Глава 6. Связанные

Когда слуга появился на пороге комнаты и сообщил, что господин Агилар желает видеть воспитанника у себя в кабинете, Кеару не понял, какое из чувств всколыхнулось в нём сильнее — тревога или облегчение. Весь день до этого Кеару злился. На господина Агилара, заставившего его впустую маяться от скуки в четырёх стенах. И немного на себя — в глубине души он понимал, что дел натворил не слишком хороших. Да ещё и Лолу чуть не сам привёл в руки насильников… Правда, на последней мысли Кеару предпочёл не останавливаться. Думать о том, как несправедлив к нему оказался опекун, было куда приятнее. Но когда вечером Кеару наконец-то увидел из окна гостиной господина Агилара, возвращавшегося домой вместе с Хейденом, в его душе вспыхнуло иное чувство. Страх, перемешанный с бешенством из-за собственного бессилия. Потому что перевязанную руку Хейден, не слишком твёрдо сейчас ступавший, явно не дверью прищемил. И если его ранили, значит… Значит то же самое легко могло произойти и с господином Агиларом. Которому его немалый чин позволял теперь не лезть в самое пекло, но которого возможность держаться за спинами подчинённых всё равно не прельщала. А Кеару не было рядом, чтобы его защитить! Он сидел здесь, будто девица с вышиванием, ждал новостей! И если бы с его опекуном что-то случилось, просто узнал об этом, как о свершившемся факте, и только… Подобные размышления едва не заставляли Кеару скрипеть зубами от отчаянья. Но с глаз господина Агилара он всё-таки поспешил убраться в свою комнату, подумав, что это был не лучший момент для встречи с ним. И вот теперь Кеару с волнением постучал в дверь кабинета, быстро зайдя внутрь, едва его пригласили. В комнате царил полумрак, который нарушал лишь круг света от трёх свечей в бронзовом подсвечнике. Господин Агилар сидел на стуле, слегка отодвинутом от письменного стола, опустив голову и словно бы о чём-то задумавшись. Но едва Кеару сделал пару шагов, вскинул взгляд и тут же отрывисто сказал вместо приветствия: — Сядь, — махнув рукой в сторону второго стула. Такая встреча явно не сулила ничего хорошего. — Рад вас видеть в добром здравии, господин Агилар, — мягко произнёс он, усаживаясь так, чтобы пристроить руки на резной спинке мебели, а подбородок сверху. И смотреть на опекуна искоса, прикрывшись прядями волос. Но, кажется, первые слова были выбраны неверно, потому что в ответ тот рыкнул: — Да к чёрту моё здоровье! Что ему сделается, когда о нём все так переживают… Ты ведь догадываешься, что я не об этом поболтать тебя позвал! — Я просто проявляю вежливость, — мурлыкнул Кеару, решив, что пропадать стоит с музыкой. — И вы могли бы… Хотя бы — налив мне тоже, — добавил он, посмотрев на полупустой бокал с тёмной жидкостью, стоявший перед опекуном. — С детьми я ещё не пил!.. — В джунглях вы не называли меня ребёнком… И когда я убивал жрецов. — Но пока ты не станешь соображать, когда убивать не надо, я и взрослым тебя не назову, — парировал Агилар. — Понимаешь, о чём я? Трудно было не понять. И Кеару с сожалением протянул: — Я надеялся, что тот эдетанец выжил… — С распоротым брюхом, знаешь ли, редко живут долго и счастливо… Но какого дьявола, а, парень?! Я зачем тебя учил драться?.. Чтобы ты, змеиный сын, убивал мирных жителей в подворотнях?! — Агилар хлопнул ладонью по столу. Так, что бокал подпрыгнул, а огоньки заплясали, заставив тени метаться по стенам и потолку. — Я не собирался! — Кеару больше не стал сдерживаться. Он хорошо помнил, как пьянил бой поначалу. И как страшно сделалось чуть позже, когда бок обожгло болью, а враги оказались проворней и смышлёней, чем думалось. Тут уж было не до того, чтобы их щадить. — Лучше б я там сам сдох, да?! Или Лолу им оставил поиграться?! — Я этого не говорил!.. — Агилар тоже повысил голос. Правда, потом добавил куда спокойнее: — Но лучше было не шляться где попало. Тогда бы мне не пришлось из-за тебя давить на уважаемого, мать его, имперского подданного! — Что?.. — опешил Кеару. А выслушав рассказ опекуна о заявившемся к Гончим капитане Ноймане, не нашёл, что ответить, кроме: — Если б я был церковником, он бы и пикнуть не посмел!.. — Но ты пока им не стал. Ты… — Дикарь, так ведь? — Кеару