Глава 50. В дыму и руинах

Предложению Хейдена Ноэми последовала охотно. Страшно было закрыть глаза и оказаться беспомощной в темноте, упустить единственный шанс для побега. Однако смотреть на происходящее вокруг оказалось ещё страшнее, а Хейдену она неожиданно сумела довериться. Тот не был похож на Рихо, казавшегося ей несокрушимой скалой, способной защитить от всех бед мира — про молодого парня, прикованного рядом с ней, Ноэми могла почти с уверенностью сказать, что и боялся он ничуть не меньше её самой. Но всё-таки не жаловался на горькую долю, а пытался, мог подбодрить, пусть иногда и сомнительными способами. Очутиться здесь в одиночестве было бы куда хуже — как эгоистично бы это ни звучало. И сейчас только мысль о присутствии рядом человека, хоть немного больше её смыслившего в ситуации, удерживало Ноэми от истерики. Да ещё — собственная гордость, которая всегда доставляла столько неприятностей во времена жизни в общине, но теперь заставляла сохранять остатки достоинства, не показывая подлым убийцам всей степени своего отчаяния… Ну, или хотя бы стараясь этого не делать. Во всяком случае, мысли о Хейдене и его сослуживцах, которые должны были вот-вот появиться здесь, неплохо убаюкивали. Ноэми так сосредоточилась на этой своей новой надежде, стараясь разжечь её в сердце пожарче, что даже не сразу различила как-то странно изменившийся — и усилившийся — шум в зале. Но зато сразу вскинулась, когда над ухом прозвучало: — Госпожа Бернар!.. Госпожа Бернар, скорее! Она дёрнулась вверх — как будто не до конца ещё осознавая происходящее. Жрецы метались у алтаря, кажется, вперемежку со своими будущими жертвами. Истошно кричала женщина: скорее гневно, чем испуганно. А над всем этим что-то трещало и ухало подле напоенной магией стены, которая теперь выглядела скорее как гибкий — и хлипкий — барьер, сочившийся ярко-жёлтым, больно бьющим по глазам, цветом. Как оказалось, выбраться из оков, даже разомкнутых ключом Кеару, было не так-то просто. В процессе Ноэми глубоко разодрала запястье — так, что кровь перепачкала руку и сам алтарь. Она яростно зашипела от боли, и звук удивительно гулко отозвался у неё в ушах — словно бы в ответ зашипел сам камень… Но задумываться о причудах местного эха было в любом случае некогда. Ноэми не особенно ловко соскользнула на пол, пытаясь сообразить, что делать дальше. Она растерялась, но Хейден вдруг бесцеремонно ухватил её за плечи: — Госпожа Бернар, послушайте меня!.. К выходу нам не пробиться. Так что — вниз!.. Полезайте вниз! И вот, держите! — в руку легла рукоять длинного кинжала, а когда Хейден заставил Ноэми опуститься на пол, та поняла: по каменным «столом» алтаря оставалось места вполне достаточно, чтобы надёжно укрыться — тем более, такой не обладавшей пышными формами девушке, как она. — Но… а как же вы? — растерянно спросила она, цепляясь за его руку. — А я пойду делать то, за что мне платят жалование… Ну же, госпожа Бернар! И ей не оставалось ничего, кроме как нырнуть под низкий каменный свод… Нырнуть и понадеяться только, что этот пыльный закуток всё же не сделается для неё последним пристанищем. *** Дирку очень не нравилось, что он раз за разом оставляет позади тех, кого должен был защищать. Но выбирать не приходилось. Он увидел, как одна из змеиных жриц воткнула обсидиановый нож вовсе не в горло очередной жертве, а в живот соседке, чтобы в следующий миг зашвырнуть что-то мелкое в сторону сосредоточия магии, и понял — нужно было действовать немедленно. Справиться с ближайшим стражником оказалось легко, может быть, потому что все оказались слишком поражены поступком той самой жрицы, и Дирк застал его врасплох. А вот дальше, едва он успел спрятать Ноэми, на него налетела пара ташайских копейщиков и довольно быстро оттеснила в угол — спасибо, что хотя бы копьё первого убиенного дикаря он прихватить успел, с голыми руками пришлось бы и вовсе туго. Правда, вскоре подоспела долгожданная, хотя всё равно внезапная помощь: откуда-то из дальних, окутанных мраком углов