Почему я должен продолжать существовать?

      Прошло не менее пары часов, по ощущениям, перед тем как Кейл смог перестать задыхаться и начать нормально управлять своим телом. С трудом он поднялся с тонкого матраса на котором спал до этого предыдущий владелец тела.       Что это было не его тело, Кейл понял сразу. Даже если бы Бог Смерти уменьшил его тело, где-то до двенадцати - тринадцати лет, оно было бы другим. Пальцы были слегка длиннее и чуть более узловатыми. Кожа была совсем другой. Он не мог сказать, что было не так, но что-то точно было по другому, не так как раньше.       Найти зеркало в полуобжитой комнате было слегка проблематично. Его в ней просто не было. Поэтому всё же пришлось приложить чуть больше сил, чтобы подняться с футона и покинуть помещение в поисках ванной. Там точно оно должно быть.       Двигался он опираясь на стену. Тело всё ещё не хотело подчиняться ему до конца. Плюсом, огромное неудобство доставлял и сам факт общей невыносимой слабости во всём теле. Кости противно ныли, а окружение продолжало плыть, как будто он находился на одном из тех аттракционов, где тебя раскручивали до того, что твой желудок слёзно просил выйти наружу.       Ванную удалось найти с огромным трудом, ведь сам он мог передвигаться только со скоростью улитки. Это было до невозможности противно. Кейл даже в каком-то смысле с радостью вспоминал своё прошлое перемещение. В тот раз его новое тело слушалось его прекрасно, только первые несколько минут были трудными, поскольку ему надо было приспособиться к новой комплекции. Даже с учётом того, что его тело как Ким Рок Су не было особенно массивным, но Кейл был более тонким и лёгким, поэтому его тело было трудновато управлять в самом начале.       Но в этот раз было всё совсем не так. Тело будто отторгало его присутствие. Как будто он был паразитом, что было не далеко от правды. Только он был здесь не по своей воле. Он хотел покоя. Он хотел к семье.       Отыскав ванную, что выглядела не лучшим образом, он заглянул в старое, сколотое зеркало. В отражении на него уставился замученный подросток. Огромные синяки под глазами, болезненно бледная кожа, чуть впалые щёки. Пустые винные глаза смотрели без какой-либо эмоции. Отражение было беспристрастным,показывало, только то, что могло видеть, но в то же время, как будто было каким-то не таким. Светлые каштановые волосы неопрятно спутались и больше походили на забытую на свалке швабру. Возможно это была игра света, но волосы в редких моментах казались алыми. Какая глупость…       Кейл неуверенно дотронулся до поверхности стекла, ощущая на кончиках пальцев холод.       Вокруг него не было почти ничего. Похоже прошлый владелец тела жил совершенно один, ведь в комнате были только его вещи, если так можно ещё было назвать те вещи, которые больше напоминали тряпки. Да и на раковине была только одна щётка.       Не было ничего, что могло бы указать на то, что в квартирке жил кто-то, помимо этого ребёнка. Так же он не мог найти ни одной вещи, которая могла бы указать на личность ребёнка которым он стал. Впрочем, это было не сильно важно. Точно так же, как не важным являлся и тот факт, что на ребёнке явно было несколько особенно болезненных синяков и почти всё его тело покрывали бинты.       Кейл даже не будет просить у этого незнакомца прощение, за то, что он хочет сделать.       