Глава 33. Спускаясь во мрак

К ташайской деревне Чёрные Гончие подходили предельно осторожно. То, что она казалась вымершей, никакого доверия не внушало, а заодно и заставляло вспомнить печальную судьбу поселения Детей Милости. Правда, едва ли змеепоклонники стали бы истреблять собственных соплеменников, но… Стоило церковникам приблизиться к хижинам на берегу реки, как из-за шатких жилищ показались окружённые багровым трескучим маревом фигуры. — Щит! — выкрикнула идущая впереди отряда Кармела, и Андре тут же откликнулся, сплетая пальцы, чтобы поддержать заготовленное чародейкой заклинание. Пылающие бичи в руках выступивших навстречу Гончим змеиных жриц рванулись вверх и встретились с голубоватым полукополом, созданным церковными чародеями. А потом со скрежетом впились в полупрозрачную плёнку. Та через несколько мгновений, не выдержав напора, лопнула — но и этого времени Гончим вполне хватило, чтобы рассыпаться по сторонам, уйдя от ударов огня и магии. Андре зашипел сквозь зубы, чувствуя, как отдача разорванного заклинания резанула болью в недавних ранах: встреча с Даресом аукалась до сих пор. Но тут же послал любимые Лезвия Ветра вдогонку огненным шарам, сорвавшихся с ладоней Кармелы. Совместными усилиями они свалили-таки одну из жриц, превратив её в слабо шевелившийся на земле пылающий свёрток. Зато вот три другие всё ещё оставались на ногах, в то время, как вокруг уже сделалось тесно от схватившихся с Гончими ташайских воинов. Среди врагов Андре с тревогой заметил тройку уже обратившихся в полуягуаров Отмеченных. Одного из них, правда, Кармела почти сразу прошила длинным огненным копьём. Тварь больше не поднялась, но и магическое оружие тут же исчезло, а чародейка, тяжело опершись о руку Андре, выплюнула: — Сука, так нас скоро порубят! — на что последний мог только невесело хмыкнуть. Но в следующий миг откуда-то с боку нахлынула настоящая штормовая волна ярко-красного пламени — и когда откатилась, от двух жриц остались лишь обугленные тела. Такая же участь постигла и с пяток прочих дикарей. — А вот и Шлоссер! — радостно заорала Кармела. И впрямь — третий отрядный маг недаром ждал своего часа, внеся в ряды ташайцев отменную сумятицу, которой не преминули воспользоваться церковники. Одна жрица почти ничего не могла противопоставить сильному стихийному магу, и бой быстро превратился в истребление змеепоклонников, которые, стоило отдать им должное, дрались с отчаянной яростью, не собираясь сдаваться живыми. Однако Андре, к его величайшему счастью, места в этой короткой схватке уже не нашлось. Так что он смог немного перевести дух и даже отыскать взглядом знакомую рыжую макушку, удостоверившись, что Хейден вроде бы совершенно невредим — прежде, чем отвлечься на окрик Кармелы, заявивший, что их с Андре зовёт Шлоссер. Старший маг действительно торопился удостоверится, что подчинённые целы, а после коротко обсудил с ними прорванный щит. Все трое сошлись во мнении, что встреченные жрицы оказались необыкновенно сильны. Но Андре быстро заскучал, когда его коллеги углубились в тонкости построения боевых заклинаний: те никогда не были его коньком — в отличие, скажем, от зелий. И пока спор набирал обороты, Андре поспешил убраться подальше, наугад отправившись вглубь деревни. …Чтобы уже через несколько минут наткнуться на всё того же Хейдена — на сей раз стоявшего возле залитого кровью каменного алтаря и трёх распростёртых рядом тел. — Вот чёрт! — присвистнул Андре, застыв в нескольких шагах: успел уже уяснить, что подкрадываться к Гончим чревато. Хейден мгновенно развернулся, хватаясь за меч, но, увидев мага, немного расслабился. Только буркнул: — Нашёл, где поминать нечистого. — Ну, наши молитвы им тоже вряд ли пригодятся, не так ли? — сказал Андре, подходя поближе. Старшая