Глава 4. Амон Сул, спасение и Последний Домашний Приют к востоку от моря.

Гияра пробудилась задолго до рассвета, когда небо ещё хранило глубокую синеву, а звёзды сияли с полной силой своего древнего света. Для эльфов сон больше походил на медитацию — полусознательное состояние, в котором разум отдыхал, путешествуя по тропам воспоминаний и грёз, пока тело восстанавливало силы. Она бесшумно поднялась, оглядывая маленький лагерь. Арагорн дремал у догорающего костра, его чуткий сон был готов прерваться от малейшего звука опасности. Хоббиты спали глубоко, свернувшись калачиками под своими плащами, их дыхание было ровным и спокойным. Фродо хмурился во сне — даже в забытьи его не оставляли тревоги. Гияра осторожно накинула лёгкий плащ и скользнула в темноту леса, подобно серебристой тени. Её шаги не оставляли следов на влажной от росы траве, не потревожили ни одной сухой ветки. Эльфийка двигалась в совершенной гармонии с окружающим миром, как будто была его продолжением — ещё одним деревом, ещё одним ветром, ещё одной тенью. Предрассветный лес жил своей таинственной жизнью. Ночные существа завершали свои дела перед восходом солнца, а дневные ещё не проснулись. Это было священное время между-миров, которое эльфы особенно ценили. Гияра остановилась у древнего дуба, положив ладонь на его морщинистую кору. Глаза её закрылись, и она позволила своему сознанию соприкоснуться с медленными, величественными мыслями дерева. Этот дуб помнил времена, когда весь край был единым обширным лесом, когда эльфийские песни звучали среди его ветвей, а не только в легендах. Но теперь в мыслях дерева проскальзывали тревожные нотки — беспокойство, которое медленно проникало в сердце леса, подобно ядовитому туману. Отняв руку от дуба, Гияра нахмурилась. Её пальцы невольно дрогнули, ощутив неясную тревогу. Её острый слух уловил журчание воды, и вскоре она вышла к маленькому лесному ручью, пробивавшемуся среди замшелых валунов. Вода в нём была кристально чистой и холодной — но даже здесь, в этом нетронутом уголке, Гияра почувствовала едва уловимое изменение. Словно на вкус воды легла горчинка — отголосок далёкой тьмы. Гияра опустилась на колени у ручья, на мгновение любуясь своим отражением в тёмной воде. Она распустила косу, позволяя длинным золотистым волосам свободно упасть на плечи. Затем зачерпнула воду ладонями и омыла лицо, наслаждаясь прохладным прикосновением. Она позволила волосам упасть в ручей, чтобы вода могла течь между прядями, словно живая расчёска из серебра. Закрыв глаза, она прислушалась к шёпоту воды. Для эльфов волосы были не просто украшением — они считались вместилищем силы и памяти. Эльфийка чувствовала, как холодная вода ручья омывает не только её волосы, но и мысли, вымывая из них тревогу и страх, которые, она знала, не были только её собственными — земля сама пропитывалась ими, день за днём. Когда первые лучи солнца проникли сквозь листву и заиграли на поверхности ручья мириадами золотистых искр, Гияра поднялась. Её влажные волосы струились по спине, но теперь она замечала, как неестественно быстро тускнеют капли воды в них, словно что-то невидимое поглощало их блеск. Восток остался позади, но она ощущала его дыхание даже здесь — далёкий жар, похожий на дуновение из распахнутой печи. Она двинулась вглубь леса, глаза её были внимательны, руки готовы собирать дары природы. Она знала, что путникам понадобятся силы для дневного перехода. С каждым шагом Гияра всё отчётливее ощущала, как изменился лес за последние месяцы — птицы пели реже, тени лежали гуще, а воздух порой казался тяжёлым, наполненным незримым присутствием. Гияра осторожно раздвинула густые заросли боярышника и улыбнулась своей находке. В маленькой низине, залитой утренним светом, росли травы, которые она искала: мятная полянка, окружённая кустиками дикой мелиссы и тимьяна. Их аромат наполнял воздух, усиленный утренней росой, но даже в этом аромате ей почудился лёгкий привкус гнили — словно тень Мордора накрыла все черной вуалью. Закончив сбор трав, она двинулась дальше, туда, где лес расступался, образуя небольшой природный сад. Здесь росли дикие яблони и кусты съедобных ягод. Гияра собрала несколько маленьких, но сочных яблок, отобрав те, что выглядели самыми спелыми. Когда её руки были полны даров леса, эльфийка направилась обратно к лагерю. Солнце уже поднялось над горизонтом, пронизывая лес золотистыми лучами, превращая капли росы в крошечные радуги. Птицы приветствовали новый день переливчатыми трелями, белки прыгали между ветвями, увлечённые утренними хлопотами. Но их песни казались тише обычного, их движения — более суетливыми, словно лесные создания тоже ощущали незримую угрозу. Приближаясь к лагерю, Гияра услышала шепот пробуждающихся хоббитов, треск поленьев в возрождённом Арагорном костре. Она улыбнулась, думая о том, как странно порой переплетаются судьбы — эльфийская дева, человек с кровью королей, четыре маленьких хоббита из далёкого Шира. И всё же в этом переплетении была гармония, словно они были нотами в мелодии, задуманной задолго до их рождения. Мелодии, которая теперь звучала всё тревожнее, словно мастер-музыкант перешёл к минорным аккордам. Когда Гияра вышла на поляну, Фродо уже проснулся и сидел, протирая глаза. Его взгляд был затуманенным, словно он с трудом возвращался из мира сновидений. — Доброе утро, — приветствовала она его, выходя на свет. — Как твой сон? Фродо посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на благоговение — видеть эльфийку в утреннем свете, с влажными, сверкающими волосами и охапкой трав в руках, было подобно встрече с живой легендой. Но за этим благоговением таилась тревога, которую Гияра научилась распознавать в глазах смертных. — Удивительно спокойный, — ответил он, отводя взгляд. — Мне снились звёзды... и песни, которые я не мог разобрать, но они были прекрасны. Гияра улыбнулась, в её глазах зажёгся тёплый свет. — Элберет благословила твой сон. Это добрый знак, — сказала она, хотя внутренний голос нашёптывал ей, что звёздный свет становится всё слабее перед надвигающейся тьмой. Она подошла к костру, где Сэм уже хлопотал с котелками и припасами. Эльфийка опустилась рядом с ним, развернув свёрток с собранными травами. — Доброе утро, Сэм, — сказала она. — Я принесла кое-что для завтрака. Сэм взглянул на травы с профессиональным интересом садовника. — Это мята...Я заварю чай, — сказал он, и его пальцы бережно перебирали листья, словно находя в этом привычном действии утешение среди растущей неизвестности. Мерри и Пиппин поднялись почти одновременно, и Пиппин сразу же направился к Сэму, заинтересованно принюхиваясь. — Что я чую? — воскликнул Пиппин, потягиваясь так, что его кудрявые волосы встали дыбом. — Неужели это мятный чай? О, Сэм, ты настоящее сокровище! Гияра невольно улыбнулась, наблюдая за юным хоббитом.  — Не только мятный, — уточнила она, передавая Сэму также мелиссу и тимьян. — Эти травы придадут вам сил и прояснят разум.  Мерри приблизился к костру, на ходу застёгивая плащ. — А я поклясться готов, что чувствую запах яблок, — он с надеждой взглянул на эльфийку. Гияра достала из складок плаща несколько маленьких, но ароматных диких яблок. — Твой нос не обманул тебя, Мерри. Глаза Пиппина загорелись детским восторгом. — Яблоки! — он протянул руку, но затем неловко замер. — Прости... я не хотел быть невежливым. Гияра рассмеялась, и её смех прозвенел среди деревьев, словно серебряные колокольчики. — Бери, Перегрин Тук. Эти дары леса предназначены для вас. Пиппин взял яблоко и с наслаждением надкусил его. По его подбородку потёк сок. — Восхитительно! — пробормотал он с полным ртом. — Никогда не ел таких вкусных яблок! — Пип, ты говоришь это о каждом яблоке, — поддразнил его Мерри, но и сам взял плод, откусив с явным удовольствием. Арагорн, наблюдавший за этой сценой со стороны, подошёл к Гияре.  — Я всегда поражался способности хоббитов сохранять жизнерадостность даже в самых трудных обстоятельствах, — сказал он, принимая от Сэма миску с горячей кашей. — Это качество не менее ценно, чем сила или скорость. — Ну, — философски заметил Пиппин, зачерпывая кашу, — унынием сыт не будешь, как говорил мой старый дед. Взгляд Арагорна был внимательным, словно он видел то, что оставалось скрытым для других. — Gi-thronnen (Ты встревожена), — тихо произнёс он на эльфийском языке, чтобы хоббиты не поняли. Гияра оглянулась на хоббитов, беззаботно наслаждающихся утренней трапезой, и понизила голос. — I dúath tôl, Estel. I gyrth lassath o môr na rhûn. Henion sen vi i ceven... vi i nen... sui cam dolen tîn ammen, midlad i men (Тени сгущаются, Эстель. Деревья шепчутся о тьме на востоке. Я ощутила это в земле... в воде... словно незримая рука тянется к нам, нащупывая путь). Лицо Арагорна стало суровым, но он лишь кивнул. — Iston sen sui-gwen. Boe ammen mened bragol (Я тоже чувствую это. Нам нужно двигаться быстрее). Сэм, не слышавший их разговора, разлил ароматный травяной напиток по чашкам. Пар поднимался, окутывая лагерь свежим, бодрящим ароматом. — Чай готов! — объявил он. — И я добавил немного мёда, что оставался в наших запасах. Фродо принял свою чашку с благодарностью, обхватив её обеими руками, словно ища тепло. Его взгляд на мгновение встретился с глазами Гияры, и эльфийка увидела в них понимание — не такое полное, как у Арагорна, но всё же болезненно ясное. Фродо тоже чувствовал приближение тьмы, возможно, острее всех остальных. Она присела рядом с Фродо, протягивая ему маленький свёрток из листьев. — Попробуй это с кашей, — сказала она. — Лесной мёд, я нашла дикий улей в дупле старого клёна.  Фродо благодарно принял подарок. Мёд был тёмным, с ароматом лесных цветов и чего-то неуловимо дикого и древнего. Добавленный в кашу, он превратил простое блюдо в изысканное лакомство. — Это самый вкусный мёд, который я когда-либо пробовал, — искренне сказал он. — Дикие пчёлы старых лесов собирают нектар с цветов, которые не растут в садах, — объяснила Гияра. — Их мёд хранит в себе память о временах, когда весь мир был одним огромным лесом. После завтрака они быстро собрали лагерь, не оставляя следов своего пребывания. Арагорн затоптал костёр, присыпал его землёй и листьями, так что вскоре не осталось даже намёка на то, что здесь кто-то разводил огонь. — Сегодня нам предстоит пересечь лес и выйти к северным отрогам Холмов Погребений, — объяснил Арагорн, указывая направление. — Там есть тропа, известная немногим. Она проведёт нас мимо болот и топей, которые раскинулись к югу. — Болота? — встревоженно переспросил Сэм. — Там водятся какие-нибудь... существа? Арагорн обменялся быстрым взглядом с Гиярой. — В болотах живут разные твари, — осторожно ответил он. — Но мы будем держаться от них подальше. Они двинулись в путь, углубляясь в лес. Утренний свет, проникающий сквозь листву, создавал причудливый узор света и тени на лесной подстилке. Воздух был влажным и свежим, наполненным ароматами мха, грибов и хвои. Путники шли гуськом: впереди Арагорн, внимательно изучающий тропу, за ним хоббиты, ведомые Сэмом, а замыкала процессию Гияра, чьи глаза постоянно сканировали окружающий лес. Иногда они спугивали лесных жителей — изящную лань, метнувшуюся прочь при их приближении, рыжую белку, с любопытством наблюдавшую за ними с высокой ветки, ярко-синюю птицу, пронёсшуюся над их головами с пронзительным криком. Лес постепенно менялся, становясь более разреженным. Древесные великаны уступали место молодой поросли, сквозь которую солнечный свет проливался щедрыми потоками, создавая на земле мозаику из золотых пятен. Воздух наполнился щебетом птиц, празднующих утро своими переливчатыми трелями. — Никогда не видел такого леса, — тихо заметил Пиппин, оглядываясь вокруг с нескрываемым восхищением. — Он совсем не похож на рощи Шира. Мерри кивнул, его глаза внимательно изучали окружающие заросли. — Здесь чувствуется... что-то древнее, — сказал он. — Словно сам воздух хранит память о прошлом. Гияра вдруг остановилась, её тело напряглось, как у охотящейся кошки. Она подняла руку, призывая всех к тишине, и медленно огляделась, её взгляд внезапно стал острым и тревожным. Арагорн мгновенно отреагировал, положив руку на рукоять меча. Хоббиты застыли, их сердца ускорили бег от внезапного напряжения. — Что такое? — шепнул Мерри, его рука невольно опустилась на маленький кинжал. Гияра не ответила. Вместо этого она плавным движением извлекла из-за спины изящный лук, уже с натянутой стрелой. Её движения были настолько быстрыми и текучими, что хоббиты едва уловили момент, когда оружие появилось в её руках. Впереди, среди деревьев, раздался треск ветвей, и через мгновение на тропу перед ними выскочил огромный бурый олень с величественными ветвистыми рогами. Животное замерло, глядя прямо на путников. Его тёмные глаза светились почти разумным светом, а ноздри трепетали, втягивая воздух. Гияра медленно опустила лук, её лицо смягчилось. Олень склонил голову, словно в ответном приветствии, а затем повернулся и одним плавным прыжком скрылся в подлеске, оставив лишь колышущиеся ветви. — Это был... обычный олень? — спросил Пиппин, когда напряжение момента рассеялось. — Да, мой друг Пиппин, — ответила эльфийка.  