Он собрал все свои последние силы и решил получше рассмотреть помещение, на предмет необходимого ему. Он не мог найти нигде ножа. В петлю лезть не хотелось. Даже если он решил покончить с собой, он не хотел, чтобы осталась вероятность долгой смерти. Зеркало он не разобьёт никак, сил не хватит. Кейл еле держался на ногах.       Оставались варианты с тем, чтобы бросится под поезд или машину, но он тут же отмёл их, как весьма болезненные, и высотка или мост.       Кейл не собирался цепляться за жизнь, в которой не было его семьи. Он не будет искать новую. Он не будет жить, чтобы вечно помнить этот кошмар. Он был излишне эгоистичен для того, чтобы продолжать жить, когда его семьи не было с ним. Что бы ни говорил чёртов бог, Кейл не собирался в это верить.       Кейл готов был рискнуть всем, что у него осталось, поэтому его не останавливал даже факт возможного вечно забытия. Пф, подумаешь.       Кейл на уже более послушных и подконтрольных ему ногах вернулся в комнату, всё ещё надеясь найти в ней что-то, чем можно было бы вскрыть себе вены. Думать о себе как о самоубийце, хотя он столько лет отчаянно цеплялся за жизнь любыми способами и был готов даже ползать в дерьме, лишь бы подольше пожить, было абсолютно мерзко и отвратительно.       К великому сожалению Кейла, в комнате, даже после третьего тщательного осмотра, не обнаружилось ничего, что могло бы заменить нож.       Мысли всё ещё оставались непонятным варевом, и, скорее всего, он действовал чисто на каких-то обрывочных мыслеобразах, которые изредка всплывали в воспалённом мозгу. Смерть и покой были то, к чему сейчас стремилась вся его сущность.       Он снова взглянул на свои руки. Те слегка тряслись, но ему скорее была интересна одежда, что была на нём. Что-то похожее на вытянутую пижаму, что каким-то образом всё ещё оставалась цела и была весьма удобна в ношении, хоть и выглядела слишком старой, чтобы не держаться исключительно благодаря магии, которой, к стати, здесь совсем не ощущалось. Паранормальщина какая-то.       Мысль плавно перетекла вязким мёдом на то, что прежде чем он выйдет из своей-несвоей маленькой квартирки, стоило бы подыскать одежду поопрятнее. Это был современный мир и ребёнок, пусть и в неблагоприятном районе, пускай порой, но вызовет вопросы, которых ему хотелось сейчас по возможности избежать.       Кейл хотел избежать любых возможных разговоров, да и не знал, как отвечать на вопросы, которые могут возникнуть у сердобольных прохожих, которые вряд-ли будут в захолустном районе, но всё же, никто не застрахован от случайности. Противная вещь на самом деле, ведь вылезает ровно тогда, когда меньше всего её ждёшь, а порой, настолько рушит планы, что впору рыдать.       На глаза попадается старая, как впрочем и всё в этой комнатушке и квартирке в целом, толстовка с каким-то неясным принтом, что давно выцвел и смазался. Рядом валялись тёмные штаны, вроде как джинсы, но если честно, то Кейлу было абсолютно плевать на факт того, из чего сделана одежда, которую ему придётся недолго носить до своей кончины.       Он быстро сбрасывает пижаму и на скору руку надевает на себя найденные найденные вещи. Те слегка велики, но не критично.       Тело всё ещё оставалось излишне медлительным и неповоротливым, а в горле начинало першить. Очень хотелось пить.       Кейл отгоняет от себя все бесполезные желания. Мертвецам не нужна пища и вода.       Не спеша он выходит из квартиры, оглядывая открывшуюся ему картину.       