Глава 4.

Вечером того же дня Дейдриана стояла на одной из самых широких террас замка. Лишь в своих мыслях пожелав, чтобы Ноктарион был сейчас рядом с ней, как дракон с тягучим рёвом появился из-за холмов соседнего острова и с гулом приземлился на каменный пол, поднимая в воздух пыль и песок. Девочка подошла совсем вплотную к своему дракону, уткнувшись лбом в его щёку. — Ты молодец, Ноктарион… А вот я вчера сплоховала. Всех подвела, — улыбнулась девочка, но улыбка вышла вымученной, горькой. Дракон лишь шумно выдохнул горячий воздух, уперев свою массивную голову чуть сильнее в её маленькую фигуру, выражая свою безмолвную поддержку. — Спасибо тебе. Иногда мне кажется, что только ты на моей стороне. — Не только он, — раздался спокойный, низкий голос. Юная принцесса резко развернулась, отрываясь от своего дракона, в то время как лорд Дрифтмарка вышел из-за угла террасы, его шаги были тихими, но уверенными. Ноктарион, в свою очередь, выпрямился во весь свой рост перед незваным гостем. Раздался глубокий рык, больше похожий на дыхание подземного вулкана, от которого воздух завибрировал. Его глаза, горящие как угли, пристально следили за лордом. — Де…душка, — произнесла она, и в этом слове, несмотря на мгновенную неуверенность, слышалась искренность. Она склонила голову в уважении, но уже без прежней королевской отстраненности. Рука ее непроизвольно легла на лапу дракона, успокаивая его и ища опору для себя. — Так и знал, что найду тебя здесь, у якоря твоей души. — он учтиво, без тени страха, кивнул Ноктариону, чья преданность своей всаднице не вызывала и тени сомнений, признавая его мощь и право на место. — Стоило лишь обойти пару террас. — он молча прошёл мимо них, к самой кромке каменной ограды. Его взгляд устремился в бескрайнюю даль залива. Дейдриана обернулась к Ноктариону. Понимая, что сейчас побыть с ним наедине не получится, она, глубоко вздохнув, погладила того по лапе и, приказав уходить, присоединилась к лорду Приливов. Некоторое время они стояли молча, а их взгляды были обращены к морю, где солнце начинало клониться к горизонту, окрашивая волны в медные и пурпурные тона. Был слышен лишь крик чаек и далёкий шум прибоя. Первой прервала тишину Дейдриана: — Прошу прощения, лорд, вчера мне как следует не удалось выразить своё сочувствие. Я соболезную… — но договорить ей не дали. Не оборачиваясь, мужчина медленно поднял руку, призывая остановиться. — Извинения, Дейдриана, подобны морской пене на ветру — мимолетны и не несут веса, — сказал он наконец, его слова были тихими, но отчеканенными. — Боль — это якорь, который волочишь за собой. Его не сбросишь по велению. Как бы неуместно ни прозвучали слова нашего Короля, он прав: жизнь требует движения. Если не ослабить цепь, этот якорь утянет тебя на дно. А у меня еще есть о ком заботиться. О ком должен заботиться. — он слегка повернул голову, его взгляд, пронзительный и усталый, скользнул по ее лицу. — Даже несмотря на то, кто я? — вырвалось у Дейдрианы, голос ее звучал хрупко, как тонкий лед. Она хотела проверить, сколько людей знали правду и скрывали её. — А кто ты? — спросил он мягко, но с нотой вызова, как бы предлагая ей самой назвать свой страх. — Таргариен… — прошептала она, опустив взгляд. — Верно, — кивнул Корлис. — Как и было оговорено меж нашими домами. Первенец, что родится, вне зависимости от пола, унаследует фамилию Таргариенов и Железный Трон. Так что да, ты — Дейдриана Таргариен, наследница своей матери и будущая королева после неё. Юная принцесса прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания из детства. Однажды ей уже говорили нечто подобное, но ввиду возраста, она не придавала этому значения. Когда Дейдриана была ещё младше, она бродила по замку, рассматривая каждый загадочный угол в сопровождении короля. Пройдя мимо массивных дверей, девочка обернулась и спросила: — Это же Тронный зал? — Верно. Хочешь посмотреть на Железный Трон? — Да, хочу! — едва не подпрыгивая от восторга, ответила маленькая принцесса. Тяжелые двери со скрипом отворились, открывая доступ в широкий тронный зал, во главе которого стоял он - Железный Трон Эйгона