Они продолжили путь, но теперь атмосфера вокруг них изменилась. Хоббиты заметили, что тропа стала шире и ровнее, словно кто-то расчистил её специально для них. Солнечные лучи словно направляли их, указывая путь золотистыми дорожками на лесной подстилке. Лес становился всё светлее и реже, сквозь деревья уже проглядывали открытые пространства. Птицы сопровождали их пением, словно провожая через владения леса. К полудню они достигли опушки. Перед ними открылась широкая долина, поросшая высокой травой, колышущейся под лёгким ветерком, словно зелёное море. Вдалеке виднелись тёмные очертания холмов, окутанные лёгкой дымкой. — Вот и Пустоши, — сказал Арагорн, обводя рукой открывшийся пейзаж. — А те холмы на горизонте — Холмы Погребений. Мы должны держаться от них подальше. — Почему? — спросил Мерри, вглядываясь в далёкие холмы с любопытством. — В древние времена там хоронили королей людей, — ответил Арагорн. — Но с приходом Тёмного Властелина эти места были осквернены. Говорят, что в холмах обитают злые духи — умертвия, не нашедшие покоя. Хоббиты поёжились от этих слов, даже яркое полуденное солнце не могло рассеять холодок, пробежавший по их спинам. — Не бойтесь, — подбодрил их Арагорн. — Мы будем держаться северного пути, далеко от холмов. Если повезёт, к закату достигнем Заветри — холма, с которого открывается вид на долину Имладрис. Они спустились с опушки леса и вступили в высокую траву Пустошей. Идти здесь было тяжелее — трава иногда доходила хоббитам до плеч, скрывая неровности почвы. Но воздух был напоен ароматами диких цветов и трав, а над головой раскинулось бескрайнее голубое небо. — Никогда не видел такого открытого пространства, — сказал Сэм, оглядываясь вокруг. — В Шире всегда есть какой-нибудь холм или роща, ограничивающие вид. — Это земли, где когда-то простирались владения Арнора, — сказал Арагорн, и в его голосе прозвучала нотка грусти. — Северного королевства людей. Теперь здесь лишь ветер гуляет среди руин и забытых дорог. Гияра шла немного впереди, её лёгкая фигура почти растворялась в золотистой высокой траве. Иногда она останавливалась, прикладывая ладонь к земле, словно прислушиваясь к чему-то, доступному лишь её слуху. — Смотрите! — внезапно воскликнул Пиппин, указывая на что-то в траве. — Это же древние камни! Путники подошли ближе. Из земли выступали полуразрушенные каменные плиты, некогда бывшие частью мощёной дороги. Время и погода сгладили высеченные на них узоры, но всё же можно было различить тонкую работу мастеров древности. — Старый Западный тракт, — кивнул Арагорн. — Когда-то он соединял Имладрис с башнями Эмин Берайд у Серых Гаваней. По нему ездили короли и послы, торговцы и странники. Теперь же... Он не закончил фразу, но все понимали невысказанное. Теперь древняя дорога зарастала травой, как и память о былом величии. Фродо задумчиво провёл рукой по одному из камней. — Странно думать, что эти камни помнят столько историй, а мы едва различаем их под своими ногами, — сказал он тихо. Гияра подошла и опустилась рядом с ним на колени. — Камень хранит память дольше любого живого существа, Фродо, — произнесла она. — Эти дороги помнят времена, когда мой народ и народ людей ещё были друзьями и союзниками, когда знамёна Гил-Галада и Элендила развевались на ветру бок о бок. Они продолжили путь, и каменная дорога то исчезала под травой, то вновь появлялась, словно тонкая нить, соединяющая настоящее с прошлым. Полуденное солнце медленно клонилось к западу, окрашивая Пустоши в золотистые тона. Гияра внезапно замерла, её чуткое зрение уловило движение вдалеке. — Арагорн, — тихо позвала она, указывая на едва различимую точку в небе. Следопыт прищурился, вглядываясь в указанном направлении. — Что это? — спросил Пиппин, безуспешно пытаясь разглядеть то, что привлекло внимание эльфийки. — Птица, — ответила Гияра. — Но не обычная. Слишком велика. И движется странно. — Крибхав, — произнес Арагорн почти шёпотом. — Лазутчик Саурона. Он выслеживает нас. Быстро! — скомандовал Арагорн, указывая на невысокую гряду камней неподалёку. — Укроемся там и затаимся. Они поспешили к естественному укрытию, пригибаясь к земле. Хоббиты, чей маленький рост теперь оказался преимуществом, почти полностью скрывались в траве. Добравшись до каменной гряды, все прижались к земле. — Не двигайтесь, — шепнул Арагорн, накидывая на спутников свой плащ, сливающийся с камнями и травой. Гияра натянула капюшон, скрывая золотистый блеск волос. В тишине было слышно лишь тревожное биение сердец путников и шелест травы под порывами ветра. Тень пролетела над ними — огромная птица с неестественно вытянутой шеей и крыльями, похожими на перепонки летучей мыши. Она кружила, описывая широкие круги, словно выискивая добычу. Сэм, лежавший рядом с Фродо, невольно сжал рукоять своей маленькой сковородки, с которой не расставался даже в походе. Мерри и Пиппин затаили дыхание, вжимаясь в землю. Долгие минуты тянулись, как часы. Наконец, зловещий летун направился на юг, постепенно превращаясь в едва различимую точку на горизонте. — Можем двигаться, — сказал Арагорн, осторожно поднимаясь на ноги. — Но будем держаться ближе к скалам и избегать открытых пространств. — Что это было? — спросил Мерри, всё ещё бледный от пережитого страха. — Одно из порождений Мордора, — ответил Арагорн. — Крылатые твари, которых Саурон использует как глаза над землёй. Враг ищет нас. — Ищет Кольцо, — поправил Фродо тихо, непроизвольно касаясь груди. Гияра заметила этот жест и на мгновение её лицо омрачилось тревогой. Она обменялась взглядами с Арагорном, и в этом безмолвном диалоге таилось больше, чем можно было выразить словами. — Нам нужно ускорить шаг, — решительно произнёс Арагорн. — К ночи должны быть как можно дальше от этого места. Идём вдоль каменной гряды. Они двинулись вперёд, теперь гораздо осторожнее. Хоббиты, притихшие после встречи с летучим лазутчиком, старались ступать тише, хотя их природная ловкость и так делала их шаги почти беззвучными. Путь стал труднее — каменистая почва под ногами то и дело осыпалась, заставляя путников искать твёрдую опору. Солнце неумолимо клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. — Скоро стемнеет, — заметил Сэм с тревогой в голосе. — Мы ведь не останемся на ночь в открытом поле? — Нет, — покачал головой Арагорн. — Впереди должны быть развалины древней сторожевой башни. Там переждём ночь.