Глава 7.

Медленно, почти бесшумно, Дейдриана сползла по стене и замерла, сидя в тени, боясь даже шевельнуться. Сердце колотилось так громко, что ей казалось, будто его услышат. Она ждала, считая удары, пока шаги на другом конце коридора не стали тише, пока шорох юбки Алисенты и глухой лязг доспехов не растворились в камне замка. Только тогда она позволила себе вдохнуть. Девочка поднялась не сразу. Пальцы дрожали, когда она отряхивала платье. Оглядевшись, она выпрямилась. Медленно, упрямо, как учили с детства. Как подобает принцессе. Страх кипел внутри, обжигая, но она вдавила его глубже, туда, где ему было и место. Собрав рассыпавшийся разум, она сделала шаг. Потом ещё один. И двинулась по коридору тихо, почти неслышно, боясь выдать своё присутствие. Стены проносились мимо, не цепляясь за отрешённый взгляд. Она смотрела под ноги, будто боялась встретиться глазами со стенами, которые ещё недавно дарили покой. В голове вновь и вновь обрывками всплывали слова королевы, без начала и конца, но от этого не менее страшные. Повороты сменяли друг друга. В нишах мелькали застывшие фигуры рыцарей. Замок жил своей жизнью, не замечая её. Она шла и шла, принимая решение. Дейдриана бежала сюда от обиды, от чувства предательства, от одиночества. Богороще и старым башням она доверила то, что не могла сказать вслух. Но теперь даже эти стены перестали быть убежищем. Из единственного места, где она чувствовала себя в безопасности, её вытеснил страх. Ей нужно было найти короля. Сейчас же. Сказать, что она хочет вернуться домой. Она почти дошла до следующего поворота, но не успела сделать и шага, как небо над Королевской Гаванью разорвал визг дракона. Он был слишком громким, слишком яростным. Камень под ногами будто вздрогнул. Воздух задрожал, наполнившись огнём и древней яростью. Дейдриана замерла на долю секунды, но тут же сорвалась с места. Коридоры остались позади слишком быстро, словно сами подталкивали её вперёд. Сердце колотилось глухо и неровно — не от бега, а от неизвестности, нависшей над замком. Тревога ещё не обрела формы, но уже тянула внутри, как туго натянутая струна. Выскочив за очередной поворот, она налетела на кого-то, двигавшегося навстречу так же стремительно. Девочка резко отшатнулась, едва не потеряв равновесие, и только через мгновение узнала в высокой фигуре короля. Визерис тоже остановился, удивлённо глядя на неё. Следом за ним, чуть поодаль, шагала Алисента. — Что с тобой, дитя моё? — спросил он, придерживая её за плечо, чтобы она не оступилась. Дейдриана перевела дыхание. На мгновение её настороженный взгляд, метнулся к королеве. Она тут же опустила глаза и вновь посмотрела на Визериса. — Я… — голос сорвался, и ей пришлось начать сначала. — Что там происходит? Король нахмурился. Он уже слышал этот крик и понимал, что это был не просто переполох. — Могу лишь догадываться, — ответил он честно. — Идём. Выясним. Он взял её под руку — жест был почти отцовским, тёплым, как в детстве — и слегка замедлил шаг, подстраиваясь под неё. Вместе они двинулись дальше, в сторону двора, откуда уже доносились голоса, тревожные выкрики и лязг оружия. Алисента шла немного позади. Её взгляд задержался на девочке дольше, чем следовало бы. В нём не было ни тепла, ни открытой враждебности, лишь внимательная, оценивающая настороженность. Но мысли королевы были далеко впереди, там, где небо уже перестало быть просто небом. Когда они вышли на площадку перед замком, их уже ждал Караксес. Алый дракон распластался на камне. Огромный и неподвижный, но живой. Дыхание поднимало мощную грудь, когти скрежетали по камню. Воздух был пропитан жаром и металлическим запахом крови и дыма, как после битвы. Рядом с ним стоял его всадник. Деймон всем телом облокотился на массивную лапу зверя, скрестив руки на груди. Он выглядел так, будто ждал не короля, а запоздавшего слугу: скука и откровенное безразличие читались в каждой линии его фигуры. Лишь взгляд, острый, внимательный, скользнул по площадке, задержавшись на девочке дольше, чем на остальных. — Многовато здесь стало непрошенных всадников на драконах в последние дни, — небрежно заметила Алисента, словно бросая случайную мысль в пустоту. Её голос был ровным, почти светским. Но слова легли тяжело. Королевская чета остановилась на почтительном расстоянии. Караксес слегка приподнял голову, вытянув шею, и в воздухе раздалось низкое, глухое рычание, которое скорее предупреждало, нежели угрожало. Визерис сделал шаг вперёд. — Что привело тебя сюда, брат мой? — Рейнира беспокоится о