Глава 6. Прибытие или там, где сходятся пути.

Осень раскрасила долину Имладриса в оттенки золота и багрянца, словно сам воздух застыл в предвкушении судьбоносных событий. За семь дней до назначенного совета трижды протрубил серебряный рог Ривенделла, возвещая о прибытии первых гостей. Гномы прибыли на рассвете — тринадцать бородатых воинов из Одинокой Горы, скрипя кожаными ремнями доспехов и звеня многочисленными украшениями из драгоценных металлов. Впереди на крепком пони ехал Гимли, с рыжей бородой и пронзительным взглядом, которым он окидывал эльфийские владения с едва скрываемым недоверием. Гномы въехали в Ривенделл с чопорной церемонностью, но эльфийское гостеприимство, вино и музыка уже к вечеру смягчили их суровые лица. Вслед за ними, на третий день в окружении всадников, прибыл гордый Боромир, сын наместника Гондора, измученный долгой дорогой, но не утративший горделивой осанки. Его серые глаза смотрели настороженно, а рука не отпускала рукояти меча даже в безопасных стенах Элронда. Но самым величественным было прибытие эльфов Лихолесья. Семь всадников на белоснежных конях возникли на дороге подобно видению из древних легенд. Они двигались в полной тишине, лишь легкий звон серебряных уздечек и шелест листвы под копытами нарушали безмолвие их шествия. Впереди ехал принц Леголас, наследник Трандуила, с длинными светлыми волосами, заплетенными в традиционные воинские косы. Его лицо казалось высеченным из мрамора, а глаза цвета ясного неба видели то, что было скрыто от смертных.  В эти дни, когда Ривенделл наполнялся представителями свободных народов Средиземья, юный Фродо Бэггинс все еще восстанавливался после ранения моргульским клинком. Волшебство Элронда и ловкие руки Арвен вырвали хоббита из объятий тени, но силы возвращались к нему медленно. В один из таких дней, когда утреннее солнце золотило верхушки деревьев, а туман еще клубился в низинах долины, Гияра вызвалась сопровождать хоббитов во время утренней прогулки. Её русые волнистые волосы были собраны в простую, но изящную прическу, открывающую тонкий овал лица. В уголках губ таилась легкая улыбка. — Господа хоббиты, — обратилась она к Мерри, Пиппину и Сэму, ожидавшим её у садовой калитки, — позвольте показать вам красоту осеннего Ривенделла. Хоббиты, непривычные к такому великолепию эльфийской обители, с готовностью последовали за стройной эльфийкой по извилистым тропинкам садов Имладриса. Сквозь просветы между древними деревьями им открывались захватывающие виды на мерцающие водопады и террасы, утопающие в золотистой листве. — Мой дом так же прекрасен, как Ривенделл или древний Гондолин, — говорила Гияра, ведя хоббитов по мраморной лестнице, спускающейся к хрустальному ручью, — здесь сохранилась частица благословенной земли, где эльфы впервые пробудились под звездами. Сэм, чья любовь к эльфам была очевидна каждому, буквально впитывал каждое слово, каждый образ и звук, словно боялся, что проснется и всё окажется лишь сном. Пиппин же, самый юный из хоббитов, едва поспевал за стройной эльфийкой, его любопытные глаза перебегали с одного чуда на другое. — Скажи, Гияра, — спросил он, наконец, — как ты думаешь, сколько еще народу прибудет на совет? Эльфийка замедлила шаг, и солнечный луч, пробившийся сквозь золотую крону древнего дуба, осветил её лицо, на мгновение придав ему почти нереальное сияние. Карие глаза Гияры задумчиво скользнули по каменным аркам, где суетились слуги лорда Элронда, готовящие Последний Домашний Приют к грядущему совету. — Думаю, уже все прибыли, мистер Перегрин, — ответила она, и её голос звучал подобно мелодии лесных ручьев. — Тьма сгущается над всем Средиземьем, и Кольцо Всевластья должно найти свою судьбу. Тонкие пальцы эльфийки непроизвольно коснулись рукояти меча, висевшего у неё на поясе — оружия, украшенного тонкой серебряной вязью по лориэнскому обычаю. Этот жест не укрылся от внимательного Мерри. — Ты долго сражаешься? — спросил он, сорвав по пути яблоко с нависшей над тропинкой ветви. Эльфийка улыбнулась, и в её взгляде промелькнуло что-то удивительно юное для существа, чья жизнь исчислялась веками. — По меркам моего народа я ещё очень молода, — ответила она мягко. — Многие эльфы считают, что в таком возрасте едва начинаешь по-настоящему понимать мир. Но мне приходилось участвовать в битвах. — Тебе приходилось… — задумчиво повторил он, разглядывая яблоко в руке, — …а ты бы выбрала этот путь сама? Если бы была воля — осталась бы в Лориэне? Гияра посмотрела вперёд, туда, где тропа терялась среди зарослей и света, прорывающегося сквозь листву. Лёгкий ветер играл её волосами, золотя их отблесками солнца. — Иногда я думаю об этом, — сказала она. — Но тогда вспоминаю глаза тех, кого спасла. Вспоминаю, как Гэндальф впервые дал мне меч, как обучал меня не только владеть им, но и различать, когда сражаться, а когда нет. И понимаю — я не могу стоять в стороне, зная, что где-то гибнут невинные. Он кивнул, не глядя на неё, а вглубь сада, будто хотел сказать что-то, но не решался. — Ты кажешься… непоколебимой, — наконец произнёс он. — Но я вижу в твоих глазах борьбу. Словно борешься не только с врагом, но и с чем-то внутри. Гияра чуть улыбнулась. — Мне бы хотелось быть на тебя похожим. И в бою, и в сердце. Она посмотрела на него, и в её взгляде было что-то тёплое, тихое, но глубокое, как роса на листьях перед рассветом. — У тебя доброе сердце, — сказала она. — И это уже больше, чем у многих. — А ты всегда путешествовала с Гендальфом? — поинтересовался Пиппин, с любопытством разглядывая узоры на ножнах её меча, явно отличающиеся от орнаментов, которые они видели на оружии стражи Элронда. Гияра покачала головой, и русые локоны мягко заколыхались вокруг её лица. — Нет, мой дом — Золотой Лес Лотлориэн, — в