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Ещё через час, когда первые звёзды уже начали появляться на небосводе, путники увидели тёмные очертания руин на вершине невысокого холма. Некогда величественная башня теперь представляла собой лишь остов — обломанные стены с пустыми глазницами окон, частично обрушенная крыша. — Амон Сул, — произнёс Арагорн, глядя на руины с смешанным чувством благоговения и печали. — Сторожевая башня Ветров. Во времена Арнора здесь хранился один из семи палантиров — видящих камней. — Что случилось с башней? — спросил Пиппин, глядя на руины с любопытством. — Она пала во время войны с Ангмаром, — ответил Арагорн. — Королевство Тёмного Колдуна на севере. Это случилось много сотен лет назад. — Тысячу лет назад, если считать по людскому летоисчислению, — тихо добавила Гияра. — Задолго до моего рождения, но песни о падении Амон Сул до сих пор поют в Лориэне с великой печалью. Это был тяжёлый удар для союза эльфов и людей. Мерри внимательно посмотрел на эльфийку. — Сколько же тебе лет, если ты говоришь о тысячелетии как о давнем прошлом? Гияра улыбнулась, и на её лице отразилось лёгкое смущение — редкое выражение для эльфа. — Всего сто шестьдесят, Мерриадок. Я едва начала свой путь, даже по меркам моего народа. Многие из эльфов Лориэна помнят дни Второй Эпохи, когда было выковано Единое Кольцо. — Сто шестьдесят! — воскликнул Пиппин с изумлением. — И ты считаешь себя молодой? В Шире в таком возрасте уже давно лежат в могиле, да и памятник успевает покрыться мхом! Арагорн тем временем осматривал склоны холма, его лицо было сосредоточенным. — Мы поднимемся на вершину, — сказал он наконец. — Оттуда открывается вид на все окрестные земли. К тому же, руины предоставят нам некоторую защиту от ветра. Они начали подъём по каменистой тропе, огибающей холм. Хоббиты тяжело дышали, преодолевая крутой склон, но упорно карабкались вверх. Амон Сул был высоким холмом, возвышавшимся над окружающей равниной, и подъём занял почти час. Достигнув вершины, путники оказались среди руин. Когда-то здесь был просторный круглый зал с колоннами по периметру. Теперь от колонн остались лишь основания, а от стен — неровные обломки. В центре сохранился фрагмент каменного пола с частью замысловатой мозаики, изображавшей звёздное небо над Средиземьем. Хоббиты с облегчением опустились на землю. Бри они покинули восемь дней назад, и этот долгий путь через безлюдные земли вымотал их, особенно последний переход под холодным дождём, который прекратился лишь несколько часов назад. Фродо опустился на колено, проводя пальцами по узору из маленьких камешков, всё ещё хранивших следы былой позолоты. — Это карта звёздного неба, — пояснила Гияра, присев рядом с ним. — В свете полной луны она словно оживала — каждая звезда на мозаике соответствовала реальной звезде в небе. Рассказывают, что при основании башни сам Элронд помогал выкладывать этот узор. — Отсюда до Ривенделла ещё шесть дней пути, — сказал Арагорн, сбрасывая свой мешок. — Если погода будет благоприятной. Он достал из своего плаща свёрток и развернул его перед хоббитами. Внутри лежали четыре коротких меча, простых, но хорошо заточенных. — Это для вас, — сказал он. — Храните их при себе. Хоббиты с благоговением приняли оружие, неловко держа тяжёлые для них клинки. — Я никогда раньше не держал меча, — признался Пиппин, рассматривая свой клинок. — Надеюсь, тебе и не придётся им пользоваться, — ответил Арагорн. — Но времена темнеют, и даже в таких руках, как ваши, меч может оказаться полезным. Странник повернулся к Гияре. — Я обойду окрестности. Оставайся с ними. Она кивнула, её рука привычно легла на рукоять собственного меча. Арагорн быстро спустился с холма и вскоре исчез в сумерках. Сумерки быстро сгущались над холмами, принося с собой холодный ветер. Гияра расположилась на камне, откуда открывался вид на все подходы к их временному лагерю. Её светлые волосы, заплетённые в тугую косу, трепал ветер, а карие глаза неустанно осматривали горизонт. — Как держать-то его правильно? — пробормотал Пиппин, неуклюже размахивая мечом. — Он тяжелее, чем кажется. Мерри схватил его за запястье. — Осторожнее! Ты же отрубишь мне нос прежде, чем мы встретим настоящего врага. Гияра обернулась к хоббитам, и на её лице мелькнула мимолётная улыбка, несмотря на тревогу, которая не покидала её с того момента, как они покинули лес. — Позволь мне, — сказала она, подходя к Пиппину и опускаясь рядом с ним на колени, чтобы быть одного роста с хоббитом. — Меч должен стать продолжением твоей руки, а не отдельным предметом, который ты держишь. Она бережно поправила хватку Пиппина, обернув его маленькие пальцы вокруг рукояти клинка. — Вот так. Крепко, но не напряжённо. Эльфы говорят, что меч обладает собственной волей — он желает защищать своего хозяина, но должен чувствовать его силу и уверенность. Пиппин попробовал сделать осторожный взмах, и теперь движение получилось более плавным. — Так лучше? — спросил он с надеждой в голосе. — Намного, — улыбнулась Гияра. — Ты быстро учишься, Перегрин Тук. Мерри тоже попытался повторить правильную хватку, сосредоточенно нахмурив брови. — А что, если нам придётся сражаться по-настоящему? — спросил он, пытаясь скрыть тревогу за практичным тоном. Гияра посмотрела на хоббитов, и на мгновение в её глазах промелькнула глубокая печаль. Эти маленькие создания, никогда не знавшие войны и жестокости, вынуждены учиться искусству убивать. — Если такой момент настанет, — мягко сказала она, — помните: меч служит не для нападения, а для защиты. Защищайте друг друга. Защищайте то, что любите. Сэм, молча наблюдавший за уроком, кинул взгляд на Фродо, который держался в отстранении. — Мистер Фродо, вы должны поесть немного, — сказал он, обращаясь к своему другу, который сидел, задумчиво глядя в темнеющее небо. Фродо вздрогнул, словно его вырвали из глубоких размышлений. — Спасибо, Сэм, но я не голоден. Тревога отчётливо проступила на лице верного садовника. — Вы почти ничего не ели с самого утра. А силы вам понадобятся. Гияра подошла и опустилась рядом с Фродо. — Сэм прав, — сказала она тихо. — Путь впереди долог и труден. Она достала из своей сумки маленький свёрток, завёрнутый в листья. Внутри лежали тонкие, золотистые пластинки, похожие на хлеб, но более плотные и блестящие. — Лембас, — произнесла Гияра. — Эльфийский путевой хлеб. Небольшой кусочек может наполнить желудок взрослого человека на целый день. Она разломила одну пластинку на пять частей и передала каждому по кусочку. — Это редкий дар, — добавила она. — Обычно лембас не предлагают тем, кто не принадлежит к нашему народу. Пиппин осторожно откусил маленький кусочек и его глаза расширились от удивления. — Вкусно! — воскликнул он. — Похоже на... на... — На мёд и свежий хлеб одновременно, — закончил за него Мерри. — И ещё что-то, чему я не могу подобрать название. Фродо тоже попробовал свою долю лембаса, и впервые за весь день его лицо немного просветлело. — Словно свет звёзд превратили в еду, — тихо сказал он. Гияра улыбнулась. — Хорошо сказано, Фродо. В лембас действительно вложена частица света Эарендиля, самой яркой