Глава 40. Отчаянные меры

Чего Ноэми явно удалось добиться — так это отвадить Амадео Грассо от наставительных речей. После своей краткой отповеди о шантаже, он быстро вышел за дверь, а вскоре оттуда появились двое Гончих, которые в гробовом молчании отвели Ноэми обратно в уже поднадоевшее пристанище. Там она ещё несколько минут металась от стены к стене, не в силах совладать с собой — в крови кипела гремучая смесь из облегчения, злости и гордости за собственное бесстрашие… ну, или если быть совсем честной — за успешно замаскированный наглыми фразами страх. Но ведь как бы там ни было, а Грассо она зацепила! Узнать бы ещё, что из этого выйдет дальше… Поначалу вышло только полное одиночество и забвение. Даже еду Ноэми принесли лишь на следующий день, и то с подносом явилась не ставшая хорошо знакомой служанка, а церковник в чёрном мундире. Гончий был молодым и в отличие от прочих смотрел на неё с искренним интересом, поэтому Ноэми решила, что вот он, её заветный шанс. Отвернувшись от довольно аппетитно пахнувшего съестного, она в упор посмотрела на церковника и произнесла как можно высокомерней: — Похоже, я угадала — вы не только заперли, но и до пыток дошли. Со вчера морите голодом, а дальше что будет?.. Не дадите есть неделю? Гончий сначала недоумённо на неё вытаращился, а потом нахально протянул: — Интере-есные представления о пытках… Я, вон, на дежурстве дольше не жрал — и это не в первый раз! — Я должна вам посочувствовать? — возмутилась Ноэми. — Ну-у… можете, если пожелаете — хотя я, конечно, на это не рассчитывал. А лучше ешьте, пока не остыло. Никто, разумеется, вас морить голодом не собирается, и всё это — просто прискорбное недоразумение. У нас тут… — парень осёкся — похоже, понял, что сболтнул лишнего. Однако Ноэми уже готова была вцепиться в него намертво: — Что — у вас?.. Что случилось?! — она сразу подумала о Рихо — не могла не подумать. И это стиснуло грудь кольцом такого ледяного ужаса, какого в помине не было при беседе с Грассо. — Не важно, — отрезал её собеседник. — Вам в любом случае ничего не угрожает. Это Ноэми ничуть не успокоило — за себя та как раз боялась куда меньше, чем… — Позовите сюда своего Гра… господина Грассо!.. Я хочу с ним говорить. — Он сейчас немного занят. — Не важно! Скажите… что я обдумала его предложение, вот! Ему уж наверняка будет интересно. — Хорошо. Я передам господину Грассо, и, как только он сможет, он вас навестит. «Навестит!.. Тоже мне, добрый дядюшка!» — подумала Ноэми и подступила вплотную к Гончему, цапнув его за рукав. — Сегодня! — заявила она, совершенно намеренно переходя на визг. — И быстрее, а не то я тут такое устрою… Всей вашей крепости покоя не будет, так и знайте! — Ну-ну… я понял, не сомневайтесь, — снисходительно ответил церковник, слегка попятившись. — Так вы позволите мне… исполнить ваше поручение? — Ещё бы! — фыркнула она и отступила в сторону. Гончий ретировался, а Ноэми с аппетитом принялась за еду, рассудив, что поиски и уговоры начальника всё равно займут у её посланца какое-то время. Вот только время это затягивалось, и, устав ждать, Ноэми принялась ногами колотить в дверь, рассчитывая высказать появившимся стражам всё, что она думала о лживых обещаниях. Но на шум не явился абсолютно никто — церковники будто бы разом вымерли. Дверь же оказалась слишком прочна, чтобы хоть как-то пострадать от подобного натиска. Можно было попробовать обратиться к своей недавно обретённой силе, но… Ноэми пока не настолько отчаялась: она слишком хорошо помнила, как умирала в нестерпимом жару и адской боли, казавшейся страшнее самой смерти. А к тому же был ещё и запрет Габриэля, нарушать который не слишком-то хотелось — пленнику демонов, связанному с ней странным родством, Ноэми по-прежнему верила, как самим Троим Бессмертным. Поэтому оставалось только впустую таращиться в окошко, за которым опять пошёл дождь — и с каждой минутой все с большим трудом удерживать слёзы, готовые хлынуть от обиды и ощущения, что её нагло обвели вокруг пальца. Однако ожидание длилось долго, но не вечно — и, уже начавшая задрёмывать, Ноэми резко вскочила с постели, услышав как в замке повернулся ключ. Её ожидания оправдались — первым вошёл именно Грассо, и Ноэми с изумлением заметила, как осунулось лицо надменного офицера. — Вы наконец-то образумились? — без особой радости сказал он. — Что ж, приятно видеть вашу готовность к сотрудничеству. Ноэми стиснула