Солнце близилось к горизонту, неприятно слепя глаза. Район, как он и предполагал, основываясь на общем состоянии квартиры, был не самым благополучным, считай почти что трущобы.       Его везение подводит его на первых паре минутах, когда путь ему преграждают какие-то ублюдки, выше его на полторы головы. Хотя, может это не неудача, а самое, что ни на есть, счастье. Хоть где-то ему может повезти. Умирать, возможно, он будет долго, но за то, не пришлось искать мостовую или достаточно удачную многоэтажку. — Смотри, народ, нам попалась птичка! — один из тех мерзких типов противно захихикал, покачивая в руке арматуру. Остальные подхватили его смех, сливаясь в одну противную какофонию из звуков. — Давай сюда бабло, пока хуже не стало! — другой заливался соловьём, видя перед собой абсолютно беззащитную жертву. В прочем, так оно и было.       Кейл, уже как довольно приличное время назад, выкинул инстинкт самосохранения в окно и не намеревался его возвращать никогда. Плюсом, какой человек, что добровольно идёт на смерть, будет вежливо и покорно вести себя с бандитами. — Пошёл нахер. — сказал он весьма и весьма спокойным голосом, будто и не он попал в передрягу. — Смотри-ка, а у нашей птички есть голосок! — загогатал главарь, но тут же переменился. — Хочешь жить - гони бабло.       Кейл лишь злобно оступился, собрал в кулак остатки силы в этом тщедушном тельце и ударил одному из них по яйцам.       Тот скрючился от боли, но его друзья среагировали быстрее. Один из них, что стоял за спиной подростка, схватил Кейла за волосы и оттянул на себя. Тот тихо зашипел, но предпринял попытку вырваться. “Чем я больше сопротивляюсь, тем сильнее будут бить. А в порыве гнева, кто знает, может и убьют.” – Ты, смотрю, мелкий, слишком дерзкий. – мужчины вокруг злобно ухмылялись. – Ты разве не знаешь, что за такое могут и голову разбить. – Хех… – он лишь усмехается, чем приводит группу в ещё большее бешенство.       Первый удар приходится в живот, но Кейл лишь сдавленно хрипит, продолжая дико ухмыляться. Следующий удар приходится по щеке. Он неудачно прикусывает щеку и язык. Губа разбита. Снова удар в живот, но на этот раз его отпускают, и он валится на землю. Ему наступили на руку и под чей-то обувью жалобно захрустели его кости. “Протыкать сердце и умирать было больнее. Эти удары похожи на лёгкое похлопывание Чхве Хана по плечу.”       Ботинком ему заезжают по лицу и ещё пару раз, и перед глазами всё медленно начинает плыть. Видимо очень хорошо его приложили. Нос точно сломали на втором ударе. Но ему было плевать. Он начинал чувствовать смерть, как это было тогда, в его родном мире, что его откровенно радовало.       Ещё пару ударов Кейл окончательно теряет сознание.       Бандюганы столпились, продолжая насмехаться, но когда ребёнок перестал хоть как-то реагировать на их удары, главный заволновался. – Проверь дыхание. – крикнул он одному из своих. – ….не дышит… – слегка истерично сказал тот, тут же отходя от мальчишки. – Чёрт! - главарь занервничал, ведь они находились относительно недалеко от оживлённой улицы. Сюда мог кто-то заглянуть. Надо делать ноги. – Сваливаем!       Убегая, никто из преступников не видел высокого статного мужчину, что с лёгким презрением смотрел им в спину. Фигура злобно усмехнулась. Из тех ублюдков сегодня в живых не останется никто. Над крышами печально завыл ветер.