Завоевателя. Огонь любопытства загорелся в глазах девочки, пока она под руку с королём приближалась всё ближе. Подойдя совсем близко, Визерис отпустил руку внучки, с улыбкой наблюдая, как она пытается обойти сооружение вокруг и рассмотреть его с разных углов. Здоровье было уже не то, поэтому король быстро уставал даже от лёгких прогулок. Только он поднялся по ступеням и сел на трон, как из-за угла послышалось: — Сколько здесь мечей? — Больше пяти сотен. И все они принадлежали врагам Эйгона Завоевателя и были оплавлены огнём Балериона, чтобы превратить в символ его власти над семью королевствами, — Визерис с теплотой посмотрел на внучку, которая увлеченно слушала, и рассмеялся. — Иди сюда. Мужчина поманил её к себе. Та просияла и быстро взметнулась по каменным лестницам к подножию трона. Король поднял девочку и усадил к себе на колени. — Смотри, внучка, — он обвёл рукой весь зал, — здесь твой король принимает высших лордов и леди нашего королевства. Когда-нибудь и ты будешь сидеть здесь. Из раздумий её вырвал вновь заговоривший Корлис: — Но запомни, не важно, как ярко пылает огонь в твоей душе, у моря ты всегда сможешь найти покой и защиту. — Почему? — Что почему? — Вы так добры к нам? Вы же… — История не помнит крови, Дейдриана, она помнит имена. Если каждый в этой стране будет шептать твоё имя, им будет всё равно Веларион ты или Таргариен. Мне в том числе. Мой сын воспитывал тебя как родную дочь, а значит, отчасти ты и Веларион тоже. Мужчина снова обратил взгляд к бескрайнему морю, задумавшись на долю секунды. — Я благодарен богам за то, что они послали тебе Ноктариона. Но не только он на твоей стороне. Помни это. К горлу девочки подкатил ком, поэтому ей ничего не оставалось, как присесть в реверансе, чтобы выразить свою благодарность. На её юные хрупкие плечи возложили большую ответственность, с которой ей было тяжело сталкиваться. И когда ей казалось, что её дракон — единственный, кто может ей помочь хоть как-то вынести эту ношу, что ей не к кому обратиться за помощью, появился он, нарушив её гордое одиночество, протянув руку, давая надежду. — Лейнор искал тебя. Просил передать, если увижу, что он хочет с тобой поговорить. Он в библиотеке в западном крыле. Если найдёшь время, зайди к нему. — Конечно. Спасибо вам за этот разговор, дедушка. Я пойду. — присев в небольшом риверансе, девочка направилась прочь с террасы. Немного поблуждав по малознакомому замку, Дейдриана наконец оказалась перед библиотекой. Массивные деревянные двери разъехались в сторону с натужным скрипом, и девочка вошла внутрь, застав Лейнора стоящим у окна и вдумчиво читающим какой-то свиток. — Дейдриана… — откладывая свиток на рядом стоящий стол, он подозвал девочку ближе. — Я знаю, ты хотел меня видеть. — Да. Я хотел поговорить, — мужчина отвернулся к окну, погружаясь в свои мысли. — Завтра вы отправитесь домой и… — Мы? — перебила его девочка. — А как же ты? — Мне нужно остаться в Дрифтмарке. Здесь ещё остались дела, и теперь, как единственный наследник Плавникового трона, я должен их решить. Но я вернусь. Чуть позже. Как раньше, помнишь? Когда я уезжал и возвращался. — Помню. — Твой… — Лейнор запнулся, не рискуя произнести это вслух. — Деймон поедет с вами. — Зачем? — брови Дейдрианы нахмурились. — Твоя мама пригласит его на ужине, поэтому постарайся не сильно… удивляться. Хорошо? — Лейнор выдержал паузу, с трудом подбирая слова. — Ты думаешь, она сильная и всегда знает, что делать. Но я видел, как она плакала, боясь потерять тебя. Она может ошибаться, может скрывать правду… но делает это лишь потому, что боится оттолкнуть тебя. Она тебя любит. Больше, чем ты сейчас можешь понять. Как и я. — Поэтому вы оба лжёте мне? — Мы пытались уберечь тебя, — его голос задрожал, и он опустил взгляд. — В жизни редко бывает так, как мы хотим. Но твоя мать слишком рано узнала, какой горькой может быть правда. Она хотела избавить тебя от этого. Девочка молчала, пристально глядя на него. — Дейдриана… — Лейнор коснулся её руки. — Она не просто ваша мать, она также принцесса и наследница, а это нелёгкое бремя. Когда ты смотришь на неё как на чужую… для