кулаки — ну, теперь или никогда!.. И, стараясь сдержать чувства, сказала: — Только сначала я хотела бы увидеть господина Агилара. Вы ведь можете устроить нам краткую встречу?.. Хотя бы на ваших глазах. Грассо смерил её взглядом и, слегка погодя, кивнул: — Хорошо, устрою. И даже — прямо сейчас. Один из пары стоявших позади офицеров него тут же закашлялся, и Грассо резко повернулся к нему: — Какие-то проблемы, Флорес? — Никак нет, господин Грассо! — Отлично. А ей будет полезно это увидеть… Если вы готовы, идёмте, Ноэми, — сделал он приглашающий жест. В этот раз они отправились на нижние этажи и довольно долго шли полутёмными коридорами. Впрочем, Ноэми едва понимала где он находится и сколько времени прошло: она не могла думать ни о чём, кроме как о грядущей встрече и в то же время отчаянно её боялась… Что же, демон его раздери, имел в виду Грассо, когда говорил о «пользе»?! *** Вивьен проснулась в тишине, и невольно подумала, что именно это её и потревожило. Засыпала она под тяжёлый стук капель по камням, а теперь, похоже, очнулась, стоило дождю кончиться: каждая жилка тела была до того напряжена от страха, что любое изменение вокруг отдавалось сигналом тревоги — такое состояние было Вивьен хорошо знакомо, хотя она и надеялась никогда не испытать его вновь. Хотя, возможно, и что ей попросту пришлось проснуться от холода: крохотный грот в скале, куда они забились втроём, защищал разве что от ливня, но не от промозглой сырости, а ночная рубашка оказалась явно неподходящим нарядом для блуждания по горным тропам. И всё же с захвата монастыря иланниток служителями Бездны прошло уже больше сутки, а все они — сама Вивьен, Инес, даже раненая сестра Ефимия всё ещё были живы и продолжали свой путь к спасению. Наверное, стоило порадоваться такому счастливому обстоятельству, но сейчас на это просто не хватало сил: страх сменило вязкое отупение и полнейшее равнодушие к собственной судьбе. Вивьен даже начинала думать, что если бы не присутствие её спутниц, она просто легла бы на камни и осталась тут ждать смерти, какой бы кошмарной та не стала: слишком ужасно было всё происходящее вокруг и ужасней всего оказалась бесконечность страха и бед. Но, во имя неба, другие-то не были виноваты, что она решила лечь и сдохнуть!.. Ни только начинавшая жить Инес, ни так отчаянно защищавшая их Ефимия, ни даже мать Клементия, открывшая мирянкам тайну местного подземного хода, чтобы они могли спастись, избежав участия в неравной (и, наверняка — безнадёжной) битве иланниток со слугами Бездны, среди которых теперь была и одна из сестёр монастыря… А значит права вот так сдаться не было и у самой Вивьен — как бы она ни желала покоя. Погружённая в эти мысли, она не сразу заметила, как Инес заворочалась у неё под боком, протирая глаза и зевая, да и той самой, кажется, потребовалось время чтобы понять где они находятся: — Святая Делия! — выдохнула она, потирая ладони. — Мы и правда в горах… А я просто вся закоченела. — Подвигайся поближе, — предложила Вивьен. — И нам всё равно скоро придётся идти дальше — так или иначе согреемся. — У меня чувство, что я уже больше ни шагу не пройду! — скривилась Инес, с отвращением глядя на собственные ноги. Вивьен поджала губы: — А я тогда отхлещу тебя по щекам!.. И стану хлестать, пока ты не побежишь впереди меня. Инес вытаращилась на неё чёрными глазищами: — Вивьен! Неужели и правда так сделаешь?.. Та пожала плечами: — Если это понадобится для того, чтобы мы прожили ещё день — да. А вообще — так мне однажды мне сказал мой муж, когда мы с ним убегали от его… конкурентов. И у меня сразу сил как-то прибавилось, — Вивьен вдруг почувствовала, как губы сами расползлись в улыбке — хотя в тот день, когда Поль повздорил со своими «дружками» ей было точно не до смеха. — Ты замужем?! А твой муж, он… — Лутециец… Был. Контрабандист, если хочешь знать. Смелый, отчаянный… слишком отчаянный, — как всегда, вспоминая Поля, Вивьен ощутила, как внутри разлились сладость и горечь. Обеих, как всегда, оказалось ровно пополам, вот только на сей раз к ним не примешивалась боль — и Вивьен подобное не на шутку удивило. Кажется, эту страницу в своей жизни она действительно перелистнула — очень, чёрт возьми, вовремя! Не меньше её изумила и реакция Инес: Вивьен ждала, что та в ужасе или с презрением отшатнётся от вдовы преступника. Однако на лице аристократки застыло крайне мечтательное выражение, плохо