Глава 5. Надежда и радость долгожданной встречи.

Ривенделл открывался перед путниками во всей своей осенней красоте. Золотистые и багряные листья кружились в воздухе, опускаясь на зеркальную гладь прудов и ручьёв. Величественные здания с высокими арками и колоннами словно вырастали из скал и деревьев, настолько органично они вписывались в окружающий пейзаж. Хоббитов разместили в просторной комнате с большими окнами, выходящими на водопад. Там их ждали наполненные тёплой водой ванны и мягкие полотенца, благоухающие лавандой и мятой. — Неплохо для начала, — пробормотал Пиппин, с наслаждением погружаясь в воду. Сэм рассматривал серебряные кувшины и чаши с благоговейным трепетом, боясь прикоснуться к ним своими грубыми садовыми руками. — Всё такое... эльфийское, — сказал он, качая головой. После купания хоббиты обнаружили, что их потрёпанная одежда исчезла, а вместо неё лежали аккуратно сложенные туники и штаны из мягкой ткани, подогнанные точно по их размеру. Цвета одежды — глубокие оттенки зелёного, синего и бордового — идеально сочетались с их кудрявыми волосами и ясными глазами. — Я чувствую себя почти эльфом, — усмехнулся Мерри, рассматривая своё отражение в зеркале.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

В комнате, наполненной мягким светом заходящего солнца, Гияра стояла у окна, прислушиваясь к тишине Ривенделла. Ткань её серебристо-голубого платья струилась по полу, будто отражая последние отблески дня. Её волосы, вымытые и расчёсанные, свободно падали на плечи золотистым каскадом. Небо за окном становилось всё темнее, уходя в лилово-синий оттенок, и ветер играл с полупрозрачными шторами, принося запах воды и еловой хвои.  Она провела рукой по тонкой вышивке на подоле — крохотные звёзды, сшитые серебряной нитью, словно отпечатки её детских снов о мире, полном света. Но в груди поселился холод. Гэндальфа не было. Он должен был быть здесь. Он всегда был рядом, когда наступал мрак. Он был её опорой, её мудростью, её отголоском детства. Гияра чувствовала, как внутреннее напряжение сдавливает сердце.  Увидятся ли они снова? Одинокая слеза скользнула по её щеке, оставив прохладный след на горячей коже. Она не позволяла себе страха, но это — не страх. Это тревога дочери, потерявшей отца. Не эльфа-воина, но ребёнка, у которого под ногами колеблется земля. Снаружи сад затих, лишь пение сверчков доносилось из кустов. В этой тишине она чувствовала себя особенно одинокой. И всё же — не сломленной. Она вытерла слезу и глубоко вдохнула. Завтра будет новый день. Завтра, возможно, вернётся Гэндальф. А сегодня — она поднимет голову и выйдет во двор, потому что силы нужно искать не только в других, но и в себе. Сады были ещё влажны от ночной росы. Свет стекал с листьев, как мед, мягкий и золотой. Где-то вдалеке звучала арфа — не навязчиво, а будто из самой ткани воздуха. Гияра ступала по мраморной дорожке босиком. После долгой дороги от Бри её тело всё ещё хранило усталость, но в Ривенделле даже боль казалась замедленной, будто её окутали шелком. У фонтана, умывая руки в прохладной воде, стояла Арвен. Её волосы, тёмные, как вино в сумерках, были заплетены в нетугую косу, одна прядь выбилась и мягко касалась щеки. На запястье — тонкая ссадина, будто след от плети веток или когтей. Одежда слегка запачкана, но не теряла ни капли изящества. Гияра остановилась на мгновение, наблюдая, как другая эльфийка черпает ладонью воду и протирает лицо. В этих движениях была усталость, но не слабость — скорее, след от скорого рывка, от борьбы. — Ты привезла его, — тихо сказала Гияра, подойдя ближе. — На себе. Через весь лес. Сквозь тьму. Арвен подняла взгляд. Её глаза — глубокие, как ночное небо, полные света и тяжести одновременно. — Я не могла иначе. Он… он был слишком лёгким. Как будто жизнь ускользала из него с каждым вдохом. Они стояли напротив друг друга. Две дочери эльфийской крови, но с разным дыханием мира в венах. Между ними повисло молчание, но в этом молчании не было пустоты — только тихое понимание. — Ты хранила их всех? — Старалась, — ответила Гияра. — Но путь был тяжёл. Хоббиты почти обессилели. Арагорн не показывал боли, но я видела, как медленно он шёл. Мы думали, не успеем… Она сделала шаг ближе, достала из-за пояса маленький резной флакон. — Твоя рука. Позволь. Арвен чуть нахмурилась, как будто и сама забыла о ране. — Это ничего… — Для нас, может, и ничего, — с лёгкой улыбкой сказала Гияра. — Но у кожи своё мнение. Она капнула мазь на пальцы — запах полыни, мяты и сладкого корня сразу коснулся воздуха. Осторожно провела по ссадине — та едва заметно побелела, как от