её голосе зазвучала нежность. — Я провела там большую часть своей жизни, под покровительством Владычицы Галадриэль и Владыки Келеборна. Но моя история началась иначе... Они миновали небольшую рощицу серебристых берёз и вышли к террасе, откуда открывался вид на сверкающий водопад. Гияра присела на каменную скамью и на мгновение словно погрузилась в воспоминания. — Я была совсем ребёнком, когда потеряла родителей, — продолжила она тихо. — Мои воспоминания о том времени размыты, как отражение в неспокойной воде. Меня нашёл Гэндальф — или Митрандир, как его называют мои сородичи. Он стал моим наставником и... — она чуть запнулась, подбирая слово, — тем, кого люди назвали бы приёмным отцом. Странное сочетание — юная эльфийка и странствующий маг, не правда ли? На лице Гияры появилась тёплая улыбка, словно само упоминание о Гэндальфе вызывало у неё добрые чувства. — Он многому научил меня, и не только владению мечом или стрельбе из лука. Сострадание, мужество, мудрость — эти уроки ценнее любых воинских навыков. — Она подняла взгляд к небу. — А когда пришло время, отвёл меня в Лотлориэн, где я продолжила своё обучение под руководством Галадрим. Но он всегда возвращался, чтобы научить чему-то новому или отправиться в новое путешествие. Пиппин слушал, затаив дыхание, с тем трепетным вниманием. — Гэндальф никогда не рассказывал об этом, — пробормотал он. — Или… может быть, я просто не спрашивал. — Он редко говорит о прошлом, — мягко ответила Гияра. — Думаю, для него важнее настоящее. И то, что мы выбираем делать с ним. Пиппин кивнул, и на его лице на мгновение мелькнула серьёзность, несвойственная хоббиту. — Ты не похожа эльфов Ривенделла, — сказал он после паузы. — Они словно далеки, как звёзды. А ты… ты настоящая. Почти как мы, — он усмехнулся. — Только лучше владеешь мечом. Гияра рассмеялась — легко, прозрачно, словно серебряный колокольчик. В этом смехе не было горечи, только тёплая благодарность. — Быть ближе к вам — честь, Пиппин. У вас в сердце столько отваги, что и старейшины Лориэна могли бы позавидовать. Пиппин глубоко вдохнул свежий, напоенный ароматами осенних цветов воздух и растянулся на мягкой траве у края террасы, закинув руки за голову. — Интересно, что они решат делать с Кольцом? — поинтересовался он, щурясь от солнца. — Как по мне, так лучше бы оно осталось в Шире. Никаких проблем не знали, пока эта штука не объявилась. Гияра покачала головой, и её лицо приняло серьёзное выражение. — Именно поэтому оно не может остаться у вас, — произнесла она тихо. — Враг ищет его, и Шир был бы первым местом, куда бы он направил все свои силы. Было бы жестоко позволить тьме коснуться этой прекрасной земли. — А что вообще можно сделать с такой... вещью? — спросил Мерри, задумчиво разглядывая яблоко в своей руке. — Лорд Элронд наверняка что-то придумает, разве нет? Эльфийка снова покачала головой, и солнечный свет заиграл в её русых локонах. — Некоторые вещи находятся за пределами могущества даже величайших из нас. Кольцо было создано самим Сауроном, наполнено его злой волей и силой. Оно не может служить добру. Сэм, до сих пор молчавший, вдруг встрепенулся. — А скоро господин Фродо поправится? — В его голосе звучала неподдельная забота. — Все эти важные господа собрались, а он, бедняга, ещё в постели. — Лорд Элронд сказал, что рана исцеляется, — мягко ответила Гияра. — Но ему нужен покой, мистер Сэмуайз. Возможно, через день-два он сможет присоединиться к нам на совете. Солнце поднялось выше, озаряя долину ярким светом, от которого золотая и багряная листва казалась объятой безвредным пламенем. Где-то вдалеке зазвучала эльфийская песня — мелодичные голоса сплетались в гармонии, рассказывая древнюю историю о звёздах и первом восходе луны. В этот момент среди деревьев мелькнула стройная фигура. Приближался высокий эльф с длинными светлыми волосами, заплетенными в воинские косы. Его движения были легки и грациозны, как у всех Перворожденных, но в них чувствовалась особая уверенность опытного воина. — Mae govannen, Гияра из Лориэна, — произнес эльф, прижав руку к сердцу в традиционном эльфийском приветствии. — Mae govannen, принц Леголас, — ответила Гияра, поднимаясь и зеркально повторяя жест. Её движения, несмотря на молодость по эльфийским меркам, выдавали превосходную выучку воинов Лориэна. — Позвольте представить вам моих путников из Шира. Хоббиты неловко поднялись на ноги, с любопытством разглядывая эльфийского принца. Леголас улыбнулся им, его голубые глаза светились теплом. — Так это те отважные полурослики, о которых говорит весь Ривенделл? — Он слегка поклонился. — Для меня честь познакомиться с вами. — Вы слишком добры, — пробормотал Сэм, краснея до кончиков ушей. — Мы только хотели помочь господину Фродо. — Верность в трудные времена бывает важнее силы оружия, — сказал Леголас. — Мой отец, король Трандуил, рассказывал мне о храбрости хоббитов ещё во времена похода к Одинокой Горе. Гияра бросила вопросительный взгляд на принца. — Mên lîn mân? (Твой путь был безопасным?) — спросила она на синдарине, и звуки эльфийского языка наполнили воздух музыкой, непостижимой для хоббитов. — Sul i-gelir vi arad dîn. (Насколько это возможно в наши дни.) — ответил Леголас на том же языке, и его лицо на мгновение омрачилось. — Tiriannem rîn orchoth na Cirith Ias. Beriatha nauthir mi idhrinn nim. (Мы видели следы орочьих отрядов у Высокого Перевала. Они становятся смелее с каждым месяцем.) — Он перевёл взгляд на Гияру. — Tôl Mithrandir na le mi Imladris? (Митрандир прибыл с тобой в Ривенделл?) Эльфийка покачала головой, и тень беспокойства промелькнула в её глазах. — Û. Mithrandir erthored govaded ven mi Bree, dan ú-toltha. Hîr Elrond githol am vanias dîn, dan tôl siniath a gannatha tîr raug - Curunír gwannad ven. (Нет. Митрандир должен был встретиться с нами в Пригорье, но так и не явился. Лорд Элронд был обеспокоен его отсутствием, но вскоре он явился и сообщил ужаснейшую новость - Саруман предал нас.) Заметив непонимающие взгляды хоббитов, эльфийский принц вновь перешел на всеобщий язык. — Но сегодня не время для мрачных разговоров. — Он обвел взглядом сад. — Ривенделл по-прежнему остается убежищем красоты и покоя. Наслаждайтесь им, пока есть возможность. Пиппин, который до этого с открытым ртом слушал эльфийскую речь, вдруг потянулся и с надеждой спросил: — А скоро обед? Все эти разговоры о кольцах и советах здорово усиливают аппетит. Гияра рассмеялась, и её смех был удивительно лёгким и беззаботным. — Воистину, хоббиты удивительный народ! Даже перед лицом тьмы вы не забываете о радостях жизни.  — А что может быть важнее хорошего обеда? — искренне удивился Пиппин. — Даже судьбу Кольца Всевластия лучше решать на полный желудок. — В этом есть своя мудрость, — неожиданно серьёзно кивнул Леголас. — Иногда именно простые радости напоминают нам, за что мы сражаемся. Гияра обменялась взглядом с принцем Лихолесья, её карие глаза засветились теплом. — Что ж, — произнесла она, — думаю, лорд Элронд не будет возражать, если мы немного нарушим распорядок ради наших почетных гостей. Солнце уже достигло зенита, когда они направились к Последнему Домашнему Приюту, где вековые деревья шелестели над каменными залами, а воздух был напоен ароматами осенних фруктов и эльфийских вин. Гияра шла рядом с Леголасом, и их тихий разговор на мелодичном эльфийском языке сливался с шелестом листвы, создавая гармонию, которая, казалось, была самой сутью этого благословенного места. Где-то в глубине души каждый из них понимал, что эти мирные мгновения — последние отголоски спокойной жизни перед бурей, которую должно было принести Кольцо Всевластья. Но сейчас, в этот золотой осенний день, казалось, что красота и покой Ривенделла способны защитить их от любых невзгод, а старая дружба и новые союзы станут той силой, которая однажды развеет тьму.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Сад Западного крыла Ривенделла утопал в зелени и тихом шорохе листвы. Высокие арки из светлого камня обрамляли пространство, где цветы цвели даже в тени, словно дыхание весны не покидало этих мест никогда. Сквозь листву просачивались лучи заходящего солнца, золотым светом играя на мраморных плитах. В центре сада, на каменном постаменте, покоился меч — клинок, сломанный много веков назад, но всё ещё внушительный. Лезвие было рассечено пополам, как судьба, что некогда была связана с ним. Арагорн неподвижно стоял у древней фрески, изображавшей падение Саурона. Его взгляд был устремлён в пространство, а мысли блуждали где-то далеко. Из-за колонны появился Боромир. Он приблизился к постаменту, и его глаза расширились при виде реликвии. Боромир осторожно поднял рукоять меча и благоговейно провёл пальцем по излому. — Нарсил, — произнёс он тихо, — клинок, что отсёк Кольцо от руки Саурона. Он провёл большим пальцем по лезвию и слегка вздрогнул. — Всё ещё острый, — добавил он с удивлением, рассматривая каплю крови на своём пальце. Арагорн молча наблюдал за ним, его лицо было словно маска — ни один мускул не дрогнул. Боромир бросил беглый взгляд в его сторону и небрежно вернул меч на постамент. Рукоять соскользнула, и сломанный клинок со звоном упал на каменный пол. Боромир помедлил мгновение, затем повернулся и зашагал прочь, не потрудившись поднять реликвию. Когда звук его шагов затих, Арагорн подошёл к постаменту. Он бережно поднял обломки меча, точно они были хрупким цветком, а не закалённой сталью. Его пальцы нежно коснулись древних рун на лезвии, когда он возвращал меч на место. — Не каждый способен увидеть величие в том, что кажется сломанным, — раздался мелодичный голос за его спиной. Арагорн обернулся. В арочном проёме стояла Гияра. Она подошла беззвучно, как вечерний ветер среди деревьев. Встала рядом, не нарушая тишины. На ней было простое светлое платье, волосы свободно ниспадали на плечи, и на миг показалось, будто само сияние Ривенделла сошло в обличье эльфийки. — Иногда даже то, что разбито, хранит в себе силу, — ответил Арагорн, отступив от постамента. Он обернулся к ней и поймал ее взгляд, который всегда говорил больше, чем слова. — Я не стремлюсь к трону. Мне не нужен венец. — Но он уже над тобой, — сказала Гияра. — Не как право. Как ответственность. Он посмотрел на неё, и на лице его промелькнула улыбка — сдержанная, печальная. — Ты всегда говоришь, будто видишь глубже, чем остальные. Гияра не ответила сразу. Она опустила ладонь на холодный камень рядом с клинком. — Я просто чувствую, когда кто-то боится самого себя. И знаю, что ты сильнее своих страхов, Арагорн. Ты уже ведёшь за собой. Даже если не носишь корону. Ветки над их головами шелестели, как тихий голос самого времени. В этом моменте было что-то вечное — будто даже сама история затаила дыхание. Арагорн перевёл взгляд на меч. — Тогда, может быть, однажды… он будет выкован вновь. — Он уже куется, — шепнула Гияра. — В каждом шаге, который ты делаешь навстречу своей судьбе. Они вместе прошли вдоль галереи, где последние лучи солнца окрашивали эльфийские письмена в цвет тёплого мёда. — В малом часто скрыта великая сила, — задумчиво произнёс Арагорн. — Я видел это собственными глазами. — И скоро все узнают об этом, — Гияра остановилась у мраморного балкона, с которого открывался вид на долину. — Судьба Средиземья будет решаться в Ривенделле. Ты готов занять своё место в этой истории? Арагорн не ответил. Его взгляд скользнул к водопадам, мерцающим в сумерках, и он погрузился в молчание, полное невысказанных сомнений.