Глава 8. Гнев Карадраса.

Гияра лежала с открытыми глазами, глядя в высокий потолок своих покоев, где плясали тени от последних, самых ярких звезд. Сна не было и в помине. Но тело, подчиняясь воле, пребывало в покое, накапливая крупицы той энергии, что так скоро понадобится. Тихий шепот водопадов стал почти привычным фоном, но теперь слух, обостренный ожиданием, ловил и другие звуки. Сначала едва различимый шорох за дверью, потом – приглушенный стук чего-то металлического. Кто-то уже был на ногах. Она села на ложе, откинув легкое одеяло. Предрассветный холод уже пробирался в комнату, заставляя поежиться. Набросив на плечи теплый дорожный плащ, она подошла к двери и слегка приоткрыла ее. Коридор был погружен в полумрак, но в дальнем конце горел одинокий светильник, бросая дрожащий свет на каменные плиты пола. Там, в этом островке света, копошились две невысокие фигуры. Пиппин пытался затянуть ремень на своем рюкзачке, который, казалось, был набит до отказа, а Мерри сосредоточенно проверял что-то у себя за пазухой. — Ты уверен, что это поместится? — шепотом спросил Пиппин, пыхтя от усилий. — Он какой-то... огромный. — Тише ты! — шикнул Мерри. — Это стратегический запас. На самый крайний случай. Эльфийские лепешки, конечно, питательные, но знаешь... иногда хочется простого яблока. Или двух. — Или целого мешка, судя по твоему виду, — не удержался Пиппин. Гияра невольно улыбнулась. Даже перед лицом такой опасности хоббиты оставались хоббитами. Их приземленность, их забота о простых вещах казались якорем в этом море неопределенности. Она бесшумно вышла в коридор. Хоббиты вздрогнули, увидев ее темный силуэт. — Ох! Гияра! Мы... мы просто проверяли снаряжение, — немного смущенно пробормотал Мерри. — Хорошее дело, — кивнула она, подходя ближе. — Все готово? Тепло оделись? Ночи в горах холодные. — Да-да, Гияра! — заверил Пиппин, с гордостью демонстрируя свой толстый шерстяной шарф. — Сэм нам всем велел утеплиться как следует. Сказал, лучше семь потов сойдет, чем один раз замерзнуть насмерть. Звучит не очень приятно, но, наверное, он прав. Из соседней комнаты вышел Гимли, уже полностью облаченный в кольчугу под кожаным доспехом. Его боевой топор висел на поясе, а шлем был под мышкой. Он хмуро оглядел хоббитов, затем его взгляд остановился на Гияре. — Пора, — буркнул он, его голос гулко прозвучал в тишине коридора. — Нечего прохлаждаться. Дорога не ждет любезностей. Он не был груб, скорее, в его голосе слышалась деловитая сосредоточенность воина перед походом. Он кивнул Гияре, коротко, почти незаметно, признавая ее присутствие и общий долг. Утро встретило Братство прохладой и туманом, стелющимся по долине Ривенделла. Серебристая дымка окутывала древние деревья и изящные арки эльфийских строений, придавая им почти призрачный вид. Тишина этого часа нарушалась лишь пением птиц да журчанием реки Бруинен, спешащей к далекому морю. Члены Братства собрались у восточных ворот. Хоббиты, несмотря на ранний час, выглядели бодрыми, хотя в глазах Фродо читалась тревога, которую он тщетно пытался скрыть. Сэм проверял упаковку еды и котелков. Мерри и Пиппин негромко переговаривались, возбужденно обсуждая предстоящее приключение с энтузиазмом, который может исходить только от тех, кто никогда раньше не покидал уютные границы родного края. Боромир проверял крепления своего щита и меча — его лицо выражало решимость воина, привыкшего к сражениям и готового к новым испытаниям. Гияра стояла рядом, поправляя ножны своего меча и подтягивая ремешки. Гимли стоял, опираясь на свой боевой топор, его густая рыжая борода была заплетена в две аккуратные косы — так, как полагалось гному в пути. Он сдержанно бросал взгляды на товарищей по Братству, но особенно внимательно следил за Леголасом, стоявшим чуть поодаль и сосредоточенно проверявшим тетиву своего лука. Лёгкий ветерок трепал края его зелёного плаща, и в каждом движении эльфа ощущалась спокойная уверенность, отточенная веками. Гимли прищурился, хмыкнул и, не выдержав, пробормотал с издёвкой: — А что ты будешь делать, эльф, когда стрелы закончатся? Споешь? Леголас не поднял головы. Он спокойно вложил последнюю стрелу в колчан и только тогда повернулся. Его взгляд был спокоен, почти равнодушен — и это отчего-то вызвало у гнома странное ощущение, будто его уже победили, хотя битва и не начиналась. И вдруг — движение. Стремительное, беззвучное, как вспышка молнии. Леголас выпрямился и, прежде чем Гимли успел что-либо сказать, клинки сверкнули в утреннем свете, направленные вниз, как бы невзначай, но в этой позе чувствовалась сила, грация и готовность к бою. Гимли моргнул. Он даже не понял, в какой момент эльф выхватил оружие. На долю секунды он замер, всматриваясь в Леголаса, а затем хмыкнул и качнул головой. — Быстрые у тебя руки… для того, кто всю жизнь на деревьях сидит, — проворчал он, но голос его прозвучал с уважением. Леголас чуть склонил голову. Он убрал клинки с той же невозмутимой скоростью, с какой обнажил их, и снова стал спокоен, как ясное утро. Гимли покачал головой и выпрямился, крепче перехватывая топор. — Ну что ж… Пожалуй, мне будет не скучно в этом походе. Арагорн беседовал с Элрондом и Гэндальфом; длинный меч Андурил висел у него на поясе, а эльфийский кинжал покоился в ножнах за спиной. Темные волосы были собраны назад, открывая суровое лицо, отмеченное годами скитаний по диким землям Средиземья. Элронд подозвал всех членов Братства для последнего напутствия. Владыка Ривенделла выглядел торжественно в своих серебристых одеждах, его древние глаза были полны мудрости и скрытой печали. — Хранитель отправляется в путь к Роковой Горе, — начал он, обводя взглядом лица стоящих перед ним. — Те, кто пойдет с ним не связаны ни клятвой, ни зароком, они пройдут столько, сколько смогут. Его слова повисли в воздухе, тяжелые от предчувствия и правды, которую все они ощущали, но не решались высказать вслух. — Не отступайтесь от цели. Не смотрите слишком далеко вперед, — продолжил Элронд. — Идите день за днем, преодолевая каждое препятствие по мере его появления. Помните, что величайшая сила — не в оружии и не в магии, а в единстве духа и верности друг другу. Гияра заметила, как Фродо невольно коснулся груди, где под одеждой висело Кольцо на простой цепочке. На его юном лице читалась смесь страха и решимости — выражение, которое она видела у многих воинов перед битвой, но никогда у существа столь малого и, казалось бы, незначительного. — Идите с миром. Пусть благословение эльфов, людей и всех свободных народов сопровождает вас. Тишина повисла на несколько мгновений — плотная, пронизанная чувством торжественности. Листья шелестели под лёгким ветром, словно эльфийские деревья сами благословляли тех, кто отправлялся в путь. Фродо опустил голову, и Гияра, стоя рядом, на миг коснулась его плеча, молча передав поддержку. Он не был воином, но в его хрупком теле жила великая отвага, и она чувствовала это. Арвен стояла чуть поодаль, в тени тонких арок. Её взгляд был устремлён на Арагорна, который, медленно подходя, словно не решался сократить это расстояние. Он остановился, не доходя до неё, но она сделала шаг вперёд. — Это не прощание, — сказала Арвен, её голос был тих, но твёрд.  