инея, но тут же перестала гореть. Арвен опустила глаза. — Твоя забота… редка. Не каждая эльфийка умеет быть нежной и сильной одновременно. — А ты не боишься ночной скачки от назгулов с раненым хоббитом на руках, — заметила Гияра. — Думаю, у нас больше общего, чем кажется. Они обе уселись у фонтана, подстелив мантии на каменную скамью. Сидели бок о бок, в тишине, в которой чувствовалось женское родство. Не через кровь, не через дом — через сердце. — Он будет жить? — спросила Гияра. — Да, — кивнула Арвен. — Отец уже не раз выводил смертных из-под края. Но этот… Фродо. Он уязвим. Душой. И всё же — в нём что-то поразительное. — Я говорила ему то же самое, — прошептала Гияра. — Он будто несёт внутри свет… который боится самого себя. Арвен взглянула на неё с лёгкой улыбкой. — Мы обе видим глубже, чем просто плоть. Быть может, в этом и есть наша суть. Быть светом для тех, кто ещё не верит, что он есть. Сквозь листву пролился солнечный луч, как подтверждение её слов. Они посидели ещё немного. Потом встали вместе — легко, без усилий, словно были частью одного движения. Перед тем как разойтись, Арвен задержала ладонь на запястье Гияры. — Если путь станет слишком тёмным — зови меня. Я услышу. Гияра кивнула. — А ты — зови меня, если забудешь, как быть просто женщиной среди войны. И они разошлись в разные стороны сада, оставив за собой тень мира, которую сотворили вдвоём — хоть на мгновение, но светлую, как эльфийская песня, ещё не забытая.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Когда солнце было высоко в небе, молодой эльф пришёл проводить прибывших путников в обеденный зал. Они спустились по широкой лестнице, украшенной резьбой в виде листьев и цветов, и оказались в просторном помещении, где несколько столов были расставлены полукругом. Хоббиты замерли на пороге, поражённые красотой зала. Высокие потолки поддерживали колонны, похожие на стволы серебристых деревьев. Сквозь большие арочные окна лился золотистый свет заходящего солнца, окрашивая всё вокруг в тёплые тона. В центре зала располагался фонтан, чьи воды тихо журчали, создавая успокаивающую мелодию. Лорд Элронд, величественный эльф с тёмными волосами и пронзительными серыми глазами, восседал во главе центрального стола. По правую руку от него сидела Арвен, а рядом с ней — свободное место, явно приготовленное для Арагорна. Увидев вошедших, Элронд поднялся и сделал приветственный жест. — Добро пожаловать в Ривенделл, последний домашний приют, — произнёс он глубоким, мелодичным голосом. — Пусть здесь ваши сердца найдут покой и утешение после трудного пути. Хоббитов проводили к отдельному столу, где сиденья и столешница были специально подогнаны под их рост. Арагорн занял место рядом с Арвен, незаметно коснувшись её руки под столом. Гияру посадили за тот же стол, неподалёку от Элронда. Еда была подана на серебряных блюдах — свежий хлеб, ароматные овощи, запечённая рыба, фрукты, которых хоббиты никогда раньше не видели, и вино, чей букет напоминал о летних садах и горных лугах. — Я никогда не ел ничего вкуснее, — признался Пиппин, набивая рот. Мерри пнул его под столом. — Веди себя прилично, — прошипел он. — Мы в гостях у эльфов! Сэм ел мало, его взгляд постоянно возвращался к дверям, словно он ожидал, что Фродо вот-вот появится. Во время трапезы в зале играла музыка — арфы и флейты создавали мелодию, тонкую и переливчатую, словно журчание ручьёв и шелест листвы. Несколько эльфов пели песни на своём древнем языке, и, хотя хоббиты не понимали слов, музыка проникала прямо в сердце, вызывая и радость, и сладкую печаль одновременно. После трапезы Элронд подозвал к себе Арагорна и Гияру. Они отошли на открытую террасу, откуда открывался вид на озарённую закатом долину. — Митрандир всё ещё не прибыл, — без предисловий сказал Элронд, как только они остались одни. — Это тревожит меня. Гияра стояла рядом с Арагорном, словно тень от его плеча, но слова Элронда пронзили её, как ледяной ветер, проникающий под броню. Митрандир… — даже его имя теперь звучало иначе. Он был в беде, один, быть может, окружён тьмой, из которой не так-то легко выбраться. Её сердце сжалось. — Арвен сказала, что вы получили от него весть, — произнес Арагорн. Элронд кивнул. — Записку, доставленную быстрым ястребом. Он писал, что был задержан в Ортханке Саруманом, но сумел бежать. И что он спешит в Ривенделл. Гияра не подала вида — плечи оставались прямыми, лицо спокойным, как у истинной эльфийки. Но внутри бушевало тревожное пламя. Её ладони, стиснутые в складках платья, были ледяными. Он писал, значит, он жив… — повторяла она себе, словно молитву. Но в её