произнёс это медленно, чувствуя, как внутри начинает закипать ярость. — Хуже породистого пса — пёс дороже стоит! — Не для меня. Жаль, что ты этого до сих пор не понял, — в голосе Агилара действительно прозвучало сожаление. Кеару вдруг сделалось стыдно. — Простите. Я не имел в виду вас, — пробормотал он. И с жаром добавил: — Но я не понимаю, почему ко мне до сих пор так относятся! Я же вашей веры, я живу в вашем доме!.. Я сражаюсь на вашей стороне! — …Но видят-то все не это, а твою смуглую рожу, — хмыкнул его опекун. — Думаешь, мне это не знакомо? Церковь принимает всех, кто готов ей верно служить. Вот только это не значит, что тебе не станут припоминать грехи твоего народа. Поэтому сначала хотя бы надень мундир Гончего, а потом уже показывай норов!.. Из меня защитник слишком ненадёжный, а вот покровительство Церкви — иное дело. Ясно, Кеару? — Ясно, господин Агилар, — он покладисто кивнул. И понадеялся, что гроза всё же миновала. Но следующие слова опекуна развеяли подобное впечатление: — А в поселение Детей Милости ты со мной не едешь. — Но почему?! Я пригожусь вам в поездке! — Нет, ты останешься. Будешь знакомить Хейдена с Сулланой и… её нравами, — на последней фразе Рихо широко, но как-то хищно улыбнулся. — Может, вы поладите. А может — ты наконец-то научишься думать о последствиях своих поступков. Тяжело вздохнув, Кеару подумал, что последнее всё-таки вероятнее… *** Сулланский собор не слишком-то напоминал величественные храмы континента, во многих из которых Рихо доводилось бывать. Построенное не так давно здание хоть и имело немалые размеры, но особой красотой и изяществом архитектуры не отличалось. Разве что светлый фасад, украшенный по обеим сторонам от входа тонкими колоннами, блистал аккуратной штукатуркой, а украшения у алтаря внутри — свежей позолотой. Первую половину службы Рихо и занимался тем, что разглядывал эти вычурные завитушки и аляповато раскрашенную статую святого Ориана, чьё имя носил храм. А вторую — то и дело косился на сидевшего рядом Хейдена, который, похоже, умудрялся спать с открытыми глазами. И думал о том, что парню сегодня явно лучше было бы остаться дома. Светлая магия исцеляла те раны, которые без неё наверняка оказались бы смертельными. Но зато неслабо вытягивала энергию из пациента, Рихо не раз успел убедиться в этом на собственном опыте. И Хейдену сейчас искренне сочувствовал. А если говорить о том, что Рихо непростительно отвлекался от самого богослужения… Несколько лет назад он точно не простил бы себе подобного. Однако же — не теперь. Рихо по-прежнему был убеждён, что свет Троих куда благостнее, чем силы, которые тому противостояли. Оставался готов отдать жизнь за него и Церковь. Но той истовой веры, которой горел прежде, не сохранил. Трое слишком многое отняли у него, чтобы он продолжал полагаться на их милосердие. Да и глядя на худощавого светловолосого священника средних лет, чьё гладко выбритое лицо сейчас приобрело торжественно-грозное выражение, Рихо не испытывал особого благоговения. Может, потому что, как офицер Гончих, был прекрасно осведомлён о мелких слабостях почтенного служителя Троих. Например, жившей у того в доме в качестве «прислуги» пышнотелой ташайке, целомудренной, как кошка по весне. Или пожертвованиях, приличная часть которых никогда не доходила до церковной казны. — Хейден, отвлекитесь от… дум, — шепнул Рихо своему соседу, которого к концу службы окончательно сморил сон. — Увы, но, если вы тут останетесь, это привлечёт ненужное внимание. Ужас, который вспыхнул в распахнувшихся глазах молодого сослуживца, показался Рихо весьма забавным. Хотя усмешку он всё-таки сдержал, решив не вгонять Хейдена в краску ещё больше. — Господин Агилар, я… — промямлил он. — Мне… Мне нет прощения! — Уверен, Трое вас как-нибудь простят. Особенно если учесть, что вчера вы едва не отправились к праотцам, сражаясь за Их дело. А я — и подавно. Идёмте, Хейден, нас ждут дела… Раз уж дома вам не лежалось. Пожалуй, Рихо был искренне рад, что Кеару не имел пока права занимать в храме место рядом с Гончими. Услышав их диалог, он наверняка не удержался бы от какой-нибудь ехидной реплики. И это точно стало бы причиной новой перепалки... Уже