***

      Вечер для Мори начался… Просто начался, где-то в четыре-пять. Можно сказать, что с вечера его день и начался. До этого отчёты и больные, а потом четырёх часовой сон урывками. Впрочем, абсолютно ничего нового.       Портовая Мафия была чем-то совсем новым для него. До этого… – Мори! – в его небольшой кабинет снова ворвались без спросу. – Вы что-то хотели? – он старался быть вежливым. Его позиция в мафии сейчас хоть и была устойчивой и достаточно высокой, но были люди и влиятельней. Например, этот невежда, что в его законный перерыв, что дал ему босс, ворвался к нему в кабинет, даже не постучав.       Вошедший лишь презрительно воззрился на него свысока, поджал губы и бросил ему на стол папку с бумагами. – Требования босса. Дальше сам. – насмешка была слишком явной.       Мори на это внешне даже бровью не повёл. “Если в следующей миссии получит серьёзные ранения - ухудшу ситуацию. Предателям в Портовой Мафии не место”       Эта крыса давно ползала у ног босса, но тот будто и не замечал её. Или делал вид, что не замечал ради какой-то, только ему и известной, цели.       Ещё немного помечтав о том, как великолепно будет вставить скальпель этому идиоту в сердце, Мори взял в руки папку, что некоторое время назад ему кинули на стол. В папке не было никакой полезной информации. Какие-то бесполезные фотографии не сильно благонадёжного района. Разрозненная информация о разных людях. И Мори не будет самим собой, если не поймёт, что это данные на устранение одной из банд, что вдруг резко возомнила себя всесильной и позарилась на, хоть и не сильно необходимые, но всё же земли, что принадлежат портовой мафии.       Ухмылкой, что украсила его лицо, впору было пугать детей, когда рассказывали о бабайках под кроватью. Но она слегка сгладилась, когда он растёкся лужицей по своему креслу. Надо было немного обдумать предстоящее дело, а там можно по тихому и убрать всех.       Мори задумчиво покрутился в кресле, подумывая о том, что после зачистки неплохо было бы сходить в магазин, а то у него скоро мышь в холодильнике повесится. Не то, чтобы он как-то пренебрежительно относился к этому факту, но порой так зарабатывался, что просто забывал про это. Некоторые операции требовали непосредственного участия на протяжении нескольких часов, так что…       Он сам не заметил, как быстро пролетело время, а сам он уже стоял в тёмном переулке, краем глаза замечая тех типов, на которых он сегодня охотился. А ещё он заметил ребёнка, которого они предположительно избивали, а после всей толпой стали делать ноги с мест преступления.       Мори не был законопослушным гражданином, ни разу, а так же он не испытывал к детям никаких чувств. Это были просто ещё одни люди, только меньше. А люди делились на полезных и бесполезных. Дети, зачастую, были из разряда последних. Лишь единицы что-то могли, но этот ребёнок, видимо, не был способен даже на сопротивление. Впрочем, это никак не казалось Мори. Он беззвучной тенью последовал за своими целями.       Банда не произвела на него никакого впечатления. Все как один слабы и бездарны. Ни у кого из них не было даже слабенькой способности, чтобы они могли дать Мори хоть какой-то отпор.       Скоро на то место должна была приехать группа чистки, а потому он был уж абсолютно свободен и мог прогуляться до магазина. Насколько он помнил, если пройти вот этим переулком и чуть дальше повернуть налево, то он бы вышел в паре домов от того маленького, но такого хорошего продуктового.       Не очень приятным фактом оказалось и то, что прямо в том переулке сейчас должен был валяться труп мальчика. Мори - человек не брезгливый. Попробуйте быть брезгливым, копаясь во внутренностях человека на протяжении долгого десятка лет с хвостиком. Просто дети, и их трупы….. Даже учитывая его профессию и жизненное кредо…. Всё же жаль парнишку было.       Мори неопределённо хмыкнул себе под нос, удивляясь своим мыслям. Ему стало кого-то жалко…. Не иначе как снег летом пойдёт….       Огай уже свернул в тот переулок, планируя чисто ради эстетического удовольствия уложить труп ребёнка в более….комфортное?.. положение, но тут был застигнут врасплох.       