неё это больнее любых ран. Дейдриана опустила взгляд. В глубине души она понимала это, но боль и обида не могли позволить ей так просто забыть. — В тебе есть то, чего нет ни у меня, ни у твоей матери. Ты не боишься смотреть людям прямо в глаза, даже когда знаешь, что они сильнее. Береги это, Дейдриана. Когда придёт время, именно твоя решимость поведёт тебя дальше. — Почему это звучит так, будто ты прощаешься со мной? — голос девочки зазвучал не по-детски серьёзно. — Лейнор отвёл взгляд к окну, за которым бушевал морской ветер. — Потому что нам всем нужно быть готовыми ко всему. Даже к тому, чего мы не хотим. — Пообещай, что ты вернёшься. Он замолчал. Лишь шум волн вдалеке заполнял паузу. — Обещай! — её голос прозвучал требовательно, почти с мольбой. — Обещаю, — тихо, почти шёпотом, сказал он, и в этом шёпоте звучала неуверенность, которую невозможно было скрыть. Не выдержав, девочка бросилась к нему и крепко обняла. Лейнор прижал её к себе, будто пытаясь запомнить тепло этих детских объятий. Сердце девочки чуяло, что что-то не так, и в этот миг оба знали: их обещание — лишь хрупкая иллюзия. — Увидимся за ужином. Отдохни как следует. — Спасибо, — Дейдриана откланялась и пошла прочь. Разговор оставил неприятный осадок. Как только тяжёлые двери библиотеки закрылись, ей вдруг начало казаться, будто в замке, окружённом морем и ветрами совсем не хватает воздуха. Вспомнив, что здесь есть внутренний двор с небольшим садом, она направилась прямиком в него. Быстрым шагом преодолев необходимое расстояние, юная принцесса оказалась в небольшом дворике с фонтаном по центру. Стены, окружавшие пространство, были обвиты густым плющом, а по кругу стояли клумбы с различными растениями, цикл цветения которых давно подошёл к концу, поэтому выглядели они не менее уныло. Она глубоко вдохнула прохладный морской воздух и двинулась вглубь двора, чтобы сесть на каменную скамью у дальней стены, как, проходя мимо фонтана, увидела знакомую фигуру. Люцерис сидел на краю каменного бортика, опустив голову. В его руках был тонкий прутик, которым он лениво водил по воде, создавая круги. Дейдриана замерла на мгновение, не решаясь нарушить его одиночество. Но Люцерис первым поднял взгляд. — Дейдриана… — в его голосе мелькнуло что-то между усталостью и облегчением. — Что ты здесь делаешь совсем один? — спросила девочка. — Я… просто гуляю, — немного запнувшись, ответил младший брат. Дейдриана прошла вперед, чтобы присоединиться к нему и сесть рядом на каменный выступ. Тишину, повисшую между ними, заполнял лишь журчащая в фонтане вода. — Как ты? — заговорила принцесса, решив первой прервать тишину. — Я в порядке, — неуверенно ответил мальчик, продолжая водить прутиком по воде, будто это успокаивало его. — Кажется я сделал что-то ужасное, — будто только осознавая всё произошедшее минувшей ночью, произнёс Люцерис. — Из-за моего поступка пострадала матушка. Но ведь мы просто защищались. Он ведь первый начал. — печаль в голосе юного принца всё нарастала. — Теперь все будут думать, что я чудовище? — Они могут говорить что угодно. Но чудовищем ты станешь, только если сам поверишь в это. — Мы и тебя подвели, — продолжил Люцерис. — Может, если бы мы позвали тебя, этого бы не случилось. — Ты думаешь, что сделал неправильно. Наверно… в подобной ситуации я бы тоже так сделала. Ты выбрал жить, и всё. Конечно, у этого наверняка будут свои последствия. Королева Алисента и без того недолюбливала нашу мать, но теперь, думаю, она возненавидит нас ещё сильнее. — Всё настолько плохо? — Ну… ты лишил глаза её сына, а она в ответ чуть не убила нашу мать. Для нас это была лишь защита, а для неё — оскорбление и вызов. И каждый останется при своей правде. Мальчик тяжело вздохнул, глядя на своё отражение в воде. Дейдриана встала, отвлекая его от большего погружения в себя, и подала руку. — Нам пора на ужин. Идём. Приняв её предложение Люцерис встал и вместе с сестрой они направились в трапезную, где их уже ждали все остальные. От Дейдрианы не ускользнуло то, что за столом сидели все, кроме принцессы Рейнис. Не осталось незамеченным и то, что Деймон сидел рядом с её