звезды на нашем небе. А сейчас вам нужно поспать, уже на рассвете мы снова отправимся в путь. Набирайтесь сил, друзья мои. Хоббиты, измученные дневным переходом, быстро устроились на ночлег среди руин, где ещё сохранились остатки стен, дающие хоть какую-то защиту от ветра. Гияра стояла на краю площадки, её взгляд был устремлён вдаль, туда, где над восточным горизонтом уже зажигались первые звёзды. — Гияра, — тихо позвал Фродо, подходя к ней. — Можно задать вопрос? — Конечно, Фродо, — мягко ответила она, не оборачиваясь. — Что будет, когда мы достигнем Ривенделла? Что случится с... с кольцом? Гияра повернулась и пристально посмотрела на хоббита. — Полагаю, это решит совет. Лорд Элронд, владыка Ривенделла, мудрейший из эльфов, оставшихся в Средиземье, созовёт представителей всех свободных народов. — А что, если... — Фродо замялся. — Что, если я не смогу донести его до Ривенделла? Эльфийка опустилась на колено, чтобы их глаза были на одном уровне. — Фродо Бэггинс, я вижу страх в твоих глазах. Это мудрый страх, ибо то, что ты несёшь, действительно опасно. Но я также вижу в тебе силу, которой ты сам не осознаёшь. Силу не тела, но духа. Она мягко коснулась его плеча. — Мы дойдём до Ривенделла, Фродо. Вместе. И ты не будешь нести эту ношу один. Фродо помолчал мгновение, затем спросил тихо: — Ты беспокоишься о Гэндальфе, не так ли? Он должен был встретить нас в Бри... Гияра отвела взгляд, и лунный свет отразился в её глазах, делая их похожими на два озера, полные звёзд и тревоги. — Да, — призналась она. — Я чувствую, что он в опасности, Фродо. Гэндальф слишком могущественен, чтобы просто исчезнуть. Но слишком упрям, чтобы отступить перед лицом угрозы. — Вы думаете, с ним что-то случилось? — в голосе Фродо явственно прозвучал страх. Гияра покачала головой. — Я думаю, что Гэндальф сам избрал свой путь, как всегда это делал. И мы должны верить в его мудрость. Если он не смог прийти в Бри, то, возможно, он уже движется к Ривенделлу другим путём. Или делает что-то, что считает более важным в этот момент. Её слова, казалось, придали хоббиту немного уверенности, и он слабо улыбнулся. — Спасибо, Гияра. Тем временем остальные хоббиты развели небольшой костёр и начали готовить еду из своих запасов. Аромат поджаренного бекона разнёсся по воздуху. — Что вы делаете?! — воскликнула Гияра, заметив огонь. — Потушите немедленно! Фродо подлетел к костру первый и принялся затаптывать его и присыпать песком. — Мы бекон жарили... — отозвался Пиппин, пытаясь спасти помидоры у костра. — Ну вот, все помидоры в золе. — Помидоры? — переспросила Гияра. — Вы... Но было поздно. Внезапно снизу, от подножия холма, донёсся пронзительный крик — тот самый, который они уже слышали раньше. Все замерли. Фродо бросился к краю площадки и с ужасом увидел пять тёмных фигур, поднимающихся по склону холма. — Назгулы! — крикнул он. — Они нашли нас! Гияра мгновенно оказалась рядом с ним, её меч уже был обнажён и тускло светился голубоватым светом в темноте. — На вершину башни! — скомандовала она. — Быстро!  Хоббиты схватили свои мечи и бросились к полуразрушенной лестнице, ведущей на самый верх руин. Камни осыпались под их ногами, но они продолжали карабкаться, подгоняемые страхом. Достигнув верхней площадки башни, они оказались в кольце обломанных зубцов древней крепости. Далеко внизу раскинулись Пустоши, и в лунном свете можно было разглядеть серебристые ленты рек и тёмные силуэты лесов. — Доставайте мечи, — сказала она хоббитам. — И держитесь вместе. Гияра встала перед ними, её фигура словно светилась в темноте. — Встаньте спина к спине, — приказала Гияра, занимая позицию перед единственным входом на площадку. — Не давайте им окружить вас. Её глаза сканировали ступени, по которым вот-вот должны были подняться Чёрные Всадники. Рука, державшая эльфийский клинок, была твёрдой, но внутри неё нарастала тревога. Пятеро назгулов против одной эльфийки и четырёх неопытных хоббитов... — Где же ты, Арагорн, — прошептала она одними губами. Первый из Чёрных Всадников показался на лестнице — высокая фигура в рваном чёрном плаще, с капюшоном, скрывающим лицо. В руке существа был зажат длинный меч с зазубренным лезвием. За ним следовал второй, третий, четвёртый, пятый.. — Во имя Элберет! — воскликнула Гияра, поднимая свой клинок, который внезапно засиял голубоватым светом. — Именем Лориэна и Света Эарендила, я запрещаю вам приближаться! Назгулы на мгновение отступили перед сиянием эльфийского клинка и словами власти, но затем снова двинулись вперёд. Гияра встретила первого из них, и её клинок столкнулся с его мечом, высекая искры. Эльфийка двигалась с невероятной быстротой и изяществом, её светлые волосы развевались в ночном воздухе. Но даже её мастерства не хватало, чтобы сдерживать пятерых Кольценосцев. — Назад! — крикнула она хоббитам, отражая удар одного из назгулов и уворачиваясь от меча другого. — Держитесь вместе! Хоббиты образовали тесный круг, неуверенно выставив перед собой мечи. Пиппин и Мерри, несмотря на страх, стояли решительно, готовые защищать Фродо. Сэм, с его садовым ножом в одной руке и мечом в другой, выглядел особенно свирепо. — За Шир! — внезапно воскликнул Мерри, бросаясь вперёд с мечом наготове. Сэм и Пиппин последовали его примеру, их клинки неуверенно, но решительно поднялись против тёмных фигур. Один из назгулов отбросил Мерри словно куклу. Хоббит отлетел на несколько шагов и ударился о камень. Пиппин и Сэм отчаянно рубили и кололи, но их мечи, казалось, проходили сквозь чёрные плащи без всякого эффекта. Гияра сражалась как вихрь света среди тьмы, её меч находил бреши в защите противников, отсекая куски их плащей, но для каждого, кто отступал, появлялся другой. Фродо в ужасе наблюдал за неравной битвой. Кольцо жгло его грудь, и он чувствовал непреодолимое желание надеть его, исчезнуть, спрятаться от этого кошмара. Назгулы были опытными воинами, закалёнными в древних войнах. Один из них обошёл Гияру и бросился на хоббитов. Сэм, пытавшийся защитить Фродо, упал, получив удар рукоятью меча. — Ш-ширрр, — прошипел назгул, его бесплотный голос словно высасывал тепло из воздуха. — Б-бэггинссс... Фродо почувствовал, как что-то тяжёлое давит на его грудь. Кольцо вдруг стало весить как камень. Оно рвалось, тянулось к своим слугам, к тем, кто пришёл за ним. В отчаянии Фродо выставил перед собой меч, но клинок тёмного всадника легко отбросил его оружие. Хоббит упал на спину, и в этот момент что-то произошло — словно подчиняясь чужой воле, его рука достала кольцо из кармана. Прежде чем он успел осознать, что делает, кольцо оказалось на его пальце. Мир вокруг изменился. Звуки стали приглушёнными, цвета исчезли, оставив