Он ничего не ответил, только бережно коснулся её щеки, и Гияра отвернулась, позволяя им остаться в своём мире на мгновение дольше. — Гияра, — произнесла Арвен, — я знаю, ты пройдёшь этот путь не только за себя. Ты несёшь в себе свет Лориэна, но и нечто большее — голос надежды. Защити их. — Я постараюсь, — ответила Гияра. — Пока я дышу — никто из них не будет одинок. Они коснулись ладонями — знак прощания, знакомый каждому эльфу. Гэндальф, Фродо, Сэм, Мерри, Пиппин, Арагорн, Боромир, Леголас, Гимли и Гияра — десять путников, десять судеб, десять надежд. Когда они проходили под аркой восточных ворот, Гияра бросила последний взгляд на Ривенделл — возможно, последнее мирное пристанище, которое они увидят за долгое время. Солнце уже поднялось выше, и туман начал рассеиваться, открывая красоту долины во всем ее великолепии. — Смотри вперед, а не назад, — тихо сказал Леголас, угадав ее мысли. — Прошлое нам больше не принадлежит. Гияра кивнула, признавая правоту его слов. Она выпрямилась и решительно повернулась к востоку, туда, где за далекими горами лежала их цель — Мордор, земля теней.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Гияра шла чуть позади, ее эльфийская легкость позволяла ступать почти беззвучно по влажной земле и опавшим листьям. Она видела перед собой крепкую спину Арагорна, чьи глаза внимательно сканировали путь впереди, и слышала за спиной чуть более тяжелую поступь Боромира и размеренное, упрямое сопение Гимли, который, несмотря на свою выносливость, казалось, был не слишком рад необходимости красться. Леголас же двигался так легко, будто плыл над землей, его светлые волосы едва заметно колыхались в неподвижном воздухе. Пиппин и Мерри замыкали шествие, стараясь ступать как можно тише, их лица были сосредоточены и немного встревожены. Они миновали последние сады, пересекли по узкому резному мостику бурлящий поток, чья ледяная свежесть дохнула им в лица. Шепот водопадов остался позади, сменившись тишиной леса и редкими вскриками просыпающихся птиц. Тропа стала менее ухоженной, завернула под сень древних сосен, чьи лапы были окутаны клочьями тумана. Здесь, под густыми кронами, мрак был плотнее. Гияра чувствовала, как воздух становится чище, разреженнее – они поднимались, покидая укрытую долину. Сердце стучало ровно, но гулко, отбивая такт неумолимо начавшемуся путешествию. Последний островок безопасности остался за спиной. Впереди – лишь неизвестность и мили диких земель. — Куда теперь, Гэндальф? — не выдержал наконец шепота Пиппин, его голос прозвучал слишком громко в окутывающей их тишине. Мерри тут же толкнул его локтем в бок. — Тихо, Перегрин Тук! — прошипел Сэм через плечо. Гэндальф, не оборачиваясь, ответил так же тихо, но его слова были слышны всем. — На юг. Сначала на юг. Нам нужно как можно скорее выбраться из этих земель, прежде чем глаз Врага обратится сюда. Держитесь вместе и не отставайте. Некоторое время они шли молча, лишь хруст веток под ногами Гимли да тихое шуршание плащей нарушали тишину. Туман медленно редел по мере того, как они поднимались, открывая вид на серые скалы и темные склоны, поросшие вереском и низкорослым кустарником. Мир вокруг казался огромным, суровым и равнодушным. Арагорн замедлил шаг, позволяя Гияре поравняться с ним. — Тропы здесь могут быть обманчивы, — негромко сказал он, его взгляд был прикован к едва заметной тропке, вьющейся меж камней. — Особенно после дождей. Следи за хоббитами. Гияра кивнула, ее карие глаза тоже внимательно изучали путь. — Леголас пойдет впереди, — добавил Арагорн. — Его зрение острее. Эльф, словно услышав свое имя, легко обогнал Гэндальфа и стал первым, двигаясь с невероятной грацией и скоростью по неровной земле, его фигура то и дело растворялась в утренней дымке. Серое небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь слабыми, бледными тонами розового и желтого. Предрассветный час миновал. Их путь лежал теперь под открытым, хотя и хмурым, небом Средиземья. Низкие тучи цеплялись за вершины скал, а ветер, холодный и порывистый, свистел меж камней, трепал плащи и забирался под одежду. Они оставили позади последние следы эльфийской долины, и теперь путь их шел по диким, неуютным холмам, поросшим жесткой травой и колючим вереском. Тропа, если ее можно было так назвать, то карабкалась вверх по каменистым осыпям, то ныряла в сырые лощины, где под ногами хлюпала вода. Леголас, легкий как перышко, почти летел впереди, его острый взгляд пронзал утреннюю дымку. За ним, мерно ступая по камням, шел Арагорн, за ним Гэндальф, опираясь на посох. Остальные старались не отставать. — Клянусь бородой Дурина, эти эльфийские тропы годятся только для горных козлов! — проворчал Гимли, перебирая короткими, но сильными ногами по скользким валунам. Его кольчуга тихо побрякивала при каждом шаге. — Ноги гудят, а мы и дня не прошли! Леголас, не замедляя шага и даже не оборачиваясь, легко бросил через плечо: — Зато воздух здесь чистый, мистер гном. Бодрит кровь! И вид открывается неплохой. Он как раз взобрался на невысокий скальный гребень. Остальные, подтянувшись следом, остановились на мгновение, переводя дыхание. Перед ними раскинулся суровый пейзаж: серо-зеленые холмы уходили вдаль, теряясь в туманной дымке. Ни признака жилья, ни дымка над крышей – только ветер и древние камни. — Неплохой? — фыркнул Гимли, уперев руки в бока. — Камни да колючки! То ли дело пещеры! Вот где настоящая красота и надежное укрытие! — У каждого своя красота, Гимли, сын Глоина, — мягко заметил Гэндальф, его глаза смотрели вдаль, сквозь туман, словно видя что-то недоступное остальным. Пиппин, тяжело дыша, опустился на ближайший камень. — А мы... мы долго так будем идти... вверх? — Пока не перевалим через этот хребет, друг мой Перегрин, — ответил Арагорн, подходя к нему и ободряюще кладя руку на плечо. — А потом, надеюсь, путь пойдет ровнее. Хотя бы на время. Сэм подошел к Фродо, который стоял молча, глядя на раскинувшийся перед ним простор. Лицо его было бледным, но глаза – решительными. — Как вы, мистер Фродо? Может, глоточек воды? Фродо благодарно кивнул, принимая фляжку. Гияра стояла чуть поодаль, рядом с Боромиром. Ее русые волосы растрепал ветер, несколько прядей выбились из простой косы. Она всматривалась в серую даль, ее пальцы бессознательно легли на рукоять меча. Покой Ривенделла казался уже таким далеким, почти сном. Здесь, на ветру, под хмурым небом, опасность ощущалась почти физически, как холод камня под рукой. — Земли опустели, — глухо проговорил Боромир, его взгляд был тяжел. — Когда-то здесь жили люди. Теперь – лишь ветер гоняет пыль. — Тень ложится на Средиземье, — кивнул Арагорн. — Потому мы и идем. — Идти – это хорошо, — вмешался Гимли. — Но