Глава 48. Близкая цель

Луа вполне была готова прийти в себя уже в царстве Господина Змей и претерпеть все полагавшиеся за предательство муки. Но очнулась всего лишь в знакомой подземной камере, хотя поначалу и не знала, стоило ли считать это хоть сколь-нибудь более удачным. Она лежала на полу — наверное, даже в точности там, где чувства её оставили. Всё тело болело и ныло. Однако же — скорее нудно, нежели отчаянно, после щедрых колотушек от старших жриц Луа случалось ощущать себя и гораздо хуже. Медленно сев, Луа огляделась — и тут же судорожно вцепилась в подол своей обтрёпанной юбки. Нечто, покоившееся на расстоянии вытянутой руки, вызвало оторопь даже у привычной ко многому змеиной жрицы. Выглядело оно продолговатым, чёрным, как будто обугленным, но, одновременно, влажно блестевшим, склизким… Да и пахло скорее давней затхлой гнилью, чем гарью. Далеко не сразу Луа поняла: это, похоже, и было всё, что осталось от Дареса. Если так, стоило начинать плясать от счастья, как только появятся силы, но… Ислейв! Как сумел призвать тот огонь, если не был магом? И… жив ли он был вообще? Завертев головой, она увидела его у дальней от дверей стены — раскинувшимся на полу и не пытавшимся шевелиться. Охнула и, всё ещё не надеясь на твёрдость собственных ног, поползла в нужную сторону. Лицо церковника было густо залито кровью, свежей и алой. Губы, веки — его словно окунули в чан на скотобойне. Вот только Луа понимала, что в действительности всё было куда страшнее. — Ислейв, Ислейв… Пожалуйста! — забормотала она тряся его руку — тяжёлую и казавшуюся совершенно холодной. Не мог же он?.. Но церковник откликнулся на удивление быстро, сжав её ладонь, но почему-то даже не пытаясь открыть глаза. — Луа-а!.. — простонал он. — Я звал, но ты… — Я лежала тут… Как мёртвая, не слышала, — пробормотала она — от волнения слова неплохо знакомого, но всё же чужого языка плохо шли на ум. — С тобой всё нормально? — Да… — А колдун? — Сдох!.. Как кочерыжка, головешка! Разве ты… — Я больше ничего не вижу, так что… Но, значит, и слава небу! — Как ты его сжёг?.. Это был ваш церковный амулет, да? — Мы вместе его сожгли, не забывай. И не… амулет. Я сам — и снадобье, которое сделало со мной… вот это. Но дало мне силы на заклятие. — Но если ты не маг и не служишь одному из Высших… Как же ты мог призвать пламя?! Неужели на вашем континенте изобрели такое зелье?.. Любого делающее магом? — Я — маг. Родился им, да только… мою силу когда-то выжгло почти подчистую. Долгая история… А церковником я никогда и не был. Зря вы все мне так верить не хотели, зря! — он попытался засмеяться. Но только раскашлялся и заляпал склонившуюся над ним Луа кровью, а потом затих. — Ислейв! — она снова уцепилась за его руку, тряся и растирая. — Ислейв, ну же!.. — Здесь, детка, — ледяные пальцы чуть сжали её запястье. — Но, думаю, ненадолго. — Нет, нет, — упрямо зашептала Луа и потянулась к своей магии. Да, способности, которые даровал жрицам Тшиен, обычно не использовались для целительства. Но она всё же бы могла бы попробовать влить чистую силу в тело Ислейва и так поддержать его жизнь… Однако сколько бы не пыталась обратиться к тому, что уже не первый год было половиной её души — не находила ровно ни-че-го. — О, владыка, — пробормотала она. — Что, прямо здесь? — просипел в ответ Ислейв — как у него ещё сил доставало на такие шуточки!.. — Нет! Но я больше не чувствую в себе его… частицы, совсем. — Кажется, этого ты и хотела? — Наверное. Но теперь я ничем не смогу тебе помочь! — Да мне уже никто не поможет. Даже… даже личные целители тиррского понтифика, явись они сюда в полном составе. — Не говори так! — Могу не говорить, но это