Глава 7. Под сенью белого совета.

Туман Ривенделла стелился по земле, цепляясь за серебристые листья древних деревьев, словно не желая отпускать ночь. Гияра стояла на террасе, вглядываясь вдаль, где первые лучи солнца начинали золотить вершины Мглистых гор. Ветер играл её русыми волосами, развевая их, как знамя.   Совет состоится совсем скоро. В назначенное место уже прибывают гости. Гияра глубоко вдохнула прохладный воздух, наполненный ароматами осенних цветов и эльфийских благовоний. Она знала, что то, что произойдет сегодня на Совете, определит судьбу не только Средиземья, но и её собственный путь. Предчувствие чего-то важного, неизбежного, тяжестью лежало на её сердце. Леголас наблюдал за ней украдкой, позволяя себе задержать взгляд дольше, чем требовали приличия. Утренний свет делал её волосы подобными расплавленному золоту, а глаза — глубокими, как лесные озёра в Лихолесье. В её осанке чувствовалась грация, присущая эльфам Лориэна — то особое изящество, которое отличало их даже среди других представителей эльфийского народа. Но было в ней и что-то ещё — сила, решимость, огонь, который редко встречался у эльфиек, предпочитавших созерцательное искусство войне. Гияра же носила свой лук и меч так же естественно, как другие носили украшения. Возможно, именно это сочетание изящества и силы притягивало его взгляд снова и снова. Он стоял в тени колонны, не желая нарушать её уединения, но не в силах уйти. Ветер донес до него тонкий аромат трав, исходивший от её волос — смесь лаванды и чего-то неуловимо дикого, напоминавшего о далеких лесах за Мглистыми горами. Она спустилась вниз, и он последовал за ней, словно тень, не желая беспокоить ее мысли. Каменные ступени вели в нижние сады Ривенделла, где эльфийские дети уже бегали по лужайкам, их смех звенел, как капли утренней росы. Гияра остановилась, наблюдая за ними, и в её глазах вспыхнуло что-то тёплое. — Иногда я завидую их беззаботности, — сказала Гияра, обернувшись к Леголасу. Она давно заметила его тихое присутствие, хотя он двигался бесшумно, как умеют только эльфы Лихолесья. Леголас подошел ближе, его шаги легко касались мощеной дорожки. Утренний свет, проникающий сквозь густую листву, создавал вокруг него подобие золотого ореола. — Беззаботность — роскошь, которую мы не можем себе позволить, — ответил он мягко. — Но это не значит, что мы должны забыть, как радоваться. Он протянул руку к ветке низко склонившегося фруктового дерева и сорвал спелый плод — напоминающий яблоко, но с золотистой кожицей и нежным румянцем. В Ривенделле росли особые сорта, выведенные эльфийской заботой за тысячи лет. — Попробуй, — Леголас протянул ей плод, и его пальцы на мгновение коснулись её руки. — Элронд говорит, что в этом году урожай особенно сладкий. Гияра приняла фрукт, мимолетно улыбнувшись этому простому, но искреннему жесту. Она откусила кусочек, и сок, терпкий и медовый, разлился по её языку. — Ммм... — она закрыла глаза, позволяя себе момент чистого удовольствия. — Как будто вкус лета. Леголас улыбнулся, и его обычно строгое лицо озарилось теплом. Солнечный луч, пробившийся сквозь листву, осветил его светлые волосы, заставляя их сиять как чистое серебро. — Вот видишь, — сказал он тихо. — Мир ещё не весь поглотила тьма. Они продолжили путь уже вдвоем, погруженные в свои мысли, но теперь их молчание было более комфортным. Леголас заметил, как с каждым шагом тревога в сердце Гияры, казалось, таяла, словно утренний туман под лучами восходящего солнца.  Они спускались по широким каменным ступеням в молчании, каждый погружённый в собственные мысли. Утреннее солнце уже поднялось над горизонтом, заливая Ривенделл золотистым светом. Деревья вокруг, одетые в яркие осенние наряды, шелестели листвой, словно переговариваясь о чём-то, понятном только им. По дороге им встретился Арагорн, облачённый в простую, но чистую одежду следопыта. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а глаза светились спокойной решимостью. — Леголас, Гияра, — поприветствовал он их кивком. — Прекрасное утро, хотя, боюсь, не для безмятежных прогулок. — Разве бывают другие в наши дни? — с лёгкой иронией спросил Леголас. Арагорн улыбнулся, но в его улыбке сквозила грусть. — Бывают, друг мой. И будут снова, если нам удастся сделать правильный выбор сегодня. Они вместе направились к круглой площадке, окружённой каменными скамьями, где должен был состояться Совет. Под большим раскидистым деревом уже стоял каменный постамент. Место было выбрано не случайно — открытое, залитое светом, словно противопоставление тьме. Другие участники Совета уже начали собираться. Эльфы Ривенделла в торжественных одеждах тихо переговаривались, стоя небольшими группами. Гномы держались особняком, с достоинством, но настороженно. Боромир и другие представители Гондора расположились с противоположной стороны, их лица были серьёзны и сосредоточены. Фродо одиноко сидел на скамье, в его взгляде читалась задумчивость. Гэндальф стоял неподалёку, опираясь на свой посох. Увидев Гияру, маг кивнул ей, и в этом кивке она прочла что-то большее, чем просто приветствие — обещание, предвкушение, словно он уже знал, что должно произойти, и просто ждал, когда события начнут разворачиваться. Владыка Имладриса подошёл к ним, его тёмные брови были сведены в задумчивости. Он обратил внимание на то, что последние участники Совета заняли свои места. — Нам пора начинать, — сказал он.  Гияра и Леголас направились к своим местам. Леголас присоединился к группе эльфов Лихолесья, пришедших с ним. Гияра села рядом с Глорфинделем, который приветствовал её лёгким кивком. Элронд вышел в центр круга, и все разговоры стихли. Его присутствие, спокойное и величественное, заполнило пространство. — Чужеземцы из далёких краёв, старые друзья, — начал он, обводя взглядом собравшихся. — Вы призваны сюда, чтобы ответить на угрозу Мордора... Её взгляд невольно обратился к Фродо, который сидел, сжимая Кольцо в руке — маленький золотой предмет, невинный на вид, но несущий в себе волю самого Тёмного Властелина. Лицо хоббита было бледным, но решительным.  — Средиземье на грани уничтожения. Никому не избежать этого. Вы или объединитесь, или погибните, у каждого народа своя судьба, но это общий рок. Пришло время решать.   