неплохо бы и перекусить! Мой желудок уже исполняет погребальную песнь по завтраку! Мерри и Пиппин тут же оживились. — Отличная мысль, Гимли! — воскликнул Мерри. — Может, устроим небольшой привал? Пара лембас… — Никаких привалов, пока не минуем открытые места! — строго прервал Гэндальф. — Лембас съедите на ходу. Нам нужно двигаться. Быстро и незаметно. Он ударил посохом о камень, давая знак продолжать путь. Легкий ропот хоббитов и гнома потонул в порыве ветра. Братство снова двинулось вперед, вниз по каменистому склону, в неизвестность, окутанную туманом и тревогой. — Мы должны двигаться к западу от Мглистых Гор сорок дней, — произнёс Гэндальф. — Если нам повезёт, врата Рохана будут ещё свободны, и дальше наш путь пойдёт на восток, в Мордор. Гияра пропустила хоббитов и Гимли вперед, затем двинулась следом, её шаги были легки и почти беззвучны, несмотря на каменистую почву. Впереди, среди серых туч, едва заметными силуэтами вырисовывались Мглистые горы — их следующая цель. Несколько дней пути по открытой местности, прежде чем они достигнут горных троп. — Ты чувствуешь это? — тихо спросил Леголас, поравнявшись с ней. Его глаза были устремлены на восточный горизонт, где низкие облака казались чуть темнее, словно подсвеченные красным. — Взгляд, — кивнула она. — Он следит за нами. Не напрямую, но... как рыбак, забросивший сети. Ждет, когда мы запутаемся. — У меня неспокойно на сердце, — признался эльф, его голос был тих, предназначен только для её ушей. — Эти земли... в них словно отсутствует дыхание жизни. — Потому что оно покинуло их, — сказала Гияра, её взгляд скользнул по каменистой равнине, где редкие чахлые кустарники цеплялись за жизнь в трещинах скал. Леголас кивнул, не нуждаясь в дальнейших словах. Сэм, шедший впереди с Фродо, обернулся, его лицо выражало озабоченность. — Леди Гияра, — позвал он, немного смутившись, когда она подняла взгляд. — Я подумал... может, вы знаете, что это за растения? — Он указал на небольшие белесые цветы, которые росли между камнями. — Просто... они кажутся полезными, может, подойдут для чая. Гияра подошла ближе, опустилась на одно колено, изучая растения. Её пальцы осторожно коснулись тонких листьев. — Ты прав, Сэм, — улыбнулась она. — Это горный тимьян, очень полезен для ран и простуд. Собери немного, может пригодиться. Сэм просиял. Он быстро достал небольшой мешочек и стал бережно собирать растения, чуть приговаривая что-то ласковое, словно общаясь с ними. Фродо наблюдал за своим другом с мягкой улыбкой, но Гияра заметила, как время от времени его рука непроизвольно тянулась к груди, где под рубашкой скрывалось Кольцо. Тревога за хоббита кольнула её сердце. Бремя, которое он нёс, было тяжелее всех их поклаж вместе взятых. Арагорн и Гэндальф ушли немного вперед, тихо обсуждая дальнейший маршрут. — Не нравится мне это место, — пробурчал Гимли, подходя к Гияре и Леголасу. Его крепкие пальцы сжимали топор, глаза настороженно оглядывали окрестности. — Ни деревьев достойных, ни камня приличного. Слишком открыто, слишком пусто. — Не всегда это было так, — заметил Боромир, спускаясь по склону позади них. — В детстве я слышал истории о северных землях, о богатых поселениях и плодородных полях. Потом пришла война, а за ней — забвение. Фродо поднял взгляд. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, но осознание тяжести их пути. Сэм немедленно придвинулся ближе к нему, молчаливая поддержка в его преданных глазах стоила больше любых слов. Боромир заметил взгляд Фродо и неспешно подошел к нему. — Не вини себя за опасности, что преследуют нас, — сказал он негромко. — Этот путь был избран нами всеми. И каждый из нас готов заплатить любую цену за успех. Фродо поднял глаза, в них читалась благодарность за эти слова, хотя и сомнение не покинуло их полностью. — Я знаю, — ответил он тихо. — Просто... иногда бремя кажется слишком тяжелым. — Все великие испытания кажутся таковыми, — кивнул Боромир. Гияра заметила, как рука Боромира непроизвольно дернулась, словно желая коснуться чего-то на груди хоббита, но он остановил себя и вместо этого легко похлопал Фродо по плечу, прежде чем отойти. Арагорн поднял взгляд на темнеющие тучи впереди. Небо, еще недавно бледно-серое, теперь приобретало зловещий синевато-черный оттенок. Воздух стал тяжелым и наполнился запахом приближающегося дождя. — Думаю, нас настигнет дождь, — сказал Арагорн, его опытный взгляд следопыта безошибочно читал знаки погоды. — И судя по тучам, сильный. Гэндальф недовольно нахмурился. Маг не любил отклоняться от намеченного пути, особенно теперь, когда время было так драгоценно. — Нам нужно пройти еще не менее пяти лиг сегодня, — проворчал он, опираясь на свой посох. — Эта буря настигнет нас в течение часа, — заметил Леголас, его светлые глаза внимательно изучали горизонт. Небо прорезала далекая вспышка молнии, и вскоре за ней последовал глухой раскат грома, отдавшийся эхом среди холмов. — Нам придется найти временное укрытие, чтобы переждать бурю, — сказал Арагорн, его взгляд скользил по каменистым склонам вокруг них. — Вон там, видите? — Он указал на гряду скалистых выступов примерно в полумиле к востоку. — Эти уступы могут дать нам защиту от ветра и дождя. Гимли прищурился, вглядываясь в указанном направлении. — Не идеально, но лучше, чем ничего, — согласился он, поправляя топор за поясом. — Хотя я предпочел бы добротную пещеру. — Пещеры в этих краях могут быть обманчивы, — предостерег Гэндальф. — Некоторые из них уходят глубоко в землю и соединяются с древними тоннелями. Нет, скальные уступы будут безопаснее. Первые тяжелые капли упали с неба, когда отряд начал движение к намеченному укрытию. Вскоре дождь усилился, превращаясь в сплошную завесу воды. Хоббиты шли, опустив головы и натянув капюшоны, но их плащи быстро промокали насквозь. — Держитесь вместе! — крикнул Арагорн сквозь нарастающий шум ливня. — Неподалеку от скал может быть коварная почва! Они продвигались вперед, преодолевая сопротивление ветра, который усиливался с каждой минутой. Боромир поддерживал Мерри и Пиппина, чьи легкие тела с трудом сопротивлялись порывам. Сэм не отходил от Фродо, готовый подхватить его при малейшем признаке усталости. Наконец, они достигли скалистых выступов. Вблизи укрытие оказалось даже лучше, чем казалось издалека — нависающие каменные козырьки образовывали несколько полукруглых ниш, достаточно глубоких, чтобы защитить от дождя и ветра. Земля под ними была сухой, а в некоторых местах даже устлана мягким песком. — Не дворец, конечно, — пробормотал Гимли, стряхивая воду с бороды, — но лучше, чем мокнуть под открытым небом. — Располагайтесь здесь, — сказал Арагорн, указывая на самую глубокую и просторную нишу. — Сейчас проверим окрестности. Он и Леголас быстро осмотрели близлежащие скалы, убеждаясь, что поблизости нет опасности. Дождь усиливался, превращая землю вокруг скал в вязкую грязь. Вдалеке непрерывно сверкали молнии, освещая пустынный ландшафт зловещим