на площади перед собором Рихо услышал, как его окликнул хорошо знакомый женский голос. Вивьен стояла у фонтана, водные струи которого поблёскивали в лучах утреннего солнца. Рядом с ней застыла совсем юная миловидная служанка, державшая кружевной зонтик. Его причудливая разрезная тень узорами легла на золотисто-кофейную кожу её хозяйки. — Госпожа Обье, рад встрече, — с поклоном сказал Рихо, прежде чем коснуться губами её маленькой руки. Как церковник, последнее Рихо не обязан был делать. Наверное, ему и не стоило бы позволять себе этого. Ведь наивным мальчишкой Рихо уже давно не был и прекрасно видел, как именно смотрела на него Вивьен. Но оказаться нелюбезным с ней он всё же хотел меньше, чем неосторожным. — Я тоже рада видеть вас, — сказала Вивьен, когда их глаза снова встретились. «Живым», — читалось в её взгляде. Рихо не стал добавлять никаких наигранно весёлых фраз, стараясь убедить Вивьен, что встреча с выданными ею Гончим преступниками вышла лёгкой и забавной. — И тому, что удача оказалась на вашей стороне, — добавила она, помедлив. — Надеюсь, она станет сопутствовать вам и в джунглях. — На всё воля Троих, госпожа Обье. Но на этот раз вы, безусловно, стали той, кто помог обрушить на головы Их врагов заслуженную кару. И Церковь этого не забудет. — Я не могла поступить иначе, — серьёзно ответила Вивьен, на миг показавшись Рихо очень юной и грустной. — Но у меня есть ещё кое-что для вас. Возьмите!.. Она быстро протянула Рихо руку, и тот почувствовал, как в пальцы ему скользнуло нечто гладкое и продолговатое. А когда раскрыл ладонь, то увидел сине-фиолетовый искристый камень в серебряной оправе. — Амулет щита, — тихо сказала Вивьен. — Думаю, вы знаете, что это такое. Он способен гасить даже сильные заклятия. Я удивляюсь, что Церковь ещё не додумалась снабжать ими своё воинство. — Вряд ли додумается, госпожа Обье. Игрушка слишком дорогая, а хватает её только на одно заклятие... Но благодарю вас. Хотя вам и не стоило… — Стоило, — теперь её голос звучал твёрдо. — Иногда и один раз многое значит. До встречи, господин Агилар. Да хранят вас Двое и Создатель. Спустя мгновение Рихо увидел только её спину, обтянутую жемчужно-серым шёлком строгого платья. *** — Господин Агилар, вы теперь издеваетесь над своими подчинёнными?.. Какого… то есть, я хочу сказать, зачем?.. Зачем вы заставили Хейдена так быстро выйти на службу?! Минна Ленц, которую Рихо сам пригласил к себе в кабинет, стояла посреди комнаты, уперев руки в бока. И сердито глядела на «грозного» главу сулланских Гончих, которого, впрочем, подобное не слишком смущало. Рихо специально никогда не укорял Минну за некоторые вольности в поведении. С живой и непосредственной, пусть и немного грубоватой целительницей было очень легко общаться. И Рихо всегда радовался, когда доводилось это делать. Пусть даже и поводы у их встреч частенько бывали не самые весёлые, как и сегодня. — Подчинённые издеваются над собой исключительно сами, — ответил он. — Хейдена я на службу не тащил, наоборот… Но он не Кеару, запереть его в доме я не могу. Ничего, разбирая доносы, он точно не перетрудится. Уснёт со скуки разве что. — О, вот как… Ясно, — Минна воинственно скрестила руки на груди. — Тогда я не поленюсь высказать при встрече всё, что думаю о его безалаберности! — Буду совсем не против. И, Минна, я позвал не только для того, чтобы выдать вам заслуженное вознаграждение. Надеюсь, вы не откажетесь взглянуть кое на что? Мне не помешал бы ваш совет. — Конечно, господин Агилар. ...Во владениях Андре он бывать не любил. Как бы часто Рихо ни видел смерть, он всё равно не испытывал радости от её близости. А в подвале, облюбованным чародеем, всё было пропитано ею. К тому же нездоровый азарт, с которым Андре, чуть ли не приплясывая, носился вокруг трупов, заставлял Рихо брезгливо морщиться. И невольно задумываться о том, за какие же сомнительные эксперименты чародей угодил под церковный суд, который предоставил ему выбор между лишением магии и службой у Гончих. Правда, сегодня визит к Андре оказался необходим. А в присутствии Минны Рихо больше беспокоился именно о её чувствах, и не зря. Едва увидев тело несчастного пленника торговцев