правда… А что там с ритуалом?.. Ваши смогут провести его без Дареса? — Не знаю… Должно быть, если захотят. — О-о… Тебе придётся этому помешать. Не знаю как, но придётся. — Я тебя не оставлю, не проси! — Ладно… Посиди, а то… Как-то не по себе, знаешь ли. Хоть я и большой мальчик, — он выдавил смешок. — И холодно… Надо же, замерзаю в джунглях. Слова Ислейва становились всё бессвязней, а дрожь — всё сильнее сотрясала его тело. Луа всхлипнула, прижав кулак к губам, чтобы заглушить рыдания. А потом, не зная, что ещё сделать, легла рядом, обвивая Ислейва своим телом и пытаясь согреть его хотя бы так… Да только проклятый чужак, как всегда, оказался прав — очень скоро это стало совершенно бессмысленным занятием. *** Всё пошло совершенно не по плану — и отсутствие мага в отряде оказалось в этой лавине только первым камешком. Гончие продвигались вперёд осторожно, но проводника у них теперь не было, а что именно ожидало их впереди они знали лишь приблизительно. Однако и слишком медлить не могли: учитывая происходящее в Алгонне в последние дни подобное действительно вполне могло оказаться фатальным. Поэтому то, чем всё в итоге закончилось, было, вероятно, вполне закономерно. Вот только лежащему сейчас прикованным к алтарю Дирку от осознания этого обстоятельства как-то ничуть не становилось легче. О том же, что похоже остался последним выжившим из своего отряда, старательно прикрывавшего командира, он старался просто не думать… Как и решил даже не пытаться прикинуть, что именно даровало ему временную милость из рук ташайцев, бросивших пленника под ноги надменной пухлогубой жрице с пронзительным взглядом чёрных раскосых глаз. Стал ли причиной этому офицерский мундир, или, допустим, необычный для этих мест цвет шевелюры, из переговоров дикарей с их змеиной госпожой понять оказалось совершенно невозможно — велись они исключительно на местном наречии. Чуть-чуть утешало лишь, как оказалось, крайне удачное происшествие с Андре. Не успевший догнать их маг, по идее, вполне мог теперь избежать участи сослуживцев. И даже, вероятно, суметь улучить момент помочь Дирку… Ну, или хотя бы спастись самому. Лишь бы этот паршивец не пострадал серьёзней, чем пытался показать — Дирка упорно терзали самые неприятные подозрения на сей счёт. Однако, в любом случае, пока куда важнее было предпринять хоть что-то, способное помочь выбраться на свободу. Или для начала — прояснить обстановку. Возможно, тут Дирку хоть чем-то смогла бы помочь его соседка по неуютному каменному «ложу»?.. Не кто иная, как совсем недавно спасённая Агиларом Ноэми Бернар, с растрёпанными по плечам волосами и в лёгком голубом платье, уже лежала на алтаре, когда ташайцы приковали нового пленника рядом. Грудь её размеренно вздымалась, но до сих пор Ноэми не приходила в себя и даже ни разу не пошевелилась. Дирк предполагал, что её усыпили сильным заклинанием, либо зельем, в остальном же пленница казалась невредимой. И он невольно даже слегка завидовал Ноэми. Она не замечала мрачных стен окружавшей их пещеры и, похоже, ничуть не ощущала той огромной, давящей силы, которая волнами исходила от клубившегося возле одной из стен чернильно-чёрного с багровыми проблесками марева. Просто спала и видела, судя по лёгкой улыбке на бледных губах, совсем недурные сны… Но, Трое свидетели, лучше уж ей было проснуться сейчас, чем под жертвенным ножом! — Госпожа Бернар!.. — не слишком громко, дабы не привлечь внимания стражи, которая вполне могла оказаться поставлена где-то поблизости, начал звать Дирк. — Госпожа Бернар, прошу, послушайте меня! Прикованы они были почти вровень друг с другом — разве что Дирк, пожалуй, чуть ниже на слегка покатой поверхности