голубоватым светом. Убедившись в безопасности места, они вернулись к остальным. Хоббиты уже сняли мокрые плащи и развесили их на выступающих камнях. Сэм, всегда практичный, разыскивал в своем рюкзаке сухие ветки, которые он предусмотрительно собирал на протяжении пути. — Можем ли мы разжечь небольшой костер? — спросил он, обращаясь к Гэндальфу. — Нам нужно просушить вещи, и мистеру Фродо не помешало бы согреться. Гэндальф и Арагорн обменялись взглядами. — Маленький костер не привлечет внимания в такую бурю, — сказал Арагорн. — Дым рассеется в дожде, а свет будет скрыт скалами. Гэндальф кивнул, соглашаясь. — Хорошо. Но пусть огонь будет небольшим. Осторожность прежде всего, — добавил он, затем повернулся к Леголасу. — Леголас, возьми дозор. Эльф молча кивнул, и, едва заметной тенью, ушёл вглубь скал, где ветер свистел сквозь трещины, а дождь струился по каменным стенам. Гияра, бросив короткий взгляд на костер, где остальные принялись разводить огонь, бесшумно поднялась и пошла за Леголасом. Она догнала его у одного из узких проходов, где тьма становилась плотной. — Могу я составить тебе компанию? — спросила она негромко. Леголас обернулся через плечо, и даже в тусклом свете дождливого дня его глаза сверкнули теплом, и он склонил голову, соглашаясь. Гияра бросила взгляд вверх — там, где раньше было небо, теперь висела тяжёлая серая пелена. Всё вокруг казалось нереальным, словно они шли по краю чужого, забытого мира. Пока эльфы заняли свои посты у входа в укрытие, остальные члены Братства обустраивали временный лагерь. Сэм, с помощью Гимли, разжег небольшой, но яркий костер в центре ниши. Каменный свод над ними отводил дым наружу, но сохранял тепло внутри. — Неплохое место для отдыха, — заметил Боромир, снимая промокший плащ. Его волосы, обычно аккуратно зачесанные назад, теперь прилипли к лицу, придавая ему более юный и менее суровый вид. — Хотя я предпочел бы таверну Гондора с кружкой горячего эля. — А я бы не отказался от трубочки доброго табака, — вздохнул Пиппин, устраиваясь поближе к огню. — И пирога с грибами. — О, не напоминай о еде, — простонал Мерри, обхватывая руками колени. — Мой желудок и так уже ведет со мной неприятные переговоры. Сэм, услышав разговор о еде, тут же начал копаться в своем рюкзаке. — У меня есть немного вяленого мяса и хлеб, — сказал он. — И несколько яблок, если кто захочет. Не пир, конечно, но перекусить можно. — Сэм, ты настоящее сокровище, — улыбнулся Пиппин, принимая кусок хлеба. Арагорн присел рядом с Гэндальфом, их голоса понизились до шепота, обсуждая дальнейший маршрут. Буря, похоже, не собиралась стихать в ближайшее время. — Возможно, нам придется остаться здесь на ночь, — сказал Арагорн, наблюдая за хлещущим за пределами укрытия ливнем. — Идти по такой погоде, особенно в темноте, было бы безрассудством. Гэндальф неохотно кивнул, признавая правоту следопыта. — Время утекает, как песок сквозь пальцы, — пробормотал он. — Но ты прав. Неразумно рисковать жизнями из-за спешки. Снаружи, под проливным дождем, Леголас и Гияра заняли позиции на небольшом возвышении, откуда открывался вид на окрестности. Несмотря на непогоду, их острые глаза внимательно сканировали размытый пейзаж. — Странная буря, — заметил Леголас, его голос едва слышен сквозь шум дождя. — В ней есть что-то... неестественное. Гияра кивнула, её лицо было серьезным. — Я чувствую то же самое, — ответила она. — Словно природа сама отвечает на движение тьмы. Небо плачет над Средиземьем. Они стояли молча, лишь иногда переговариваясь короткими фразами. Их эльфийская природа делала их менее восприимчивыми к холоду и сырости, хотя даже их одежда промокла насквозь. Внутри укрытия атмосфера постепенно теплела. Костер трещал, распространяя уютное тепло по нише. Мокрые плащи и рубашки сушились на камнях вокруг огня. Гимли рассказывал хоббитам историю о древних сокровищах гномов, его глубокий голос эхом отражался от каменных стен. — И тогда король Дурин сказал: "Не золото делает гнома богатым, а верные друзья и острый топор!" — завершил он свой рассказ, ударив кулаком по колену. Фродо слушал разговоры, но его взгляд часто обращался к выходу из укрытия, где дождь создавал сплошную водяную завесу. Что-то в этой буре беспокоило его, будто вместе с ветром и водой приближалось нечто более зловещее. Сэм, заметив беспокойство друга, придвинулся ближе. — Все в порядке, мистер Фродо? — спросил он тихо. — Вы дрожите. — Просто озноб от промокшей одежды, Сэм, — ответил Фродо, но его глаза говорили иное. — И... немного беспокойства. Эта буря кажется... недоброй. Сэм кивнул, его честное лицо выражало понимание. — Я чувствую то же самое, сэр. Но не волнуйтесь, мы в безопасности здесь. Арагорн и Гэндальф знают, что делают, а эльфы заметят любую опасность задолго до её приближения. Фродо благодарно улыбнулся своему другу. В самые тяжелые моменты простая вера Сэма в добро и его непоколебимая преданность были якорем, удерживающим Фродо от отчаяния. Дождь продолжал лить, словно небеса решили смыть с лица земли все следы зла. Но члены Братства, нашедшие временное убежище под каменным сводом, находили утешение в компании друг друга. Несмотря на все опасности, ожидающие их впереди, в этот момент они были просто путниками, укрывшимися от бури, делящими хлеб и истории у маленького костра.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

На пятый день пути они разбили лагерь на небольшой поляне, окруженной валунами, которые предоставляли некоторую защиту от холодного ветра и посторонних глаз. Сэм, взявший на себя обязанности повара, готовил нехитрый ужин из их запасов. Пользуясь коротким привалом на относительно ровном, усыпанном щебнем пятачке, пока Гэндальф и Арагорн изучали дальнейший путь по карте, Мерри и Пиппин решили не терять времени даром. Вооружившись своими небольшими мечами, подаренными в Ривенделле, они окружили Боромира, который с легкой усмешкой наблюдал за их неуклюжими попытками изобразить боевую стойку. — Ну же! Покажи нам, Боромир! — пыхтел Пиппин, делая выпад, который сын Наместника Гондора отбил ленивым движением запястья. — Как ты это делаешь? — Бей быстрее, Пиппин! — подбодрил Мерри, пытаясь зайти с другой стороны. — Он же даже не напрягается! Боромир рассмеялся, его смех был гулким и сильным на фоне воя ветра. Он легко парировал неуклюжий взмах меча Мерри.  — Терпение, юные хоббиты! Не только в скорости дело. Равновесие! Работа ногами! Вы прыгаете, как кузнечики. Он сделал быстрый, почти незаметный шаг и легонько толкнул Пиппина краем щита (который он держал скорее для вида), отчего тот пошатнулся и чуть не сел на камни.  — Вот так! Нужно стоять твердо. Удар должен идти от земли, не только от руки. — Легко сказать! — проворчал Пиппин, потирая ушибленное место. — У тебя ноги длиннее! — Живее, — повторял Арагорн, стоявший неподалеку с Гиярой, наблюдал за этой сценой с едва заметной улыбкой. Гимли же, присевший на большой валун и проверявший крепление топора, лишь хмыкнул себе под нос.  — Шумят, как на ярмарке. Меч – не игрушка. — Они учатся, — тихо заметила Гияра, ее взгляд был прикован к стараниям хоббитов. В их неуклюжести было что-то трогательное, отчаянное желание быть полезными. — Есть! Я почти достал! — радостно воскликнул Мерри, его меч скользнул по наручу Боромира, не причинив ни малейшего вреда. — Почти, — усмехнулся Боромир. — Неплохо для начала. Но помните: против орка у вас будет лишь один шанс на такой удар. Защищайтесь! Щиты вверх! Хоббиты, тяжело дыша, снова приняли боевые стойки.  — Если бы кто-нибудь спросил моего мнения, чего он, конечно, не делает, — громко заявил Гимли, обращаясь к Гэндальфу, — я бы сказал, что мы делаем большой крюк. Гэндальф, мы могли бы пройти через Рудаурские пещеры. Мой кузен Балин устроил бы нам королевский прием. — Нет, Гимли, — покачал головой Гэндальф. — Я бы рискнул идти через Морию, не будь у нас другого выбора. Пока остальные занимались своими делами, Гияра поднялась на один из валунов, чтобы осмотреть окрестности. С этой импровизированной сторожевой башни открывался вид на долину внизу и отдаленные пики Мглистых гор, к которым лежал их путь. Вскоре к ней присоединился Леголас, бесшумно взобравшийся на соседний камень. — Что-то чувствуешь? — спросил он, вглядываясь в горизонт. Гияра покачала головой. — Пока тихо. Но эти земли обманчивы. Вчера Арагорн заметил следы волков, и не обычных. — Варги, — кивнул Леголас. — Я тоже видел. Они идут параллельно нашему маршруту, но пока держат дистанцию. — Разведчики? — предположила Гияра. — Возможно. Или ждут подкрепления, — Леголас перевел взгляд на тренировку внизу. Боромир случайно нанес Пиппину слишком сильный удар. — Ай! — вскрикнул хоббит, потерев ушибленное место. На лице мелькнула обида, но тут же в глазах вспыхнул озорной огонёк. — Ну теперь держись! Не дав Боромиру опомниться, Пиппин с боевым кличем бросился на гондорца, повалив его на землю. — Вот тебе! — закричал он, усаживаясь на грудь Боромира и хлопая его ладонью по шлему. — Эй! Предательство! — хохотал Боромир, пытаясь стряхнуть с себя хоббита, но в этот момент к потасовке присоединился Мерри.  — Вперёд! Шир! — крикнул он, и теперь уже двое маленьких нападавших пытались одолеть воина Гондора, катаясь по траве, смеясь и шутливо борясь. — Держи его, Мерри! Он вырывается! — вопил Пиппин, зацепившись за руку Боромира. Сидящий рядом Арагорн, спокойно куривший трубку, наблюдал за всей сценой с лёгкой усмешкой. Он выпустил клубок дыма, склонив голову на бок. — Против таких врагов ни щит, ни меч не спасут, — усмехнулся он, откинувшись назад. Когда же Боромир, смеясь, взмолился о помощи, Арагорн встал, неторопливо подошёл и, улыбнувшись, обхватил обоих хоббитов за воротники. — Хватит, господа, — сказал он с усмешкой. Но стоило ему ослабить хватку, как хоббиты переглянулись, и прежде чем он успел отступить, оба слаженно ухватили его за ноги. Арагорн пошатнулся. — Эй, что вы… — не успел он договорить, как оказался на спине рядом с Боромиром. — Ура! Двоих сразу! — восторженно крикнул Пиппин, влезая Арагорну на грудь. — Ой, нет не щекочи, — смеясь, прохрипел Арагорн, пытаясь сдуть с лица торчащую прядь Мерриных волос. — Вы только посмотрите, сам Арагорн боится легкой щекотки! — провозгласил Мерри, продолжая пересчитывать ребра мужчине своими ловкими пальцами. — Они удивительны, эти полурослики, — заметил Леголас. — Такие маленькие и, казалось бы, беззащитные, но с таким огромным сердцем. — И неиссякаемым аппетитом, — добавила Гияра с улыбкой, наблюдая, как Пиппин, едва поднявшись на ноги, уже интересуется у Сэма, скоро ли будет готов ужин. Их внимание привлекло какое-то движение на южном горизонте. Темное облако, слишком быстрое и целенаправленное для обычного атмосферного явления, приближалось к ним. Леголас вскинул руку. — Man cenich? (Что видишь?) — тут же откликнулся Арагорн, его улыбка исчезла, уступая место привычной настороженности. Он шагнул к эльфу.  Гияра тоже шагнула вперед, ее карие глаза сузились, пытаясь пронзить серую дымку. Ветер трепал ее русые волосы, стегая по лицу. — Что это? — спросил Сэм, тоже заметивший странное явление. — Там... на юге, — голос Леголаса был тих, но отчетлив в наступившей тишине. — Стая... Птицы. — Птицы? — переспросил Пиппин, все еще держа меч наготове. — Ну и что? Здесь полно птиц. — Не такие, — Леголас не отрывал взгляда от горизонта. — Они летят странно. Против ветра. И их много. Темные, как пепел. Гияра тоже увидела их – далекое, кружащееся облако на фоне серых туч. Оно двигалось быстро, неестественно слаженно для обычной стаи. Холодное предчувствие коснулось ее сердца. — Кребайны, — прошептал Гэндальф, подходя ближе, его лицо стало суровым. — Из Дунланда. — Шпионы Сарумана! — воскликнул Боромир, его рука сжалась на роге, игривое настроение мгновенно улетучилось. — Значит, Белая Рука уже знает о нас? — Возможно, — Гэндальф окинул взглядом открытую местность. — Они ищут. Мы не можем рисковать. Быстрее! Нужно укрытие! Не нужно было повторять дважды. Чувство преследования, до этого бывшее лишь смутной тревогой, обрело зримую форму в виде темного облака на горизонте. Размеренный шаг сменился быстрым, почти беглым спуском по склону к ближайшей гряде скал, торчавших из земли, словно зубы древнего чудовища. — Сюда! — крикнул Арагорн, указывая на темную расщелину между двумя большими валунами, заросшую вереском и низким кустарником. — Фродо! Сэм! — Мерри! — крикнул Боромир, выискивая взглядом маленького друга. — В укрытие! Звук шагов по осыпающейся щебенке, тяжелое дыхание хоббитов, лязг доспехов Гимли – все смешалось в лихорадочной спешке. Гияра помогла Пиппину, споткнувшемуся на неровном камне, подтолкнув его к укрытию. Сэм буквально впихнул Фродо в тень скал. Они забились в узкое пространство, прижимаясь к холодным, влажным камням. Ветер выл над головами, но здесь, в укрытии, он ощущался слабее. Арагорн и Леголас выглядывали из-за края скалы, наблюдая за приближающейся стаей. Гияра присела рядом, положив руку на меч, готовая к любой неожиданности. — Они близко, — прошептал Леголас. Его глаза, казалось, видели каждую птицу в темном рое, летящем над холмами. — Не двигайтесь, — проговорил Гэндальф, его голос был напряженным. — И ни звука. Надейтесь, что тень скал скроет нас. Темное облако птиц пронеслось над ними. Их резкие, каркающие крики резанули слух, заставив хоббитов невольно вжаться в камни. На мгновение небо над расщелиной потемнело от множества крыльев. Было слышно, как ветер свистит в их перьях. Гияре показалось, что сотни злобных, внимательных глаз прочесывают землю внизу. Затем так же быстро, как и появились, кребайны пронеслись мимо, уходя дальше на север, их крики постепенно затихли в вое ветра. Несколько долгих мгновений Братство сидело не шевелясь, прислушиваясь. Тишина, нарушаемая лишь ветром, казалась оглушительной. — Ушли, — наконец сказал Леголас, выпрямляясь. — Но они видели что-то... или почувствовали, — Боромир нахмурился, проводя рукой по волосам. — Саруман узнает, что кто-то пересек эти земли. Нам нельзя больше идти так открыто. Гэндальф кивнул, его лицо было озабоченным. — Проход на юг под надзором.  — Придется идти через Карадрас, другого выбора у нас может и не быть, — Гияра поравнялась с Гэндальфом, и маг, озадаченный, кивнул ей. Холод скал, казалось, проник в самую душу. Опасность стала реальной, преследование началось. И путь впереди лежал через еще более высокие, еще более враждебные горы. Они двинулись дальше, но легкость ушла. Привал был забыт, шутки стихли. Каждый шаг теперь отдавался не только в ногах, но и в сердце тяжелым предчувствием. Они старались держаться ближе к скальным уступам, но местность становилась все более открытой и суровой. Ветер не унимался, а небо, казалось, налилось свинцом. Перед ними вырастала громада Туманных Гор. Склоны становились круче, воздух – разреженнее и холоднее. И над всеми вершинами царил он – жестокий Карадрас. Его снежная шапка грозно белела на фоне серых туч, а голые скальные ребра казались оскаленными клыками. Гора словно дышала холодом и недоброжелательностью. Они остановились у подножия перевала, там, где тропа начинала резко забираться вверх, теряясь среди камней и первых островков снега. — Это он, — Гэндальф поднял посох, указывая на заснеженный пик. — Перевал Карадраса. Гимли недовольно пыхтел, разглядывая крутой подъем. — Жестоким его прозвали не зря. Говорят, у горы дурной нрав. — Дурной нрав или нет, но это самый быстрый путь на восток, — твердо сказал Гэндальф. Фродо, стоявший рядом с Сэмом, поежился. Его рука невольно легла на грудь, где под одеждой висело Кольцо. Казалось, сам воздух здесь давил на него. Гияра смотрела на Карадрас. Гора казалась живой, враждебной. — Мы попробуем пройти перевал, — решил Гэндальф. — Готовьтесь к трудному подъему. Начался подъем. Сначала тропа была просто крутой, каменистой. Но вскоре под ногами захрустел снег, становясь все глубже. Ветер усилился, теперь он нес с собой колкую снежную крошку. Хоббиты шли с трудом. Их короткие ноги то и дело проваливались в сугробы. Сэм упорно пробивался вперед, стараясь держаться рядом с Фродо. Пиппин и Мерри изо всех сил старались не отставать от Боромира и Арагорна, которые шли впереди, пробивая тропу. Гияра и Леголас ступали легче, но и им приходилось бороться с ветром и холодом. Вдруг Фродо, оступившись на скрытом под снегом камне, с коротким вскриком покатился вниз по склону, утопая в рыхлом снегу. Цепочка, на которой висело Кольцо, оборвалась, и маленький золотой ободок вылетел из-под его рубашки, сверкнув на мгновение, прежде чем исчезнуть в белой пелене. — Фродо! — Сэм бросился было за ним, но сам увяз в сугробе. Фродо, барахтаясь, в панике шарил руками вокруг себя, его лицо исказилось от ужаса. Кольцо! Где оно?! Боромир, шедший чуть ниже, увидел падение хоббита и золотой блеск в снегу. Он шагнул вперед и, прежде чем кто-либо успел среагировать, нагнулся и поднял Кольцо. Оно лежало на его ладони в перчатке – простое, гладкое, но излучающее странное манящее тепло даже сквозь кожу. Он медленно поднял руку, рассматривая его. Ветер трепал его темные волосы, снежинки таяли на лице, но взгляд его был прикован к золотому ободку. Гияре, наблюдавшей за ним снизу, показалось, что на мгновение вокруг него сгустилась тень, а в глазах мелькнуло странное, жадное выражение. Шепот, едва слышный сквозь вой ветра, казалось, исходил от самого Кольца. — Странная судьба терпеть столько страха и сомнений из-за такой мелочи.. — произнес он едва слышно, глядя на Кольцо. — пустяка.. — Боромир! — Голос Арагорна прозвучал резко, властно. Он стоял всего в нескольких шагах, его рука лежала на рукояти меча, глаза не отрывались от лица гондорца. В его взгляде была не угроза, но явное предостережение. Боромир вздрогнул, словно очнувшись от сна. Он посмотрел на Арагорна, затем на Фродо, который с трудом поднялся на ноги и смотрел на него с нескрываемым страхом, протягивая руку. Мгновение повисло в воздухе, тяжелое и звенящее, как натянутая тетива. Затем Боромир медленно, словно неохотно, сжал кулак, пряча Кольцо. Он подошел к Фродо и вложил его в протянутую ладонь хоббита. — Держи крепче, — глухо проговорил он, избегая взгляда Фродо. Фродо быстро спрятал Кольцо под рубашку, его пальцы дрожали. Он бросил испуганный взгляд на Боромира, затем на Арагорна, который медленно опустил руку с меча, но продолжал внимательно следить за гондорцем. Напряжение повисло в воздухе, тугим, невидимым канатом связывая их всех. Даже дыхание стало тяжелее. И тут же, словно этот миг скрытой борьбы пробудил гнев самой горы, взревел ветер, неистовый и хищный. Сначала в воздухе закружились мелкие снежные вихри, но затем с небес обрушился густой, тяжёлый снег. Хлопья сшибались друг о друга, падали на землю с глухим шорохом, превращая землю в зыбкую белую пелену. Свет померк, словно сама ночь сгустилась над их головами. Лица Братства поблекли в холодном сумраке, фигуры стали призрачными среди кружащихся хлопьев. Гияра, стоявшая чуть в стороне, подняла голову к небу. Её волосы, темнеющие от влаги, прилипли к щекам. Она сжала ладонью рукоять Итилдура, чувствуя, как что-то неведомое, тяжёлое и древнее, будто пробуждается в буре вместе с ветром. — Мы должны двигаться дальше, — глухо произнёс Гэндальф, оборачиваясь ко всем. Снег с каждым мгновением ложился всё толще, поглощая следы и звуки, оставляя только треск ветра да скрип мокрой ткани. Злобный голос с вершины усилился, раскатываясь эхом между скал, словно хохот древнего демона. Каждое слово темного наречия вибрировало в воздухе, и сама гора, казалось, отвечала ему дрожью. Снег превратился в слепящую белую стену, сугробы росли на глазах, грозя похоронить их заживо. Ветер ревел, швыряя в лица ледяную крошку, не давая поднять головы. Карадрас ожил, и он был в ярости. — Что за злобный голос? — крикнула Гияра, пытаясь перекричать ветер. Она инстинктивно пригнулась, вслушиваясь в свирепые порывы, сквозь которые отчетливо пробивались враждебные, гортанные слова, полные непонятной угрозы. Голос казался частью самой бури, ее ледяным сердцем. — Это Саруман! — вскричал Гэндальф, его седая борода и волосы обледенели, превратившись в сосульки. Он крепче сжал посох, пытаясь устоять под натиском ветра, который грозил сбросить их всех в пропасть. Его лицо было мрачным, как грозовая туча.  