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Фродо постепенно набирался сил. Его комната была залита солнечным светом, а с балкона открывался вид на всю долину Имладрис с её водопадами и золотистыми лесами. Каждый день к нему приходили друзья — Сэм практически не отходил от его постели, заботливо следя, чтобы друг ел достаточно, а Мерри и Пиппин рассказывали забавные истории о своих приключениях в Ривенделле. Утром в комнату Фродо тихо вошла Гияра. Её золотистые волосы были заплетены в сложную косу с вплетёнными серебряными нитями, а длинное платье цвета осенней листвы подчёркивало изящность её фигуры. Впервые хоббит видел эльфийку не в дорожных одеждах, и это преображение поразило его. — Доброе утро, Фродо, — мягко улыбнулась она. — Рада видеть, что к тебе возвращаются силы. — Гияра! — обрадовался хоббит. — Я так рад тебя видеть. Входи, пожалуйста. Эльфийка грациозно опустилась на кресло у его постели. — Как ты себя чувствуешь? Рана не беспокоит? — Иногда ощущается холод, — признался Фродо, машинально потирая плечо. — Лорд Элронд говорит, что это никогда полностью не пройдёт. След от клинка назгула останется со мной навсегда. — К сожалению, это правда, — вздохнула Гияра. — Но ты проявил удивительную стойкость. Немногие смогли бы сопротивляться яду назгула так долго. Она протянула руку и положила на прикроватный столик маленький серебряный флакон. — Это мирувор, который я приготовила для тебя. Он поможет в моменты, когда холод становится слишком сильным. — Спасибо, — искренне поблагодарил Фродо. — За это и... за всё. Ты защищала нас с самого начала, рисковала своей жизнью ради нас... ради меня. — Это был мой выбор, — просто ответила Гияра. — И я не жалею о нём. Они помолчали некоторое время, глядя на долину за окном, где осенние деревья меняли цвета под лаской солнечных лучей. — Гэндальф сказал, что скоро будет совет, — наконец произнёс Фродо. — По поводу Кольца. Выражение лица Гияры стало серьёзным. — Да, совет Элронда. Все уже прибыли: эльфы из Лихолесья, гномы из Одинокой Горы, люди из Гондора... — она на мгновение запнулась.  — Что-то не так? Гэндальф казался обеспокоенным, когда говорил о Сарумане, но не объяснил почему. Гияра задумчиво посмотрела на хоббита. — Это сложно объяснить, Фродо. Гэндальф... — она помедлила и на её лице отразилась смесь тревоги и печали. — доверял Саруману, как никому другому. Но я всегда чувствовала что-то... неправильное в Белом Волшебнике. Она встала и подошла к окну. — Война давно идёт на восточных границах. Большинство не замечает этого, живя своей повседневной жизнью. Но тень растёт с каждым днём. Фродо заметил, как её взгляд на мгновение затуманился, словно она смотрела не на мирную долину Ривенделла, а видела какие-то далёкие края, охваченные войной. — Гияра, — осторожно начал он, — могу я спросить... почему ты вызвалась сопровождать нас из Шира? Гэндальф просил тебя или...? — его голос на мгновенье стал тише. — Я ведь просто хоббит. Не герой, не волшебник, даже не воин. Гияра смотрела на него с мягкой улыбкой. — Потому что часто самые маленькие существа способны изменить ход истории, Фродо. Гэндальф всегда верил в это, и научил меня видеть величие в малом. Когда я впервые увидела тебя, я почувствовала, что он был прав. В тебе есть что-то... особенное. Сила не тела, но духа. Фродо смутился от такой высокой оценки, не зная, что ответить. Гияра, заметив его смущение, мягко сменила тему. — Совет состоится завтра. Элронд считает, что ты достаточно окреп, чтобы присутствовать. — А ты... ты будешь там? — спросил Фродо. — Да, — кивнула эльфийка. — Как ученица Гэндальфа, я имею право голоса наравне с другими. Она встала, готовясь уходить. — Отдохни сегодня хорошенько, Фродо. Завтрашний день будет долгим. Когда она уже была у двери, Фродо окликнул её. — Гияра! Как ты думаешь... что решит совет насчёт кольца? Эльфийка на мгновение замерла, её лицо стало задумчивым. — Не могу знать, Фродо. Но что бы ни было решено, помни — ты не один. С этими словами она вышла, оставив хоббита размышлять над её словами.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Вечером того же дня Гияра нашла Гэндальфа в одной из уединённых беседок Ривенделла. Старый волшебник сидел, глядя в даль, и курил свою трубку. Тонкие кольца дыма поднимались в воздух, складываясь в причудливые узоры. — Митрандир, — тихо позвала она, приближаясь. Гэндальф обернулся, и его морщинистое лицо озарилось тёплой улыбкой. — Ты всегда находишь меня, когда я пытаюсь побыть один, — проворчал он, но в его голосе слышалась нежность. — Это потому, что ты научил меня слишком хорошо, — с лёгкой улыбкой ответила Гияра, присаживаясь рядом. Они помолчали некоторое время, наслаждаясь покоем этого места. — Я говорила с Фродо сегодня, — наконец сказала эльфийка. — Он поправляется, но рана назгула оставила свой след. — Это неизбежно, — кивнул Гэндальф. — Такие раны не заживают полностью. Но Фродо сильнее, чем кажется. Гэндальф искоса взглянул на неё. — Что-то беспокоит тебя, дитя моё. Я вижу это в твоих глазах. Гияра вздохнула. — Завтра совет. Решится судьба кольца... и, возможно, всего Средиземья. — И ты боишься, что будет принято неверное решение, — понимающе кивнул волшебник. — Я видела, как смотрят на кольцо некоторые из прибывших, — тихо сказала эльфийка. — Особенно человек из Гондора, Боромир. В его глазах я вижу желание завладеть им, использовать. — Кольцо влияет на всех по-разному, — заметил Гэндальф. — Оно шепчет обещания славы и власти тем, кто жаждет их. — А на тебя? — неожиданно спросила Гияра. — Как оно влияет на тебя? Гэндальф долго молчал, прежде чем ответить. — Оно предлагает мне мудрость и силу, чтобы защитить тех, кого я люблю. Чтобы создать мир, где нет места страхам и боли. Он покачал головой. — И именно