пещеры заскользили юркими тенями Гончие, и один из церковников стремительно очутился сражающимся бок о бок с Дирком. Однако же этого было мало, слишком мало!.. Ташайцы очень быстро взяли их в плотное полукольцо, и только отсутствие в их рядах жриц служило тому, что Дирк и его сослуживец оставались в живых. Вот только делать это становилось всё сложнее. За спинами оставалась неровная стена пещеры, становившаяся всё ближе, а неподалёку мир отчаянно переливался всеми возможными цветами: Дирк уже успел сообразить, что это была магия кошмарных Врат — прямого пути в Бездну, который всё-таки отворился. Интересно, как такое вообще случилось, если жертва — во всяком случае, с этой стороны — не была принесена?.. Вот только, едва не оказавшись нанизанным на пару копий, а потом — всё-таки получив удар в плечо, Дирк решил, что этот вопрос сейчас вряд ли стоило считать самым актуальным. Смерть дышала в лицо — и понимание этого отзывалось в груди не столько ужасом, сколько безмерной усталостью и отчаянием. Сдохнуть вот так: без толку и смысла, не слишком понимая, что вообще происходит вокруг… Не особо лучше, чем под ножом у Дареса! А потом он вдруг увидел, как дикарей буквально разваливает на части подобие металлических полос медного цвета. Чем-то эти «ленты» напоминали излюбленные орудия змеиных жриц, только на сей раз, не пылающие, а скорее — металлически-острые, но скользящие в воздухе с погибельной лёгкостью и плавностью, вопреки всем законам природы. Дирк ошарашенно наблюдал, как странный металл легко срубает — или, скорее, срезает головы двум ближайшим к ему змеепоклонникам, как превращает в две практически равные половинки третьего. Кровь лилась ручьями, сапоги уже скользили по чьим-то внутренностях, сладковатая удушающая вонь едва не валила с ног… А закончилось всё как-то разом, и Дирк тут же столкнулся взглядом с Асторре Сагредо — не в мундире, а в роскошных и нелепых посреди бойни золотисто-рыжих шелках, парче и кружевах. И, похоже, даже без оружия. Дирк готов был поверить: его всё-таки достали. И теперь в предсмертном бреду он, со свойственным с малых лет невезением, видит отнюдь не Воина с пламенным мечом или кающуюся Мелани, а — почему-то командира Чёрной Крепости, с которым у Дирка были связаны далеко не самые светлые воспоминания. Но Асторре шагнул вперёд и уверенно посмотрел ему в глаза: — Нет, Хейден, я вам не снюсь. И рад, что всё-таки удалось спасти вашу задницу. Но теперь вам тут не место. — Я здесь сражаюсь за дело Церкви! — Но тот бой, что вот-вот начнётся, уже не ваш. Здесь сейчас будут боги — или, во всяком случае, те, кто себя ими объявил. И вы здесь можете только умереть, а не решить что-то в этой схватке. — А вы? — Я теперь служу одному из них. — Почему?! — Для вас что-то изменит ответ на этот вопрос? Скажем, потому что я не видел другого выхода. Довольны?.. Давайте, прочь — и к молодому человеку рядом это тоже относится! Второй церковник, и вправду бывший разве что на пару лет старше Дирка, только недоумённо таращился на спорщиков. Но сам Дирк молчать не собирался: — Нет! — протестующе поднял руку он. — Госпожа Бернар!.. Дочь древней крови там, у алтаря… Дайте нам хотя бы забрать её! — Что?.. — с Сагредо даже несколько слетела самоуверенность. — Так она жива?! Если жертва не была принесена, как тогда вообще… Однако в следующий миг Врата содрогнулись особенно сильно. И, видимо, распахнулись — потому что на их месте показался окутанный зеленоватой мглой проём. А в нём — выглядевшая человеческой, если бы не багрово-красная кожа и гигантский рост, фигура обнажённой женщины с ветвистыми рогами на голове. — Проклятье, да как же она!.. — с досадой воскликнул Сагредо и повернулся к Гончим: — Ладно, раз такие отчаянные — давайте!.. Только быстро — иначе с гарантией читайте отходную! — Мы идём, — кивнул Дирк, и они кинулись вперёд — в толпу, розблески мигающего света и непонятно откуда взявшийся дым. Выскочившая наперерез немолодая растрёпанная жрица так и не смогла их остановить: её Дирк