дочери, — ответил Деймон спокойно. — Я пришёл забрать девочку домой. — Я просил дать ей немного времени, — устало произнёс Визерис. Деймон прищурился. — Это она тебя попросила? — кивнув в сторону девочки, небрежно бросил мужчина. Король не ответил сразу. Он лишь тяжело выдохнул, будто этот разговор был продолжением слишком долгого дня. Затем повернулся к Дейдриане и, наклонившись, сказал тише: — Если ты не хочешь… ты можешь остаться ещё. Дейдриана покачала головой почти незаметно. Затем опустила взгляд. Это не было знаком почтения. Она не хотела, чтобы кто-то увидел то, что плескалось в её глазах. — Его Высочество прав, — тихо сказала она, и голос её едва дрогнул. — Я должна вернуться. Снова воцарилась тишина. — Ты уверена? — спросил Визерис. Она не подняла головы. Лишь кивнула. Король задержал взгляд на её макушке дольше, чем следовало, будто надеясь увидеть в этом движении сомнение. Но его не было. — Хорошо… — наконец сказал он. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли тёплый плащ. В небе уже не так тепло. Деймон едва заметно кивнул, словно разговор был завершён. Караксес развернул крыло, и тень от него накрыла площадку, на мгновение сделав всех равными перед его величием. Дейдриана оставила всех, отправившись за драконом. Ноктарион уже был готов идти за ней, будто предугадал, что за ним сейчас придут, или услышал переполох снаружи, насторожившись. Она посмотрела в его глаза, слишком осознанные, слишком живые. Её же взгляд отражал боль. — Gōntan. Daorun morghūljagon se ānogar. (Идём. Пора прощаться с этим местом.) Девочка водила глазами по каменным стенам и сводам пещер, в которых жили драконы, чтобы запечатлеть в памяти каждый выступ, каждую шероховатость. Со скрипом отводились ворота, выпуская принцессу с её чудищем на улицу. Все блюстители провожали их взглядами, расступаясь в сторону. Деймон всё ещё стоял и наблюдал за всем со скучающим видом. На площадке прибавилось фигур: стражники и слуги стояли подле короля, однако Алисента, по-видимому, утолившая свой интерес, вернулась в замок. Дейдриана вывела Ноктариона на площадку, и все присутствующие, кроме короля и его брата, тут же напряглись. Она оставила его в стороне, а сама направилась в сторону Визериса, к слуге, что держала плащ. Надев его, она поправила полы ткани и повернулась к королю, готовая прощаться. Но он не дал ей начать говорить. Мужчина подошёл к рядом стоявшей служанке, которая держала в руках небольшую шкатулку, и встал напротив девочки. — Я приказал перековать один из мечей у подножия Железного Трона. — он протянул ей клинок, спрятанный в ножнах. — Я хотел подождать до твоего шестнадцатого дня рождения, но теперь думаю, что сейчас самый подходящий момент. Девочка приняла ножны и, достав клинок, сразу ощутила его тяжесть. Лезвие было узким и вытянутым, с лёгким изгибом, напоминающим клинок, который король хранил у себя. Но сам металл говорил о другом происхождении. Его поверхность была ровной, холодной. На ней не было ни узоров, ни слов, ни знаков. Только тонкие следы перековки — едва заметные линии, как шрамы, оставшиеся от прежней формы. Гарда была простой, почти строгой, без украшений. Практичная форма позволяла ему удобно лежать в руке. А рукоять, обтянутая чёрной кожей, легла в ладонь уверенно и плотно. Это был клинок, рождённый не из огня драконов, а из чужих мечей. Из клятв, данных и нарушенных. Из войны, переплавленной в молчание. — Это… — с придыханием начала Дейдриана, но не договорила, завороженная клинком в своих руках. — Я надеюсь, тебе никогда не придётся использовать его по назначению. Это оружие не для битв. Оно для памяти. Железный Трон ранит тех, кто забывает, что он сделан из мечей. — Но я… Я не умею им пользоваться. — Я знаю, — коротко кивнул Визерис. — И, надеюсь, тебе не придётся учиться. Дейдриана посмотрела на него, и её глаза заблестели от подступающих слёз. Она тут же обняла короля, спрятав свою грусть от его взгляда. Мужчина по отечески прижал внучку к себе. — Спасибо, — прошептала девочка. Оторвавшись от Визериса, она принялась закреплять кожаный пояс с клинком. А когда закончила, обратилась к нему: — Мне пора. — Не забывай своего старого короля, — улыбнулся Визерис. — Приезжай ко мне иногда. И Джейса с Люком тоже бери с собой. Я всегда буду рад вам. Девочка кивнула, несмотря на то, что понимала: сама она сюда уже наверняка не придёт. Обвела глазами замок, запоминая место, в котором когда-то ей было так тепло и направилась к Ноктариону. Он уже лёг на каменный пол, позволяя юной всаднице