вязавшееся как с разговором, так и с плачевным положением обеих. Воистину, Инес преподносила всё новые сюрпризы. Но сейчас Вивьен куда больше занимала другая её спутница — за всё время их с Инес разговора Ефимия так и не проснулась, а её откровенно бледное лицо и судорожно обхватившие тело руки вряд ли могли быть добрыми признаками. Правда, стоило Вивьен подойти поближе и наклониться, как Ефимия тут же распахнула глаза и крепко ухватила её за запястье. — Простите, — хрипло выдохнула иланнитка в следующий миг. — Я, кажется, уснула слишком крепко… Но хорошо, что вы меня разбудили — я должна с вами поговорить. Вивьен нахмурилась: — Поговорить?.. О чём? И… как вы себя чувствуете? — Скверно, — отозвалась Ефимия, роясь в сумке у себя на поясе. — Но это поправимо, — она вытянула флакончик с какой-то сероватой жидкостью, которая чисто по виду не внушала никакого доверия. — Что это? — спросила Вивьен. — Зелье, которое поставит меня на ноги. Во всяком случае — на какое-то время. — До тех пор, пока мы не доберёмся до обитаемых мест? — Нет. Добираться придётся вам двоим. Не было смысла говорить об этом вчера, но… я почти уверена, что за нами пустят погоню. Поэтому вам и впрямь стоит как можно скорее добираться до ближайшего поселения. Спускайтесь вниз, не сходите с этой тропы и точно не заблудитесь. А потом как можно скорее разыщите кого-нибудь из церковников и расскажите им обо всём, что произошло. — А как же вы?! — вмешалась Инес. — Я, — Ефимия убрала пустой флакончик в сумку, — останусь здесь и постараюсь исполнить свой долг. — Вы… рассчитываете справиться со всеми демонопоклонниками? — Едва ли, Инес, — Вивьен сжала её руку. А потом обратилась уже к Ефимии: — Вы уверены, сестра?.. Возможно мы смогли бы уйти и все вместе. — Нет. Вместе мы сможем только попусту сдохнуть, — голос Ефимии звучал твёрдо. — А вот вам двоим лучше бы уцелеть и передать известия людям Церкви как можно скорее — я рассчитываю на это… И, особенно — на вас, Вивьен. У неё пересохло в горле — хотелось на прощание сказать что-то важное и, в то же время, Вивьен чувствовала, что никакие слова сейчас уже явно не имели значения. Поэтому она только прошептала: — Я это запомню. И обязательно буду за вас молиться. Та кивнула со спокойной сосредоточенностью: — Благодарю, Вивьен. А теперь уходите, живее!.. И да хранят вас обеих Двое и Создатель. *** Зайдя внутрь, Ноэми, снова подумала, что её собственная комната в Чёрной Крепости, несмотря на скромность обстановки, всё-таки сильно отличалась от тюремной камеры: там, куда её сейчас привели, свет проникал только в маленькое окошко, а от голых каменных стен ощутимо веяло холодом. Ноэми сразу же стиснула зубы от злости: да как они посмели держать своего сослуживца, который рисковал ради них жизнью, в такой дыре!.. Сволочи! Но стоило ей увидеть фигуру сидевшую в углу, Ноэми забыла про своё возмущение, кинувшись к тому, с кем её так бесцеремонно разлучили. И остановилась, будто наткнувшись на стену: узник как сидел, согнувшись и закрыв лицо руками, так и не пошевелился при её приближении. — Рихо? — она понятия не имела, что теперь делать. Он… не узнал её? Как такое может быть?.. — Рихо, посмотри на меня! — Ла… Лавиния? — еле различимо послышалось в ответ. Ноэми вздрогнула всем телом, а в следующий миг присела перед Рихо, ухватив его за запястья. Почему-то руки у него оказались очень холодными, а когда он всё-таки поднял голову, Ноэми чуть не шарахнулась в сторону — на его лице застыло абсолютно отсутствующее выражение. — Рихо, нет, это же я, Ноэми! — она чувствовала, что голос начинает прерываться от слёз. — Что же они с тобой сделали… Рихо, ты же не можешь меня не узнать, ну!.. Скажи же что-нибудь! Однако он только отшатнулся, прикрыв лицо руками и что-то невнятно бормоча. А Ноэми сразу почувствовала, как от ужаса у неё перехватило дыхание. Она так надеялась на встречу с Рихо, а теперь… Трое Бессмертных, как жутко было видеть, того кто, казалось, мог защитить от целого мира и выбраться из любой ситуации, вот таким — утратившим всякую волю и, похоже, вообще здравый рассудок. Больше всего Ноэми сейчас хотелось уткнуться лицом в его колени и судорожно зарыдать, ничего не видя и не слыша. Не ощущая в каком немыслимом кошмаре она очутилась — и может, тогда он развеется, ведь такого просто не могло случиться!.. Только не с Рихо — ведь он последний, кто заслужил подобное после всего, что сделал!