поэтому я должен держаться от него подальше. Даже из благих намерений можно создать великое зло. Гияра положила голову на плечо наставника. — Что нас ждёт, Гэндальф? Какой путь ты видишь? Волшебник выпустил кольцо дыма, которое превратилось в подобие корабля, плывущего по воздуху. — Тяжёлый путь, дитя моё. Боюсь, что совет не найдёт лёгкого решения. Единственный способ навсегда уничтожить кольцо — бросить его в огонь Ородруина, где оно было создано. Путешествие, которое, кажется, обречено на неудачу. И всё же... всё же оно должно быть предпринято. Он повернулся к ней, его старые глаза были полны тревоги. — И я боюсь, что тебе придётся сыграть в этом большую роль, чем мне хотелось бы. — Я не боюсь, — твёрдо сказала Гияра. — Ты учил меня храбрости. — Я учил тебя мудрости, — мягко поправил её Гэндальф. — А мудрость иногда состоит в том, чтобы знать, когда не следует рисковать жизнью без необходимости. Он вздохнул. — Но ты всегда была упрямой, ещё с того дня, когда я нашёл тебя в разорённой деревне. Маленькая эльфийская девочка, слишком гордая, чтобы плакать, даже когда потеряла всё. Гияра почувствовала, как к глазам подступают слёзы при воспоминании. — Ты дал мне новую жизнь, новую цель. Я всегда буду благодарна за это. Солнце медленно плыло к зениту, заливая Ривенделл мягким золотистым светом. Осенние листья, подхваченные лёгким ветром, кружились в воздухе, создавая причудливые узоры, прежде чем опуститься на землю или поверхность тихих прудов.  — Я навещал Бильбо сегодня утром. — Бильбо? — спросила Гияра. — Он здесь, в Ривенделле? — О да, — Гэндальф улыбнулся шире. — Он работает над своей книгой — хочет закончить её, прежде чем... Маг замолчал, и тень пробежала по его лицу. — Прежде чем что? — мягко спросила Гияра. Гэндальф выпустил идеальное дымовое кольцо, которое медленно поднялось над фонтаном и рассеялось в лучах солнца. — Прежде чем отправиться в своё последнее путешествие, — наконец сказал он. — Бильбо стар, Гияра. Сто одиннадцать лет — почтенный возраст даже для хоббита, обладавшего Кольцом. Он чувствует, что его время подходит к концу. Гияра молча кивнула. Для эльфа, чья жизнь измерялась тысячелетиями, концепция старости и смертности всегда оставалась немного абстрактной. И всё же, глядя на Гэндальфа — на его морщинистые руки, держащие трубку, на седую бороду, на глаза, хранящие мудрость веков — она понимала, что даже для бессмертных существ время оставляет свой след. — Он попросил у меня кое-что, — продолжил Гэндальф после паузы. — Кое-что, что я не могу ему дать. — Кольцо, — догадалась Гияра. Маг кивнул, его взгляд стал серьёзным. — Связь между ними сохранится, даже если пройдут годы. Я заметил изменения в нём, Гияра. Он стал... тоньше, словно растянутый кусок масла на слишком большом куске хлеба. Иногда, когда он думает, что его никто не видит, на его лице появляется выражение... жадности. Тоски. — Но он устоял перед искушением, — напомнила Гияра. — Добровольно отказался от Кольца, что, как ты сам говорил, почти беспрецедентно. Гэндальф задумчиво погладил бороду. — Да, это было удивительно. И всё же... Кольцо оставило на нём свою метку. На всех нас оно оставляет метку, просто по-разному. Он бросил на неё быстрый взгляд. — Фродо ещё не видел его. Бильбо, я имею в виду. Я посоветовал подождать до завтра, когда мальчик полностью окрепнет. Гияра поймала в его словах невысказанное беспокойство. — Ты боишься их встречи? Гэндальф долго смотрел на игру света в струях фонтана, прежде чем ответить. — Не боюсь, но... настороже. Кольцо теперь у Фродо. Как отреагирует Бильбо, увидев его у другого, даже если этот другой — его любимый племянник? Как отреагирует Кольцо, оказавшись так близко к своему бывшему владельцу? Он покачал головой. — Слишком много неизвестных, Гияра. А в моём возрасте начинаешь не любить неожиданности. Гияра мягко улыбнулась. — Ты самый молодой из всех, кого я знаю, Митрандир. Твой дух ярче, чем у многих эльфов, живущих первое тысячелетие. Гэндальф рассмеялся — глубоким, раскатистым смехом, который словно смыл часть усталости с его лица. — Ах, льстивые речи эльфов! — сказал он с притворным возмущением.  Затем его лицо снова стало серьёзным. — Бильбо показал мне свою книгу. В ней описаны все его приключения — драконы и гномы, эльфы и люди. Но нет ни слова о Кольце. — Странно, — задумчиво произнесла Гияра. — Ведь именно благодаря Кольцу он выбрался из пещер Мглистых Гор. Именно оно позволило ему пробраться в логово Смауга незамеченным. — Именно, — кивнул Гэндальф. — И всё же он не упоминает о нём. Как будто эта часть истории слишком... личная. Или слишком тёмная для его светлой сказки. Он затянулся трубкой и медленно выпустил дым. — Я сказал ему, что в книге не хватает концовки. Что нужно оставить место для того, что произойдёт дальше. Гияра внимательно посмотрела на мага. — И что он ответил? Гэндальф улыбнулся, но в его улыбке была грусть. — Он сказал, что, возможно, кто-нибудь другой закончит её за него. Что его путешествие подходит к концу. Они замолчали. Где-то вдалеке звучала эльфийская песня — нежная мелодия, повествующая о красоте осенних лесов и медленном течении времени. В ветвях деревьев шелестел ветер, словно нашёптывая древние тайны, известные только ему. Он посмотрел на восток, туда, где за горизонтом скрывалась тьма, медленно поглощающая мир. — Пойдём, — сказал он, меняя тон. — Нас ждет ужин в кругу представителей совета. Гияра улыбнулась и последовала за магом. Они шли по дорожкам Ривенделла, окруженные красотой, которая казалась нетронутой и вечной. Но оба знали, что это лишь иллюзия. Времена менялись, и скоро даже этот последний приют мудрости и покоя мог исчезнуть. — Знаешь, — сказал Гэндальф, когда они подходили к лестницам, — несмотря на всю