из умерших — женщина средних лет с грубым обветренным лицом — определённо была змеиной жрицей: в этом не оставляла сомнений пара пятнистых гадов, обвивавших её руки. Две же другие… Андре поморщился — эти выглядели совсем детьми. Пусть даже одной явно уже исполнилось лет двенадцать-тринадцать, и по ташайским меркам она считалась почти взрослой. Второй же, совсем тоненькой и хрупкой, едва ли было больше семи-девяти лет. И обе лежали у подножия алтаря со вспоротыми глотками. Правда, их кровь так и осталась на земле, всё ещё не успевшей впитать её до конца. А сам камень покрывала иная — змеиная, щедро пролитая из валявшихся теперь на нём распотрошенных тушек. Андре задумался о том, было ли убийство девочек частью ритуала или жрица прикончила их, не желая, чтобы её прислужницы или ученицы достались врагам живыми. Но отвлёкся, услышав за спиной отрывистое: — Иногда я просто мечтаю, чтобы магии просто не существовало… Никакой — ни стихийной, ни светлой, ни тёмной. Может, без неё не было бы вот такого дерьма! А, обернувшись, встретился со взглядом Хейдена — тяжёлым, будто приковывавшим к месту. Вздрогнул, однако отозвался как можно беспечней: — Ага, все бы просто передохли от неурожаев и чумы. Дивная перспектива. — Или сумели бы справиться с этим без неё!.. А не лезли бы в Бездну за всеобщим счастьем. — Как же, сумели бы… Даже в султанате не обходятся без магии, хоть и ненавидят чародеев. — Так ведь есть за что! — Ну спасибо, — скривился Андре. — У меня, между прочим, сегодняшний щит всё ещё звоном в ушах отдаётся. Стоило это сказать, как на лице Хейдена тут же появилось расстроенное выражение — эмоции господин церковник умел скрывать крайне плохо… Чему всё-таки его учили в их Обители? — Я же не это имел в виду, — нахмурился Хейден. — Ты, кстати, вообще как?.. Белый, прямо простыня. — Да что со мной станется, — махнул рукой Андре, думая, что разговор сворачивает явно не в то русло. — Нечего на меня так пялиться, я не голая девка! — Скажешь тоже, девка, — ухмыльнулся Хейден, чьё настроение явно улучшилось — хоть какая-то польза от этой нелепой беседы. — Ух ты, демонова мать!.. И много же их тут, — появившаяся из-за соседней хижины Кармела с любопытством уставилась на трупы. — Хорошо, что все сразу на нас не выскочили. — Знать бы ещё, что они тут делали, — пожал плечами Андре. — Жрицы вроде гадают на змеиных потрохах, — Кармела подошла поближе. — А девчонки вполне могли быть просто жертвами. Лучше бы знать, что она нагадала — и кому успела передать. — Вряд ли кому-то, кого не прикончили наши, — вставил своё слово Хейден. — Будем надеяться… господин офицер, — кивнула она и широко оскалилась, делая ещё шаг к нему: — В любом случае, дохлые они куда приятней глазу, не так ли? Хейден, до этого приветливо улыбавшийся чародейке, отпрянул, словно обжёгшись, и процедил: — Я бы не сказал такого про детей. — Да ну? А я слышала, в том доме, с Агиларом, ты не сомневался. — Та девчонка швырялась заклятьями! — А эти сделали бы то же самое через пару лет, — парировала Кармела, прежде чем развернуться на каблуках сапог. — Подумай об этом, Хейден. Тебе будет полезно. — Нет ты понимаешь, а, Велтен?! — возмущённо завопил тот, когда чародейка быстро зашагала прочь. — Она… она ещё смеет учить меня жизни! Андре поспешил спрятать усмешку: злить Дирка ему почему-то больше не хотелось. Но вот мысль, что привалы теперь будут очень нескучными, сама собой шла на ум. *** — Ещё три, четыре дня — и мы дойдём. Не позже, — сказала жрица, сунув Лейфу пару лепёшек и флягу. Он с наслаждением отпил воды и откусил большой кусок пресноватого теста, не обращая внимания на привкус плесени — на сей раз девица хотя бы не побоялась развязать его путы, а не кормила, как ручную зверушку, с ладони. Да и то, что зеннавийцы