артефактами, прозрачная половина которого была накрыта куском плотного тёмного полотна, Минна сдавленно вскрикнула. А потом, зажав рот ладонью, другой вцепилась в рукав своего спутника, крепко к нему прижавшись. Рихо не мог не признать, что тепло женского тела, особенно сильно ощущавшееся в прохладе подвала, было скорее приятно, чем нет. Как и запах мяты от светлой макушки Минны, едва не уткнувшейся ему в подбородок. Но реакция целительницы несколько обескуражила его. Усохшее щупальце, в которое обратилась рука несчастного мага, выглядело, конечно, скверно, однако… Самое страшное всё равно было скрыто, а трупы Минна видела не раз. В том числе — и в худшем состоянии. — Знакомый, что ли?.. — скучающим тоном протянул Андре. Он сидел чуть поодаль, закинув ногу на ногу, с привычной неприятной улыбочкой на тонких губах. — Разберёмся, — бросил ему Рихо, мягко потянув оцепеневшую Минну к выходу. Но та вдруг воспротивилась. Сделала шажок в сторону стола с телом, сказала, с трудом разлепив губы: — Целиком… Я бы хотела посмотреть на него целиком. — Уверены, госпожа Ленц? — вскинул бровь Андре. Но, когда Минна торопливо кивнула, пожал плечами и сдёрнул ткань с трупа. Минна обвела тот долгим взглядом. И только после — бросилась за дверь. Там Рихо, коротко попрощавшийся с Андре, и застал свою спутницу. Она стояла, привалившись к стене и закрыв лицо руками. А когда через минуту убрала ладони, то Рихо увидел, что её щёки мокры от слёз. — Пойдёмте в мой кабинет, Минна, — он прикоснулся к её плечу. — Поговорим там. К облегчению Рихо, в истерику после его слов Минна не впала. Только кивнула, громко шмыгнув носом. Уже в кабинете, сидя напротив Рихо и немного успокоившись, Минна подняла покрасневшие глаза и спросила: — И что теперь?.. Вы меня арестуете? — Да вроде бы пока не за что, — вкрадчиво сказал Рихо. — Но я хотел бы услышать твой рассказ об увиденном. Ты ведь знала того мага? — Знала… Встречала, — ответила Минна. — Его звали Франц. Фамилию не спрашивайте. Я её не помню, даже если когда и слышала. — И где же вы встречались с господином Францем?.. И, главное, был ли он тогда уже… таким? — Нет, он был обычным парнем. Наглым и недалёким. Но без щупалец, к счастью, — Минна грубовато хохотнула и тут же зябко обхватила себя за плечи руками. — А встречались… на войне, господин Агилар. — В войну в колониях ты была ещё слишком молода. Значит — на гражданской в Мидланде?.. И на чьей стороне он воевал? — На стороне законной власти, — отчеканила она. — Какое расплывчатое определение. — Для Церкви — возможно, — Минна упрямо вздёрнула подбородок. — Она, кажется, очень долго не могла постичь его смысл. — Я не собираюсь спорить о политике. Имперской — тем более, — покачал головой Рихо. — Лучше просто попытаюсь сделать так, чтобы остальные имели возможность подобные споры вести. А не умирать на алтарях у тёмных магов. — Я… понимаю. Франц… Он сражался за императрицу Гретхен и Чёрного Барса. Вы слышали про Малахитовых Гиен? — Гиены… — нахмурился Рихо. — Чёрт, ну конечно же — татуировка!.. Но ведь тех магов казнили в Эрбурге за их шалости на Севере, нет? — Не всех, господин Агилар, — быстро ответила Минна. — Некоторым помогли устроить побег. *** — Ты рассказала ему?! Рассказала?! А дров для нашего костра ты лично насобирать не хочешь?! — в глазах Лейфа полыхнула ярость. Минна невольно вжалась в кресло, в котором сидела в их маленькой гостиной. Но не смолчала, сердито бросив: — А что мне было делать?!.. Агилар всё равно бы не поверил, что я вижу Курта впервые в жизни. К тому же я не сказала о себе ничего особенного. Только то, что была на войне. — Думаешь, ему не придёт в голову сопоставить факты? — Ты сам недавно говорил, что тебя ищут не Гончие. — Но это не значит, что ты должна якшаться с ними! — Они платят золотом, — она слегка театрально развела руками. — И, кроме того, должна же я на ком-то практиковаться? — Именно поэтому ты тратила силы на портал, стоило Агилару тебе свистнуть?.. Минна почувствовала, как её охватили обида и гнев. Что ещё за глупая ревность, в конце концов?! — Я — целительница!.. Я помогаю людям, и ты мне этого не запретишь, — прошипела она. — А в моём ремесле иногда дело решают