опасность, я рад, что доживу до этих времён. Рад увидеть, как история, которую я наблюдал тысячи лет, приближается к своему завершению. Гияра бросила на него удивлённый взгляд. — Ты говоришь так, будто это конец. Гэндальф остановился и обернулся к ней. В его глазах мелькнуло что-то — предвидение или просто старая мудрость, Гияра не могла сказать наверняка. — Каждый конец — это новое начало, дитя мое, — ответил он. — Важно лишь то, как мы встретим его. Вместе они вошли в просторный зал для пиршеств Последнего Приюта, залитый мягким светом множества свечей. Высокие стрельчатые окна были распахнуты, позволяя прохладному вечернему воздуху свободно циркулировать. Осенний сумрак медленно опускался на долину, окрашивая небо в глубокие оттенки пурпура и индиго. Зал уже наполнялся гостями. Длинные столы, расставленные полукругом, позволяли всем видеть друг друга. Гияра заметила группу гномов, только что вошедших с противоположной стороны — их густые бороды были заплетены и украшены серебряными заколками, а тяжёлые сапоги громко стучали по мраморному полу. Предводитель — статный гном с рыжеватой бородой — осматривался с плохо скрываемым подозрением. — Гимли, сын Глоина, — тихо пояснил Гэндальф, заметив её взгляд. — Достойный воин, хотя и разделяет характерное для своего народа... недоверие к эльфам. Элронд, облачённый в церемониальные одежды цвета осеннего неба, встречал гостей у входа. Рядом с ним стояла Арвен, прекрасная в серебристо-голубом платье, с тонким венцом на тёмных волосах. — А, Митрандир и Гияра, — приветствовал их Элронд с лёгким поклоном. — Как раз вовремя. Скоро прибудут последние гости, и мы начнём. Гияра заметила, что за одним из столов уже сидели хоббиты. Фродо, всё ещё бледный, но уже явно поправляющийся, был одет в тёмно-синюю тунику эльфийского покроя. Рядом с ним Сэм не сводил с него бдительного взгляда, словно опасаясь, что друг может исчезнуть, стоит только отвернуться. Мерри и Пиппин, сидевшие напротив, оживлённо обсуждали что-то, их глаза сверкали от восторга. — ...и тогда я говорю: "Это не обычный гриб, это полольский трюфель!" — донёсся до неё возбуждённый голос Пиппина. — А он мне отвечает: "Какая разница, всё равно вкусно!" Мерри расхохотался с набитым ртом, едва не подавившись. — И ты его съел? — Конечно! — с гордостью ответил Пиппин. — У меня даже уши не начали светиться, хотя старый Том Брендибак клялся, что должны были. Фродо покачал головой с лёгкой улыбкой, словно привыкший к подобным историям, и тут заметил Гияру. Его глаза просветлели, и он поднял руку в приветствии. Гияра направилась к хоббитам, но была остановлена появлением новой группы гостей. Высокие и статные люди в дорожных одеждах, покрытых пылью дальних странствий, вошли в зал. Их предводитель — широкоплечий мужчина с гордым лицом и русыми волосами до плеч — держался с достоинством воина и благородством правителя. Гияра внимательно посмотрела на гондорца. В его осанке чувствовалась врождённая гордость тех, кто веками стоял на страже против тьмы Мордора. Но в глазах таилась усталость — усталость человека, слишком долго сражавшегося в битве, которую невозможно выиграть. — Гияра, — окликнул её мелодичный голос. Она обернулась и увидела эльфа в зелёных и коричневых одеждах Лесного Королевства.  — Принц Леголас, — улыбнулась она, приветствуя сына Трандуила. — Митрандир, — эльф склонил голову в почетном приветствии.  — Леголас, — произнёс Гэндальф, подходя ближе. — Я рад, что ты прибыл. Твой отец — мудрый правитель, раз послал тебя. — Я прибыл по велению сердца не меньше, чем по воле отца, — спокойно ответил Леголас. — Этот путь касается всех нас. Их разговор был прерван призывным звоном серебряного колокольчика. Элронд приглашал всех занять свои места. Гияра оказалась за одним столом с Леголасом, Арагорном и несколькими эльфами Ривенделла. Гномы заняли свой стол с таким видом, словно опасались, что стулья могут быть заколдованы. Боромир и его спутники расположились рядом с Элрондом. Гэндальф сел рядом с хоббитами, немедленно став центром внимания для Пиппина, засыпавшего его вопросами. Слуги начали приносить блюда — изысканные яства эльфийской кухни: свежий хлеб, испечённый с травами, мёд в сотах, фрукты, жареную рыбу и дичь, запечённые овощи и сыры всех сортов. Вино лилось в серебряные кубки — рубиновое красное и золотисто-белое, с ароматами, напоминающими о цветущих садах и солнечных полях. — Никогда не видел столько еды за раз, — шепнул Пиппин Мерри, широко раскрыв глаза. — И это только первая перемена блюд, — заметил Мерри со знающим видом. — Эльфы очень любят поесть, почти как мы. Гимли, расслышавший этот разговор, хмыкнул в свою бороду. — Эльфийские пиры, — проворчал он. — Много красивой посуды, но мало мяса. Гном голодным останется. — Не будь столь суров, сын Глоина, — отозвался Гэндальф. — Эльфы Ривенделла всегда славились гостеприимством, даже во времена, когда ваши народы не ладили. Но Гимли лишь фыркнул и взял ещё один кусок хлеба. Леголас, сидевший напротив Гияры, слегка улыбнулся, слушая гномов. — Некоторые вещи не меняются, даже спустя столетия, — заметил он тихо. — А некоторые меняются слишком быстро, — ответила Гияра, невольно бросив взгляд на Фродо. Музыканты, расположившиеся в алькове, заиграли нежную мелодию — переливчатые звуки арф и флейт плыли над столами, создавая почти магическую атмосферу. Казалось, что даже воздух Ривенделла наполнен древней магией, смягчающей сердца и успокаивающей тревоги. Но даже эта магия не могла полностью скрыть напряжение, витавшее в воздухе. Слишком много было здесь тех, кто не доверял друг другу. Слишком много старых обид и предубеждений. Слишком велика была тень, нависшая над всеми ними. Боромир, сидевший неподалёку от Элронда, внимательно