и, соответственно, ближе к клубящейся чёрным стене. Похоже, создатели алтаря о строгой симметрии возложенных на него тел не заботились… И Дирк рад бы был потрепать Ноэми по плечу, но, плотно обхваченная металлическим кольцом у запястья, дотягивалась только до скрытого тонкой тканью девичьего бедра. «Ладно!.. Пусть Агилар мне потом, если захочет, пальцы ломает по одному. Переживу. Главное, перед этим пережить всё остальное», — решил он, прежде чем пару раз хорошенько ущипнуть драгоценную родственницу Фиеннов. Ноэми тоненько, вроде как ещё сквозь сон вскрикнула, заворочалась, пытаясь принять более удобную позу, а потом — уставилась на Дирка мутным взглядом: — Го… господин Хейден? — хрипловато осведомилась она. — Ну и хам же вы, во имя Троих! *** — Я обещал тебе спасение мальчишки — я это и исполню. Что же касается Врат… у меня имеются свои планы. И они не предполагают немедленного вмешательства. Беседы с Танцующим, не имевшим возможности лично присутствовать в мире людей, были, конечно, весьма своеобразны. Асторре до сих пор до конца не привык обращаться к застывшему, будто труп, Герииму, через которого Высший обращался к нему, и слышать в ответ пробирающий до костей шелестящий шёпот, исходивший словно разом отовсюду и ниоткуда конкретно. Но в данный момент Асторре куда больше волновало само содержание разговора: — «Не предполагают»?! Вы что, не видите: эти мрази вот-вот отворят врата, даже дочь древней крови уже у них!.. И ребят, которые пришли с Райнцом и Хейденом, явно недостаточно, чтобы это остановить. Сила одного из владык Бездны впечатляла: он предоставил Асторре, так и не покинувшему пещеру неподалёку от древней столицы, возможность наблюдать за происходящим в Алгонне будто на развёрнутом прямо в воздухе многоцветном полотне — да только таком, всё изображённое на котором двигалось, будто фигурки в музыкальной шкатулке. Звук тут, правда, как раз отсутствовал, но пониманию дела это не мешало, как и не умаляло изумления Асторре столь сложной магией. — Намекну, Сагредо, — после выдержанной паузы всё-таки соизволил откликнуться Танцующий. — Во-первых, Врата должны отворяться с двух сторон. И даже если они будут раскрыты — ещё не гарантировано, что из них кто-то выйдет… — Но — вероятно? — Чего только не может быть под вашими небесами и нашими сводами… Однако, ты меня перебиваешь. Есть ещё кое-что. — Что? — Как же вы, смертные, нетерпеливы! Впрочем, когда-то и… Но неважно. А важно вот что: прими мою печать — и, может быть, ты сумеешь меня немного поторопить. Хотя не понимаю, зачем это тебе вообще. Я же сказал — твой мальчишка будет жить. — А колония? А Хейден, Райнц, все мои люди?! — Я считал, что ты умнее, Сагредо. Эти «твои» люди сейчас наверняка мечтают спровадить тебя на костёр. — Да, потому что это — их чёртов долг!.. Но это не значит, что я сам не сделаю всё, чтобы спасти их. — Ну, тогда вперёд… В конце концов, частица силы, которая уже передана, остаётся с тобой — и сможешь ты поболее, чем обычный престарелый церковник. Правда, неуязвимым она тебя не сделает. — Если бы я опасался любой царапинки — не пошёл бы в Гончие… Счастливо, рогатый, обойдусь и сам! *** Алонсо Риеси, кардинал Церкви Троих, чьи обязанности, впрочем, достаточно сильно отличались от исполняемых большинством высших иерархов Тирры, после прибытия в Хайнрихштадт оказался приятно удивлён. Он ожидал встретить здесь нечто вроде локального конца света, а обнаружил довольно обыкновенные для окраин цивилизованного мира разброд и шатание. А успевшая наводнить порт с приходом диковинного подводного судна толпа уже издали выглядела скорее заинтригованной, чем испуганной… Гул голосов, кое-где — даже