взобраться на него. Деймон, заметив это, тоже принялся седлать Караксеса. Покрепче закрепив ремни и цепи, её дракон взмыл вверх без лишних приказов, поднимая столб пыли. Кивнув на прощание брату, Деймон последовал за ней, и вскоре оба дракона скрылись в облаках. Из всех полётов Дейдрианы этот был самым паршивым. Обычно воздух принимал её легко, отзывался на каждое движение Ноктариона, но сегодня всё шло иначе. Ветер бил в лицо резкими порывами, ярость развевал плащ, будто желал сорвать его. Мысли были тяжёлыми и вязкими. Они не отпускали, не рассеивались даже там, где небо всегда спасало. Она держалась за гребень седла чуть крепче обычного, чувствуя, как под ладонями перекатывается напряжение дракона. Ноктарион ощущал её состояние, отвечал резкими, неровными взмахами крыльев, будто не решаясь, лететь ли быстрее или замедлиться. Присутствие Деймона ощущалось почти физически. Она не оборачивалась, но знала, что он смотрит. Не как воин на воина и не как всадник на всадника, а пристально, изучающе, будто пытался разглядеть в ней ответ на вопросы, которые сам боялся задать. Это сбивало, заставляло напрягать плечи и уводить взгляд вперёд, в пустоту облаков. Отрицание, непонимание, боль — всё это смешалось в глухой ком внутри, сдавливало грудь и не давало сделать свободный вдох. Воздух был холодным, но не освежающим. Он резал кожу и только подчёркивал одиночество, которое накрывало волной, несмотря на то, что рядом летел ещё один дракон. Время тянулось мучительно долго. Казалось, небо намеренно растянуло путь, заставляя её оставаться наедине с собой, без возможности спрятаться или отвлечься. Лишь когда облака начали редеть, а под ними проступили тёмные шпили замка, Дейдриана позволила себе выдохнуть. Замок выглядел сурово и неподвижно, словно молчаливый свидетель всего, от чего невозможно было убежать даже в небе. Рейнира стояла в зале, сминая юбку платья от нервирующего ожидания, и смотрела в окно. Она слышала, как драконы летели, но не пошла их встречать. Осталась покорно ждать, пока дочь приведут к ней. Она обернулась, лишь когда услышала скрип дверей за спиной. Девочка шла в сопровождении некоторых рыцарей и Деймона, строго державшегося чуть позади. Женщина дёрнулась, почти сделав шаг вперёд, но тут же удержала себя, стараясь не показывать излишнее волнение. Дейдриана встала прямо перед ней и подняла свой гордый, непоколебимый взгляд, в котором плескался живой огонь. — Ты… не ранена? — запнувшись, спросила мать. — Нет, — ровно ответила девочка. — И оно того стоило? — уже с упрёком в голосе проговорила Рейнира, но дочь не ответила, лишь продолжала смотреть на мать до боли осознанным взглядом. — Приведи себя в порядок и отдохни. Ты, должно быть, устала. Она сделала шаг в сторону Деймона, чтобы покинуть зал вместе с ним, когда пространство разрезал вопрос, заставивший всех замереть на месте: — Почему королева боится меня? Рейнира и Деймон тревожно переглянулись. Женщина снова повернулась к дочери. — Ты что-то видела? — её голос стал быстрее, напряжённее. — Она что-то сказала тебе? — Я просто хочу понять… Рейнира шагнула к ней и крепко взяла за плечи, заставляя заглянуть себе в глаза. — Послушай меня, Дейдриана. Одна из причин, по которой мы покинули Красный замок, — это Алисента. Она презирает меня и неоднократно пыталась унизить меня и мальчиков в глазах лордов, — она сделала короткую паузу. — Но ты… — её голос стал тише. — Те, кто верят в чистоту крови, будут смотреть на её детей иначе. Этого она и боится. — И много сейчас тех, кто верит в чистоту крови? — спросила девочка. — Не знаю, — честно ответила Рейнира. — Но я хочу чтобы, ты поняла: в Королевской Гавани небезопасно. Особенно когда Алисента так зла на нашу семью. Она ещё не скоро отпустит ситуацию с Эймондом, поэтому, Дейдриана, тебе не стоит так опрометчиво сбегать туда. — Я понимаю. Рейнира кивнула, удовлетворённая ответом дочери, и выпрямилась, вновь надевая маску наследницы престола. — Иди к себе. Без лишних слов Дейдриана вышла, направившись в свои покои. Шагая по коридорам, она невольно заметила, что цвет стен здесь был серый и холодный, но тем не менее в них она чувствовала себя более безопасно, чем в тех, что когда-то согревали. И эти мысли причиняли ей боль, оставляя раны на сердце. Когда она зашла в покои, к ней тут же бросилась Олл. Она начала суетиться вокруг принцессы и тараторить невпопад: — Ваше Высочество! Вы не ранены? С вами всё в порядке? Боги, я так испугалась, когда узнала! У меня сердце было не на месте, ну зачем же