Тело мальчика… От его тела в разные направления отходили лоскуты бинтов, неподконтрольных гравитации. Над грудью, где-то в районе сердца, висел полупрозрачный золотой циферблат. Стрелки на нём достаточно медленно двигались в обратную сторону, иногда, правда, возвращались к предыдущей позиции, но всё же неустанно двигались к отметке 12. “Способность? Удивительно… В чём же её суть…. Она отматывает его время назад, чтобы восстановить ….? Похоже на то… но что-то этому противится…. Неужели бракованная способность? Мог ли этот ребёнок быть чьим-то неумелым экспериментом?”       Мысли Мори летели со скоростью километра в секунду. Он неторопливо подошёл к ребёнку чуть ближе, но не решаясь зайти дальше того, что он примерно обозначил для себя как радиус действия способности.       Что было самым удивительным, и наверное самым интригующим, что смог разглядеть Мори, когда подошёл ближе, так это факт того, что дыхание у ребёнка отсутствовало полностью. Но при этом его способность продолжала функционировать. “Мёртв, но всё ещё жив…?”       Как только часы над грудью ребёнка завершили свой обратный ход до двенадцати, белые бинты вспыхнули с новой силой, растворяясь вместе с циферблатом, а ребёнок сделал свой первый вдох на несколько минут присутствия Мори рядом с ним. — Хах?!       Мори встрепенулся не понимая, что только что произошло. Этот ребёнок умер и снова ожил? Он сейчас не видит галлюцинации? “Какой интересный ребёнок….”       Он заберёт это дитя к себе. Это будет неплохая сделка…. — Я жив…. — первые слова, которые произнёс ребёнок, когда открыл глаза. — Ну что за разочарование…. — Дитя… — Мори попытался обратить внимание потерянного мальчика на себя. Тот перевёл на него пустой, пугающий до глубины души даже Мори, взгляд алых глаз. — Пойдём со мной…       Глаза ребёнка так и остались пустыми. — Ты можешь убить меня? *** — Так ты говоришь, что у тебя нет имени… — У меня было имя. — ребёнок не дёргался, пока Мори обрабатывал в своём кабинете его многочисленные ссадины и синяки. — Просто будущему мертвецу имя не нужно. — Зачем же тебе так быстро на тот свет. — Меня там ждут. — Так они мертвы? — Да. Умерли раньше меня. — Сколько тебе? — Не знаю. — Почему? — Не знаю.       Мори усмехнулся, слушая бесстрастный голос безымянного ребёнка. Это было забавно. — Тогда я сам дам тебе имя. — Будущему мертвецу имя незачем. — Тем не менее пока ты будешь жить, тебе нужно какое-то имя. — Мори закончил с травмами.       Ребёнок оставался неподвижным, оглядывая комнату безжизненным взглядом. Ранее Огай попрятал острые объекты, дабы мальчик не повредил себе ничего. “Возможно позднее я пожалею о своём решении, но разве он не идеальный образец? Разве из него нельзя сделать что-то интересное?”       Мори подходит к книжному стеллажу, доставая именную книгу. Самая странная вещь на его полках. Книга была довольно тонкой, подарок кого-то из коллег. На 40-50 страницах были написаны от руки различные имена и фамилии. Это была вроде как забавная шутка, которой не понял только сам Огай. Но сейчас это был даже полезный подарок.       Имя наугад выбирать было конечно некрасиво, но постоянно называть этого тощего мальчишку мальчишкой было более неприятно. Его цепляет одно имя. Да, пожалуй мальчишку будут звать так. — Дазай Осаму.       Мальчишка не понимающе - первая эмоция помимо безразличия и разочарования - смотрит на него. — Теперь тебя будут звать так.       Взгляд снова переменился безразличием, а Мори глубоко вздохнул. “Какую же я головную боль подобрал?”       А где-то вдалеке плакал один бог Смерти, жалея своё несчастное дитя, что из-за проклятия не мог забрать, не мог защитить. Рядом стояли души тех, кто был семьёй его дитя. Дети громко плакали, ударяя маленькими кулачками горюющего бога, требуя, чтобы их человек был с ними, чтобы человек не выглядел таким разбитым. Они кричали о том, что это всё вина глупого бездарного бога, что тот виноват в смерти и страданиях их человека. Те, кто был старше, тихо плакали, молча, осуждающе глядя на рыдающего бога.       Их горе было общим, но виноватыми были боги, что позволили богу Отчаяния до сих пор существовать и творить беспредел.       Прекратит ли их командир, их человек испытывать страдания?

***