душе это «жив» звучало хрупко, зыбко, будто могло разрушиться в любой момент. — Саруман предал нас? — в голосе Арагорна звучало больше сожаления, чем удивления. — Как и следовало ожидать, — горько произнёс Элронд. — Жажда власти часто оказывается сильнее мудрости. Гияра краем глаза посмотрела на Элронда. В его голосе звучала усталость древности, боль утрат и непростительных ошибок. Даже он — один из самых мудрых, казался обременённым этим знанием. Арагорн стоял твёрдо, но она чувствовала — и он тревожится. Он повернулся к ним, и в его древних глазах читалась тяжесть тысячелетий. — Кольцо здесь, в Ривенделле. И пока оно здесь, нет места в Средиземье, которое находилось бы в большей опасности. — Вы созовёте Совет? — спросила Гияра. — Да, как только Фродо окрепнет и Митрандир прибудет... если прибудет, — ответил Элронд. — Представители всех свободных народов Средиземья должны решить судьбу Кольца вместе. Он посмотрел на Арагорна. — Настало время, Эстель. Время забыть свои сомнения и принять своё наследие. Арагорн отвернулся, его взгляд был устремлён в долину. — Вы знаете моё решение, лорд Элронд. Я принял эту судьбу много лет назад. — Но судьба уготовила тебе иной путь, — мягко возразил Элронд. — Ты сын королей, последний потомок Исильдура, и на тебе лежит обязанность исправить его ошибку. Гияра молча слушала этот разговор, понимая, что он продолжается уже многие годы. Арагорн всегда избегал своего наследия, своего права на трон Гондора. Но теперь, с появлением Кольца, прошлое настигло его. — Совет решит, что делать с Кольцом, — наконец сказал Элронд. — Но что бы ни было решено, это лишь начало. Тьма собирается на востоке, и скоро она обрушится на нас как никогда прежде. Он положил руки на плечи Арагорна и Гияры. — Отдыхайте сегодня. Завтра будет достаточно времени для тяжёлых мыслей и решений. С этими словами Элронд удалился, оставив их вдвоём на террасе. Внизу, в долине, начинали зажигаться огни — мягкие эльфийские фонари, развешанные между деревьями и вдоль дорожек. — Ты боишься того, что грядёт? — тихо спросила Гияра, глядя на Арагорна. Он помолчал, обдумывая ответ. — Я боюсь не войны, — наконец сказал он. — Я боюсь того, что мы можем потерять. Того, что останется от мира, даже если мы победим. Гияра понимающе кивнула. Они оба достаточно прожили, чтобы знать: иногда цена победы бывает так высока, что грань между победой и поражением становится почти неразличимой.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Хоббиты после ужина вернулись в свои покои, где могли отдохнуть. Сэм, однако, не мог успокоиться. — Я должен увидеть мистера Фродо, — повторял он. — Хотя бы одним глазком убедиться, что с ним всё в порядке. — Сэм, лорд Эрлонд сказал, что он спит, — напомнил Мерри. — Мы увидим его, когда он оправиться. Но Сэм был непреклонен. Когда эльф, принёсший им воду и фрукты, вышел из комнаты, он обратился к Пиппину: — Ты помнишь дорогу, по которой нас вели? Где могут быть комнаты для больных? Пиппин пожал плечами. — Я смотрел больше на еду, чем на дорогу, если честно. — Я примерно помню, — сказал Мерри после паузы. — Но, Сэм, мы не можем просто бродить по Ривенделлу ночью. — Я пойду один, — решительно заявил Сэм. — Просто покажи мне направление. Понимая, что спорить бесполезно, Мерри набросал приблизительный план на листе бумаги, который нашёл в комнате. — Только не заблудись, — предупредил он. — И не беспокой никого! Сэм кивнул, сложил бумагу и выскользнул из комнаты. В коридорах Ривенделла было тихо, лишь иногда доносились отголоски музыки или далёкие голоса эльфов. Он старался идти как можно тише, прижимаясь к стенам и останавливаясь при каждом шорохе. Следуя указаниям Мерри, он поднялся по изящной винтовой лестнице и оказался в коридоре с несколькими дверями. Одна из них была приоткрыта, и оттуда падала полоска света. Сэм осторожно подкрался и заглянул внутрь. Там, на высокой кровати, укрытый лёгкими одеялами, лежал Фродо. Его лицо было бледным, но уже не таким восковым, как раньше. Рядом с ним в кресле сидела Арвен, читая книгу при свете небольшой лампы. Сэм хотел тихонько отступить, но половица под его ногой предательски скрипнула. Арвен мгновенно подняла голову. — Кто здесь? — спросила она мягко. — Это я, мэм... то есть, миледи, — пробормотал Сэм, выступая из тени. — Сэмуайз Гэмджи. Я просто хотел проверить, как мистер Фродо... Арвен улыбнулась, и в её улыбке не было ни упрёка, ни раздражения. — Входи, Сэмуайз. Твоя преданность другу достойна восхищения. Сэм робко вошёл в комнату, его взгляд не отрывался от лица Фродо. — Как он? — Лучше, — ответила Арвен, откладывая книгу. — Яд почти полностью покинул его тело. Теперь ему нужен только покой и время. Сэм подошёл ближе к постели. Теперь он видел, что дыхание Фродо ровное и спокойное, а на щеках появился лёгкий румянец. Грудь хоббита мерно поднималась и опускалась под тонким покрывалом. — Слава всем звёздам, — прошептал Сэм, и его глаза наполнились слезами облегчения. Арвен жестом предложила ему сесть на маленькую скамеечку у кровати. — Он звал тебя, — сказала она. — В бреду, когда мой отец извлекал осколок.  