вы так… — Я в порядке. Я… — девочка слегка запнулась о свою уверенность. — Я не хотела никого расстраивать. Женщина тяжело вздохнула. — Хвала небесам, что с вами ничего не случилось. Распорядиться принести ужин? — Нет. — Тогда я приготовлю ванну. Когда она помогала Дейдриане раздеться, её пальцы на мгновение задержались на поясе. Кожа ножен была ещё тёплой, будто хранила тепло тела. — Вы раньше не носили оружия, моя принцесса, — негромко заметила Олл, снимая пояс и откладывая его в сторону. Дейдриана ничего не ответила. Она лишь проследила взглядом, как кинжал исчезает со стула и оказывается на столе, отдельно от остальной одежды. — Это подарок короля, — наконец после затяжной паузы сказала девочка, погрузившись в мысли. — Он очень красивый, — с мягкой улыбкой ответила служанка. Дейдриана помолчала, затем неуверенно произнесла: — У меня… раньше не было такого. Я не знаю, что с ним делать. — Может, кто-то из придворных рыцарей научит вас им пользоваться? — осторожно спросила Олл. — Нет! — слишком поспешно отозвалась девочка и тут же смутилась. — Я… не сейчас. Служанка на мгновение задумалась, затем улыбнулась, словно нашла правильный выход: — Тогда я попрошу придворного мастера сделать для него шкатулку. Вы будете хранить его как ценный дар. Дейдриана посмотрела на кинжал ещё раз и кивнула: — Да. Так будет лучше. Покои быстро наполнились паром и запахом мыла. Горячая вода помогла телу, напряжённому с самого утра, расслабиться и смыть налипшие мысли о произошедшем. Олл не звала других служанок, делала всё сама, опасаясь того, что лишние люди доставят только больше дискомфорта принцессе. Дейдриану быстро помыли и переодели в ночное платье. Женщина, как обычно, усадила девочку на кровать, чтобы расчесать её волосы. Она любила, когда та это делала: нежно проводила рукой по голове, приглаживая пряди. Олл бережно проходилась расчёской по всей длине, напевая незатейливую мелодию, а затем заплетала их в косу, чтобы за ночь волосы не запутались. Это странным образом успокаивало даже после самых тяжёлых событий. Она каждый раз хотела поинтересоваться и узнать, что это за песня, но заслушивалась настолько, что забывала обо всём. — Что это за мелодия? — на этот раз решилась спросить Дейдриана. — Это простая колыбельная, Ваше Высочество. Сёстры пели её для меня, когда я была совсем маленькой. Потом я стала петь её для своих детей. Уже настолько привыкла, что не замечаю, как начинаю напевать. Если Вам не нравится, я перестану… — затараторила женщина. — Нравится, — ответила девочка, перебивая служанку, но в голосе её не было радости. — Вы чем-то расстроены, моя принцесса. Не вопрос, а простая констатация, говорящая о том, что она здесь, она не одна, но не требующая ответа. — Матушка говорила мне, что Таргариены ближе к богам, чем к людям. Из-за драконов. Они дают нам силу… поднимают выше остальных. Но если мы летаем так близко к богам, они в любой миг могут забрать нас к себе. Поэтому небо никогда не бывает по-настоящему безопасным. — Дейдриана на мгновение замолчала. — Но если так… что делать, когда и на земле больше нет безопасного места? — Тогда, моя принцесса, — мягко ответила Олл, — остаётся создать его самой. Я своим детям говорила так: если весь мир кажется чужим, значит, нужно начать с одного угла, где вам тепло. — женщина помогла Дейдриане улечься в кровать и бережно накрыла одеялом. — Спите, Ваше Высочество. Пусть вам снятся только хорошие сны. Олл улыбнулась и поправила одеяло, но как только она встала, чтобы уйти, дверь в покои девочки резко распахнулась. В комнату зашла Рейнира. — Оставь нас, — она тут же отдала приказ, и служанка вышла, оставляя Дейдриану наедине с матерью. Рейнира сделала шаг, но не подходила слишком близко. Она стояла ровно держа осанку, сложив руки на животе. Как подобает наследнице, но не матери. — Через несколько дней мы с Деймоном женимся. Дейдриана молча смотрела на свои руки, не зная, что ответить матери. Тишина повисла в комнате на некоторое время, но затем девочка подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза. Взгляд её был до боли осознанным. — Ты должна рассказать Джейсу и Люку правду. — Они уже знают. Как и Бейла с Рейной. — Ясно. Тогда… если вы закончили, я бы хотела лечь спать. — Да… Да, конечно. Рейнира немного опешила от холодного тона дочери. Она явно не ожидала того, что та так безжалостно попросит уйти, не задав ни одного вопроса. Дейдриана повернулась на бок. Сил думать о чём-либо совсем не осталось. Её тело и разум настолько устали от всех