лишь серые тени. Но назгулы... они изменились больше всего. Теперь Фродо видел их истинный облик — не чёрные плащи, а призрачные фигуры в серебряных коронах, с древними, искажёнными лицами, полными вечной муки. Один из них, тот, что выглядел как их предводитель, медленно приближался к Фродо, протягивая руку к кольцу. Хоббит в ужасе отползал, но назгул настигал его. В призрачной руке тёмного короля появился длинный тонкий кинжал с бледным светом. — Отдай кольцо, полурослик, — прошипел назгул голосом, похожим на скрежет металла по камню. Фродо в отчаянии попытался отползти ещё дальше, но упёрся спиной в каменную стену. Предводитель назгулов поднял свой клинок, наклонился к нему, и Фродо почувствовал холодную сталь, вонзающуюся в его плечо. Боль была невыносимой, словно лёд и огонь одновременно проникли в его тело. Крик боли хоббита прорезал ночь. В тот же момент сверху на площадку ворвался Арагорн, в одной руке у него был меч, в другой — пылающий факел. С яростным криком он бросился на назгулов, размахивая огнём. Чёрные всадники отступили, их плащи загорелись от прикосновения пламени. Гияра, воспользовавшись моментом, бросилась к лежащему Фродо, который уже снял кольцо и корчился от невыносимой боли. Краем глаза она видела, как Арагорн в яростной схватке оттесняет назгулов к краю площадки. Один за другим они отступали, их плащи охватывало пламенем. — Фродо! — Сэм подполз к своему другу, его лицо было искажено от ужаса. — Что с ним? Гияра осторожно осмотрела рану на плече хоббита и её лицо побледнело. — Это моргульский клинок, — тихо сказала она. — Рана выходит за пределы моих знаний целительства. Арагорн, прогнавший назгулов, быстро подошёл к ним и опустился на колени рядом с Фродо. — Позволь взглянуть, — он осторожно отодвинул разорванную ткань рубашки хоббита. — Ты права, это клинок Моргула. Яд уже проник в его тело. — Что это значит? — в голосе Сэма звучал неприкрытый страх. — Он... он умрёт? — Нет, если мы успеем доставить его к Элронду, — ответил Арагорн. Он бережно поднял Фродо на руки. — Нам нужно немедленно покинуть это место. Назгулы вернутся, как только оправятся от огня. — До Ривенделла ещё шесть дней пути, — встревоженно сказала Гияра. — Он не выдержит так долго. Они быстро собрали свои вещи и покинули руины Амон Сула. Впереди шёл Арагорн с Фродо на руках, его длинный плащ развевался на ветру. За ним следовали встревоженные хоббиты — Сэм, не сводивший глаз с Фродо, и Мерри с Пиппином, непривычно молчаливые и серьезные. Замыкала группу Гияра, её рука постоянно лежала на рукояти меча, а глаза внимательно следили за каждой тенью, каждым движением в лесной чаще. Дорога вела их через густые заросли, по древним тропам, давно забытым людьми. Утренний свет просачивался сквозь кроны деревьев, рисуя на земле кружевные узоры. Фродо был в полузабытьи. Его лицо, обычно румяное и полное жизни, стало бледным и холодным, как камень. Иногда он бормотал что-то бессвязное, его глаза открывались, но взгляд был затуманенным, не узнающим окружающих. — Они идут... — прошептал он однажды, когда они остановились, чтобы Арагорн мог перехватить его поудобнее. — Они зовут меня... Гияра и Арагорн обменялись встревоженными взглядами. Когда солнце поднялось выше, они достигли небольшой поляны, окружённой древними каменными статуями — молчаливыми стражами былых времён. Мох и лишайник покрывали их лица, но в чертах всё ещё угадывалось благородство давно ушедшей эпохи. — Это были великие люди и эльфы, — тихо сказала Гияра Пиппину, заметив его взгляд. — Те, кто когда-то держал стражу против тьмы. — Как и мы сейчас? — спросил молодой хоббит. Гияра улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — Да, мистер Перегрин. Как и мы. Арагорн бережно положил Фродо под одним из статуй, в то время как Сэм укутал его своим плащом. Кожа хоббита стала почти прозрачной, через неё проступали синие вены. — Он холодеет, — встревоженно произнёс Сэм. — Он переходит в мир теней, — тихо ответил Арагорн. — Скоро он станет одним из них. Сэм в отчаянии опустился на колени рядом с Фродо, его верные руки садовника бессильно сжались в кулаки. — Нет! — воскликнул он, и слёзы заблестели в его глазах. — Господин Фродо не может умереть! Он не должен! Гияра опустилась рядом с ним, её тонкие пальцы легли на лоб Фродо, ощущая нездоровый холод его кожи. — Яд моргульского клинка силён, — сказала она. — Он медленно превращает живую плоть в призрачную субстанцию. Фродо борется, но время работает против нас. — Должно быть что-то, что мы можем сделать! — в голосе Сэма звучало отчаяние пополам с решимостью.  — Ацелас, — произнёс Арагорн. — Королевский лист. Он может замедлить действие яда, дать нам время добраться до Ривенделла. — Королевский лист? — переспросил Сэм. — Это сорняк, которым кормят свиней. — В руках целителя это растение обладает особой силой. Нужно найти его. Гияра кивнула, её лицо было серьёзным. — Торопитесь, друзья. Я чувствую, как тьма сгущается вокруг него. Арагорн и Сэм быстро скрылись среди деревьев, каждый отправившись в своём направлении. Мерри и Пиппин остались с Гиярой, их лица выражали смесь страха и решимости. — Что мы можем сделать? — спросил Мерри, присаживаясь рядом с Фродо. — Говорите с ним, — ответила Гияра. — Напоминайте ему о Шире, о доме, о всём, что он любит. Помогите ему найти путь назад из тумана. Пиппин робко взял холодную руку Фродо в свои. — Фродо, — начал он неуверенно. — Помнишь, как мы с Мерри устроили фейерверк на дне рождения Бильбо? Как все кричали и разбегались, а потом смеялись? — И как мы сидели в "Зелёном драконе", — подхватил Мерри. — И ты рассказывал истории о Бильбо и его приключениях. Мы тогда не верили и половине... Гияра слушала их простые, искренние рассказы, и в её сердце теплилась надежда. Хоббиты удивительные создания — в них столько жизни, столько привязанности к простым земным радостям. Может быть, эта привязанность и поможет Фродо удержаться в мире живых. Внезапно хоббит вздрогнул, его дыхание стало прерывистым, а кожа — ещё бледнее, если это вообще было возможно. — Он уходит, — прошептал Пиппин в ужасе. Гияра поднесла руку к ране Фродо. Даже сквозь ткань рубашки она ощущала холод, исходящий от неё — неестественный, мёртвенный холод иного мира. — Фродо, — произнесла она на эльфийском языке, её голос был словно тихая мелодия. — Lasto beth nîn, tolo dan nan galad (Услышь мой голос, вернись к свету). Её рука, лежащая на его лбу, засветилась слабым серебристым светом — едва заметным в дневном освещении, но всё же присутствующим. Она направляла часть своей эльфийской жизненной силы к хоббиту, пытаясь удержать его душу в мире живых. Фродо слегка повернул