матерью. Она вместе с присоединилась к брату и кузинам. — Где тебя носило? Я искал тебя, — наклонившись к брату, прошептал Джейкерис. — И почему вы пришли вместе? — Я… я просто хотел… ну… — глаза мальчика забегали из стороны в сторону. Было видно, что он не спешил рассказывать кому-то о своих раздумьях в одиночестве, но внезапный напор старшего брата застал его врасплох. — Довольно расспросов, Джейс, — так же тихо отрезала Дейдриана, пытаясь успокоить излишний интерес брата. Мальчик скептически посмотрел на сестру, но ничего не ответив, подвинул к себе тарелку с едой. Девочка опустила взгляд в блюдо. Запечённое мясо с овощами источало манящий аромат, но у девочки совсем отсутствовал аппетит, поэтому всё, что ей оставалось — это ковырять прибором в тарелке, перекладывая кусочки овощей из стороны в сторону. Принцесса Рейнира откашлялась и подняла бокал с вином, привлекая внимание: — Несмотря на трагичные события, собравшие нас здесь, я благодарна тебе, лорд Корлис, за гостеприимство. Но, боюсь, больше задерживаться мы не можем — нас ждут дела. Однако, я всегда буду рада принять вас на Драконьем Камне, — она сделала паузу и, повернувшись к Деймону, добавила: — И тебя, Деймон. Будет честью, если ты и твои дочери присоединитесь к нам в обители истории нашего дома. Деймон приподнял бокал, уголки его губ дрогнули в ухмылке: — С радостью принимаю твоё приглашение, Рейнира. Я не откажусь… особенно если это сулит новые истории. — Вы уже бывали на Драконьем Камне, Ваше Высочество? — спросила Дейдриана. На её лице в этот момент появилась лёгкая улыбка, но глаза были холодными и выражали полное безразличие. — Доводилось пару раз, — лениво ответил мужчина. — Твоим девочкам у нас понравится, правда, дети? — с лёгким нажимом спросила Рейнира, смотря на дочь. — Приложим все усилия, матушка, — таким же тоном ответила девочка. — Несомненно, это очень благородно с твоей стороны, Рейнира, — добавил лорд Корлис. — Ваше присутствие здесь для нас нисколько не обременительно. Двери моего дома для вас всегда открыты. — Дедушка, а где принцесса Рейнис? — внезапно спросила Дейдриана, как бы показывая, что всё же кое-кому их присутствие здесь не приносит радости. Женщина с самого начала не разрешала детям Рейниры называть себя бабушкой. Раньше юная принцесса думала, что это связано с личной неприязнью Рейнис к её матери, однако теперь всё вставало на свои места. — Она… Ей нездоровиться, поэтому она решила побыть в одиночестве, — вмешался Лейнор, неловко переглядываясь с отцом. Голос его прозвучал неуверенно. — Давайте есть. Уже завтра на рассвете вас ждёт дорога. Разговоры вокруг Дейдрианы не смолкали. Мать вела беседы с рядом сидящими мужчинами, периодически склоняясь к рядом сидящему Деймону и одаривая того искренней улыбкой. Джейкерис осмелился заговорить о чём-то с кузинами, вовлекая в разговор и младшего брата, но как бы девочка ни старалась вникнуть, смысл диалога ускользал от неё. Она смотрела на всё вокруг — и чем дольше, тем яснее понимала: это не семейный ужин, а шахматная партия. Каждый занял своё место на доске, где первый ход сделала королева, выведя вперёд коня, прекрасно осознавая, что этот ход не останется незамеченным. В груди нарастало странное ощущение тесноты, будто воздух за этим столом становился гуще и тяжелее. Она глядела на них и думала, что всё их родство похоже на корабль с белыми парусами, но с гнилыми досками в трюме: пока море спокойно — он держится на воде, но стоит подняться буре, и судно уйдёт ко дну. — Дети, ночь уже поздняя, — произнесла Рейнира, глядя на своих сыновей и на дочь. — Пора по комнатам. — Да, матушка, — послышалось поочерёдно от Джейкериса и Люцериса. Дейдриана же молча встала и, всё ещё погружённая в свои мысли, покинула трапезную комнату. Проведя братьев до их покоев, девочка зашла в свои. Приказав служанке приготовить ночную одежду, она переоделась и рухнула в постель. Ей казалось, что этот день тянулся слишком долго, и веки уже наливались свинцом, но, закрыв глаза, девочка не могла избавиться от ощущения, будто завтрашнее утро принесёт больше перемен, чем все предыдущие дни вместе взятые.