Когда Элронд закончил, Фродо положил Кольцо на каменный постамент, по собранию пробежал шёпот — смесь страха, удивления и, что тревожило больше всего, желания. Гияра почувствовала, как воздух вокруг Кольца сгустился, словно сама реальность искажалась вокруг этого маленького золотого круга. — Так это действительно правда, — прошептал Боромир. Его взгляд был прикован к Кольцу. — Я видел сон, — он поднялся со своего места. — Я видел, как тьма затянула небо на востоке, но на западе сиял слабый свет, и голос возвестил: “Твой час близится, проклятье Исильдура нашлось”, — он медленными шагами приближался к постаменту с Кольцом, мирно лежащим, но шепчущим.  Владыка Ривенделла поднялся, его тёмные глаза были полны древней мудрости.   — Кольцо Всевластья не может остаться здесь. Оно должно быть уничтожено.   — Безумие! — прогремел Боромир. Он шагнул к центру круга, его лицо пылало. — Это дар Врага Мордора, — голос Боромира раскатился по террасе, тяжёлый, гневный. Его руки, сжатые в кулаки, дрожали. — Почему не использовать Кольцо? Мой отец, наместник в Гондоре, долго сдерживал натиск врага ценою крови нашего народа! Уцелели ваши земли! Он резко шагнул вперёд, взгляд его был напряжён, лицо — искажено страстью. Когда его глаза встретились со взглядом Гияры, в них полыхнуло нечто опасное — не просто гнев, но что-то большее, словно само Кольцо заговорило сквозь него. — Дайте Гондору оружие врага! Позвольте использовать его против него! — Оно не подвластно никому из нас, — резко возразил Арагорн, поднявшись. Его фигура, обычно скрытая в тенях, сейчас будто выросла — прямая, спокойная, но в его голосе звенела сдержанная ярость, словно клинок, выхваченный из ножен. — Кольцо Власти подчиняется лишь Саурону. Только он Властелин. — Откуда следопыту знать про это? Что знаешь ты о нуждах Гондора?! — Боромир почти выкрикнул, и его рука легла на эфес меча. Свет скользнул по латам на его плечах, придавая фигуре зловещий оттенок. — Я знаю достаточно о слабости людей! — Арагорн шагнул вперёд, не отводя взгляда. Его голос стал тише, но в этой тишине была угроза. Взгляды в зале метались между ними, словно искали, на чьей стороне правда. Гияра встала. Её движения были стремительны и грациозны, но взгляд — как лезвие ножа. Свет, пробившийся сквозь арку, осветил её лицо, волосы, падающие волнами на плечи, дрожали от легкого ветра. — Он не просто следопыт, — сказала она. Её голос был твёрд и спокоен, но в нём звучало эльфийское достоинство. Боромир повернулся к ней, лицо его исказилось от непонимания и раздражения. — Он Арагорн, сын Араторна. Слова, как камни, упали в зал. Пауза. Даже ветер стих. — Арагорн… ты наследник Исильдура, — прошептал Боромир, изумление скользнуло по его чертам, словно он увидел перед собой призрак прошлого. — И наследник трона Гондора, — твёрдо добавила Гияра, её глаза не отрывались от Боромира. Молчание стало почти физическим, густым. Все взгляды устремились на Арагорна, и в тусклом свете он стоял, как древняя статуя, в нём пробуждалась кровь королей. — Сядь, Гияра, — тихо, но с непоколебимой решимостью произнёс Арагорн, не глядя на неё. Гияра медленно опустилась на место, хотя её взгляд оставался прикован к Боромиру. — У Гондора нет короля, — глухо произнёс Боромир, оборачиваясь к ней. — Гондору не нужен король. С этими словами он отвернулся, словно ставя точку. Но воздух вокруг них оставался натянутым, как тетива.  — Арагорн прав, — отозвался голос Гэндальфа после долгого молчания. — Кольцо нам неподвластно. У нас выбора нет. Кольцо надо уничтожить. — И как ты предлагаешь это сделать? — вскинул голову Боромир. Гияра почувствовала, как в груди защемило. Она знала, что сейчас скажет маг.   — Кольцо было отлито в огне Роковой Горы и уничтожить его можно только там. Его нужно отнести в самое сердце Мордора и бросить в огненную расщелину, из которой оно вышло.  Слова Гэндальфа повисли в воздухе, тяжелые и окончательные. Тишина, воцарившаяся в зале, казалась гуще самого плотного тумана. Казалось, даже шелест листьев за окнами замер, прислушиваясь. — Бросить в Ородруин? — голос Боромира загремел под сводами зала, заглушая тихий гул. — Нельзя так просто пройти в Мордор..его черные врата стерегут не только орки, там всегда на чеку неспящее зло..и великое Око видит все. Это бесплодная пустыня, разоренная огнем и покрытая золой и пеплом. Даже воздух пропитан там ядом. Будь у вас десять тысяч воинов..вы не справитесь. Это глупо! — Сын Гондора прав! — пророкотал Гимли, его кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Зачем идти на верную смерть? Может, есть способ сломить его здесь? Молот гнома может разбить любой металл! Гияра покачала головой, ее голос прозвучал неожиданно твердо в наступившей тишине, хотя и негромко. — Кольцо нельзя уничтожить ни молотом, ни мечом, мистер гном.  Арагорн сидел неподвижно, его лицо было непроницаемо, но в серых глазах отражалась вся тяжесть выбора. Леголас обеспокоенно взглянул на него, затем на мага. Фродо опустил глаза, его взгляд невольно устремился к Кольцу, которое словно взывало к нему. — Ты не слышал, что сказал Гэндальф! — вмешался Леголас, его голос резал воздух, как эльфийский клинок. — Память Исильдура так коротка? Кольцо должно быть уничтожено! — И похоже ты себя возомнил тем, кто это сделает! — воскликнул Гимли. — Слушать советы эльфа, который прячется в лесах, пока люди гибнут?! — пророкотал он, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.  — А если вас постигнет неудача? — снова встал с места Боромир, оглядывая беглым взглядом эльфа и гнома. — Что будет, если Саурон получит то, что принадлежит ему!? — Я скорее умру, чем отдам Кольцо в руки эльфам! — рявкнул Гимли, вскакивая и хватаясь за топор. — Нельзя доверять эльфам! Зал мгновенно погрузился в хаос. Все вскочили со своих мест, одни поддерживая Боромира, другие — Арагорна. Эльфы поднялись, их лица выражали холодное негодование, несколько голосов зашипели что-то на синдарине в адрес гнома.  — Вы не понимаете! — Гэндальф поднялся, его брови сошлись на переносице, но его голос потонул в общем шуме. — Чем больше мы ссоримся между собой, тем сильнее становится Саурон! Гибели не избежит никто! Все будут уничтожены, ваши дома обратятся в прах! Вы не понимаете этого! Вы не можете ссориться! — Гондор не устоит! — кричал Боромир. — Это ловушка! — отвечал кто-то из эльфов. — Молот гнома!.. — Эльфийская магия!.. — Право Гондора!.. — Нет иного пути! Гияра наблюдала за этой волной гнева и страха, охватившей Совет. Она видела, как блестят глаза Боромира от искушения мощью, как напряглись плечи Арагорна, как Леголас и Гимли готовы были вцепиться друг в друга. Мудрейшие и сильнейшие представители свободных народов Средиземья спорили, как торговцы на базаре, ослепленные страхом и жаждой власти, которую источало Кольцо. И сквозь этот гвалт, сквозь крики и обвинения, прорвался голос Фродо.  — Я возьму его! Я понесу Кольцо! Он сделал шаг вперед, маленький и одинокий посреди бушующей бури. Голоса мгновенно стихли. Все повернулись к нему. Споры, гнев, взаимные упреки — все это вдруг показалось мелким и недостойным перед лицом этой тихой, но непоколебимой жертвенности. — Я понесу Кольцо, — повторил Фродо, уже тише, глядя на Элронда, — хотя я и не знаю дороги. Гэндальф медленно подошел к нему и опустил тяжелую руку на хрупкое плечо. Он посмотрел на Фродо долгим, полным печали и уважения взглядом. — Я помогу тебе нести это бремя, Фродо Бэггинс, — сказал он тихо, но так, что услышал каждый. — Столько, сколько потребуется. Тишина в зале стала иной — не гнетущей, но исполненной предчувствия и смирения перед принятым решением. Гияра перевела дыхание, чувствуя, как бешено колотится сердце. Путь был выбран. И выбрал его самый неожиданный из всех. Следом за магом поднялся Арагорн. Он подошел к Фродо, и в его серых глазах больше не было тени сомнения, лишь твердая решимость. Он опустился на одно колено перед хоббитом. — Если моей жизнью или смертью я смогу защитить тебя, я сделаю это, — произнес он глубоким, ровным голосом. — Мой меч принадлежит тебе. Леголас, стоявший рядом с Гиярой, шагнул вперед легко и бесшумно. — И мой лук тоже, — его голос прозвучал мелодично. Рядом с ним возник Гимли. — И моя секира! — пророкотал он гулко, бросив быстрый, почти примирительный взгляд на эльфа. В этот момент Гияра вышла из тени колонны. Она подошла к Фродо, ее карие глаза смотрели на него с теплотой и твердостью. — Мой путь лежит туда же, куда и твой, Фродо, — сказала она мягко, но уверенно. — Если такова твоя храбрая воля — я буду служить тебе. Я пойду с тобой. Круг вокруг хоббита немного расширился, принимая ее. Леголас ободряюще кивнул ей. Арагорн посмотрел с уважением. Теперь их было шестеро вокруг Хранителя. Боромир, после мгновения борьбы с самим собой, медленно подошел к группе. — Ты несешь судьбу всех нас, малыш, — сказал он с уважением, окрашенным мрачным предчувствием. — Если такова воля Совета… ради Гондора я исполню ее. Не успел Элронд произнести слово, как из-за другой колонны раздался взволнованный выкрик. — Эй! Мистер Фродо никуда не пойдет без меня! Сэм Гэмджи выбежал вперед, его круглое лицо было полно непоколебимой решимости. — Ни за что! — твердо добавил он. Элронд слегка улыбнулся уголками губ. — Нет, похоже, без тебя он действительно не уйдет, — проговорил Владыка Ривенделла. — Хотя просить об этом мы тебя не собирались. Не успел Сэм облегченно вздохнуть, как из-за той же колонны выскочили Мерри и Пиппин. — Эй! Мы тоже идем! — выпалил Мерри. — Домой мы вернемся, только если вы отправите нас в мешках. — Раз такое дело, друзей бросать нельзя! — поддержал его Пиппин. — В любом случае, вам понадобятся толковые парни в таком походе… опасном деле… — Это явно не про тебя! — не удержался Сэм. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, золотили пылинки, танцующие в воздухе вокруг десяти фигур, застывших в центре зала. Десять — такое странное число для союза, но именно оно теперь противостояло злу. Элронд обвел взглядом каждого из них, его древние глаза, казалось, заглядывали в самую душу. Взгляд его задержался на Фродо, стоящем прямо, но с заметным напряжением в плечах. — Десять Хранителей..пусть будет так, — проговорил Владыка Ривенделла, его голос был спокоен, но весом. — Никогда прежде судьба Средиземья не зависела от столь немногих, и столь разных созданий. Ваш путь будет лежать сквозь тьму, под неусыпным взором Врага. — он сделал паузу, давая словам впитаться. — Доверяйте друг другу. Ваше единство — самый прочный щит против зла, что ждет вас впереди.  Гэндальф кивнул, его лицо было серьезно. Он положил руку на плечо Фродо, и хоббит немного расслабился под этим ободряющим жестом. Сэм, стоявший рядом, сжал кулаки, его лицо выражало непоколебимую преданность. Пиппин, все еще немного ошеломленный, шепнул Мерри: — Слышал? Десять против девяти черных всадников! Теперь то мы им покажем.. Мерри ткнул его локтем в бок, прошипев: "Тише ты!", хотя и сам выглядел взволнованно. Гияра смотрела на них всех, чувствуя, как волна решимости смывает последние остатки страха. Мудрость Гэндальфа, скрытая сила Арагорна, острое чутье Леголаса, несгибаемость Гимли, гордость Боромира, верность Сэма, чистая отвага Фродо и непредсказуемый дух Мерри и Пиппина — каждый вносил что-то свое в этот причудливый узор Братства. Она коснулась своего меча на поясе. Леголас поймал ее взгляд и едва заметно улыбнулся одними глазами, словно говоря: "Мы справимся". Элронд поднял руку, прерывая затянувшуюся паузу. — Идите. Отдохните и соберитесь с силами. Подготовьте все необходимое. Да осветят звезды ваш путь и да хранит вас Эру. Он посмотрел на Пиппина, который все еще выглядел немного ошарашенным. — Отлично! — воскликнул тот. — А куда мы идем? Гияра улыбнулась сквозь тревогу. Путь их лежал во тьму, сквозь опасности, о которых они и не догадывались. Но сейчас, в этом зале, под мудрым взглядом Элронда, родилось нечто светлое — союз сердец, Братство, готовое шагнуть навстречу неизвестности. Совет был окончен. Собравшиеся медленно начали расходиться, тихий гул голосов вновь наполнил зал, но теперь он был другим — обсуждали не сомнения, а приготовления. Члены новоиспеченного Братства остались стоять в центре, объединенные невысказанным пониманием того, что их жизни изменились навсегда. Впереди лежал Мордор, а между ними и Роковой Горой — все опасности и чудеса Средиземья. И они встретят их вместе. Десять хранителей. Братство Кольца.