голову, его веки дрогнули, но глаза остались закрытыми. Где-то вдалеке прозвучал пронзительный крик назгула. Пиппин и Мерри вздрогнули, а Гияра мгновенно вскочила на ноги, выхватывая меч. — Они нашли нас, — прошептала она. — Нужно идти дальше. В этот момент Фродо снова открыл глаза. В них отразился ужас и нечто иное — словно он видел мир, скрытый от остальных. — Гэндальф... — прошептал он прежде, чем его веки снова опустились. — Где же Арагорн? — прошептал Мерри, тревожно всматриваясь в лес. Гияра внезапно замерла, прислушиваясь. — Что-то приближается, — тихо сказала она. — Назгулы? — спросил Пиппин. — Нет, — покачала головой эльфийка. — Копыта... лёгкие, быстрые. Эльфийский конь. Через несколько мгновений они услышали мягкий стук копыт, и между стволами деревьев появился белоснежный конь. На нём сидела прекрасная эльфийка с тёмными волосами, струящимися как ночь под звёздами, и глазами серыми как сумерки. Её тёмно-синий плащ красиво контрастировал с гривой белого коня. — Арвен, — выдохнул Арагорн, показавшийся сквозь деревья, и в его голосе прозвучало нечто, чего хоббиты никогда раньше не слышали — смесь удивления, радости и тревоги. Эльфийка спешилась одним плавным движением и подошла к ним. Её взгляд сразу нашёл Арагорна, и на мгновение казалось, что они забыли обо всех остальных. — Mae govannen, Арагорн, — мягко произнесла она. — Мой отец послал меня найти вас. Он видел опасность. Она перевела взгляд на Гияру и приветственно кивнула. — Гияра из Лориэна, давно мы не виделись. — Слишком давно, Арвен Ундомиэль, — ответила Гияра с лёгким поклоном. — Хотя жаль, что нам приходится встречаться в таких обстоятельствах. Арвен обратила внимание на лежащего Фродо, и её прекрасное лицо омрачилось тревогой. — Кольценосец ранен? — Моргульским клинком, три дня назад, — ответил Арагорн. — Мы спешили к Ривенделлу, но яд быстро распространяется. Арвен опустилась на колени рядом с Фродо и осторожно коснулась его лба. Хоббит слабо застонал, его глаза на мгновение открылись, но взгляд был затуманенным. — Яд уже глубоко проник, — мрачно сказала эльфийка, принимая ацелас из рук Сэма. Она раскусила мягкие листья и приложила к ране. — Ему нужна помощь моего отца, и как можно скорее. Она подняла взгляд на Арагорна. — Я отвезу его. — Дорога слишком опасна, — тут же возразил следопыт. — Назгулы всё ещё охотятся за ним. Арвен выпрямилась, в её глазах вспыхнул огонь. — Я не боюсь их. — Арвен... — начал Арагорн. — Я самый быстрый наездник среди моего народа, — перебила она. — И Асфалот быстрее любой лошади назгулов. Я смогу доставить его в Ривенделл вовремя. Арагорн хотел возразить снова, но Гияра положила руку ему на плечо. — Она права, Арагорн. На кону жизнь Фродо. Сэм, который до этого молча наблюдал за разговором, шагнул вперёд. — Но... как мы можем доверить мистера Фродо кому-то, кого даже не знаем? — Он тут же смутился от своей дерзости. — Прошу прощения, леди, я не хотел... Арвен улыбнулась — улыбка преобразила её серьёзное лицо, словно луч солнца, пробившийся сквозь облака. — Ты хороший друг, Сэмуайз Гэмджи. Фродо повезло иметь такого верного спутника. Она опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с хоббитом. — Я — Арвен, дочь Элронда из Ривенделла. И я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы твой друг достиг дома моего отца живым. Что-то в её глазах, древнее и мудрое, успокоило Сэма, и он неловко поклонился. — Простите, леди. Я верю вам. Арагорн, хоть и с явным нежеланием, признал правоту Арвен. — Будь осторожна, — только и сказал он, помогая подготовить Фродо к путешествию. Арвен подвела своего коня ближе. — Асфалот вынесет нас. Он не знает усталости. Арагорн осторожно поднял Фродо и передал его Арвен, которая уже сидела в седле. — Пусть свет Эарендила ведёт вас, — тихо сказал он. Их глаза встретились, и хоббиты почувствовали, что между этими двумя существует глубокая связь, которую они не могут полностью понять. — Я буду ждать вас в Ривенделле, — мягко ответила Арвен. Она усадила бессознательного Фродо перед собой, крепко обхватив его одной рукой. — Берегите его, леди Арвен, — умолял Сэм, его глаза были полны слёз. — Он... он всё, что у меня есть. Арвен наклонилась с седла и мягко коснулась плеча хоббита. — Доверься мне, Сэм. Я не подведу. Она выпрямилась в седле и произнесла: — Noro lim, Asfaloth! (Мчи во весь дух, Асфалот!) — Белый конь рванулся с места, словно серебряная стрела, выпущенная из лука. Последнее, что увидели оставшиеся на поляне, был силуэт всадницы с маленькой фигуркой на руках, скрывающийся между деревьями.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Асфалот мчался быстрее ветра, его копыта едва касались земли. Арвен держала Фродо крепко, чувствуя, как с каждым часом его тело становится холоднее. — Держись, маленький хоббит, — шептала она. — Совсем немного осталось. Они скакали день и ночь, останавливаясь лишь для того, чтобы дать коню короткую передышку. Арвен знала, что время работает против них — яд назгула проник глубоко, и хоббит медленно угасал. На рассвете второго дня, когда они выехали из леса на открытую равнину, Арвен услышала за спиной звук, который заставил её сердце сжаться — приглушённый топот нескольких пар копыт. Оглянувшись, она увидела вдалеке тёмные фигуры, выезжающие из леса — девять чёрных всадников на чёрных конях. — Все девять, — прошептала она. — Асфалот, теперь твоя скорость — наша единственная надежда! Белый конь, словно поняв опасность, рванул вперёд с новой силой. Равнина расстилалась перед ними, а вдалеке уже виднелись тёмно-синие очертания предгорий, за которыми лежал Ривенделл. Но чёрные всадники не отставали. Их кони, порождения тьмы, не знали усталости и неслись по следам беглецов с неумолимым упорством. К полудню расстояние между преследователями и Арвен сократилось настолько, что она могла различить фигуры назгулов. Асфалот всё ещё мчался, но даже его невероятная выносливость имела пределы. Они въехали в лес, где пологие холмы сменялись скалистыми выступами. Здесь Арвен использовала своё знание местности, направляя коня по узким тропинкам между скал, пытаясь сбить назгулов со следа. Но преследователи были неумолимы. В какой-то момент один из назгулов вырвался вперёд и почти поравнялся с Асфалотом. Его костлявая рука в железной перчатке потянулась к Фродо. — Отдай полурослика, эльфийка! — прошипел он голосом, похожим на скрежет металла по камню. — Если хочешь его, попробуй взять! — крикнула Арвен, выхватывая меч свободной рукой. Клинок засиял серебристым светом, и назгул отпрянул, но не отстал от погони. Наконец, они вырвались из леса, и перед ними открылась широкая долина, по которой серебряной лентой извивалась река Бруинен. Арвен направила коня прямо к броду — единственному мелкому месту на много миль вокруг. Асфалот вошёл в воду, копыта подняли фонтаны брызг. Когда они достигли середины, Арвен резко остановила коня и повернулась лицом к преследователям. Назгулы выстроились на берегу, их кони нетерпеливо били копытами. Они явно не хотели входить в воду, но жажда кольца была сильнее. — Сдавайся, — произнёс предводитель назгулов. Арвен гордо выпрямилась в седле. — Уходите обратно в пустоши! Вернитесь в Мордор, и да не осквернит ваше присутствие эти земли больше! Предводитель назгулов издал жуткий смех. — Не тебе приказывать нам, — он направил своего коня в воду, а за ним двинулись остальные. Арвен подняла свой меч, и в её глазах вспыхнул огонь. — Nin o Chithaeglir, lasto beth daer, Rimmo nin Bruinen dan in Ulaer! (Воды Мглистых гор, внимайте Великому Слову..