Сэм покраснел до корней волос. — Должно быть, бедный господин Фродо совсем был не в себе, если такое говорил. Арвен рассмеялась — тихим, мелодичным смехом, похожим на перезвон серебряных колокольчиков. — Ты недооцениваешь себя, Сэмуайз Гэмджи. Я видела немало удивительных существ за свою долгую жизнь, но преданность хоббитов друг другу — одно из самых прекрасных чудес Средиземья. Она встала, плавным движением расправив складки своего темно-синего платья. — Я оставлю вас ненадолго. Если он проснётся или ему что-то понадобится, просто позвони в этот колокольчик. Она указала на маленький серебряный колокольчик, стоявший на прикроватном столике, и бесшумно вышла из комнаты. Сэм остался наедине с Фродо. Некоторое время он просто сидел, глядя на спящего друга и прислушиваясь к его дыханию. Потом, набравшись смелости, он осторожно взял холодную руку Фродо в свои тёплые ладони. — Вот мы и добрались, мистер Фродо, — тихо сказал он. — До Ривенделла. Как и обещал Гэндальф. И вы поправитесь, вот увидите. Здесь такие мудрые эльфы, такие прекрасные. Вам понравится, когда вы проснётесь и всё увидите. Он продолжал говорить, рассказывая о красоте Ривенделла, о ужине, о том, как Пиппин чуть не опрокинул стакан с вином, пытаясь дотянуться до хлеба. Голос Сэма, тихий и монотонный, словно убаюкивал его самого, и вскоре его голова склонилась на край постели, и он задремал, всё ещё держа руку Фродо.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Гияра не спала. Тонкая ткань мантии, наброшенной на плечи, едва сдерживала вечернюю прохладу, но она её почти не чувствовала. Стоя на балконе, приникнув к перилам, она вглядывалась в звёздное небо, где светили древние огни — точно такие же, как над Лориэном, где в юности она впервые училась различать их под пристальным взглядом Гэндальфа. Тогда он рассказывал ей об их названиях на квенья и синдарине, о том, какие созвездия выстроила Варда, чтобы озарить тьму Арды. Сейчас же звёзды были молчаливыми свидетелями её тревог. — Ты всегда говорил, что они укажут путь… но что, если путь скрыт тенью? Что, если я теряю тебя? Сердце её било тихо, но с отчётливой тяжестью. Она чувствовала, как растёт внутри тоска, тонкая, но упрямая. Не страх — с ним она давно научилась жить. Это было чувство потери, которое ещё не свершилось, но уже давало о себе знать — как предчувствие, как шорох сухих листьев перед бурей. — Ты должен вернуться… — мысленно обращалась она к нему, туда, за горы, за облака. — Ты должен… потому что я не смогу пойти без тебя дальше. Потому что ты был моим светом, когда я была слепа, и моей тенью, когда мир ослеплял. Гияра не плакала. Лицо её оставалось светлым и спокойным, словно высеченным из лунного камня. Но в глубине глаз, отражающих небо, копилось то, что не нуждалось в слезах. — И всё же… — она подняла голову, будто в ответ на зов, звучащий лишь в её сердце. — Если ты учил меня быть сильной — я буду. Ради тебя, Митрандир. Лёгкий стук в дверь прервал её размышления. — Войдите, — сказала она, не оборачиваясь. Она знала, кто это. Тихие шаги прозвучали за её спиной, и Глорфиндель встал рядом, облокотившись о перила балкона. — Не спится под крышей Имладриса? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Слишком тихо, — ответила Гияра. — За последние недели я привыкла засыпать, прислушиваясь к каждому шороху в лесу, к каждому порыву ветра. Глорфиндель кивнул с пониманием. — Когда я вернулся из своего первого похода против орков, я не мог спать в своей постели целую неделю. Всё казалось слишком мягким, слишком защищённым. Они помолчали, глядя на ночной Ривенделл. Внизу, в садах, мерцали эльфийские фонари, отражаясь в тихих водах фонтанов и прудов. Где-то вдалеке звучала песня — древняя колыбельная на квенья, языке Высоких эльфов. — Я слышал, Совет соберётся, как только прибудет Гэндальф, — наконец сказал Глорфиндель. — Если прибудет, — тихо ответила Гияра. — Ты не веришь, что он жив? Она повернулась к нему. — Я верю, что Митрандир обладает силой и мудростью, недоступными даже эльфам. Но я также знаю, что даже самые могущественные из нас не