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Дни перед отправлением пролетали быстро, наполненные приготовлениями. Эльфы Ривенделла работали не покладая рук, создавая припасы и снаряжение для Братства. Кузнецы затачивали лезвия мечей до бритвенной остроты, швеи шили теплые плащи из эльфийской ткани, способной скрыть носителя от враждебных глаз, повара готовили лембас — эльфийский хлеб-путник, который мог сохранять свежесть многие недели и давал силы даже в малых количествах. Гияра проводила большую часть времени, изучая карты в библиотеке Элронда. Она знала многие тропы Средиземья, но дороги к Мордору были опасны и коварны. Каждый перевал, каждая река, каждый лес требовали тщательного изучения. В один из таких дней, когда осеннее солнце уже клонилось к закату, окрашивая библиотеку в теплые оттенки янтаря, к ней присоединился Гэндальф. Старый маг сел напротив, его длинная борода сияла серебром в последних лучах дня. — Ты готовишься усердно, дитя мое, — сказал он, глядя на разложенные перед ней карты. Гияра подняла взгляд и улыбнулась. — Легкомыслие в нашем путешествии может стоить жизни не только мне, но и всему Братству. Особенно Фродо. Гэндальф кивнул, в его глазах мелькнула тень беспокойства. — Да, особенно Фродо. Бремя, которое он несет, тяжелее, чем может показаться. Кольцо будет искать способы соблазнить каждого из нас, играть на наших слабостях, сеять сомнения и раздор. Он помолчал, рассматривая её лицо с проницательностью, от которой было трудно скрыться. — Какова твоя слабость, Гияра? Что Кольцо могло бы предложить тебе, чтобы ты поддалась его воле? Гияра замерла, удивленная прямотой вопроса. Но она знала Гэндальфа достаточно долго, чтобы понимать: его слова всегда имеют цель. — Я... — она помедлила, собираясь с мыслями. — Я бы хотела сказать, что неуязвима для его соблазнов. Но это было бы ложью. Она подняла глаза и встретилась взглядом с мудрым магом. — Возможно, оно предложило бы мне силу защитить то, что я люблю. Мой народ, леса Лотлориэна, все свободные земли от тьмы... — она замолчала на мгновение. — А может быть, просто знание. Ответы на вопросы, которые мучают меня. — Знание, — задумчиво повторил Гэндальф. — Опасный соблазн, не менее опасный, чем власть или богатство. Знание без мудрости может принести больше вреда, чем невежество. Он наклонился вперед, его взгляд стал острым, пронзительным. — Но я верю, что твоя любовь к Средиземью сильнее любопытства. Галадриэль не выбрала бы тебя, если бы сомневалась. Гияра удивленно посмотрела на него. — Галадриэль выбрала меня? Я думала, что решение присоединиться к Братству было моим собственным. Гэндальф улыбнулся с хитрым блеском в глазах. — Оно и было твоим. Но Владычица обладает даром предвидения. Она видела многие возможные пути этого Похода еще до того, как ты отправилась со мной в Шир. Он встал, опираясь на свой посох. — Ты хорошо подготовлена, Гияра, лучше, чем ты сама думаешь. Теперь отдохни. Завтра нас ждет путь, который изменит всех нас, так или иначе. После ухода Гэндальфа библиотека погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим потрескиванием свечей и шелестом пергаментов. Гияра еще некоторое время изучала карты, но слова мага не давали ей покоя. Что, если Кольцо действительно найдет способ соблазнить её? Что, если в критический момент она подведет всех, кто доверился ей? Погруженная в эти мысли, она не сразу заметила появление Арагорна. Следопыт бесшумно подошел к столу и лишь легкий запах леса и дыма выдал его присутствие. — Тяжелые мысли посещают тебя, — сказал он негромко, становясь рядом. Гияра улыбнулась ему. — Не тяжелее, чем у тебя, Эстель. Арагорн слегка поморщился при звуке своего эльфийского имени, но не стал возражать. Вместо этого он сел рядом и взглянул на карты. — Ты изучаешь путь через Карадрас? — Да, это кажется наиболее безопасным маршрутом на первом этапе, — кивнула Гияра. — Хотя в это время года перевал может быть опасен из-за снега. — Я предпочел бы перевал лесу, — задумчиво произнес Арагорн. — Фангорн полон древних, не всегда доброжелательных сил, а Лотлориэн, при всем моем уважении к твоему дому, может вызвать... неоднозначную реакцию у некоторых членов нашего Братства. Гияра улыбнулась, вспомнив недоверчивый взгляд Гимли, когда упоминались эльфы Золотого Леса. — Гномы и их предубеждения, — сказала она с легким вздохом. — Хотя, должна признать, мы, эльфы, тоже не всегда были справедливы к ним. Арагорн кивнул, в его глазах мелькнула искра понимания. — Старые раны заживают долго. Но общая угроза и общая цель могут сделать больше для залечивания древней вражды, чем столетия мирных переговоров. Они помолчали, глядя на карту, где извилистые линии рек и острые пики гор рассказывали историю земли, которую они стремились защитить. — Как Арвен? — спросила Гияра после паузы, и её голос прозвучал почти шёпотом, бережно, будто она прикасалась к чему-то хрупкому. Лицо Арагорна смягчилось, но в его глазах появилась печаль. — Она непреклонна в своём выборе, — тихо сказал он. — Несмотря на мои возражения… и беспокойство Элронда. Гияра понимающе кивнула, посмотрела в сторону сада, где за листьями тёмной магнолии блестели звёзды. — Любовь редко прислушивается к голосу разума, — сказала она мягко. — А у Арвен сердце такое же храброе, как у её предков. Арагорн опустил взгляд, словно от её слов в груди что-то защемило. Гияра внимательно смотрела на него — в его чертах было столько сдержанного благородства, но и столько борьбы. — Почему ты боишься прошлого? — вдруг спросила она, её голос был мягок, но прям. Арагорн поднял глаза, и между ними на миг повисло молчание — густое, наполненное мыслями, которые трудно выразить словами. — Та же кровь течёт в моих жилах… — произнёс он глухо. — Та же слабость.  Гияра помедлила, а потом тихо, почти молитвенно, произнесла: — Nadad le gwannad, Estel. (Это не твоё предназначение, Эстель.) Он вздрогнул, услышав шепот эльфийских слов. Она встала, её силуэт в свете свечей казался почти неземным — платье колыхалось, как водяная гладь, волосы рассыпались по плечам, сверкая, будто капли росы. — Твоё время придёт, Арагорн, — сказала она, голос её был твёрд, как клинок. — Na síla i mornië. Ar nai etelehta. (Тьма ещё не приобрела власть над тобой.) Арагорн долго смотрел на неё. А потом, с едва заметной улыбкой, словно в нём пробудился отблеск той надежды, о которой говорила Гияра, тихо произнёс: — Le hannon, mellon nín. (Благодарю тебя, мой друг.) Они стояли под звёздами, два света из разных миров, связанных судьбой, которая вот-вот начнёт свой путь. Когда последняя свеча догорала, дверь библиотеки снова открылась. В проеме показалась стройная фигура Леголаса. Эльфийский принц замер на пороге, увидев их вместе. — Прошу прощения, если прерываю, — сказал он. — Я искал Арагорна. Гимли хотел обсудить вопрос о весе багажа, и я подумал, что твой совет будет полезен. Арагорн поднялся, собирая свиток. — Конечно, я иду. Мистер гном должен понять, что не все свои сокровища он сможет унести с собой. Он повернулся к Гияре с легкой усмешкой. — Увидимся за ужином, Гияра. Когда Арагорн вышел, Леголас помедлил в дверях, его взгляд встретился с взглядом Гияры. — Могу я присоединиться к тебе на минуту? — спросил он. Гияра кивнула, указывая на стул, который только что освободил