изучал собравшихся. Его взгляд задержался на Арагорне, сидевшем в простой одежде среди эльфийской знати. Что-то в облике Следопыта заинтересовало гондорца. Элронд поднялся со своего места, и разговоры стихли. Он обвёл взглядом собравшихся — эльфов, людей, гномов и хоббитов, объединённых за одним столом впервые за многие века. — Приветствую вас, гости Ривенделла, — начал он. — Завтра нам предстоит серьёзный разговор на Совете. Сегодня же пусть ваши сердца найдут покой и отдых после долгих странствий. Пусть музыка и хорошая еда смягчат тревоги, хотя бы на одну ночь. Он поднял кубок с вином. — За мир в Средиземье и свободу всех его народов! Гости подняли свои кубки, и на мгновение действительно показалось, что все разногласия забыты. Даже Гимли поднял свой кубок, хотя и бормотал что-то о "слишком водянистом вине". Ужин продолжался. Фродо, хоть и выглядел усталым, поддерживал беседу с Гэндальфом и Арагорном. Сэм, сидевший рядом, был слишком поглощён рассматриванием эльфийских музыкантов, чтобы много есть. Мерри и Пиппин, напротив, уплетали всё, что попадало в поле их зрения, с истинно хоббитским аппетитом. — Эй, Пип, — обратился Мерри, наклонившись к кузену. — передай рыбу. Пиппин, с явным наслаждением отложил бедрышко куропатки на свою тарелку, где уже лежали четыре обглоданные косточки. — Кстати, помнишь того, эльфа, что встретил нас у границ? Глорфинделя? — Мерри указал рукой в сторону высокого эльфа с серебряной заколкой. — Это тот самый, из историй Бильбо, который сражался с Балрогом! Пиппин уставился на указанного эльфа с таким интересом, что чуть не упал со стула. — Правда? Но разве он не должен быть, ну... мёртвым? — Эльфы странные, — философски заметил Мерри, отправляя в рот кусок сладкого пирога. — Они вроде как умирают, но не совсем. Бильбо пытался мне объяснить, но я запутался на третьем предложении. Пиппин понизил голос до заговорщического шепота, глаза у него блестели от возбуждения. — А может, он призрак? Или… не знаю… ходит между мирами? — Если бы он был призраком, то не ел бы хлеб с медом, — фыркнул Мерри. — Видел? Он даже дважды просил добавки. Призраки так не делают. — А вдруг он просто делает вид, что ест? — с подозрением прищурился Пиппин. — Чтобы нас не пугать? Мерри покачал головой, усмехаясь. — Вот почему я не беру у тебя серьёзных советов. Сэм, всё это время задумчиво жующий яблоко, неожиданно вмешался. — Мне кажется, он совсем не такой, каким я представлял легендарных героев. Он… добрый. Спокойный. Почти как садовник. Только сияет немного больше. — Всё сияет в Ривенделле, — сказал Пиппин, оглядываясь на окружающих. — Даже вино! Видел, как оно искрится? Гияра, услышав этот разговор, не смогла сдержать улыбку. Хоббиты с их непосредственностью и простодушием были словно глоток свежего воздуха среди напряжённой атмосферы дипломатических игр. Леголас заметил её улыбку. — Они напоминают мне детей, — сказал он. — Хотя, судя по тому, что рассказывал Митрандир, эти маленькие создания способны на удивительную стойкость, когда приходит время испытаний. — Не обманывайся их весёлостью, — ответила Гияра. — Особенно... Фродо. Он пережил ранение моргульским клинком и выстоял. Немногие эльфы могут похвастаться таким. Леголас внимательно посмотрел на Фродо. — Так это он? Носитель Кольца? Гияра кивнула, и лицо Леголаса стало задумчивым. — Удивительно, — тихо произнёс он. — Всё моё детство я слышал истории о Враге, о Великих Кольцах, о битвах Последнего Союза. И вот теперь история вновь оживает, и ключевую роль в ней играет существо ростом с ребёнка, из народа, о котором многие эльфы даже не слышали. — История часто выбирает неожиданных героев, — ответила Гияра. — Возможно, в этом её мудрость. За соседним столом Боромир подался вперёд, вглядываясь в Фродо более внимательно. На лице гондорца читалось недоверие, смешанное с любопытством. — Трудно поверить, что судьба Гондора может зависеть от этого... хоббита, — сказал он, словно пробуя на вкус незнакомое слово. Арагорн, сидевший неподалёку, поднял взгляд. — Судьба Средиземья не раз зависела от поступков тех, кого считали слабыми или незначительными, — спокойно заметил он. — И часто именно они оказывались решающими в конце. Боромир внимательно посмотрел на Следопыта. — Ты много знаешь о Гондоре, Странник? — Достаточно, — коротко ответил Арагорн, и что-то в его взгляде заставило Боромира замолчать и задуматься. Тем временем Пиппин, уже изрядно насытившийся и окрылённый эльфийским вином, решил перейти к более активному исследованию Ривенделла. — Мерри, — шепнул он, наклоняясь к кузену. — Как думаешь, что там, за теми колоннами? — Понятия не имею, — ответил Мерри. — Но мы здесь гости, Пип. Не стоит бродить где попало. Но Пиппина уже было не остановить. Улучив момент, когда Гэндальф отвернулся, беседуя с Фродо, он соскользнул со своего стула и, пригнувшись, быстро пересёк зал, двигаясь к арочным проходам в дальнем конце помещения. Мерри закатил глаза, но после секундного колебания последовал за ним. Оказавшись в тени колонн, они обнаружили небольшую галерею с резными перилами, откуда открывался вид на долину Ривенделла, сейчас погружённую в мягкий сумрак ночи. — Смотри! — восхищённо выдохнул Пиппин, указывая вниз. Под ними раскинулся ночной сад, освещённый сотнями маленьких фонариков, похожих на светлячков. Эльфы в лёгких одеждах танцевали среди деревьев, их движения были плавными и изящными, словно течение воды или дуновение ветра. Музыка, доносившаяся снизу, была совсем иной — более дикой и свободной, чем церемонная мелодия в пиршественном зале. — Я никогда не видел ничего прекраснее, — прошептал Мерри. — Да, для высокомерных остроухих они неплохо веселятся, — раздался рядом хриплый голос. Хоббиты подпрыгнули от неожиданности. В