***

Утром, когда первые лучи солнца коснулись волн, на пристани собрались хозяева дома, чтобы проводить отбывающую семью. Морской ветер развевал волосы и одежды, а шум волн со скрипом верёвок и досок превращались в единую симфонию. Принцесса Рейнис суетилась вокруг внучек, поправляя им одежду и давая короткие наказы, словно хотела передать заботу через каждое своё движение. Было видно: она пришла сюда только ради них. Лейнор обходил «сыновей», прощаясь и давая последние наставления. Его голос сочетал строгость и заботу. «Слушайте мать, прилежно иучитесь и берегите друг друга», — шептал он, словно эти слова могли удержать их на плаву в буре предстоящих событий. Когда очередь дошла до Дейдрианы, Лейнор посмотрел на неё с теплотой, но его взгляд не мог смягчить внутреннего холода девочки. Она крепко сжала руки, глаза её были холодными и недоверчивыми. — Ты обещал мне, — строго напомнила она, и в этом голосе звучала и уверенность, и скрытая тревога. — Помню. — его голос был тихим. — Но и ты пообещай быть мягче с матерью. Дейдриана тяжело вздохнула, стараясь не показывать, как тревожно ей на душе. — Хорошо, — вымученно улыбнулась она и отошла в сторону, где на холме возвышался Ноктарион. Его глаза сверкали в утреннем свете, и каждый мускул его мощного тела был готов следовать за всадницей. Она чувствовала, как его присутствие даёт ей невидимую опору; лишь с ним не нужно притворяться, быть «удобной дочерью» или «удобной сестрой». Чуть поодаль за всем наблюдала строгая Сиракс. На этот раз в пути к ним присоединятся ещё два дракона: малознакомый девочке дракон Деймона, Караксес, который ожидал рядом с драконицей Рейниры, и ещё совсем маленькая «Лунная плясунья» Бейлы, которая, ввиду своей неопытности и юности, не могла следовать за своей всадницей по воздуху. Оставить её в Дрифтмарке не могли, так как их период «гостевания» не был определён, а разлучать всадника с драконом, особенно с таким молодым, не играло на пользу их связи. Поэтому было принято разместить её в клетке на палубе корабля. Слуги помогли Дейдриане подняться на борт. Она в последний раз встретилась взглядом с Лейнором и отошла от пристани, пока корабль медленно отчаливал, скользя по воде. Волны плескались о борт, и ветер играл с её волосами, а Ноктарион держался в стороне, наблюдая за движением судна. Корабль медленно отдалялся от пристани. Дейдриана, стоя у борта, смотрела, как знакомые очертания замка и холмов постепенно сливаются с туманной линией горизонта. Ветер обдувал её лицо, приносил запах соли и мокрого дерева, а крики чаек эхом разносились над водой. Она заметила Ноктариона, парящего невысоко над волнами, крылья его касались воды, редкие взмахи которых по звуку напоминали шелест ветра. Сердце девочки откликнулось на этот звук, ей стало легче. Он был рядом, несмотря на расстояние, и это означало, что она не останется одинокой. В каюте было прохладно. Девочка сняла плащ и уселась у иллюминатора. Она наблюдала, как солнечные блики скользят по волнам, вспоминая слова Лейнора и его обещание. Казалось, каждое его слово теперь висело в воздухе тонкой нитью, готовой разорваться при малейшем движении. Раздался стук в дверь, возвращая юную принцессу в реальность. Это была служанка, предложившая перекусить, но Дейдриана отказалась, так как аппетита всё ещё не было. Она вернулась к иллюминатору, увидев, как Ноктарион взмахнул крыльями и сделал круг, словно проверяя, не отстаёт ли корабль, девочка невольно улыбнулась. Путь от Дрифтмарка до Драконьего камня был не таким долгим, как до Королевской Гавани, поэтому уже к полудню семья Дейдрианы и их гости сошли на берег острова. Когда они наконец дошли до замка, все слуги тут же начали суетиться, помогая переносить вещи. Смотрители за драконами