Арагорн. Леголас двигался с природной грацией эльфа, почти не производя шума. Он сел напротив нее, и его светлые волосы, казалось, собирали последние отблески свечи, создавая вокруг его головы легкое сияние. — Я видел, как ты говорила с Гэндальфом, — сказал он. — Он выглядел обеспокоенным. Гияра слегка улыбнулась. — Гэндальф всегда выглядит обеспокоенным. Это часть его очарования. Леголас не улыбнулся в ответ. Его взгляд оставался серьезным, изучающим. — Ты боишься того, что ждет нас впереди? Гияра задумалась на мгновение. Боялась ли она? Конечно. Только глупец не боялся бы опасностей, которые ожидали их на пути к Мордору. Но был ли этот страх парализующим или, напротив, пробуждающим осторожность и решимость? — Я опасаюсь не внешних врагов, — наконец ответила она. — Орки, варги, даже назгулы — они предсказуемы в своей враждебности. Я боюсь того, что Кольцо может сделать с нами, с нашим единством, с нашей решимостью. Леголас наклонился вперед, его лицо в мерцающем свете свечи выглядело одновременно молодым и древним — парадокс, присущий всем эльфам. — Я тоже, — признался он. — Мой отец... он предупреждал меня. Сказал, что даже самое сильное сердце может поддаться искушению, если оно достаточно велико. Гияра смотрела на него, удивленная такой откровенностью. Леголас казался таким уверенным, таким непоколебимым в своей решимости. — И все же ты пошел, — заметила она. — И все же я пошел, — согласился он. Он чуть склонил голову, и его волосы, как вода, скользнули по плечу. — Мой отец не был в восторге от моего решения, — тихо сказал он. — Но я знал, что должен пойти. Мы слишком долго стояли в стороне, наблюдая, как тьма снова собирается на востоке. Мы, эльфы, часто ждём, когда буря пронесётся мимо… Но теперь буря не обойдёт никого. Гияра кивнула. Она чувствовала это же — с каждой ночью, с каждым движением Кольца. Всё в мире стало тоньше, как лёд перед весной. Всё стало ближе к краю. — Иногда я думаю, — сказала она, — что неважно, из каких земель мы пришли и каковы наши народы. То, что нас объединяет, важнее. И если мы будем держаться за это… может быть, у нас есть шанс. Леголас посмотрел на неё, и в его голубых глазах сверкнуло нечто похожее на свет. — Ты говоришь, как Гэндальф, — заметил он с лёгкой улыбкой. — Или, возможно, даже яснее, чем он. Гияра усмехнулась. — Я слишком долго провела рядом с ним. Он ворчит, когда я спорю, но всё равно учит. Они оба замолчали, вслушиваясь в музыку и звуки далёкого водопада. Свет свечи мерцал между ними, и в этот короткий миг казалось, что война, страх и путь впереди — всё это осталось где-то далеко. Здесь, в сердце Ривенделла, оставалось только настоящее, наполненное тихим доверием и взаимным пониманием. — Мне жаль, что мы встретились в такое время, — вдруг сказал Леголас. — Но, быть может, именно такие времена и показывают, кто мы есть. Гияра взглянула на него, и её голос стал почти шёпотом: — И кем мы можем стать. Свеча догорела, оставив их в полумраке, освещаемом лишь лунным светом, проникающим через высокие окна библиотеки. В этом серебристом сиянии лицо Леголаса казалось высеченным из мрамора — прекрасное и нежное одновременно. В этот момент далеко в долине раздался звук серебряного рога — мелодичный и чистый, словно сам воздух Ривенделла обрел голос. Это был призыв к вечерней трапезе, последней для Братства перед отправлением в путь. — Идём, — сказал он тихо. — Наши спутники будут искать нас. Вместе они вышли из библиотеки и направились к Большому залу Элронда, где в этот вечер должен был состояться прощальный пир. Сумеречное небо над Ривенделлом уже усыпали первые звёзды, сияющие, как эльфийские драгоценности на тёмно-синем бархате. Пиршественный зал встретил их теплом и светом сотен свечей. Длинные столы были установлены полукругом, а стены украшены гобеленами, изображающими великие события истории Средиземья — от пробуждения эльфов у озера Куивиэнен до битв Последнего Союза против Саурона. Члены Братства уже собрались — каждый со своими друзьями или соплеменниками. Хоббиты сидели вместе, и даже в этот торжественный вечер Пиппин умудрялся шутить, вызывая смех у Мерри и слабую улыбку у Фродо. Сэм, как всегда, оставался настороже, словно ожидая, что опасность может настигнуть их даже за столом Элронда. Гимли с гномами расположились неподалёку, их густые бороды сверкали в свете свечей благодаря вплетённым в них серебряным и золотым нитям — особый знак уважения к важности события. Боромир беседовал с несколькими воинами Гондора, его голос звучал уверенно, хотя взгляд, который он время от времени бросал на Арагорна, выдавал внутреннее беспокойство. Сам наследник Исильдура сидел рядом с Элрондом, и между ними была Арвен, прекрасная в платье цвета вечернего неба, с серебряными звёздами в волосах. Её присутствие словно смягчало суровость мужчин, сидевших по обе стороны от неё. Гэндальф, как всегда, находился в центре внимания, рассказывая что-то, что заставляло его слушателей то серьёзно кивать, то сдержанно улыбаться. Леголас направился к своим сородичам из Лихолесья, а Гияра присоединилась к группе эльфов Ривенделла, среди которых был Глорфиндель. — Гияра из Лориэна, — приветствовал её золотоволосый эльф. — Мы как раз говорили о твоём решении присоединиться к Походу. Многие считают его мудрым. Гияра склонила голову в знак признательности. — А ты, лорд Глорфиндель? Каково твоё мнение? Глорфиндель улыбнулся, и в его улыбке читалась древняя мудрость, приобретённая через страдания и возрождение. — Я считаю, что судьба редко ошибается в выборе своих инструментов. Если твоё сердце привело тебя к этому решению, значит, так должно быть. Их разговор был прерван появлением Элронда, который поднялся со своего места. Зал постепенно затих, все взгляды обратились к владыке Ривенделла. Его лицо было серьёзным, но не мрачным. В его глазах читалась та спокойная мудрость, которая приходит только с тысячелетиями опыта. — Друзья и гости Имладриса, — начал он, его голос наполнил зал, не нуждаясь в повышении. — Сегодня мы собрались, чтобы отметить канун великого Похода. Завтра десять спутников отправятся в путь, который может изменить судьбу Средиземья. Он обвёл взглядом зал, останавливаясь на каждом члене Братства. — Многие из вас пройдут через тьму и опасность. Но помните, что вы несёте с собой надежды всех свободных народов. И знайте, что наши сердца и мысли будут с вами на каждом шагу этого пути. Элронд поднял серебряный кубок, наполненный вином, темным, как ночное небо. — За Братство Кольца! Пусть