неуязвимы. Взгляд её был устремлён на восток, туда, где за границей видимости возвышались Мглистые Горы — древний барьер между землями эльфов и Средиземьем. — Что-то меняется в мире, Глорфиндель. Я чувствую это каждой клеточкой своего существа. Будто сами основы Арды сдвигаются, готовясь к последней битве. — Дауриннартх, — произнёс Глорфиндель. — Последняя битва в пророчествах. Когда Моргот вернётся из-за пределов мира. Гияра покачала головой. — Не столь грандиозно, быть может. Но не менее решающе для судеб тех, кто сейчас живёт в Средиземье. Она подняла взгляд к звёздам — вечным творениям Варды Элберет, которые светили задолго до появления эльфов и будут светить ещё долго после того, как последний из них уйдёт на Запад. — Я остаюсь, Глорфиндель, — тихо сказала она. — Что бы ни решил Совет, я не уйду в Валинор, пока эта битва не закончится. Я не могу. Глорфиндель коснулся её плеча. — Никто не осудит тебя за это решение, Гияра. Многие остаются. Элронд, Галадриэль, Келеборн... Те, кто слишком глубоко связан с этими землями, чтобы просто оставить их на произвол судьбы. — А ты? — спросила она, глядя на него. — Ты уйдёшь? Эльф улыбнулся — спокойной, мудрой улыбкой того, кто уже прожил две жизни и видел больше истории, чем большинство книг могут описать. — Я слишком упрям, чтобы уйти, не увидев конца этой истории, — ответил он. — Кроме того, я уже бывал в Чертогах Мандоса. Они не так уж и страшны, если не задерживаться там надолго. Гияра рассмеялась — впервые за долгие дни её смех звучал легко и свободно. — Всегда забываю, что разговариваю с легендой. — Легенды имеют свойство приукрашивать, — ответил Глорфиндель. — А теперь отдыхай. Даже эльфам нужен сон после таких приключений. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился у двери. — Надеюсь, Фродо проснется завтра. С этими словами он вышел, оставив Гияру наедине со звёздами и тихой песней, всё ещё звучавшей где-то в глубине садов Ривенделла. Она продолжала стоять на балконе долго после ухода Глорфинделя. Звёзды медленно плыли по небосводу, отмеряя часы ночи, но сон не шёл к ней. Слишком много мыслей кружилось в её голове, слишком много тревог теснилось в сердце. Она прикрыла глаза, позволяя себе вновь пережить события последних недель. Перед её мысленным взором вновь возникли Чёрные Всадники — их бесшумные фигуры, двигающиеся сквозь туман, их мечи, холодные как зимние звёзды. Нет, не просто Чёрные Всадники. Назгулы. Ужас, который, как она думала, навсегда остался в прошлом вместе с падением Ангмара.  Гияра открыла глаза и посмотрела на свои руки. Руки воительницы — сильные, с мозолями от меча и лука, с тонкими шрамами, полученными в давних битвах. Она была молода по меркам своего народа, но уже видела достаточно войн и смертей, чтобы понимать: то, что надвигается сейчас, затмит всё прежнее. Тревога, словно холодный ком, поселилась в её груди. Тревога не за себя — эльфы не боятся смерти так, как люди или хоббиты. Их души привязаны к этому миру иначе, и даже уходя из него, они знают, что в конечном счёте найдут покой в Залах Мандоса или возродятся в Валиноре. Нет, её тревога была за тех, кто не имел такой уверенности. За маленьких, храбрых хоббитов, выдернутых из их мирной жизни и брошенных в самый центр бури. За людей, чьи короткие жизни и так полны страданий, а теперь могут оборваться ещё раньше. За само Средиземье — эту прекрасную, израненную землю, ставшую полем битвы между светом и тьмой. Гияра глубоко вздохнула, и прохладный ночной воздух наполнил её лёгкие ароматами осенних цветов и опавших листьев. Даже в эти тёмные времена мир продолжал быть прекрасным. Возможно, именно поэтому его и стоило защищать. — Сон не приходит к тебе, — тихий голос за спиной заставил её обернуться. В дверях балкона стояла Арвен, её тёмные волосы свободно падали на плечи, а длинное темно-синее одеяние мерцало в лунном свете. — Слишком много мыслей, — ответила Гияра. — А ты? Разве не должна быть с Фродо? — Его сторожит преданный Сэм, — улыбнулась Арвен, подходя ближе. — Я оставила их вдвоём. Иногда близость друга лечит лучше всякой эльфийской магии. Она встала рядом с Гиярой, и некоторое время они молчали, глядя на ночной Ривенделл. Две эльфийки, такие разные — одна с тёмными волосами и серыми глазами, воплощение сумеречной красоты Имладриса; другая — золотоволосая и кареглазая, с тонкими чертами, характерными для эльфов Лотлориэна. — О чём ты думаешь? — наконец спросила Арвен. Гияра задумчиво коснулась серебряной брошки на своей тунике — маленького мэллорна, символа Лориэна. — О том, что, возможно, мы последние свидетели уходящей эпохи, — тихо