тут же подбежали к Сиракс и ранее уже бывавшему здесь Караксесу, чтобы завести тех в логово. Ноктарион с гулом приземлился на площадке подальше от замка, поднимая в воздух столб пыли, и стал ждать свою всадницу. Заметив проходящих неподалёку драконов, он грозно взревел, вновь взмахивая крыльями, отчего привёл в беспокойство и других животных. — Я пойду, — спешно бросила Дейдриана, подбирая юбку, и быстро ретировалась в сторону Ноктариона. — Увидимся за ужином! — крикнул ей вдогонку Люцерис и зашагал в сторону замка вслед за сопровождающими. — Куда она? — спросила Бейла, оборачиваясь в сторону уходящей Дейдрианы. — Отвести Ноктариона в гнездо, — абсолютно спокойно ответил Люцерис. — Разве этим не смотрители занимаются? — Не в случае с Ноктарионом, — вклинился в разговор Джейкерис, но голос его звучал весьма лениво, будто эта тема не имела для него ни малейшего интереса. — Почему? — поинтересовалась уже Рейна. — Матушка говорит, он неуправляем, — ответил Люцерис. — Значит, его плохо воспитывали, — с презрением в голосе сказала Бейла. — Это не совсем так. Он просто… — Кто был его всадником до твоей сестры? — вновь задала вопрос Рейна. — Ну… никто? Он ведь вылупился, когда Дейдриана родилась? — смотря на Джейкериса, как бы ища подтверждения, сказал младший из принцев. — Так говорит матушка, — нехотя ответил старший, и продолжил путь в тишине. Сёстры-двойняшки переглянулись, но к теме возвращаться не стали. Дейдриана в это время уже вела дракона к его пещере. Тот спокойно следовал за всадницей. Прибыв на место, он слегка расправил крылья, затем сложил их обратно. — Отдыхай, скоро тебя покормят, — сказала Дейдриана, поглаживая массивную лапу. В ответ дракон шумно вздохнул. — Теперь всё будет по-другому, — обречённо пробормотала девочка. — Но мы справимся. Она сказала “мы”, но подразумевала только себя, но произнести вслух не осмелилась. Ей хотелось верить в то, что справляться ни с чем не придётся. Но это были только ожидания. Оставшееся время до ужина девочка провела в своих покоях, приводя себя в порядок после этой изматывающей поездки. Позже служанки помогли ей принять ванну и одеться к ужину. Вечером, когда солнце уже почти зашло за горизонт, семейство собралось в трапезной. Гремела посуда и приборы. Кубки взрослых то и дело наполнялись вином, детские - водой. Со всех сторон слышались разговоры. Мать о чём-то переговаривала с Деймоном, двойняшки шептались между собой, Люцерис улыбался какой-то шутке Джейкериса. Дейдриана жевала овощи, погружённая в свои мысли. Вся эта атмосфера, чужие люди давили на неё. Хотелось вернуться в свои покои и не выходить, пока эти “гости” не вернуться к себе. Но она обещала быть снисходительнее к матери, и первый шаг - смириться с её желаниями. Дальше должно было стать проще. — А твой Ноктарион… он всегда такой? — внезапно произнесла Бейла, чуть склонив голову вбок, возвращая юную принцессу в реальность. В её голосе сквозило любопытство, смешанное с вызовом. Дейдриана подняла взгляд от кубка. — Такой — это какой? — спросила она ровно, не желая выдавать раздражение. — Дикий, — вставила Рейна, чуть прищурившись. — Он ведь даже смотрителям не подчиняется. На секунду в воздухе повисла пауза. Взрослые переглянулись между собой, а юные принцы отвлеклись от своих тарелок, озадаченно глядя, то на кузин, то на старшую сестру. Дейдриана почти хотела промолчать, но затем медленно ответила: — Он слушает меня. Этого достаточно. — Но для остальных он опасен, — не удержалась Бейла. Деймон, всё это время молча наблюдавший за обменом репликами, откинулся на спинку кресла и произнёс чуть громче, переключая внимание детей на себя: — Дракон не обязан быть удобным. Те, кто ищет удобства, пусть держат собак. Рейнира бросила на него взгляд, в