временно оставили свою жертву в покое, позволив идти вместе с другими пленниками, казалось Лейфу почти счастьем. А общество змеиной жрицы всё же выглядело привлекательные, чем одиночество. Последнее становилось на удивление тягостным: только в плену он по-настоящему понял, насколько легче было переживать изгнание — пусть даже тяжкое, и опасное — вместе с Минной, которая всегда терпеливо оставалась рядом. Теперь же, наедине с самим собой, выносить все свалившиеся на него несчастья сделалось куда сложнее. Лёжа по ночам среди захваченных сектантов, Лейф выть был готов от предчувствия неминуемой гибели и ощущения полнейшего бессилия. Но сейчас попытался ухватиться за хоть какую-то ниточку, которая могла привести к спасению. — Куда дойдём-то? — прожевав лепёшку, спросил он жрицу. — Что там такое — деревня, святилище? — Алгонна. Древняя столица, мёртвый город. Там всё совершится… Вернее, свершилось бы, но мы этому помешаем, — ответила та, и Лейфу показалась, что её лукаво блестевшие чёрные глаза сделались ещё уже. Вот уж действительно — истинное змеиное отродье. — Так может ты наконец-то объяснишь, что должно свершиться? Как именно мы этому помешаем?.. И зачем вообще это делаешь? — Не так быстро, церковник. Узнаешь в своё время. — Тогда скажи хоть как тебя зовут, что ли!.. Она смерила его недоверчивым взглядом, но всё-таки назвалась: — Луа. — Луа… и всё?.. — Да, всё! Это моё имя, мне дал его отец! — она тут же вскочила с земли, уперев руки в тощие бока и раздувая ноздри. — Ладно-ладно, не кипятись! — поспешил успокоить жрицу он, а потом вдруг решился — и протянул ей ладонь, сказав: — Ислейв Ньял. Умирать под изгнанничьей кличкой почему-то очень и очень не хотелось, а так… Если вдруг судьба смилостивится, и у них с этой змеиной девкой вправду что-то выгорит, он наверняка сумеет стребовать для себя защиту у Церкви Троих, а если нет — мертвецу всё равно не страшны имперские власти. И может старое имя даже снова принесёт удачу, которая так любила его прежде. — Ньял, — серьёзно повторила Луа, осторожно пожав его пальцы. — Я запомню, — и тут же показала моток верёвки: — Подавай руки, надо вязать и вести тебя обратно, пока никто не хватился. Он молча вытянул вперёд запястья — всё равно спорить было бы бесполезно... Но зато внезапно понял, что, впервые с начала этого адского похода, вновь начинает на что-то надеяться. *** Небо над Алгонной затянули тяжёлые тучи, а воздух то и дело сотрясали резкие громовые раскаты — будто там, за клубящейся пеленой, сражались могущественные маги. Или же боги — гневные и ненавидящие. Такие, от которых смертным нечего было ждать пощады. Прежде Тамиса вряд ли стала бы предаваться подобным пустым размышлениям. Но теперь, когда вместо заманчивых перспектив, она очутилась ни с чем, ей только и оставалось, что искать утешения в мыслях о высших силах, воле которых не способен противостоять ни один человек. Тем более, что треклятый заморский колдун, похоже, потерял к ней всякий интерес. И сегодня, на одной из площадей древней столицы, Тамиса стояла в нескольких шагах позади него, а почётное место у левого плеча Дареса занимал её брат. И Тамиса ощущала как, вместе со страхом за Кеару, в её груди клокотали злость и странная зависть. Вроде бы стоило радоваться, что Дарес нашёл себе новую забаву, дав старой большую свободу: Тамиса догадывались, что после того, как он занялся ею всерьёз, едва ли выдержала бы его игры долго. Теперь же у неё появилась передышка и возможность подумать, как спасти себя и брата. Но вместо этого Тамиса чувствовала вроде бы нелепую, но жгучую обиду: она, посвящённая жрица, во всём старавшаяся угодить Даресу, так быстро ему прискучила! А Кеару, глупого предателя, в открытую прославлявшего врагов, колдун теперь повсюду таскал за