пронзил мечом раньше, чем сам успел испугаться неотвратимой гибели, коей почитательницы Тшиена казались раньше. Одинокий же Отмеченный у алтаря и вовсе сопротивлялся неожиданно вяло, и спутник Дирка управился с ним даже скорее, чем тот — со змеепоклонницей. Опустившись на колени, Дирк встретился глазами с испуганно выглянувшей из-под камня госпожой Бернар и на мгновение почувствовал себя вполне счастливым. Теперь ещё бы так же найти Андре!.. И, пожалуй, увидеть Кармелу невредимой после боя. Дирк помог подопечной Агилара выбраться наружу и только после этого позволил себе быстро оглядеться. Змеепоклонников в зале стало ощутимо меньше, Гончих почти не было видно, трупов же — к счастью, в основном ташайских, напротив, прибавилось. Рогатая женская фигура теперь виднелась где-то в отдалении, её окутывали огненные вспышки и, кажется, рядом мелькали всё те же медные «ленты». Неужели Асторре решился сразиться с… богиней? Да пусть она была даже обычной (если только подобному чудовищу подходило такое определение) демоницей — то, что ей решился в одиночку противостоять смертный всё ещё казалось сном и бредом! Но тут Дирк увидел кое-что, сумевшее начисто отвлечь его от мыслей о Сагредо: Врата в Бездну — или её преддверие — так и остались открыты. Укрывавший их зеленоватый туман немного рассеялся, и Дирк с изумлением заметил совсем недалеко, но уже на той стороне лежащее тело. Кажется, мужское — если судить по сложению и определённо коротким светлым волосам. И уж точно человеческое, а не какой-то потусторонней твари, да к тому же — одетое во что-то тёмное, подозрительно напоминающее форму Гончих. Ловушка? Но для кого? И с чего бы ею озаботиться тем, кто одним мановением руки мог уничтожить десяток-другой людей?.. — Господин Хейден, мы уходим? — напряжённо позвал его недавний спутник. — Да, — Дирк слегка нахмурился, глядя на них с госпожой Бернар. — Вы — уходите. А я… там, за Вратами, вроде бы, один из наших. Надо его вытащить. — Может, мы лучше вместе? — не особенно горячо попробовал возразить второй церковник. — Нет, на вас — госпожа Бернар… Ну, давайте, к выходу! — Есть, господин Хейден. А умница Ноэми, что интересно, вмешиваться и не пыталась. Хотя едва успев ступить за границу, разделявшую два мира, Дирк и сам ни на шутку пожалел о содеянном. Его будто бы объяло диким жаром и лютым морозом одновременно. Воздух мгновенно выбило из груди и закололо в лёгких, словно целой тучей мелких иголок. Да попросту передвигаться сразу сделалось очень сложно: как в воде против сильно течения, только ещё к тому же лицо и не закрытые одеждой ладони мгновенно защипало почище, чем от крутого раствора щёлока. С каждым новым мгновением все эти ощущения становились только хуже, очень скоро дойдя до пронзительной, чуть не сгибавшей пополам боли. Дирк постарался идти быстрее, понимая, что ещё немного — и без толку свалится рядом с несчастной жертвой местного «климата». Но — пусть и поминая всех обитателей Бездны в самых невообразимых позах и сочетаниях — Дирк всё-таки сумел добраться до заветной цели. И тяжело рухнул в шаге от неё, однако хотя бы до сих пор не лишился сознания. Отдышаться же здесь, в любом случае, было практически невозможно. Так что, отпустив ещё пару банальных, но зато на диво грязных фразочек в сторону теперь уже себя любимого и своего бараньего упрямства, Дирк подхватил на руки так и не приходившего в сознание молодого мужчину. Тот дышал с явственным хрипом, зато, к радости своего спасителя, хотя бы оказался не слишком высоким и до болезненного худым. Что бы Дирк делал со здоровяком наподобие Агилара, он мог сейчас подумать с ужасом: и так-то подняться с пола, удерживая отнюдь не шуточную ношу, удалось лишь с третьего раза. А вот в принадлежности странного типа к Гончим он начинал сомневаться всё больше и больше: этот белобрысый должен был, судя по своему виду, едва ноги таскать, да и оружия при нём не нашлось. Ладно, разбираться — в любом случае — окажется лучше уже по другую сторону бесами драных Врат! Однако