смех; много женщин в ярких нарядах, некоторые из них — даже с детьми, которых поднимали на руках повыше. И с одной стороны Алонсо хотелось немедленно накостылять городской страже за то, что она столь беспечно подпустила население практически вплотную к неизвестному и, вполне вероятно, опасному объекту. А с другой — он был рад не заметить в рядах собравшихся избытка оружия, отрубленных голов на копьях, порченных магией чудовищ или ещё каких признаков открытого присутствия демонопоклонников. Подобное, конечно, не гарантировало отсутствия опасности. Но хотя бы вселяло надежду, что справиться с ней удастся, не прибегая к откровенно радикальным мерам. Когда же над кораблём взвилось белое с золотой трёхконечной звездой знамя Тирры, толпа и вовсе немедля разразилась восторженными криками, воздух запестрел от ярких шёлковых шарфов и подброшенных дамских шляпок, а мутные портовые воды украсились обильными здесь во всякий сезон цветами. Алонсо даже позволил себе на пару мгновений отдаться тёплому чувству: очень редко возглавляемые им миссии встречали именно так. Тёмный металл палубы, которая выглядела скорее спиной морского чудовища, нежели таковой, чуть подрагивал под ногами; чувство мало с чем сравнимой под этими небесами мощи внушало если не спокойствие, то некоторую долю уверенности — однозначно. — Приказывай спускать шлюпки. Сначала идут люди Беренса. Потом — маги, дальше уже мы, — обратился он к застывшему по левую руку Иво Крезье. — Больше похоже на вторжение, чем на визит кардинала Церкви, — хмыкнул тот, искоса глядя на Алонсо. После кориннских похождений, едва не стоившего Иво жизни и сопряжённых с изрядным переполохом в пограничных землях, тот сделался куда как более бойким… И даже — борзым. Алонсо лишь надеялся, что Иво не подпалит свои крылышки слишком быстро, как вышло с достопамятным Хейденом. — Учись осторожности, Крезье, — отрезал Алонсо, сжав на мгновение его плечо. — Или придётся учиться считать незапланированные трупы. Ну, вперёд!.. Может и своего дружка наконец-то встретишь. Иво только усмехнулся в ответ, но ринулся в стальное корабельное нутро со всей возможной стремительностью. Алонсо отлично знал, что за рыжим имперцем его порученец всё ещё готов с той же прытью сигануть в самое пламя Бездны. Но кто, в конце концов, по молодости лет обходился без привязанностей, пусть и неоправданно опасных на их службе?.. Со временем это неизбежно либо сожжёт мальчишку, либо отгорит, попутно выплавив из него орудие потребной для Церкви формы. И сам Алонсо мог здесь лишь занять роль наблюдателя, пусть и отнюдь не безразличного. Высадка, к счастью, обошлась без эксцессов: мундиры прибывших церковников, отмеченные косыми алыми полосами на груди, внушали ещё больший трепет, чем обычные чёрные. И не зря — Алонсо имел дело с тиррскими демоноборцами далеко не впервые, но и то предпочитал не приближаться к ним лишний раз. А вот дальше уже воочию предстал тот самый, довольно предсказуемый, бардак. Начать с того, что никаких официальных лиц чином выше начальника городской стражи в порт не явилось, хотя времени с момента появления корабля для такого у них было более чем достаточно. Зато Алонсо имел сомнительное удовольствие побеседовать с юных мидландцем в ливрее слуги из богатого дома. Парнишка пал перед высоким гостем на колени и порядочно обслюнявил полу кардинальской мантии. А в перерывах между неожиданно пылкими, как для северянина, изъявлениями религиозных чувств всё же умудрился сообщить, что местный губернатор приветствовал появление в своём городе духовного лица довольно-таки оригинальным образом. Проще говоря, Конрад Хеннеберг не нашёл ничего лучше, как повеситься в собственном