собой, будто бы верного слугу или соратника! Как могло случиться, что даже здесь маленького паршивца ценят больше, чем её?.. Что она, сменив покровительство старого жреца на милости Дареса, так ничего и не приобрела, кроме обещаний? Да и тех ей давно не повторяли. С каждым пустым, серым днём в окутанной пеленой дождей Алгонне, подобное всё больше повергало Тамису в отчаяние, всё же прочее — совершенно переставало волновать. Вот и сегодня, разглядывая жалкие остатки отряда Ансу, которые выстроились на непросохших после утреннего ливня камнях, она не испытывала абсолютно ничего. И даже весть о том, что сам Ансу — сильный, красивый Ансу, обливавший её жаркими взглядами при каждой встрече — умер жестокой смертью, не нашла никакого отклика в душе Тамисы. Все мысли заполняли лишь Кеару, Дарес и вновь обрушившаяся на её плечи несправедливость. Зеннавийского колдуна же вести, принесённые четвёркой Отмеченных, похоже не на шутку взбесили. Выслушав рассказ одного из них, он принялся расхаживать туда-сюда вдоль их потрёпанного строя, и Тамиса успела достаточно хорошо узнать Дареса, чтобы понимать — его поначалу тихий, почти ласковый тон не сулил присутствующим ничего хорошего: — Два отряда. Целых два отряда пропали, и от них до сих пор ни слуху ни духу. А от вашего возвращаются одни… остатки. Не побоюсь этого слова — жалкие. И я выслушиваю душещипательную истрию о том, как вы, доблестные воины своего бога, сидели в кустах, пока какой-то паршивый тиррский выкормыш кромсал вашего командира на куски. Что ж, довольно трогательно… Но не уверен, что настолько, чтобы извинять ваш идиотизм и трусость! — Их… Церковников там с полсотни было, да там и этот их главный… демон из демонов! — попробовал оправдаться воин. — Да неужто? Худо, очень худо, — сладко улыбнулся Дарес. А в следующий миг из его запястья вырос длинный костяной шип, которым колдун ударил по шее своего собеседника — с такой силой, что голова несчастного отлетела под ноги его сотоварищей прежде, чем тело начало заваливаться на камни. — И будет ещё хуже — вам, если вы сейчас же не отправитесь на поиски девки, которую вы, вонючие ублюдки, упустили!.. — Господин… — Кеару вдруг сделал пару шагов в сторону Дареса. Тамиса ахнула — да что же клятый братец творил?! Было явно не время привлекать к себе внимание! — Мой мальчик?.. — Дарес обернулся к Кеару, не прекращая слизывать кровь с бритвенно-острой кости. — Хочешь заступиться за своих соплеменников? — Нет. Скорее — пояснить вам кое-что на их счёт. — Ммм, а вот это уже интересней… Слушаю тебя, смелее! — Все они отмечены богом, господин, — вкрадчиво начал Кеару. — А значит уже одной ногой в… его царстве. И едва ли так уж боятся смертных мук. Но, я уверен, у каждого из них есть родичи, многие из которых наверняка сейчас находятся в Алгонне. И, если вы прикажете, привести их в храм и держать под вашим наблюдением, то… Уверен, рвения в поисках у этих воинов прибавится. На несколько мгновений повисла тишина. Дарес чуть склонил голову к плечу, испытующе глядя на Кеару. Тот же смотрел в ответ полуприкрыв веки и с улыбкой, в которой Тамисе виделось предвкушение. — Да будет так! — видимо, сделав свои выводы, громко хлопнул в ладоши Дарес, а потом, втянув свой шип обратно, приобнял его за плечи. — А этим вечером мы обязательно выберем кого-нибудь из этих милых родственников для, так сказать, публичного примера... И знаешь, кто ими займётся? — Кто? — Ты, Кеару. Исключительно ты. Покажешь мне, чему научился у Гончих?.. Как они заставляют своих пленников осознать всю тяжесть свершённых грехов? Тамиса следила за братом достаточно пристально, чтобы увидеть, как на мгновение его лицо перекосилось, словно от судороги. Но голос Кеару остался спокойным: — Очень постараюсь не разочаровать вас, господин.