минуты. Не тебе об этом не знать, Ислейв!.. В следующий миг Минна поняла, что назвать Лейфа именем из прошлой жизни оказалось большой ошибкой. Одним прыжком он навис над ней, а его жёсткая ладонь стиснула её горло. — Ислейв Ньял умер!.. — рявкнул он, сверкая своими кошачьими глазами. Обычно завораживающими, но сейчас — просто жуткими. — Сдох, как искромсанный пёс! Повешен вместе с теми, кто заслуживал этого куда меньше… Не смей, никогда не смей называть меня так, слышишь?! — Хор-рошо, — прохрипела она. — Отпусти… только. Сильные пальцы стискивали шею Минны ещё пару мгновений. А потом безумный зелёный огонь угас в глазах Лейфа, сменившись растерянностью. Он быстро опустил руку и с тяжелым вздохом отошёл к окну. Минна обессилено откинулась на спинку кресла, ненадолго прикрыв веки. Она ненавидела себя за то, что не владела магией, которая бы позволила давать Лейфу отпор. Но ещё больше — за то, что в такие моменты боялась его, словно бешеного зверя. До липкого пота и заволакивавшего глаза предобморочного тумана. А Лейф этого точно не заслужил. Он не был садистом и сволочью, в отличие от многих чародеев Ковена. Просто не смог смириться со своим несчастьем. Вернуться к реальности Минну заставило почти невесомое прикосновение к запястью. — Эй… — голос Лейфа прозвучал тихо и нерешительно. — Пожалуй, я всё-таки погорячился… Ну прости, прости, цветочек, — пальцы на запястье сменили губы. И Минна почувствовала, что дрожь, которая вновь прошила её тело, теперь не имела никакого отношения к испугу. Жизнь с бывшим командиром Малахитовых Гиен напоминала Минне попытку испить прекрасного вина из кубка, чьи края остры, словно лезвия. Не изрезав губ — не насладишься вкусом. Но даже такое счастье всегда казалось ей незаслуженным. *** — Почему вы не арестовали целительницу?! Наверняка она знает о Малахитовых Гиенах больше, чем сказала! — Какая… горячая благодарность говорит в вас сейчас, — откликнулся на эту тираду Рихо. — Прямо-таки — удивительная! — Причём тут благодарность, господин Агилар? — изумление на лице Хейдена было неподдельным. — Я признателен госпоже Ленц за её… труды. Но разве мы можем упускать предполагаемую сообщницу ташайцев? — Да какая она, к демонам, сообщница?.. — Рихо не слишком-то пытался скрыть раздражение в голосе. — Будь Минна ею, давно бы нашла способ отправить в Бездну меня или кого-нибудь из моих людей. А не выполняла свою работу на совесть, в чём вы недавно убедились! — Магам нельзя верить!.. — Хейден резко опустил на плетёный столик бокал с вином, которое в лучах заходящего солнца по цвету удивительно напоминало рубины мидландской короны. Или свежую кровь. — Связанным с Гиенами — тем более. Они были позором империи во время войны! — А что, сама война позором не была?.. — поинтересовался Рихо. И лениво подумал, что сегодня, кажется, все стремятся поговорить с ним о мидландской политике. — Да и то, как Чёрный Барс поступил с Гиенами, едва ли можно назвать справедливым. — Они получили по заслугам!.. А Церковь зря сама не покарала этих выродков. — Ого, как вы заговорили, Хейден!.. Я сделаю вид, что не заметил ничего особенного… сегодня. Но продолжать в подобном духе не советую. Белых Псов в Суллане нет, зато они есть в Хайнрихштадте. А уши у них длинные. Так что давайте найдём тему более безопасную, чем решения высших церковных иерархов. Сказав это, Рихо ждал от собеседника новой вспышки ярости. Но тот торопливо ответил: — Хорошо, господин Агилар. Я… действительно погорячился, — и его лицо на мгновение скривилось, словно от сильной боли. Впрочем, возможно, Рихо это всего лишь померещилось. Причудливо сплетавшиеся в этот поздний час тени от ветвей дерева могли заставить увидеть и не такое. Но тем не менее у Рихо никак не получалось отделаться от мысли, что было в его новом подчинённом нечто очень странное. Стоило, пожалуй, по возвращении всё же попросить у Асторре досье Хейдена. Командир хайнрихштадтской Чёрной Крепости явно не откажет Рихо в дружеской, пусть и не совсем законной, услуге. А информация никогда не бывает лишней. Даже информация о своих же соратниках. Особенно в их благословенном ведомстве, в котором те так легко превращаются в самых опасных врагов.