ответила она. — Мне кажется, что всё, что произойдёт в ближайшие месяцы, навсегда изменит Средиземье. Вне зависимости от того, кто победит. Арвен кивнула, и в её глазах отразилась та же тревога. — Отец говорит то же самое. Он чувствует, что время эльфов подходит к концу. Что нам пора уходить на Запад и оставить эти земли людям. — А ты? — мягко спросила Гияра. — Что чувствуешь ты? На лице Арвен мелькнула тень сомнения, но затем её взгляд стал решительным. — Я чувствую, что мой путь лежит здесь, в Средиземье. С теми, кого я люблю. Гияра понимающе улыбнулась. Весь Имладрис знал о любви дочери Элронда к наследнику Исильдура, хотя мало кто осмеливался говорить об этом вслух. Такой союз нёс в себе не только радость, но и неизбежную печаль — ведь выбрав смертного, Арвен сама должна была отказаться от дара бессмертия. — Ты не боишься? — спросила Гияра. — Выбрать путь, с которого нет возврата? Арвен подняла руку к серебряной звезде, висевшей на её шее — Вечерней Звезде, символу её бессмертия. — Иногда, — признала она. — В тихие часы, когда солнце садится за горы, и я думаю обо всём, что потеряю — о вечности под звёздами Валинора, о встречах с теми, кто уже ушёл за море... В такие моменты сердце моё сжимается от печали. Она помолчала, глядя на восток, где за горизонтом лежало будущее — неопределённое и тревожное. — Но затем я думаю о жизни, которую могу обрести. О любви, которая, пусть и коротка по меркам эльфов, но ярче тысячи лет в Бессмертных Землях. О детях, которые могут родиться... Её голос стал тише, но в нём звучала непоколебимая уверенность. — И я знаю, что не могу выбрать иной путь, даже если бы захотела. Моё сердце уже решило за меня. Гияра молча кивнула. Она понимала Арвен лучше, чем та могла подумать. Хотя сама она никогда не стояла перед таким выбором, но тоже знала, что значит принимать решения, которые определят всю дальнейшую судьбу. — А что насчёт тебя? — спросила Арвен. — Ты останешься в Средиземье или отправишься в Валинор, когда всё закончится? Гияра посмотрела на звёзды, словно ища ответ в их вечном, спокойном свете. — Я ещё не слышала зова моря, — ответила она. — Может быть, потому что слишком молода, или потому что слишком привязана к этим землям. К их лесам и рекам, к их историям... и к их жителям. Она вспомнила хоббитов — их наивность и храбрость, их непоколебимую веру в простые радости жизни. Людей с их короткими, но яркими судьбами. — Я думаю, что останусь, — наконец сказала она. — По крайней мере, пока не пройдёт эта буря. А потом... Кто знает, что будет потом? Арвен улыбнулась — улыбкой, полной понимания и поддержки. — Твой путь, Гияра, будет не менее значимым, чем путь любого из нас. И кем бы ты ни решила стать в конце — эльфийкой Валинора или хранительницей воспоминаний в Средиземье — я знаю, что ты выберешь мудро. В этот момент с востока подул ветер — свежий, прохладный, несущий с собой запах далёких лесов и гор. Он играл с волосами эльфиек, словно напоминая, что мир за пределами спокойного Ривенделла продолжает жить своей жизнью, полной опасностей и надежд. — Совет решит судьбу Кольца, — тихо сказала Гияра. — Но что, если решение будет не таким, как ожидает Элронд? Что, если... — Если Кольцо останется здесь? — закончила за неё Арвен. — Или если его решат использовать против Саурона? Гияра кивнула. Эти мысли тревожили её с момента прибытия в Ривенделл. Кольцо было не просто предметом — оно было воплощением тёмной воли Саурона, его стремления подчинить и поработить всё Средиземье. — Я видела его воздействие на Фродо, — сказала она. — Даже такое чистое сердце, как у него, не может полностью противостоять его влиянию. Если Кольцо останется здесь, рано или поздно оно найдёт путь к тому, кто будет готов использовать его. — И тогда мы получим нового Тёмного Властелина вместо старого, — закончила Арвен. — Возможно, даже более страшного. Они замолчали, понимая всю тяжесть ситуации. Ривенделл, несмотря на всю свою красоту и безмятежность, находился на краю пропасти — как и все свободные народы Средиземья. — Гэндальф, — внезапно произнесла Гияра. — Если кто-то и может найти решение, то это он. Арвен видела в глазах Гияры тревогу и печаль. Она мягко коснулась ее руки. — Просто верь. Иногда это всё, что у нас остаётся. Ночь медленно уступала место раннему утру. На востоке, за горами, небо начинало светлеть, предвещая новый день — день, который мог принести как новые тревоги, так и новые надежды. — Мне нужно вернуться к Фродо, — сказала Арвен, заметив первые признаки рассвета. — Он может проснуться в любой момент. Она мягко сжала руку Гияры в знак поддержки