Обратите Бурлящие волны против рабов Кольца!) Её голос, усиленный древней магией, эхом разнёсся по долине. На мгновение ничего не происходило, но затем раздался далёкий грохот, становившийся всё громче. Вода в реке забурлила, поднимаясь всё выше. В сотне ярдов выше по течению появилась огромная волна, катящаяся к броду. При ближайшем рассмотрении можно было различить в ней формы белых коней с гривами из пены, мчащихся как стадо разъярённых жеребцов. Назгулы издали вопли ярости и страха, пытаясь развернуть коней, но было поздно. Водяной вал обрушился на них с такой силой, что всадники были мгновенно сметены с сёдел. Их фигуры, словно чёрные тряпки, кружились в бурлящем потоке, пока не исчезли из виду. Когда вода успокоилась, на противоположном берегу не осталось ничего, кроме рваных чёрных плащей, плавающих в водоворотах. Арвен почувствовала, как Фродо обмяк в её руках. Она опустила взгляд и с ужасом увидела, что его лицо стало почти прозрачным, а дыхание едва уловимым. — Нет..нет. Нет, Фродо, не сдавайся..Не сейчас, Фродо. Нет, — прошептала она, чувствуя, как жизнь уходит из маленького хоббита. Она прижала его к себе, словно пытаясь передать ему свою собственную жизненную силу. — I 'alu uireb annin - bain na tôl denn. (Вся благодать, положенная мне, - пусть перейдет к нему.) — шептала она на эльфийском, древние слова заклинания целительства. Асфалот, словно понимая критичность момента, возобновил свой бег без команды. Они миновали последние холмы и наконец увидели впереди долину Имладрис — Ривенделл, последний Домашний Приют. Белые здания с изящными арками и башнями, окружённые золотистой осенней листвой, показались впереди. Река Бруинен вилась серебряной лентой у подножия долины, а водопады спускались каскадами по скалистым склонам. — Мы здесь, Фродо, — прошептала Арвен. — Ты в безопасности. Но хоббит уже не отвечал. Его глаза были закрыты, а дыхание почти неразличимо. Арвен направила Асфалота к главным воротам. Как только они пересекли границу владений Элронда, несколько эльфов выбежали им навстречу, среди них был высокий эльф с длинными тёмными волосами и серебряным обручем на лбу — Элронд, владыка Ривенделла. — Отец! — воскликнула Арвен. — Помоги ему! Яд почти добрался до сердца! Элронд быстро подошёл к коню и принял безжизненное тело Фродо из рук дочери. — Быстрее, в дом целительства, — скомандовал он, и группа эльфов немедленно последовала за ним по изящной каменной дорожке. Арвен спешилась, её лицо было бледным от усталости и тревоги. Она быстро последовала за Элрондом в дом целительства — светлое здание с высокими окнами и сводчатым потолком. Внутри пахло травами и чистым горным воздухом. Элронд уже положил Фродо на кровать и склонился над ним, его руки излучали мягкое голубоватое сияние, когда он осторожно касался ими раны хоббита. — Слишком глубоко проник осколок, — пробормотал владыка эльфов. — Он почти достиг сердца. — Что можно сделать? — спросила Арвен, подходя ближе. — Необходимо извлечь осколок клинка, — ответил Элронд. — Но это опасно. Он может сломаться и продолжить движение к сердцу. Его лицо было сосредоточенным и мрачным. — Приготовь ацелас и мирувор. И созови целителей. Эта ночь будет долгой.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Тем временем Арагорн, Гияра и хоббиты продолжали свой путь к Ривенделлу. Они шли быстро, но осторожно, избегая открытых пространств и дорог. После ухода Арвен с Фродо Сэм стал мрачным и неразговорчивым, постоянно глядя в направлении, куда уехала эльфийка. — Как думаете, мистер Фродо уже в Ривенделле? — спрашивал он каждый раз, когда они останавливались на привал. — Если всё прошло хорошо, то да, — отвечал Арагорн. — Арвен — искусный наездник, а её конь быстр как ветер. — А что, если назгулы поймали их? — не унимался Сэм. Арагорн промолчал. Он даже мысли такой допускать не хотел. Гияра часто шла рядом с Сэмом, словно чувствуя его тревогу. — У Арвен сильная эльфийская кровь, Сэм, — говорила она мягко. — В её жилах течёт кровь Лютиэн Тинувиэль. Если кто-то и способен спасти Фродо, то это она. — Надеюсь, вы правы, леди Гияра, — вздыхал Сэм. — Без мистера Фродо я... я просто не знаю, что делать. На третий день после отъезда Арвен они увидели вдалеке изящные арки и белые башни Ривенделла, сияющие в лучах закатного солнца. Долина под ними была наполнена золотом и багрянцем осени, а водопады сверкали как струны серебряных арф. — Имладрис, — с благоговением произнесла Гияра. — Последний Домашний Приют к востоку от моря. — Это самое красивое место, которое я когда-либо видел, — выдохнул Пиппин, широко открытыми глазами глядя на раскинувшуюся внизу долину. — Эльфы умеют создавать прекрасное, — кивнул Арагорн. — Ривенделл — один из последних уголков древней магии, сохранившихся в Средиземье. К вечеру они спустились в долину, их встретил отряд эльфийских воинов во главе с высоким золотоволосым эльфом. — Приветствую вас в Имладрисе, — сказал он, слегка поклонившись. — Я Глорфиндель из Дома Золотого Цветка. Лорд Элронд ожидает вас. — Фродо? — первым делом спросил Сэм. — Как мистер Фродо? Глорфиндель улыбнулся. — Хоббит жив, мистер Гэмджи. Лорд Элронд смог извлечь осколок моргульского клинка до того, как он достиг сердца. Облегчение, отразившееся на лицах путников, было почти осязаемым. Сэм даже прослезился от радости. — Когда мы сможем увидеть его? — спросил Мерри. — Сейчас он спит, — ответил Глорфиндель. — Исцеление после такой раны требует времени и покоя. Но думаю, что очень скоро вы сможете посетить его. А сейчас следуйте за мной — вас ждут ванны, чистая одежда и ужин. Они последовали за Глорфинделем по изящным мостикам и каменным дорожкам между деревьями. Повсюду звучала тихая музыка, а в воздухе витал аромат цветов и свежеиспечённого хлеба. Они дошли.