Маг резко вскинул посох, и в его глазах вспыхнул яростный свет. Воздух вокруг заклубился, налитый напряжением, словно сама гора затаила дыхание. С неба срывались вихри снега и льда, ветер свистел так, будто сам воздух вопил от боли. Гияра едва удержалась на ногах, прижавшись спиной к ледяной стене. Её пальцы онемели, волосы слиплись от инея, но взгляд оставался прикован к Гэндальфу. Она чувствовала, как древняя сила собирается вокруг мага, словно сама земля готовилась вступить в бой. — Он пытается обрушить скалу! — сквозь вой ветра кричал Арагорн. — Гэндальф! Нужно повернуть назад! — Нет! — в этот момент Гэндальф заговорил. Он поднял посох, и из его вершины вырвался ослепительный белый свет. Он заговорил на квенья, на языке Валар, и его голос наполнил ущелье, заставив бурю на мгновение колебаться. Силы схлестнулись — звук и молния, лед и свет. Камни над тропой вздрогнули. Один из обломков сорвался и рухнул у самых ног Боромира, заставив того отшатнуться. Вдруг над ними, сквозь вой бури, послышался новый звук – низкий, угрожающий гул, переходящий в грохот. Земля под ногами задрожала сильнее. — Лавина! — выкрикнул Леголас, его взгляд метнулся вверх, к нависающему снежному карнизу. Он стоял чуть выше остальных, на небольшом скальном выступе, его легкая фигура была особенно уязвима для удара стихии. Гияра увидела это, в то же мгновение – огромная масса снега и льда, потревоженная колдовским голосом, дрогнула и начала сползать вниз, прямо туда, где стоял эльф. Не раздумывая ни секунды, повинуясь инстинкту, она ринулась вперед, проваливаясь по пояс в снег. Схватив Леголаса за руку и плащ, она с силой дернула его на себя, вниз, в относительное укрытие у основания скалы, где уже сгрудились остальные. — Назад! — успела крикнуть она. Леголас, застигнутый врасплох ее резким рывком, потерял равновесие и упал вместе с ней в сугроб. В падении они неуклюже столкнулись, и Гияра почувствовала острую вспышку боли, когда их лбы с силой ударились друг о друга. Звезды на миг заплясали перед глазами сквозь снежную пелену. В ту же секунду с оглушительным ревом тонны снега, льда и камней обрушились на то место, где только что стоял Леголас, погребая под собой выступ и заваливая тропу впереди. Снежная пыль взметнулась вверх, на мгновение перекрыв дыхание. Они лежали в снегу, оглушенные грохотом и столкновением. Гияра моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, ощущая пульсирующую боль во лбу. Леголас, приподнявшись на локте рядом с ней, тоже потер ушибленное место. Их взгляды встретились на краткий миг среди снежного хаоса – смесь боли, удивления и молчаливой благодарности со стороны эльфа, и испуганного облегчения в глазах Гияры. — Hannon le, (Спасибо тебе) — выдохнул Леголас сквозь стиснутые зубы, его голос был едва слышен за продолжающимся гулом оседающей лавины. — Он едва не!.. — Боромир, отряхиваясь от снега, смотрел на заваленный проход с ужасом. — Путь закрыт! Гэндальф, опираясь на посох, с трудом поднялся. Его лицо было покрыто инеем, но глаза горели гневом и разочарованием.  Снежная пыль медленно оседала, открывая вид на хаос. Тропа впереди была погребена под массивным завалом из снега, льда и камней – белая, неподвижная стена, перекрывшая им путь намертво. Ветер все еще выл, но злобный голос с вершины стих, словно добившись своего. Холод пробирал до костей. Гияра с шипением выдохнула, осторожно касаясь пальцами ушибленного лба. Рядом Леголас тоже поморщился, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку, чтобы помочь выбраться из сугроба. Их пальцы на мгновение соприкоснулись – его холодные, ее чуть теплее сквозь перчатку. — Кажется, мой лоб крепче, чем твой, — с кривой усмешкой проговорила Гияра, принимая его помощь. Боль отдавала пульсацией в висках, но адреналин еще не отпустил. Леголас чуть наклонил голову, его светлые глаза внимательно изучали ее лицо, на мгновение задержавшись на зарождающемся синяке.  — Ты действовала быстрее мысли, Гияра. И больнее, – в его голосе прозвучала не укоризна, а скорее легкое удивление, смешанное с прежней благодарностью. — Navaer hirithath anle? (Ты не ранена?) — Только гордость немного пострадала от такого падения, — она попыталась улыбнуться, но получилось скорее гримаса. — А ты? Выступ… он рухнул. — Благодаря тебе, я стоял уже не на нем, — Леголас перевел взгляд на стену снега перед ними, его лицо снова стало серьезным. — Но дальше нам не пройти. Гора победила.  Они стояли рядом, глядя на дело рук враждебной силы. Легкое недоумение от неловкого столкновения сменилось общим чувством поражения и надвигающейся тревоги. Боромир, отряхиваясь от налипшего снега, смотрел на заваленный проход с плохо скрываемым ужасом.  — Что теперь? Замерзнем здесь? Хоббиты сгрудились вместе, дрожа от холода и пережитого страха. Сэм пытался укутать Фродо своим плащом получше, бормоча что-то ободряющее. Пиппин и Мерри выглядели совершенно несчастными. Гимли мрачно постукивал топором по обледенелой рукояти. Гэндальф, сгорбившись под ветром, тяжело вздохнул. Иней покрывал его брови и ресницы, делая похожим на древнего духа зимы.  — Саруман не пропустит нас через Карадрас, — проговорил он тяжело, глядя на бушующую стихию. — Его колдовство слишком сильно. Придется повернуть назад... и искать другую дорогу. — Назад?! Куда? — воскликнул Пиппин.  — Есть только один путь, — в голосе Гимли прозвучал мрачный триумф. Он ткнул топором в сторону темнеющих у подножия гор скал. — Если мы не можем пройти над горами, пройдем под ними. Пройдем через копи Мории! Это слово повисло в холодном воздухе. Гэндальф опустил голову, его лицо скрыла тень капюшона. Арагорн нахмурился еще сильнее, его взгляд скользнул по измученным лицам хоббитов, затем на Фродо. Боромир отвел глаза, его лицо выражало смесь страха и отчаянной решимости двигаться вперед любой ценой. Леголас и Гияра обменялись быстрыми, понимающими взглядами. Древнее недоверие эльфов к подземным чертогам гномов, усугубленное мрачными легендами о судьбе Мории, отразилось в их глазах. Тьма, тишина и неизвестность глубин пугали не меньше, чем ярость бури. — Нет, Гимли, прошу, — Гэндальф поднял голову, и в его глазах была глубокая тревога. — Я не пойду туда без крайней нужды. — Нужно убираться с горы! Пройдем через врата Рохана и свернем на запад, в мой город! — возразил Боромир, указывая на завал и бушующую метель.  — Врата Рохара приведут нас слишком близко к Изенгарду! - Арагорн переглянулся с Боромиром и вскинул вопросительный взгляд на Гендальфа. Гэндальф долго молчал, вглядываясь в снежную круговерть, словно ища ответ в вое ветра. Наконец, он повернулся к Фродо. Хоббит стоял, съежившись, прижимая руку к груди, где под одеждой покоилось Кольцо. Его лицо было бледным и измученным. — Решение должен принять Хранитель Кольца, — тихо сказал маг. — Я не поведу Братство этим путем против его воли. Скажи, Фродо. Что выбираешь ты?  Все взгляды обратились к маленькому хоббиту. Ветер трепал его волосы, снег бил в лицо. Он посмотрел на неприступную белую стену перед собой, на своих дрожащих друзей, на встревоженное лицо Гэндальфа, на молчаливое ожидание Арагорна. Затем он перевел взгляд на Гимли, в глазах которого читалась упрямая надежда, и, наконец, встретился взглядом с Боромиром, в чьих глазах горело отчаяние. Он глубоко вздохнул, и облачко пара вырвалось изо рта. — Мы пойдем… — его голос был тих, но отчетлив в коротком затишье ветра. — Мы пойдем через Морию. Фродо говорил тихо, но его слова прозвучали ясно, словно эхо в тишине после шторма. Решение принято, и оно принесло с собой чувство неизбежной судьбы. Гендальф слегка кивнул, принимая выбор Хранителя Кольца. Он знал, что впереди их ждут неизвестные испытания. — Так тому и быть, — ответил маг, его голос прозвучал успокаивающе. Гимли горделиво выпрямился, его глаза загорелись надеждой и воодушевлением.  — Вы не пожалеете, господа! — сказал он с энтузиазмом. — Это будет великолепное путешествие!