ваш путь будет успешным, а ваша храбрость — несокрушимой! — За Братство Кольца! — отозвались гости, поднимая свои кубки. Ужин продолжался в атмосфере, смешивающей торжественность с лёгкой грустью, свойственной эльфийским празднествам. Музыканты играли древние мелодии о великих походах и геройских деяниях прошлого. Арфы и флейты переплетались в гармонии, создавая музыку, которая, казалось, могла проникнуть в самое сердце и успокоить даже самые тревожные мысли. После основных блюд начались танцы. Арвен первой вышла в круг, и её движения были подобны течению реки — плавные и грациозные. Вскоре к ней присоединились другие эльфы, и танцевальный круг расширился, наполняя зал движением и жизнью. Гияра заметила, как Пиппин и Мерри наблюдают за танцующими с нескрываемым восхищением. — Это совсем не похоже на наши танцы в Шире, — услышала она восхищённый шёпот Пиппина. — Там больше прыжков и хлопков, а здесь всё такое... воздушное. — Как будто они вообще не касаются земли, — согласился Мерри. Гимли, сидевший неподалёку, хмыкнул в свою бороду. — Эльфийские танцы — как эльфийская еда. Красиво, но не хватает... огонька, — проворчал он, но в его глазах не было настоящего недовольства, скорее искреннее удивление иной культурой. Гияра решила подойти к гному и хоббитам. Она легко скользнула к их столу и села рядом с Пиппином. — В Лориэне танцуют иначе, — сказала она с улыбкой. — Более... диким образом. Под открытым небом, при свете звёзд, когда сами деревья, кажется, склоняются в такт музыке. — Правда? — глаза Пиппина загорелись любопытством. — А ты можешь показать? Гияра засмеялась, ее смех был подобен перезвону серебряных колокольчиков. — Пожалуй, не сегодня. Для таких танцев нужен лес и открытое небо, а не каменные стены. — Жаль, — искренне расстроился Пиппин. — Я бы хотел увидеть. — Возможно, ты ещё увидишь, — мягко ответила Гияра. — Если наш путь проляжет через Золотой Лес. Гимли, услышав это, заметно напрягся. Видно было, что перспектива посещения Лотлориэна вызывала у него смешанные чувства — настороженность, смешанную с плохо скрываемым любопытством. Когда весёлые мелодии сменились более лёгкими, переливчатыми мотивами, напоминавшими журчание ручья в лунную ночь, Гияра поднялась. Её лёгкое серебристо-белое платье поймало отблеск свечей и заиграло в движении, будто ткань была соткана из света и ветра. С каждым её шагом, с каждым поворотом её тонкой фигуры зал будто замирал на миг. Она вышла в круг, присоединяясь к Арвен, и их танец стал как диалог воды и света. Волосы Гияры, распущенные и мягкие, двигались в такт с её телом, ловя проблески звёздного света, льющегося сквозь открытые арки зала. Её движения были естественными, словно она танцевала не для кого-то, а вместе с самой музыкой, с залом, с воздухом — с Ривенделлом. Мерри, сидевший с полным ртом клубничного пирога, чуть не уронил вилку. — Она танцует, как… как ветер, — прошептал он, не сводя глаз с эльфийки. — Или как эльфийский сон, — добавил Пиппин, заворожённо, будто боялся моргнуть и потерять этот миг. Сэм, заметив выражения их лиц, чуть смущённо усмехнулся и пробормотал: — Ну, если это и сон, то пусть он подольше не заканчивается. Гимли скрестил руки на груди, как бы желая скрыть свой интерес, но его глаза ясно следили за каждым шагом эльфийки. Он даже не сразу заметил, что качается в такт, едва заметно топая в ритме. — Хмм… — пробормотал он, будто в оправдание самому себе. — Пожалуй, у них есть вкус в движении… хоть и немного театральном. В дальнем углу зала, под сводчатой аркой, увитой осенними лозами, стояли Арагорн и Леголас. Наследник Исильдура был облачён в одежды, достойные королевского двора, а не скитальца, каким его привыкли видеть. Леголас, в простом, но изысканном одеянии цвета лесной зелени, оторвал взгляд от танцующей Гияры и повернулся к Арагорну. — Она несёт в себе свет Лориэна, — тихо произнёс эльф. — Редко кто из живущих вне Золотого Леса сохраняет такую чистоту сиянья. Арагорн кивнул, его глаза были устремлены к Арвен. — В эти тёмные времена подобная красота становится ещё драгоценнее, — ответил он. — Возможно, именно этот свет нам предстоит защитить больше всего. Леголас проследил за взглядом товарища и понимающе улыбнулся. — Твоё сердце выбрало достойно, — сказал он, затем снова посмотрел на Гияру, которая теперь танцевала в паре с одним из эльфов Ривенделла.  Когда танец достиг кульминации, Гияра обернулась в их сторону, и на мгновение её взгляд встретился со взглядом принца Лихолесья. В её глазах была та же древняя мудрость, что и у всех её сородичей, но также и нечто иное — радость момента, которую эльфы Лориэна умели ценить даже перед лицом надвигающейся тьмы. Музыка затихала, переходя в новое движение, но танец продолжался. И на этот вечер страх и тьма, тревоги и войны остались за пределами стен Ривенделла. Осталась только музыка, огонь свечей и ощущение, будто мир всё ещё может быть прекрасным. — Ты прекрасно танцуешь, — заметила Арвен, когда Гияра присела рядом с ней.  — Как и ты, — ответила Гияра. — Хотя сегодня ты танцевала мало. Тень пробежала по прекрасному лицу Арвен. — Сегодня моё сердце слишком тяжело для танцев. — Он вернётся, — тихо сказала Гияра. — Арагорн сильнее, чем кажется многим. Арвен слабо улыбнулась. — Я знаю. Но путь, который лежит перед ним, полон опасностей. — Она посмотрела на Гияру с неожиданной серьёзностью. — Защити его, если сможешь. Не ради меня, но ради всего Средиземья. Он нужен нашему миру больше, чем он сам понимает. Гияра почувствовала тяжесть этой просьбы. Арвен, дочь Элронда, редко просила о чём-либо, тем более о защите для того, кто сам был одним из величайших воинов своего времени. — Я сделаю всё, что в моих силах, — искренне ответила она. — Хотя Арагорн, возможно, не оценит такую опеку. Арвен тихо рассмеялась, и её смех был подобен перезвону серебряных колокольчиков. — О, я хорошо это знаю. Его гордость может соперничать с гордостью любого эльфа. Две эльфийки обменялись понимающими взглядами, и на мгновение тревога покинула глаза Арвен. Праздник продолжался до поздней ночи. Постепенно гости начали расходиться, понимая, что членам Братства нужен отдых перед долгим путешествием. Хоббиты, утомлённые танцами и обильной пищей, уже дремали за столом. Гимли, несмотря на все заверения в выносливости гномов, тоже выглядел утомлённым. Леголас и Арагорн беседовали в стороне — серьёзный разговор, судя по их лицам. Гэндальф исчез ещё раньше, возможно, для последних консультаций с Элрондом. Гияра