и направилась к двери. На пороге она остановилась и обернулась. — Иногда самые маленькие создания способны изменить судьбу всего мира, — сказала она. — Может быть, именно в этом и заключается надежда для всех нас. С этими словами она ушла, оставив Гияру наедине с первыми лучами солнца, прорезавшими ночную тьму. Эльфийка глубоко вздохнула, ощущая, как тревоги, хоть и не исчезли полностью, но стали немного легче. Впереди был новый день, и кто знал, какие решения и открытия он принесёт? Она отвернулась от балкона и вошла в комнату. Гияра подошла к небольшому столику, где лежал её меч в ножнах, украшенных серебряной вязью. Она провела пальцами по древним рунам на рукояти, вспоминая все битвы, через которые прошло это оружие, всех врагов, которых оно повергло. — Ещё одна битва, — прошептала она на эльфийском языке. — Возможно, последняя для нас обоих.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Первые лучи солнца окрасили долину Имладрис в нежно-золотистые тона, заставляя росу на листьях сверкать подобно россыпи крохотных бриллиантов. Воздух Ривенделла был наполнен особой свежестью — терпкий запах хвои смешивался с ароматом цветущих эланоров и сладким благоуханием альфирина, распускающегося у журчащих ручьев. Гияра брела босиком вдоль каскадов водопадов, позволяя прохладной воде омывать свои ступни. Здесь, в последнем приюте эльфов к востоку от моря, время словно замедляло свой ход. Тонкая ткань её зеленого платья развевалась на утреннем ветру, а распущенные волосы ловили отблески водяной пыли, поднимающейся от падающей воды. Гияра закрыла глаза, впитывая целительную энергию этого места, когда её чуткий слух уловил голоса. Они доносились с верхней террасы, перекрывая даже шум водопадов. — ...падение Ортханка может стать последним ударом, который сломит свободные народы, — старческий голос звучал устало, но в нём чувствовалась непоколебимая сила. Её сердце пропустило удар. Она знала этот голос. Гэндальф. Гияра подняла взгляд и увидела две фигуры на высокой мраморной террасе. Владыка Элронд в длинном темно-бордовом облачении неторопливо шагал рядом с волшебником в серых одеждах. Борода Гэндальфа казалась ещё белее в утреннем свете, а его посох постукивал по мраморному полу в такт шагам. — Саруман никогда не был настоящим союзником мудрости, лишь союзником силы, — голос Элронда был спокоен, но в нём чувствовалась глубокая озабоченность. — Его помыслы давно обратились к власти, даже если он сам этого не замечал. — Он создаёт новую армию в недрах Изенгарда, — ответил Гэндальф, опираясь на перила. — Орки, смешанные с людьми — более высокие, выносливые, способные передвигаться при дневном свете. Он называет их Урук-хай. Гияра, не раздумывая, поспешила к лестнице, ведущей на террасу. Она забыла о своих босых ногах, о мокром подоле платья. В несколько легких движений, присущих эльфийской крови, она преодолела ступени и вышла на залитую солнцем площадку. — Митрандир! — воскликнула она. Оба собеседника обернулись. Лицо Элронда выражало обычное спокойное достоинство, но в глазах Гэндальфа промелькнуло удивление, быстро сменившееся радостью. — Гияра, дитя моё, — произнёс волшебник, и улыбка на мгновение озарила его утомлённое лицо. — Твоё присутствие здесь — добрый знак. — Я прибыла с хоббитами и Арагорном, — она подошла ближе, её босые ноги бесшумно ступали по гладкому мрамору. — Кольцо здесь, в Ривенделле. — Я знаю, — кивнул Гэндальф. — Элронд поведал мне о вашем опасном путешествии. Фродо проявил удивительную стойкость. — Вы говорили о Сарумане, — Гияра взглянула на обоих мудрецов. — Это правда? Он действительно перешёл на сторону Врага? Гэндальф обменялся взглядом с Элрондом, затем тяжело вздохнул. — Он держал меня пленником на вершине Ортханка, надеясь выпытать местонахождение Кольца, — продолжил Гэндальф, поворачиваясь к панораме долины. — Если бы не Гваихир, Повелитель Ветров, я бы всё ещё оставался там. Солнце поднималось всё выше, заливая террасу ярким светом. Элронд подошёл к балюстраде и указал на нижние площадки, где уже появились первые гости — гномы из Одинокой Горы в тяжёлых дорожных одеждах. — Вести разосланы, — сказал он. — Представители всех свободных народов прибывают на Совет. Судьба Кольца должна быть решена здесь. Гияра посмотрела вниз на прибывающих гостей, затем снова на Гэндальфа. Утреннее солнце осветило морщины на его лице, делая их глубже и заметнее. Он выглядел старше, чем она его помнила. — Что нам делать теперь, Гэндальф? — тихо спросила она. Волшебник положил руку на её плечо, и его голубые глаза, казалось, смотрели сквозь неё — в будущее, которое оставалось скрытым от других. — То же, что мы всегда делали перед лицом тьмы, дитя моё, — ответил он. — Противостоять ей с мудростью, храбростью и надеждой. Даже когда надежды почти не осталось. Трое стояли в молчании, наблюдая, как долина Имладрис пробуждается к новому дню.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