потрясений за прошедшие дни, что она довольно быстро погрузилась в сон без сновидений и тревоги. А следующие дни до свадьбы тянулись медленно и странно. Дейдриана почти не видела ни Джейса, ни Люка. Они словно научились обходить её стороной, так же, как и Бейла с Рейной. Никто не ссорился, не говорил лишнего слова, но между ними выросла тишина, плотная и неловкая, словно это было затишье перед бурей. Она не пыталась разрушить её. Просто училась быть одна. Через несколько дней была сыграна свадьба. Это не было событие королевского масштаба, скорее тихое, устроенное в спешке мероприятие в кругу семьи. Среди чёрных скал из застывшей лавы, где воздух пах морской солью и дымом, Рейнира и Деймон давали друг другу клятвы. Их одежды были светлыми, почти белыми, в соответствии с традициями старой Валирии, с тонкими узорами, едва заметными в складках ткани. На фоне тёмного камня они казались слишком яркими, будто пламя, вырвавшееся из глубины земли. Никаких знамён, никакой музыки, лишь шорох одежд, редкие слова септона и низкий гул волн внизу, разбивающихся о камень. Септон говорил о долге, о союзе, о крови и роде, но Дейдриана не слушала его слова, напряжённо перебирая пальцами своё колье. Она смотрела вперёд на чёрную грань скалы, но взгляд её застрял где-то глубоко в своих мыслях. Рейнира стояла прямо. Светлая ткань её одеяния колыхалась от ветра, но руки не дрожали, когда она произносила клятву. Взгляд был устремлён прямо на Деймона, а в глазах её сиял триумф от совершённого. Мужчина улыбался той редкой, искренней улыбкой, которую Дейдриана видела впервые. Он наконец получил то, чего давно желал. Он говорил клятву низким голосом, не торопясь, словно слова были не обязательством, а подтверждением давно принятого решения. Когда септон связал их руки алой лентой, девочка отметила, как ярко она смотрелась на фоне светлой ткани. Дети стояли рядом: Джейс — напряжённый, с каменным лицом. Люцерис — чуть ближе к матери, будто ища защиты. Бейла и Рейна — молчаливые, настороженные. Никто не улыбался. Это был союз, а не праздник. Дейдриана держалась чуть поодаль. Она сама выбрала это место. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Её взгляд, лишённый радости или печали, скользил по матери и отцу, будто наблюдал за чужим спектаклем. Она не чувствовала ни радости, ни боли. Только странную пустоту, словно что-то, чему давно пора было случиться, наконец произошло, и вместе с этим исчезло последнее ожидание. Когда клятвы были произнесены, а септон отступил на шаг, никто не аплодировал, не поздравлял. Все просто развернулись и пошли обратно к замку. Дейдриана задержалась. Смотрела им в спины – матери и отцу, которые теперь всегда будут идти рядом, а не порознь. Она тихо вдохнула солёный воздух и прошептала, почти беззвучно: — Когда-нибудь моё имя будут произносить вслух.

***

К вечеру Драконий Камень вновь сомкнул над ними свои стены. Светлые одежды сменились более простыми, а солёный ветер — запахом жареного мяса и горячего хлеба. За длинным столом собралась вся семья, но тепло очага не смогло разогнать напряжение. Тишина была плотной, тянущейся, словно каждый боялся сказать лишнее. Сыновья Рейниры переглядывались между собой. Джейс сидел прямо, стиснув челюсти, Люк то и дело поглядывал на мать. Дейдриана держала взгляд опущенным в тарелку, механически двигая еду из стороны в сторону. Рейнира неловко посмотрела на Деймона, когда тот отставил кубок и поднялся. Он не торопился, будто решил, что тишина уже сказала достаточно. — Я скажу вот что. — его голос был спокойным, без торжественности. Он поднял кубок не слишком высоко и кивнул в сторону мальчиков. — Лейнор был вашим отцом. И был хорошим человеком. — короткая пауза. — Мне довелось сражаться рядом с ним на Ступенях. Он был доблестным воином. Это редкое качество. Джейкерис крепче сжал приборы. Этот жест не ускользнул от взгляда Дейдрианы. — Его смерть… — Деймон на мгновение отвёл взгляд, затем снова посмотрел прямо. — Она не должна была случиться так рано. Надеюсь, море приняло его, как своего. Пусть он и Лейна найдут покой в объятиях своего морского владыки. — он слегка качнул кубком, затем перевёл взгляд на всех за столом. — А теперь к настоящему. Мы здесь. И отныне мы — одна семья. Я не стану притворяться, будто могу заменить вам отца. — его взгляд задержался на Джейсе, затем на Люке. — Но если вам понадобится опора, я буду рядом. Этого достаточно. — его глаза на долю секунды задержались на Дейдриане. — Запомните это. Деймон осушил кубок залпом и сел, словно