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Снег валил без перерыва. Он падал с неба в густых, молчаливых хлопьях, ложился на плечи, прилипал к волосам, к мантиям, к ресницам. Всё вокруг казалось укутанным в белую пелену, как будто сам мир решил замолчать. Братство едва успело спуститься с перевала, когда буря окончательно поглотила тропу. В изнеможении они укрылись под выступом скалы. Место было узким, но хоть как-то защищало от ветра. Гэндальф с помощью слов, древних, как сама земля, разжёг скромный огонь — не яркий, не теплый, но живой. Его пламя плясало, как призрачная надежда. Гияра сидела рядом с Фродо и Сэмом, прижавшись спиной к камню. Плащ был насквозь мокрым, волосы — тяжёлыми, как свинец. Но глаза её оставались внимательными. Она укутала Фродо в дополнительный шарф, снятый с себя, и ничего не сказала, когда он начал протестовать. — Это не подлежит обсуждению, — сказала она тихо. — Ты носишь Кольцо. Ты не должен замерзнуть. Сэм, державшийся близко, бросал на неё благодарные взгляды, стараясь не выдать себя. Он наблюдал, как она, сквозь усталость, всё ещё заботится о других. — Тебе ведь самой холодно, Гияра… — пробормотал он. Она посмотрела на него — усталая, но мягкая. — Я — эльф. Мы храним тепло внутри. По крайней мере, стараемся. На другом конце стоянки Боромир укрывал собой Мерри и Пиппина. Он молчал, впервые без высоких речей. Только Леголас, казалось, не чувствовал холода — он стоял чуть поодаль, вглядываясь в снежную тьму. Гимли же ворчал что-то себе под нос, укрывшись в мехах, но при этом аккуратно следил, чтобы огонь не затухал. Его жесты были грубоваты, но в них чувствовалась забота. Он протянул Гияре небольшую фляжку. — Не эльфийское зелье, но греет не хуже, — хмыкнул он. Она приняла фляжку с благодарным кивком, сделала маленький глоток. Горло обожгло, но на сердце стало чуть теплее. Гэндальф подошёл к ней, сев рядом. Его борода была в инее, и взгляд — усталый. — Я не ожидал, что сам Карадрас поднимется против нас, — сказал он глухо. — Есть силы, что не желают нашего пути. — Ты думаешь… Саруман послал бурю? — спросила она, глядя на дрожащие языки пламени. — Возможно. А возможно, сама гора ненавидит тех, кто несёт Кольцо. Она древняя. Живая. Злая. — Ты знал, что путь будет тяжёлым, — тихо сказала она, прижав колени к груди. — Но всё же ведёшь нас. — Потому что никто другой не сможет, — ответил он. — И потому что ты рядом. Мне легче идти, когда ты рядом, дитя моё. Она отвернулась, чтобы он не увидел, как дрогнули её губы. Внутри боролись усталость и решимость. И всё же где-то глубоко под всем этим теплилась благодарность — за доверие, за путь, за право быть частью чего-то большего. Гияра легла на бок, рядом с хоббитами, и прикрыла глаза. Сон не шёл, только зыбкие тени под веками. Её ладонь сжалась на рукояти меча. Ветер завывал за пределами укрытия, но сердце её оставалось тихим. Она думала о том, как легко было бы сейчас просто уснуть. Отпустить холод. Но где-то там, под снегами, был Мордор. И огонь. И надежда. И долг. И она встанет, когда настанет утро. Как всегда. Когда огонь разгорелся чуть ярче, и воздух в укрытии стал хоть немного терпимее, Гэндальф кивнул. — Надо поесть, пока можем. Утро может не дать нам времени. Из рюкзаков достали куски вяленого мяса, тонкие лепёшки, сухие ягоды. Ничего горячего — только то, что можно жевать в тишине. Пищу делили без слов, молча. Фродо отдал часть своей порции Пиппину, тот сначала хотел отказаться, но под взглядом Гияры просто кивнул и с благодарностью съел. Гияра ела неторопливо, почти механически. Вкус был словно из другого мира, не из этого холода. Она смотрела, как Фродо утирает рот рукавом, как Сэм заботливо проверяет, хорошо ли тот укутан. Как Гимли молча подаёт ломоть хлеба Леголасу, и тот, слегка поклонившись, принимает — как знак уважения. Когда ужин подошёл к концу, все начали готовиться ко сну. Плащи, ставшие подстилками, мантии — одеялами. Гияра прошлась по кругу, укрывая хоббитов. Она опустилась рядом с Пиппином, который уже клевал носом, и мягко укрыла его ноги его же собственным плащом. Он вздрогнул и раскрыл глаза. — Гияра?.. — Шшш, — она приложила палец к губам. — Тихо. Спи. Завтра будет лучше. — Ты… очень добрая, — пробормотал он, уткнувшись в меховую подушку, — и совсем не такая, как я представлял себе эльфов. Гияра чуть улыбнулась. — А как ты нас представлял? — Холодными. Слишком красивыми. Далёкими… как звёзды. — А теперь? Пиппин зевнул. — Теперь… я думаю, ты тёплая. Как костёр. Он уснул, прежде чем смог договорить. Гияра устроилась у стены, напротив огня. Веки налились тяжестью. Но перед тем как окончательно закрыть глаза, она заметила: Леголас всё ещё не спал. Он стоял у входа в укрытие, неподвижно, как древняя статуя, лишь волосы его колыхались на ветру. Она встала, накинула плащ и подошла, стараясь ступать бесшумно. Ночь казалась бесконечной — черно-серое небо, кружево инея на скалах, треск костра вдали. — Что ты видишь сейчас? — спросила она тихо. — Слишком многое, чтобы рассказать словами, — он на мгновение повернулся к ней. — Я думаю о лесах, где никогда не бывает снега. О пении родных. О свете, который не гаснет даже ночью. — А ещё? — она смотрела на него с лёгкой улыбкой. — О тебе, — тихо добавил он. — О том, как ты смотришь на хоббитов, словно старшая сестра. Как закрываешь глаза, будто сражаешься со своими мыслями, не давая им взять верх. И как твоя душа всё ещё светится, несмотря на тяжесть пути. Она замерла. Леголас говорил не громко, но каждое слово отзывалось в ней, как касание струны. — Ты умеешь видеть больше, чем просто формы и цвета, — ответила она. — Мне всегда казалось, что среди эльфов Лихолесья это редкий дар. — А мне всегда казалось, — сказал он, — что ты среди нас — как песня, которую почти забыли. Но она всё ещё звучит в тишине. На мгновение между ними повисла пауза — не неловкая, а трепетная. Снег шёл медленно, почти бережно. — Нам надо отдохнуть, — прошептала она, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Утро будет тяжёлым. — Я послушаюсь тебя, если ты отдохнёшь тоже. Она кивнула, и, прежде чем уйти обратно к огню, коснулась его руки — лёгкое касание, мимолётное, но тёплое, как дыхание весны среди зимы. — Спокойной ночи, Леголас. — И тебе. Она вернулась на своё место. Пламя огня трепетало, отражаясь в её глазах. Впервые за долгое время Гияра позволила себе погрузиться в лёгкий, поверхностный сон, в котором не было кошмаров — только звёзды, тепло и чьё-то спокойное, эльфийское дыхание рядом.