добраться до них оказалась ещё сложнее, нежели было дойти сюда. Дирк задыхался и чуть не выл от боли, руки оттягивало бесчувственное тело, а в горле что-то клокотало и булькало, лишая последних остатков воздуха. Оставалось надеяться, что это была не кровь, а по прибытии обратно он не начнёт плеваться ошмётками собственных потрохов. И, в любом случае, через пару-другую шагов Дирк собирал в кулак даже не остатки мужества, а скорее — крупицы злого отчаяния и ненависти ко всему сущему. Удивительно, но как раз эти, вовсе даже не светлые, чувства и не давали ему осесть на камни иного мира, покорившись судьбе. Шатало и клонило к земле его так, что казалось он ходит бесконечными — и абсолютно безнадёжными — кругами. Однако в какой-то миг, Дирк, уже сам не понимая как, чуть не кубарем вывалился обратно в мир живых, жадно хватая сделавшийся поразительно сладким воздух. И сохранив соображение разве что настолько, чтобы постараться не придавить несчастного белобрысого всем своим весом — Трое свидетели, жизнь в нём, похоже, и без того едва теплилась. Вот только через мгновение спасённого пришлось собой уже закрывать: сверху вдруг посыпались тучи песка, камней. А хуже всего — крупных скальных обломков, ложившихся всё ближе и ближе… Кажется, сначала появилась головная боль, и только после — мир вокруг. Впрочем, и мира-то того было: густая пыль повсюду и чужие холодные пальцы на щеках. Да ещё — нечто довольно, надо сказать, мягкое и удобное, обо что опирались спина и стреляющий болью затылок. — Пусти… — просипел Дирк и тут же раскашлялся. Его аккуратно приподняли чуть выше, а молодой мужской голос певуче произнёс по-эллиански: — Очнулся, хорошо, хорошо… А то крепко, похоже, приложило. Тебя как, кстати, зовут, парень? — «Парень»? Что, между ног ты меня тоже успел пощупать? — Дирка как-то странно несло. Но с такой трещащей — хорошо если вообще не дырявой — головой оно и не слишком изумляло. В ответ прозвучал тихий смешок: — Извини, у меня несколько другие вкусы. Но, так-то, щетина у тебя тоже не особо девичья. «Остряк хренов», — тут же подумал Дирк, хотя в действительности чувствовал к этому «остряку» — самому ведь явно чуть живому — искреннюю признательность за спокойный тон, неожиданную заботу… и то, что, оказывается, собеседник уже какое-то время держал его бесчувственную тушку на руках. Действительно — как девицу, бесов дьявол! А потом сердце вдруг пронзил внезапный страх: — Тут ведь темно?.. А? — Как в бочке. Так что не ослеп ты, не ослеп — не дёргайся!.. Разве что мы оба разом — но такое уж слишком маловероятно. — Ну… порядок тогда, — смущённо пробормотал он и, чтобы скрыть неловкость, громко отрапортовал: — Дирк Хейден, офицер Чёрных Гончих. Послышался трудноопределимый вздох: — Значит, всё-таки офицер… Габриэль Фиенн, бывший кардинал Церкви. И покойник — тоже, получается, бывший. — О не-ет! — взревел Дирк. Фиенн даже вздрогнул, и его ноготь прочертил по виску собеседника болезненную дугу. — Чёрт! Прости, Хейден. Что «нет»-то, а?.. Боишься мертвяков? — Боюсь сдохнуть рядом с человеком, которого ненавидел все последние годы жизни! *** Уже на дальних подступах к пещере Врат Сандрин понимала, что их отряд безнадёжно опаздывал. Тянуло дымом и сильным, чуждым всему известному ей колдовством. Потолок и стены сотрясались так, что мысль о роскошной общей могиле чародейку, до сих пор напрочь лишённую перед подземельями, всё равно не оставляла… Что-то происходило совсем рядом, но не здесь — а строить порталы среди такого количества монолитного камня и посторонних чар было бы гарантированно самоубийственной затеей. Да и толпы проклятых силой змеиного бога дикарей не давали двигаться вперёд с достаточной скоростью: они кидались наперерез с тупым упорством заводных игрушек, и всего искусства Гончих, даже вкупе с магической поддержкой, не хватало, чтобы переломить ход сражения достаточно быстро. — Последние четыре года, — пропыхтела миниатюрная спутница Сандрин. — Я только и делаю, что бью в клятых духами горах