вышла на балкон, подставляя лицо прохладному ночному ветру. Звёзды сияли особенно ярко этой ночью, словно Варда сама благословляла начало их пути. Тонкая ткань её платья слегка колыхалась, серебристые нити, вплетённые в узор, мерцали, отражая свет небесных светил. Она глубоко вдохнула аромат осенних цветов и закрыла глаза, позволяя тишине окутать себя. В этот момент тихий шорох заставил её обернуться. В тени каменной колонны стоял Боромир, сын Гондора, его высокая фигура казалась ещё внушительнее в лунном свете. Он смотрел не на неё, а вдаль, на долину Имладриса, и в его взгляде читалась тревога. — Прекрасная ночь для размышлений, — мягко произнесла Гияра, давая понять, что заметила его присутствие. Боромир слегка вздрогнул, затем повернулся к ней. Его лицо, обычно суровое и решительное, выглядело утомлённым. — Прости, я не хотел нарушать твое уединение, — сказал он, собираясь уйти. — Ты его не нарушил, — она жестом пригласила его остаться. — Балконы Ривенделла слишком прекрасны, чтобы наслаждаться ими в одиночестве. Боромир помедлил, затем подошёл ближе, останавливаясь у резных перил балкона. Его руки, привыкшие к мечу, крепко сжимали камень. — В Гондоре есть башня, Эктелион, — неожиданно начал он. — Когда восходит солнце, она сияет, как серебряное пламя. Моя мать часто говорила, что ни одно зрелище в Средиземье не сравнится с этим. Гияра улыбнулась, наблюдая за его лицом, которое смягчилось при воспоминании. — А что сказала бы она о Ривенделле? — спросила эльфийка. Боромир ненадолго задумался, его взгляд скользнул по водопадам и изящным аркам Последнего Домашнего Приюта. — Она бы сказала, что Ривенделл подобен сну, — произнёс он тихо. — Прекрасному сну, от которого не хочется пробуждаться. — И всё же нам всем предстоит пробуждение, — задумчиво ответила Гияра. — Завтра начинается наш путь. Боромир повернулся к ней, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на страх — эмоция, которую он, верно, никогда не позволил бы увидеть своим воинам. — Ты говоришь как тот, кто видит будущее, — сказал он, внимательно изучая её лицо. — Скажи, Гияра, что ты видишь для Гондора? Для моего народа? Гияра посмотрела на звёзды, словно искала в них ответ. — Я не Галадриэль и не обладаю даром предвидения, — мягко ответила она. — Но я знаю одно: судьба Гондора, как и судьба всего Средиземья, теперь связана с Кольцом. И с теми, кто взял на себя бремя его уничтожения. Боромир отвёл взгляд, его пальцы нервно теребили вышитый символ Белого Древа на его одежде. — Кольцо... — прошептал он.  Гияра осторожно коснулась его руки, и он поднял на неё удивлённый взгляд. — Ты любишь свой народ, Боромир, — сказала она. — В этом твоя сила. Но помни: то, что рождено во тьме, не может принести свет без страшной цены. Несколько мгновений они стояли в молчании. Внизу, в саду, эльфийская песня медленно затихала, уступая место ночной тишине. — Ты напоминаешь мне мою мать, — внезапно сказал Боромир с мягкой улыбкой. — Она тоже всегда говорила загадками, когда хотела, чтобы я сам нашёл ответ. Гияра рассмеялась, и звук её смеха был подобен серебряным колокольчикам. — Тогда она была мудрой женщиной. Некоторые ответы можно найти только самостоятельно, как бы нам ни хотелось получить их готовыми. Боромир кивнул и выпрямился, словно сбросив часть тяжести со своих плеч. — Завтра нас ждёт долгий путь, нам всем следует отдохнуть. — Да будут звёзды Варды освещать твой путь, — ответила она традиционным эльфийским благословением.  Боромир кивнул и направился к выходу с балкона. У дверей он остановился и обернулся, словно хотел что-то добавить, но затем передумал и скрылся в коридорах Ривенделла.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Ночь опустилась на Имладрис бархатной мантией, усыпанной звездами — острыми, холодными бриллиантами на черном шелке. Долина затихла, лишь слышен был неумолчный шепот водопадов да редкий шелест листвы под случайным порывом ветра. Но в покоях, отведенных для Братства, сон не шел. Особенно Гияре. Она стояла у высокого арочного окна, вглядываясь в тени сада, где лунный свет еще не посеребрил резные листья папоротников. Луны еще не было видно, она появится позже, чтобы начать свой убывающий путь — знак их скорого выступления. Воздух был прохладен и чист, пах хвоей, влажной землей и чем-то неуловимо эльфийским — древностью и покоем. Но покой этот казался теперь хрупким, как тонкий лед над темной водой. Ее длинные, волнистые волосы водопадом струились по плечам, ловя тусклые отблески звездного света. Тонкий нос чуть подрагивал, вдыхая ночную прохладу, а карие глаза казались почти черными в полумраке, отражая далекие огни небес. Тяжесть принятого решения давила на плечи, смешиваясь с гулким, тревожным ожиданием. Мордор. Роковая Гора. Слова звучали в голове, как удары молота. Она была воином, видела битвы и смерть, но это... это было иным. Не открытый бой, но тайный путь во владения Врага, где сама земля пропитана злом. Идти туда добровольно, неся надежду всего Средиземья... Тихие шаги за спиной заставили ее обернуться. В проеме двери стоял Арагорн, его силуэт едва угадывался в полумраке комнаты. Он тоже был одет в дорожное, темное, и его лицо, обычно суровое, сейчас казалось задумчивым и усталым. — Не спится? — его голос был низок и спокоен, как рокот далекого прибоя. Гияра слабо улыбнулась, тронув пальцами прохладный камень подоконника. Ее губы изогнулись в невеселой усмешке. — Звезды сегодня слишком яркие. Будто следят за нами. А ты, Странник? Неужели наследнику Исильдура тоже не дает покоя тишина Ривенделла? Арагорн подошел и встал рядом, тоже глядя в окно на темные силуэты деревьев. — Путь предстоит долгий. Сон — драгоценность, но иногда мысли бывают настойчивее усталости. Думаю о тропах, о перевалах... О тех, кто доверил нам свою судьбу и свои жизни. — О хоббитах? — тихо спросила Гияра, вспоминая ошарашенное лицо Пиппина на Совете. — Их отвага восхищает, но... они кажутся такими хрупкими для такого похода. Арагорн кивнул, его взгляд смягчился. — Они крепче, чем кажутся. В малом народе порой скрывается великая стойкость. Фродо несет Бремя, которое сломило бы и могучих воинов. А его друзья... их верность – это тоже сила. К тому же, — он посмотрел на Гияру, и в его серых глазах она увидела отражение своей тревоги. — мы будем рядом. Все мы. — Леголас, Гимли, Боромир... — прошептала она имена. — Эльфы и гном, идущие вместе. Двое из рода людей. Четверо хоббитов. Десять. Странное Братство. — Возможно, именно в этой странности