кабинете. — Да у вас прямо эпидемия какая-то, — не удержался Алонсо. Он прекрасно помнил, что предыдущего губернатора одним недобрым утром обнаружили головой в камине его же собственной гостиной. Причём от головы к тому времени закономерно остался практически один обгорелый череп. Поскольку был тот достойный представитель имперского чиновничества горьким пьяницей, особого внимания происшествию не уделили. Догоравшая гражданская война и стремительно шествовавшее по стране гиллийское войско вместе с жаждущей мести за кровь родного брата Госпожой Бестий были проблемами более актуальными… А теперь вот стоило признать, что не уделили зря. — В этом плане Трое миловали, ваше высокопреосвященство, — тупо вытаращился на него несчастный прислужник. — Ни болотной чумы, ни бахмийской лихорадки, только… — Только сановные висельники и неправедно осуждённые, — перебил его Алонсо и обернулся к очень подозрительно закашлявшемуся Иво: — Давай-ка, Крезье, выдвигайся вместе с этим добрым трикверианцем в губернаторский особняк. Посмотришь лично что и как, а потом уже встретимся в Чёрной Крепости. Да возьми с собой пару-другую ребят Беренса и, пожалуй, Линде. — Рассчитываете на засаду демонопоклонников? — изогнул бровь паршивец. — Второй раз напоминаю об осторожности. Вместо третьего — запру на корабле! — рыкнул Алонсо и поспешил, наконец, в Крепость. …Ожидал его там, как ни странно было признать, ещё один труп. На сей раз и того хуже — принадлежащий к церковному ведомству. В Хайнрихштадте умели встречать гостей, что и говорить! *** Тамиса стояла над телами, от одного из которых в общем-то осталось только нечто, стремительно расплывавшееся в чёрную липкую лужу. Стояла — и не верила, что великий колдун из-за моря мог закончить так. Но рассказ стражников не оставлял места для сомнений: Дарес любил играться с пленником, он с ним и заигрался. Правда, пленник тоже не пережил своего врага, но для Тамисы это особого значения не имело. Оглядев пару стражников, до сих пор охранявших камеру, она поманила за собой того, что был помоложе, и вышла наружу. Ласково притянула к себе ташайца и, встав на цыпочки, шепнула пару фраз ему на ухо. На мгновение воин уставился на неё с неподдельным изумлением, но потом послушно кивнул и вернулся в камеру. А Тамиса из-за полуприкрытой двери с удовлетворением наблюдала, как исполнитель её воли в пару копейных ударов приканчивает своего сотоварища. Когда воин снова вышел в коридор, руки его подрагивали, но во взгляде были гордость и предвкушение. Тамиса облизнула приоткрытые губы, сделала шаг вперёд и притянула к себе юношу куда резче, нежели в первый раз. Положив руку ему на загривок, заставила наклониться — прежде, чем невесомо провести язычком по контуру его рта, а потом сделать поцелуй глубже, ещё глубже… Чтобы так же глубоко вонзить выхваченный из-за пояса нож своему несостоявшемуся любовнику под рёбра. Раз, другой… И ещё пару для верности, пока тело уже содрогалась в последних судорогах. Закончив кровавую работу, Тамиса отворила дверь в камеру пошире и с натугой заволокла туда не успевшее утратить тепло и податливость тело. Во избежание неожиданностей и чтобы немного успокоиться самой аккуратно перепилила обоим стражникам глотки. Тщательно обтёрла кровь с пальцев о набедренную повязку младшего и отцепила с пояса старшего тяжёлую связку ключей. А после — поспешила прочь, в зал, должный сделаться местом её торжества, но перед этим не забыла запереть дверь ставшего общей могилой узилища. Вскоре все эти мертвецы не будут иметь никакого значения и никак не станут угрожать обретённой ею власти. Но раньше времени им всё же не стоило попадаться никому на глаза.