тени стоял Гимли с трубкой в руке. Несмотря на ворчливый тон, в его глазах читалось то же восхищение, что и у хоббитов. — Простите, господин гном, — пробормотал Пиппин. — Мы не хотели мешать... — Ничего вы не мешаете, — отмахнулся Гимли. — Я тоже сбежал от этих церемоний. Слишком много высоких речей и слишком мало действий — вот что всегда было проблемой эльфов. Он затянулся трубкой и выпустил колечко дыма, которое медленно поплыло над садом. — Хотя должен признать, что строить они умеют, — добавил он с неохотой. — Эти арки... видите, как искусно соединены камни? Без единой щели. Даже гномам такое не всегда под силу. В другой части сада Гияра тихо разговаривала с Фродо, который, подобно хоббитам, решил ненадолго покинуть шумное пиршество. Они сидели на каменной скамье под старым дубом, и Фродо, всё ещё бледный после ранения, с интересом слушал её рассказы о Лотлориэне. — Там деревья поют, Фродо, — говорила она, и её глаза светились воспоминаниями. — Меллирны, высокие как башни, с серебристой корой и золотыми листьями. Они шепчут на языке, который древнее даже эльфийского. — Звучит волшебно, — улыбнулся Фродо. — Жаль, что мне не суждено увидеть эти места. Гияра внимательно посмотрела на него. — Почему ты так думаешь? Фродо опустил взгляд — там, где под тонкой тканью туники скрывалось Кольцо, висящее на цепочке у его сердца. — Я не знаю, что решит Совет завтра, — тихо сказал он. — Но я чувствую... Мой путь лежит не через прекрасные леса и волшебные земли. Он ведёт куда-то в тень. Его голубые глаза встретились с глазами эльфийки, и Гияра была поражена мудростью и печалью, которые она увидела в них — слишком глубокие для такого молодого создания. — Если твой путь и лежит во тьму, Фродо Бэггинс, — мягко сказала она, — знай, что ты не будешь идти по нему один. У тебя есть друзья — не только среди хоббитов, но и среди эльфов, людей и даже гномов, хотя они предпочли бы откусить себе языки, чем признать это. Фродо слабо улыбнулся, и на мгновение тень покинула его лицо. — Спасибо, Гияра. Твои слова... придают мне силы. Из темноты к ним вышел Гэндальф, его седая борода серебрилась в лунном свете. — А, вот ты где, мой мальчик, — сказал он, подходя к ним. — Сэм весь зал обыскал, беспокоится, что ты слишком устал и нуждаешься в отдыхе. — Сэм слишком заботится обо мне, — вздохнул Фродо, но в его голосе звучала нежность. — Хотя он прав. Я действительно устал. Он поднялся, слегка поклонившись Гияре. — Спасибо за компанию. Надеюсь, мы ещё поговорим завтра, после Совета. Когда Фродо ушёл под бдительным присмотром Гэндальфа, Гияра осталась одна в саду. Звуки музыки стали тише, многие эльфы уже покинули поляну, отправившись к себе или вернувшись на пир. Она подняла взгляд к ночному небу. — О чём ты думаешь? — спросил тихий голос. Гияра обернулась и увидела Леголаса, бесшумно подошедшего по мягкой траве. — О звёздах, — ответила она. — О том, как они будут сиять над этим миром ещё долго после того, как все наши тревоги и войны станут лишь далёкими легендами. Леголас сел рядом с ней, и его светлые волосы, казалось, впитали лунный свет. — Мой отец говорит, что эльфам пора покидать Средиземье, — сказал он после долгого молчания. — Что наше время здесь подходит к концу, и нам следует уплыть на Запад, оставив эти берега людям. — А что говорит твоё сердце? — спросила Гияра. Леголас задумчиво провёл рукой по резьбе на своём луке. — Моё сердце привязано к лесам и долинам, к горам и рекам этой земли. Я ещё не готов оставить их, даже если мир людей вытесняет мир эльфов. Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Думаю, именно поэтому отец прислал меня сюда. Он знал, что я не смогу остаться в стороне от этой битвы, как бы он ни хотел уберечь меня. Гияра понимающе кивнула.  — Завтра, — тихо сказала Гияра, — начнётся новая глава в истории Средиземья. Какой она будет — зависит от решений, которые примет Совет. Леголас кивнул, и его взгляд стал серьёзным. — И мы будем частью этой истории, хотим мы того или нет. Вопрос лишь в том, какую роль мы выберем для себя. В этот момент в воздухе пронёсся свежий порыв ветра, принеся с собой аромат осенних листьев и обещание зимы. Звёзды Эарендила сверкали в ночном небе, освещая путь для тех, кто решился бы следовать за ними — даже если этот путь вёл через тьму. Вечер подходил к концу. В пиршественном зале Элронд наконец поднялся со своего места, объявляя об окончании торжества. Гости начали расходиться по отведённым им комнатам, обмениваясь последними словами и взглядами — кто дружелюбными, кто настороженными. Гномы шли, тихо переговариваясь на кхуздуле, своём тайном языке. Боромир задержался, рассматривая фреску с изображением Исильдура, отсекающего Кольцо от руки Саурона. Арагорн незаметно исчез, вероятно, чтобы встретиться с Арвен в более уединённом месте. Фродо, поддерживаемый Сэмом, медленно шёл к своей комнате, а Мерри и Пиппин, переполненные впечатлениями и эльфийским вином, громко обсуждали всё увиденное и услышанное. Гияра и Леголас вернулись в зал последними, когда большинство свечей уже погасло, а музыканты упаковывали свои инструменты. — До завтра, — сказал Леголас, прощаясь. — Пусть звёзды осветят твои сны. — И твои, — ответила Гияра традиционным эльфийским пожеланием. Она направилась к винтовой лестнице, ведущей в её покои, но остановилась, заметив одинокую фигуру на балконе. Элронд стоял, глядя на восток, где за горизонтом лежали земли, всё сильнее охваченные тьмой. Лицо владыки Ривенделла было задумчивым и печальным. Гияра не стала тревожить его. Каждый из них нёс своё бремя забот и тревог. И завтра, на Совете, все эти тревоги сольются в одну — тревогу за судьбу Средиземья и всех его обитателей, от могущественных эльфийских владык до скромных хоббитов.