котором смешались неодобрение и тень улыбки. Дети же переглянулись и умолкли. А покончив с ужином, все разошлись по своим покоям готовиться ко сну. Так летели дни на Драконьем Камне. Для Дейдрианы жизнь здесь всё ещё была в новинку. Замок, суровый и неприветливый, напоминал скорее крепость, чем дом. Шум прибоя за стенами не давал покоя даже ночью, словно море пыталось заговорить с ней на своём языке. Это значительно отличалось от Красного замка, в котором, как ей казалось, всегда кипела жизнь. Она скучала по этому. Она скучала по своему королю. Но куда труднее было смириться с присутствием Деймона и его дочерей. Их появление будто перевернуло всё внутри. Дейдриана чувствовала себя чужой среди своих — с матерью рядом был тот, о ком она ещё недавно знала лишь по обрывкам чужих историй, а теперь он сидел с ней за одним столом. “Её отец”. Девочки-кузины держались настороженно, всё чаще бросали в её сторону косые взгляды, а сама Дейдриана всё чаще ловила себя на том, что не знает, как вести себя рядом с ними: то ли пытаться наладить контакт, то ли защищать свою территорию. Смятение не отпускало её. Каждый день она то убегала в башни, то в пещеру к Ноктариону в поисках уединения и покоя. Но в воздухе зависло скребущее предчувствие, что это теперь никогда не закончится. Одним из вечеров Дейдриана возвращалась в свои покои, стараясь казаться спокойной. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, но внутри стояла уже Олл, её взгляд тревожно метался по комнате. — Ваше Высочество, — обратилась она к принцессе. Голос её был встревоженным. — Ваша матушка, она искала вас. — Для чего? — брови девочки нахмурились. Ей не нравилась нервозность служанки. — Пришли… дурные вести из Дрифтмарка, моя принцесса, — было видно, что женщине было тяжело произнести это вслух. — Ну же, не томи! — Ваш отец, моя принцесса, Сир Лейнор… был убит. Слова прозвучали в её голове, как звон набата. Мир перевернулся. Девочка смотрела на служанку пустыми, стеклянными глазами. — Ты врёшь. — холодно произнесла она. — Сожалею, Ваше Высочество. — Олл опустила голову, не в силах встретиться с её взглядом. Подступающая паника выбила из лёгких весь воздух. Она попятилась к двери, пока слёзы постепенно застилали ей взор. А затем бросилась бежать прочь. — Принцесса! — послышалось вслед. Но Дейдриана уже ничего не слышала, в голове эхом отзывались слова Олл. Ноги просто несли её подальше от всего этого. Ей хотелось спрятаться. Непонятным ей образом она очутилась на одной из дальних террас. Добежав до самого края, где девочку и пропасть разделяла каменная ограда, она до боли сжала холодный камень своими маленькими руками. Ночной воздух обжёг лёгкие, а сердце продолжало бешено колотиться. Адреналин уступил место боли, но не физической, а душевной. Ноги её подкосились, и, не удержавшись, она рухнула на пол. Слёзы, до этого застилавшие взор, бесконтрольно потекли по щекам. — Ты же обещал… — всхлипнув, прошептала девочка. — Обещал! —крик вырвался наружу, обращённый к небу. — Ты не должен был уходить… не должен! — Дейдриана! — послышался встревоженный женский голос. Девочка резко обернулась. Рейнира, в одном ночном платье и с накинутой на плечи шалью, мчалась к ней, глаза полны ужаса и тревоги. Она опустилась на колени, схватив дочь за плечи и заглядывая в её полные отчаяния глаза. — М-матушка… — дрожащим голосом еле слышно произнесла Дейдриана. И в следующий же миг она нырнула в объятия матери, горько заплакав. Несмотря на обиду, которая всё ещё жгла хрупкое детское сердце, сейчас она была единственной, кто мог утешить израненную душу, которую всё больше пожирала боль утраты. В эту ночь её слёзы смешались с тенью траура, и впервые за долгое время Дейдриана позволила себе быть просто ребёнком.