и кроется наша надежда, — сказал Арагорн. — Враг ищет великую силу, армию. Он не ждет такого отряда. Он не поймет уз дружбы, что связали нас крепче любой клятвы. Они помолчали, вслушиваясь в ночные звуки долины. Шепот воды успокаивал, но не разгонял внутреннее напряжение. — Все равно страшно, Арагорн, — призналась Гияра, понизив голос. Ее пальцы нервно теребили край рукава. — Не за себя. За них. За Фродо. За то, что ждет там, за горами. Тень кажется такой... огромной. Неодолимой. — Она и есть огромна, — Арагорн не стал спорить, но его голос звучал твердо. — Но даже самая непроглядная ночь отступает перед рассветом. И даже одна свеча способна разогнать мрак в комнате. Наша вера, наше единство – это тоже свет, Гияра. И мы понесем его сквозь тьму. Помнишь звезды? Они над нами. И Эру не оставит тех, кто идет праведным путем. В коридоре послышался какой-то шорох, затем нерешительный стук в приоткрытую дверь. — Эм... простите... Я не хотел мешать. Просто... тоже не спится. — Голос принадлежал Сэму Гэмджи. Он стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу, его круглое лицо выражало беспокойство. — Я вот все думаю про мистера Фродо... И про дорогу. А веревка у нас хорошая? Крепкая? А огниво не отсыреет? Арагорн и Гияра переглянулись, и легкая улыбка коснулась их губ. Практичность и забота Сэма были такими… приземленными, такими настоящими посреди всех их высоких дум и страхов. — Думаю, эльфы обо всем позаботились, Сэмуайз, — мягко ответил Арагорн. — Веревки здесь крепчайшие, а огниво мы убережем. Но ты прав, думать о таких вещах важно. Это тоже часть пути. — Да. Просто... хочется, чтобы все было правильно, — пробормотал Сэм, немного покраснев. — И будет правильно, Сэм, — сказала Гияра, и ее голос прозвучал теплее. — Потому что мы позаботимся друг о друге. И ты позаботишься о Фродо лучше всякой крепкой веревки. Сэм просиял. — О да! Это уж точно! — А теперь, друзья, — Арагорн обвел их взглядом, — давайте все же попробуем поймать хоть несколько часов сна. Предрассветные часы – самые темные, но и самые короткие. Нам понадобятся силы. Он ободряюще кивнул Сэму, потом Гияре. Хоббит, пробормотав пожелание доброй ночи, удалился. Арагорн тоже направился к выходу. — Звезды будут сиять и завтра, Гияра, — сказал он на прощание. — Отдыхай. Она осталась одна, снова у окна. Звезды все так же холодно мерцали в бездонной глубине. Тревога никуда не исчезла, но к ней прибавилось что-то еще – прочное, теплое чувство. Словно невидимые нити протянулись между десятью столь разными существами, связав их воедино. Братство. Да, путь лежал во тьму. Но они встретят ее вместе. И это меняло все. Гияра не спешила возвращаться на ложе, которое все равно не сулило сна. Она отошла от окна и присела на край невысокой скамьи, обитой темным бархатом. Комната была полна теней, но эльфийское зрение легко различало очертания предметов: резную спинку кресла, стопку карт на столе, оставленную кем-то из спутников, ее собственный дорожный плащ, перекинутый через скамью. Время текло медленно, отмеренное лишь тихим шепотом водопадов снаружи да едва уловимым движением звезд на бархате неба. Она думала о пути. Не о битвах, к которым привыкла – лязг стали, крики, стремительный танец клинков. Эта дорога требовала иного: терпения, скрытности, выносливости духа не меньше, чем тела. Доверие, возложенное на нее Элрондом и остальными, казалось почти таким же тяжелым, как Кольцо на шее Фродо. Она провела пальцами по гладкой тесьме на рукояти своего меча, лежавшего рядом на скамье. Знакомое ощущение придавало немного уверенности. Какими бы ни были опасности, она встретит их с оружием в руках, защищая тех, кто рядом. Легчайший шорох у двери, почти неразличимый для человеческого уха, заставил ее поднять голову. На пороге стоял Леголас. Свет звезд мягко очерчивал его стройную фигуру и золотистые волосы. Он не вошел, лишь склонил голову в знак приветствия. — Manna le? (Что с тобой?) — спросил он тихо, его голос был подобен шелесту листвы. — Ú-iston (Не знаю), — так же тихо ответила Гияра. — I lûm u-vanwa. (Время не проходит). Сердце неспокойно. Леголас сделал шаг внутрь, его движения были плавными и бесшумными, как у лесного зверя. Он подошел к окну, туда, где недавно стояли она и Арагорн.  — Звезды поют о долгой ночи перед туманным рассветом, — проговорил он, глядя в небо. — Воздух долины чист, но за горами он уже сгущается. Чувствуешь? Гияра кивнула. Да, она чувствовала. Нечто давящее, незримое, словно далекая гроза, еще не пролившаяся дождем, но уже ощутимая в напряжении воздуха.  — Путь будет труден. Труднее, чем мы можем представить. — Всегда так бывает, когда идешь против Тени, — Леголас повернулся к ней. В его древних глазах не было страха, лишь ясная печаль и стойкость. — Но мы идем не одни. Странный союз собрал Элронд, не правда ли?  — Странный, но, возможно, единственно верный, — повторила Гияра слова Арагорна. Она посмотрела на Леголаса, своего сородича, представителя иного эльфийского народа, но все же близкого по духу. — Ты веришь, что у нас получится? Что этот маленький хоббит донесет свою ношу до Роковой Горы? Леголас помолчал мгновение, его взгляд снова устремился к звездам.  — Надежда осталась. Малая, быть может, как горчичное зерно, но она есть. Элронд не отправил бы нас на верную гибель. И в малом народе Шира есть мужество, которое не измерить ростом. К тому же... — он улыбнулся уголком губ, — у него такие верные друзья. И гном, который, может быть, не так уж и плох, как кажется на первый взгляд. Гияра тоже невольно улыбнулась, вспомнив пылкие споры Гимли и легкую иронию Леголаса на Совете.  — А гном, я уверена, думает то же самое об эльфе. — Возможно, — легко согласился Леголас. — Этот путь изменит многое. Не только судьбу Средиземья, но и нас самих. Он снова посмотрел на Гияру.  — Тебе стоит отдохнуть. Даже если сон не идет, покой придаст сил. Скоро нам выступать. Луна готовится начать свой путь к ущербу. — Ты прав, — Гияра поднялась. Тревога не исчезла, но беседа с эльфом принесла капельку умиротворения. — Спасибо, Леголас. — Navaer, Гияра, — он снова чуть склонил голову и так же бесшумно выскользнул из комнаты, оставив ее наедине с тишиной и звездами. Она подошла к своему ложу. Сон по-прежнему казался далеким, но Леголас был прав – нужно было дать телу отдых. Она ляжет, закроет глаза и будет слушать ночь, чувствуя приближение того часа, когда им предстоит шагнуть из мирного убежища Ривенделла навстречу неизвестности. Навстречу Мордору.