разговор был завершён. — Спасибо, — почти неслышно произнесла Рейнира, коснувшись его предплечья. Ужин продолжился. Бейла что-то шептала Рейне, и обе изредка бросали настороженные взгляды на свою «новую» сестру. Без злобы, но с упрёком. Люцерис тихо хихикал, наклоняясь к Джейкерису. Тот что-то шепнул ему, и напряжение за столом будто начало рассеиваться. Рейнира, улыбаясь, негромко разговаривала с Деймоном. Камень в груди понемногу отпускал всех. Всех, кроме Дейдрианы. Она продолжала смотреть в тарелку, перебирая еду, так и не притронувшись к ней. Мысль уйти и закрыться в своих покоях была навязчивой, но она не позволила себе этого. Сделав глоток воды, девочка поставила кубок на стол чуть громче, чем следовало. — Могу ли я теперь носить имя Таргариенов? — спросила она спокойно, даже вежливо, подняв взгляд на мать. Тишина упала мгновенно. Звякнули и стихли приборы. Бейла и Рейна переглянулись быстро, напряжённо. Рейнира бросила короткий взгляд на Деймона и вновь посмотрела на дочь. — Дейдриана… — начала она мягко, но в голосе уже звучала осторожность. — Сейчас — нет, — она сделала паузу, словно подбирая слова. — До тех пор, пока я не назову наследника, вы все носите имя Веларионов. — Рейнира чуть выпрямилась. — Это не вопрос чувств. Это порядок. Все за столом уже знали, кто был отцом Дейдрианы. Кто и как воспринял эту правду, она не знала, ведь никто не сказал ни слова. Но тишина, опустившаяся после её вопроса, была красноречивее любых признаний. Джейкерис перестал улыбаться. Его взгляд скользнул к ней быстро, сдержанно, но в нём мелькнуло что-то настороженное, почти недоброе. Он тут же отвёл глаза. Люцерис нахмурился, растерянно переводя взгляд с брата на сестру, но так и не решился что-то сказать. Бейла и Рейна переглянулись на этот раз дольше обычного и больше не посмотрели в сторону Дейдрианы вовсе. Разговоры за столом возобновились, но звучали глухо и обрывочно. Слова цеплялись друг за друга, не находя смысла. Ужин продолжался ещё какое-то время, но скорее по привычке, не по желанию. Когда стол наконец начали покидать, это произошло почти одновременно, будто всем стало ясно: задерживаться больше незачем. Рейнира поднялась первой. — Доброй ночи, — сказала она детям и, не оборачиваясь, вышла из зала. Остальные последовали за ней. Дейдриана задержалась. Подождала, пока шаги стихнут и двери закроются. Лишь тогда она встала и пошла по холодным коридорам Драконьего Камня. Одна. Камень под ногами отдавал эхом, факелы отбрасывали вытянутые тени, а редкие ночные дозорные почтительно склоняли головы, не задавая вопросов. Ни один из них не знал, что сегодня она впервые почувствовала себя по-настоящему чужой. Даже среди тех, с кем делила кровь.

***

Пробуждение далось девочке легче, чем в предыдущие дни. Тяжесть на сердце ушла, уступив место смирению. Дейдриана решила: если сделать вид, что всё осталось как прежде, привыкнуть будет проще. Наскоро перекусив тем, что принесли служанки, она позволила женщинам помочь ей облачиться в чёрно-красное платье с богатой золотой вышивкой. Волосы заплели в привычном для юных принцесс стиле — полураспущенные, с собранными у висков прядями. Готовая к новому дню, Дейдриана направилась в библиотеку на занятия валирийским. Каблуки тихо постукивали по каменному полу, когда из-за угла внезапно вышли братья, едва не налетев на неё. Люцерис уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Джейкерис резко метнул на сестру недобрый взгляд и толкнул брата в плечо, подталкивая идти дальше. — Стоять. — голос Дейдрианы был спокойным, но твёрдым. Они не посмели ослушаться. Люк развернулся сразу. Джейс остался стоять к ней спиной, выпрямив плечи. — Что происходит, Джейс? — спросила она. Ответа не последовало. — Люк? — Дейдриана перевела взгляд на младшего брата. Тот нервно переминался, переводя глаза с сестры на брата. — Д-Джейсу не нравится… — запинаясь, начал он. — Что наш отец умер, а ты… теперь живёшь в полной семье. — Спасибо, Люк, — сказала Дейдриана тихо. — Очень жаль, что твоему брату не хватило смелости сказать мне это. Джейс резко обернулся. В его взгляде плескалась злость. — Ты… — прошипел он. — Ну же. — Дейдриана шагнула ближе. — Скажи это. — Хватит делать вид, будто ты лучше нас! — выпалил Джейс. — Только потому что ты похожа на неё… — он замялся, будто проглатывая слова. — Потому что ты — Таргариен. — Вот оно что, — медленно кивнула Дейдриана. — Тогда ты, видимо, забыл, что я не Таргариен. — она выдержала паузу, словно собираясь с мыслями. — Ни Таргариен. Ни