В просторной палате с высокими окнами, через которые лился золотистый свет заходящего солнца, Фродо медленно открыл глаза. Первое, что он увидел, был высокий сводчатый потолок с изображёнными на нём звёздами, казалось, мерцающими в полумраке. — Где я? — прошептал он, его голос был слабым после долгих дней беспамятства. — В доме Элронда, — ответил знакомый голос рядом. — И уже десять утра, если ты хочешь знать. Фродо повернул голову и с изумлением увидел Гэндальфа, сидящего в кресле у его постели. Седая борода волшебника была аккуратно расчёсана, а глаза сияли привычной мудростью. — Гэндальф! — воскликнул хоббит, пытаясь приподняться. — Ты здесь! Старый маг мягко положил руку ему на плечо. — Осторожнее, мой мальчик. Твои раны ещё не полностью зажили. Фродо откинулся на подушки, внезапно почувствовав слабость, но его сердце было полно радости от встречи со старым другом. — Я боялся, что никогда больше не увижу тебя, — признался он. — Ты не пришел в "Гарцующий пони", как обещал. Тень пробежала по лицу Гэндальфа. — Меня... задержали, Фродо. И это история, которую я расскажу тебе позднее. Сейчас важно, что ты жив и в безопасности. Хоббит попытался собраться с мыслями, воспоминания возвращались к нему фрагментами. — Я помню, что был ранен... назгулом. А потом... всадница на белом коне? — Арвен, дочь Элронда, — кивнул Гэндальф. — Она спасла тебя, доставив сюда как раз вовремя. Ещё немного, и ты стал бы призраком, как они. Фродо содрогнулся от этой мысли. — А остальные? Сэм, Мерри, Пиппин, Странник? Гияра? Они тоже здесь? — Все здесь и все здоровы, — успокоил его волшебник. — Сэм едва не поселился у твоей двери — Элронду пришлось настоять, чтобы он отдохнул в своей комнате. Фродо слабо улыбнулся, представив своего верного садовника, упрямо сидящего у его двери. — Я хотел бы увидеть их. — И увидишь, но сначала... — Гэндальф не успел закончить, потому что дверь открылась, и в комнату ворвался Сэм. — Мистер Фродо! — воскликнул он, бросаясь к кровати. — Вы очнулись! За ним последовали Мерри и Пиппин, их лица сияли от радости. — Тише, тише, — попытался урезонить их Гэндальф, но его глаза смеялись. — Это всё ещё палата исцеления, а не таверна! Фродо почувствовал, как слёзы навернулись на его глаза при виде друзей, живых и невредимых. — Я так рад видеть вас всех, — сказал он, пожимая руку Сэма, который, казалось, не мог поверить своим глазам. — Мы были так напуганы, — признался Пиппин. — Особенно когда леди Арвен, увезла тебя. — Она спасла меня, — тихо сказал Фродо. — Я помню... немного. Она сражалась с назгулами. — Все девять преследовали вас, — кивнул Мерри. — Но она вызвала волну в реке, которая смыла их. Это было впечатляюще, судя по рассказам. — Значит, они... уничтожены? — с надеждой спросил Фродо. Гэндальф покачал головой. — Нет, Фродо. Назгулов нельзя так легко уничтожить. Они потеряли своих коней и, возможно, на время ослаблены, но скоро вернутся к своему хозяину за новыми указаниями. Эта мысль заставила хоббита вздрогнуть.  — Кольцо! — в панике воскликнул он. — Где оно? — Здесь, — успокоил его Гэндальф, указывая на маленький столик рядом с кроватью, где лежала цепочка с кольцом. — Оно в безопасности, как и ты. Фродо с облегчением откинулся на подушки. Гэндальф наблюдал за ним с лёгкой тревогой в глазах, заметив, как быстро хоббит отреагировал на отсутствие кольца. — Фродо, — мягко сказал он, — кольцо здесь, но решение о его судьбе ещё предстоит принять. Совет Элронда соберётся через три дня, когда ты достаточно окрепнешь. — Совет? — нахмурился Фродо. — Представители всех свободных народов Средиземья, — объяснил волшебник. — Никогда раньше не собирался столь важный совет. Судьба кольца повлияет на судьбу всего Средиземья. Фродо почувствовал, как тяжесть вновь ложится на его плечи. — А мне... мне нужно быть там? — Да, Фродо, — серьёзно ответил Гэндальф. — Ты принёс кольцо сюда, преодолев невероятные опасности. Твой голос должен быть услышан. Сэм, заметив, как осунулось лицо Фродо, немедленно вмешался. — Но это через три дня, мистер Фродо. А сейчас вам нужно отдыхать и набираться сил. И я лично прослежу, чтобы вы хорошо питались! Гэндальф улыбнулся. — Сэм прав. Отдыхай, Фродо. Ривенделл — самое безопасное место в Средиземье. Здесь ты можешь исцелиться.