каких-то несчастных идиотов!.. Причём они все сами не понимают, чего им надо, кроме как убиться понадёжней! Хочется уже, — она запустила целый пучок фиолетовых молний в последних Отмеченных, — разнообразия!.. — Эти хоть не трикверианцы, — философски откликнулась Сандрин. — А я, между прочим, тоже! Увы, новая волна ташайцев беседу им продолжить не дала. Но ни один бой и ни один путь не могли длиться вечно. Хотя и не без потерь их отряд всё же добрался до цели — и Сандрин тут же получила подтверждение своим худшим опасениям. Пещера, чуть не на треть заваленная камнем, была полна хаоса, но сразу стало видно, что все основные события уже произошли, а пришествия Тшиена, кажется, можно не опасаться. Церковники довольно сноровисто помогли раненым и уводили прочь весьма слабо сопротивлявшихся — что было не удивительно, поскольку воителями из тех почти никто не выглядел — ташайцев. Тут и там мелькали приметные мундиры тиррских демоноборцев, но вот следов их ужасающих противников Сандрин не заметила. Однако вызвало у неё такое затишье вовсе не облегчение, а лишь всё нарастающую мучительную тревогу. Она старательно искала в толпе если не знакомые лица — и особенно одно, которое то ли хотелось расцеловать, то ли наградить пощёчиной — так что-то необычное. Но глаз цеплялся вроде бы за многое — и ни за что в особенности. А потом… потом над всем здешним многоголосым гулом вдруг вознёсся громкий вопль: — Я убью её!.. Клянусь, прикончу! И вы все, все мне не помешаете!.. А кто сунется — сам сгорит! Я тут одна, но со мной — сила моего Владыки! — кричала женщина — по-эдетански, но с причудливым экзотическим акцентом. Сандрин ничего не понимала, однако всё равно поспешила приблизиться к месту событий — и церковники, выглядевшие не менее изумлёнными, пропускали её довольно охотно. Наконец, почти в дальнем конце пещеры, Сандрин заметила двух женщин. Перемазанная кровью, с безумно вытаращенными глазами, но всё равно красивая и статная брюнетка — к несчастью, явно змеиная жрица, судя по болтавшимся у неё на шее тушкам гадов — прижимала нож к горлу застывшей у стены худенькой беловолосой девицы довольно специфической и узнаваемой внешности. В другой ладони у ташайки плясала целая пригоршня алых искр, и это не добавляло картине прелести в глазах Сандрин. Дочь древней крови в руках у служительницы Тшиена — ну и поганый же случай! — Чего вы хотите? — выступив на шаг из толпы, спросил один из Гончих. — Говорите, мы слушаем! — Назад! Назад — или ей не жить! — взвизгнула жрица. Церковник успокаивающе развёл руками, но это не особенно помогло. Сандрин отлично видела, что ташайка чуть не билась в истерике. Даже нож скользил у той в руке, и по шее её пленницы уже начал течь узенький кровавый ручеёк. О бритвенной остроте таких обсидиановых ритуальных клинков Сандрин была неплохо осведомлена и теперь кусала губы, в тщетной попытке найти выход — он требовался прямо сейчас, иначе… Но тут в толпе началась какая-то возня и возгласы, а потом Гончие внезапно расступились перед ещё одним ташайцем: стройным и довольно коротко для дикаря остриженным парнем, весь наряд которого составляла набедренная повязка и массивное золотое ожерелье. — Кеару! — снова завопила жрица. — Милый, подойди ко мне! Мы вместе… — голос её отчаянно сорвался. Но вот сам Кеару — похоже, тот заокеанский «питомец» Габриэля, которого Сандрин так и не успела повстречать на континенте — спокойно шагнул вперёд. И даже широко улыбнулся чёртовой истеричке. — Да, сестра, — мягко сказал он, уверенно подняв голову. — Конечно же, вместе. Как ты и говорила, Тамиса… И всё — абсолютно всё — здесь решаем только мы, — а потом сделал движение столь стремительное, что Сандрин даже в первый момент ничего не разобрала в произошедшем. Просто жрица без звука сползла по стене, а её недавняя жертва с рыданиями бросилась прочь — прямо в объятия ближайшего церковника. …И только приглядевшись, Сандрин заметила рукоять кинжала с узким лезвием, который засел у ташайки ровнёхонько в левой глазнице.