Веларион. Никто, — её голос стал тише. — В этом мы похожи. — она посмотрела прямо на брата. — Думаешь, я просила об этом? — Какая разница?! — почти выкрикнул Джейс. — Важно только то, что ты не бастард! — его голос дрогнул. — Ты никогда им не была. — Замолчи, — приказала Дейдриана, сдерживая дрожь. — Про тебя никто так не говорит! — упрямо добавил он. Взгляд Дейдрианы на миг потускнел. Она вспомнила обрывки разговора, случайно подслушанного в коридоре Красного Замка. Приглушенные голоса Алисенты и сира Кристона. Слова, которые она похоронила глубоко в памяти, надеясь больше никогда к ним не возвращаться. Момент, когда она осознала, что её происхождение может стать её приговором. Теперь они всплыли сами. Дейдриана снова посмотрела на брата. — Skoros daor istan, daor nagesi ūndas, (Если ты этого не слышал, не значит, что ничего не говорили) — зло и отчётливо произнесла она на валирийском. — Я не понимаю! — выкрикнул Джейс. — Это не моя проблема, — холодно ответила она. — Запомни эти слова. Захочешь — спроси у мейстера, что они значат. А нет — живи в неведении. Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Желание идти в библиотеку на совместный урок отпало напрочь. Дейдриана изменила планы и направилась в место, где могла в одиночестве справиться с гневом или печалью, — в Башню Ветров, откуда открывался вид на весь остров. Она обнаружила его случайно, когда бродила по замку, изучая его коридоры, залы, потаённые места. Здесь никогда не было тишины. Башню со всех сторон обдували ветра, сталкиваясь и закручиваясь в стремительные вихри. Потоки воздуха были такими яростными, что все страхи и мысли отступали, оставляя лишь одно — необходимость дышать, успевать хватать воздух. В этом месте у Дейдрианы не оставалось пространства для боли. Всё казалось ничтожным, когда ветер яростно развевал платье и бил по лицу, а волосы хлестали по щекам. Она сползла вниз, опираясь на холодную каменную стену под оконным проёмом. Сидя на полу, дышать стало легче. Девочка пыталась понять, когда именно их отношения с Джейкерисом дали трещину, и не находила ответа. Возможно, тогда, когда он начал взрослеть и замечать то, что раньше ускользало от детского взгляда. Когда стал видеть, что враги их семьи смотрят на неё иначе. Теперь же всё было разрушено окончательно. Между ними выросла стена — глухая, холодная и непробиваемая. Она устало закрыла глаза, позволяя ветру делать то, что он умел лучше всего, — забрать тревогу и печаль. Внезапно воздух прорезал глухой, протяжный рёв. Не яростный, не вызывающий, а тревожный, надломленный. Он прокатился по скалам, заставляя воздух содрогнуться. Дейдриана резко подняла голову. Она сразу поняла, кто это. Этот звук был ей знаком. Ноктарион ревел так не в гневе, а в беспокойстве. Следом раздался второй рёв. Резче, ниже, как предупреждение. Юная принцесса подбежала к проёму башни и выглянула вниз. Ноктарион стоял на взлётной площадке. Он вышел сам, без приказа, без всадницы. Его крылья были наполовину расправлены, хвост нервно бил по камню, а шея вытянулась, будто он искал что-то в воздухе. Он искал её. Она вдруг с пугающей ясностью поняла: он почувствовал её страх. Ту самую пустоту, что накрыла её в башне, когда ей начало казаться, что она осталась одна в этом огромном мире. В этот момент Караксес, судя по всему, вернувшийся откуда-то, начал снижаться. Алый дракон опустился тяжело, уверенно, как хозяин пространства. Его присутствие изменило атмосферу. Воздух стал плотнее, горячее, совершенно чужим. Ноктарион взревел снова. Теперь громче. Не на Караксеса. На это место, где его всадница чувствовала себя разбитой и одинокой. Сердце болезненно сжалось. Испугавшись, что Ноктарион собирается напасть, Дейдриана, подобрав платье, бросилась к лестнице. Ступени мелькали под ногами одна за другой, путь до взлётной площадки тянулся бесконечно, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. На каменной террасе царил хаос. Служители метались вокруг, безуспешно пытаясь усмирить беснующегося дракона. Караксес не остался в стороне, он резко развернулся и выпустил в сторону Ноктариона облако пламени. В ответ «Ночной ужас» взмыл в воздух, яростно взмахнув крыльями. Караксес последовал за ним. Ещё мгновение, и драконы вцепились бы друг в друга. — Ноктарион, нет! — голос Дейдрианы прозвучал резко, надрывно, как будто она вырвала его из самой груди. — Daor! (Нет!) Дракон замер в воздухе. На долю секунды, будто сомневался. Затем сделал широкий круг и тяжело опустился на камень, встав позади неё, словно могучий страж. Деймон также посадил Караксеса. А спустившись сам, он направился в сторону дочери, снимая шлем. — Avy jorrāelan, Āeksia Vezof, daor gīmigon… (Простите, Ваше Высочество, не уследили…) — запыхавшись, проговорил старший смотритель. — Lēda ryptan hen lentor ēdruta, iderennon daor kostōbon sagon. (Он сам выбрался из гнезда, мы не успели его остановить.) — Daor arlī jagon. Issi mordot? (Не стоило. Раненые есть?) — уточнила девочка. — Если он вышел из-под контроля, — вмешался Деймон, — значит, ты позволила этому случиться. Дейдриана медленно подняла на него взгляд. Ноктарион сделал шаг вперёд, заслоняя всадницу своим массивным телом, и яростно взревел. Деймон невольно отступил. Караксес ответил низким, пронизывающим визгом. — Lykirī, Caraxes! (Успакойся, Караксес!) — рявкнул он. Тишина повисла тяжёлая, напряжённая. — Вы ошибаетесь, — сказала Дейдриана спокойно. Слишком спокойно для ребёнка. — Он не вышел из-под контроля. — она положила ладонь на тёплый, вздымающийся бок Ноктариона. — Он вышел ко мне. Деймон прищурился. — Дракон не должен решать сам, — холодно бросил он. — Это путь к хаосу. — Нет, — тихо, но отчётливо ответила она. — Дракон не должен быть удобным. Вы сами так говорили. — она подняла глаза, и в них не было ни вызова, ни страха — только твёрдость. — Он почувствовал то, что чувствую я. И сделал то, что умеет лучше всего. Ноктарион шумно вздохнул, как бы подтверждая слова юной всадницы. — Это не зверь, — продолжила Дейдриана, — и не оружие. Он — часть меня. И если вам кажется, что с этим нужно бороться… — она сделала паузу, подбирая слова. — …значит, вы боретесь не с ним. Последние слова повисли между ними, тяжёлые, как камень. Она слегка коснулась шеи дракона. — Gōntan. (Пойдём.) Ноктарион развернулся сразу, без колебаний, и двинулся следом. Его крылья рассекли воздух, будто ставя точку. Деймон долго смотрел им вслед. Когда ворота гнезда закрылись, он повернулся к старому смотрителю: — Daor jorrāelagon sȳrī ūndegon. (Ты так и не ответил на вопрос) — голос был холоден. — Issi mordot? (Есть пострадавшие?) — Bēvilza, ñuha hāedar. Dōrior. (Есть погибшие, мой принц. Двое.) Деймон ничего не ответил. Он лишь резко развернулся и направился обратно в замок.

***

Оставив Ноктариона в его пещере, девочка решила, что занятия братьев уже должны были закончиться, и направилась в библиотеку – единственное место в замке, где её мысли были полностью поглощены тем, что ей действительно нравилось. Она всегда любила узнавать новое и с головой погружалась в процесс. Поэтому Дейдриана углубилась в старый том об истории Вестероса и даже не заметила, как скрипнула дверь. Лишь когда свет над страницами потускнел, Дейдриана подняла голову. Перед ней стояли Бейла и Рейна. Девочка медленно закрыла книгу и вопросительно посмотрела на старшую, давая понять, что ждёт, когда та заговорит. — Почему ты не сказала? — пренебрежительно бросила Бейла. — Что именно? — Что мы — сёстры! — Думаешь, должна была? Это должны объяснять взрослые. Не я. — Отец… Он любил нашу маму. — Я не говорила, что это не так, — Дейдриана выдержала паузу. — Я не ищу с вами вражды, Бейла. Мы втроём одной крови, поэтому… — Но для нас ты всегда останешься чужой, — перебила её старшая из сестёр. — Мы разные. Он не будет любить тебя так же, как и нас. Сама слышала вчера: ты не Таргариен, — констатировала девочка, смотря на сводную сестру сверху. Дейдриана прикрыла глаза, опустив голову. Она долго молчала и смотрела на закрытую книгу, обдумывая, как ответить на нападку в свою сторону. В груди что-то дрогнуло. Ещё утром она сказала Джейсу, что не принадлежит ни одному дому. Тогда это казалось правдой — горькой и окончательной. Но сейчас слова Бейлы звучали иначе. Не как приговор. Как вызов. Если ей не дают быть Таргариен, значит, придётся стать ею самой. — Мне говорили, что Веларионы рождены морем и солью, а Таргариены — кровью и пламенем, — внезапно послышался ледяной голос девочки. Она подняла совершенно пустой взгляд на сводную сестру. — Кое в чём я с тобой согласна, Бейла, мы действительно разные. Во мне нет ни грамма соли. А вот тебе стоит быть осторожнее. Даже я знаю, что слишком много воды может погасить огонь. — юная принцесса встала, возвышаясь над близняшками. — Матушка назвала меня Дейдрианой, потому что это имя значит «потомок огня». А Король говорил… — она запнулась, подбирая слова, — что трон всегда остаётся за кровью дракона. — Дейдриана посмотрела на Бейлу сверху упрямо, по-детски. — Значит, когда я вырасту, он будет мой.