Часть 4

Я мало помню о нашей выматывающей поездке, время и события забывались. Фёдор оставил меня одну, разбудив за час до приезда. Он тихо объяснил, что наш поезд задержался, но мы были не далеко от Москвы. По его совету я купила свитер, и когда он поклялся, что не будет смотреть я сменила узорчатую юбку на штаны. Я закола волосы и спрятала их под тонкий шарф, который сняла с талии. Он был в качестве ремня, но это также неплохо смотрелся на моей шее. Этот стиль вызвал впечатление классической девушки, намного взрослее чем я. Фёдор не выпустил меня из купе, поэтому, наклонившись, я нанесла макияж трясущимися руками, одновременно из-за поезда и нервозности. Он был наложен толстым слоем, чтобы подходить под возраст Анастасии Богдановны. Закончив, я ожидала услышать мнение Фёдора, но ни следа его одобрения не было. -Не могу дождаться увидеть твоё лицо без маски, - вздохнул он. Я сжала губы, чтобы было не видно, как они дрожат, ожидая хотя бы комплимент после выполнения его требования. -Хорошая работа, - добавил он, заметив моё беспокойство. -Ты вызываешь чувство уважения, маленькая леди, - кивнул он. -Иди с высоко поднятой головой и никому не смотри в глаза. Такой девушке нет необходимости глазеть на других. -Ты говоришь не обо мне, - я покачала головой. Фёдор придвинулся и поправил прядь за ухо, что выбилась из-под шарфа. Его холодные пальцы, как всегда, обжигали кожу. -Да, - сказал он. Фёдор сложил руки на коленях снова, будто ничего не случилось. Прикосновения не действовали на него так сильно, но они были приятны. Он мог смотреть вечно, как мой пучок распадается и всё больше и больше прядей падает на моё лицо, которые Фёдор считал довольно привлекательными. Фёдор не мог смириться с видом моего лица. С густым макияжем оно было как подделка лица другой женщины, но чем меньше я напоминала себе об этом, тем лучше становилось. Как минимум, полицейские не сразу узнают меня. Не беда, если кто-то увидит его с девушкой, у него не много приятельниц. Потом, ищущие меня не найдут: Фёдор убедится, чтобы я не показывалась в одном месте дважды. -Я видел, тебя никто не преследует, - сказал Фёдор, смотря мне в глаза всё время. Это обездвиживало, иссушая мои накрашенные губы, прямо как дома. -Не беги, просто иди. Пока ты со мной – никто не навредит тебе. -Будешь ли ты всегда со мной? – я наблюдала за ним, не моргая, моё тело и голос не подчинялись мне. Мне стало стыдно от такого детского вопроса, но Фёдор улыбнулся. -Пока что, - сказал он. Фёдор не хотел тешить меня ложью. -Я никогда не оставлю тебя одну. -Пообещай мне, - попросила я, не разрывая зрительный контакт. Фёдор медленно выдохнул, закрыв глаза. Я пожалела о своей просьбе, но мне нужно удостовериться в том, что единственный человек в моей жизни не покинет меня. Если бы я передумала, то у меня был шанс попасть домой. Если бы я пошла в полицию и рассказала им, то они вернули бы меня домой. Но это значило предательство Фёдора, хоть я даже не знала его, но он не навредил мне, и мне не хочется этого. Как только была такая возможность это не пришло мне в голову. Я надеялась, что он не оставит меня, что не сильно мучался ради моего будущего жилья в Москве, по крайней мере, это не было видно. Я чувствовала инстинктивное доверие и симпатию, что увеличивались с каждым малейшим поступком Фёдора. Я благодарна ему, что он уложил спать и накрыл меня одеялом ночью, но пока не было возможности отблагодарить его. Фёдор удивился моим желанием. Я выглядела как женщина, но напротив была ребенком. Он думал, что мои надежды были чисты, и не имел намерения разрушить их. -Я обещаю, - сказал он, -Я сдержу слово. Ты никогда не будешь одна, - повторился он. -Я позабочусь о твоём здоровье и безопасности. -Почему я так важна тебе? – я покраснела, что заметно даже через пудру. Фёдор уже говорил, что заинтересован моей способностью и отметил свои планы о чистом, свободном от одаренных мире, но мне трудно было понять это, хоть я и обещала помочь ему. Должно быть дело в другом, но на лице Фёдора не было и намека. Контрастируя с приятным теплом, в его глазах не было блеска и лицо выглядело уставшим. Мне в первые пришло в голову: спал ли он или всю ночь охранял мой сон? -Если я скажу, что заинтересован только в твоей истории ты мне поверишь? – он улыбнулся, показывая зубы. Я покачала головой, и Фёдор кивнул. -Мне нравится твой ум, - сказал он, -Но не думай много – это сведет с ума. Просто пиши и живи, - приказал он, не давая определённого ответа. Мне не понравилось, что Фёдор не обратил на меня внимание, поэтому я повторила: -Почему моя жизнь так важна тебе, Фёдор? -Потому что это служит моему эгоизму, от которого я не могу избавиться. Мне нравится азарт, - сказал он, — и у тебя великий потенциал. Я хочу видеть, чувствовать и наслаждаться его последствиями или причиной, - он улыбнулся, в этот раз мягче, но этого было достаточно для того, чтобы моё горло сжалось. -Помимо, я прошу немногого – живи, и когда я говорю, используй способность. -Ты не знаешь, чего я хочу. Никто не может знать, что в сердцах других и, что может из этого получится! — Вот почему, - ответил Фёдор. -В твоих силах раскрывать сокровенные секреты души и взять под контроль их обладателя. Вот, что мне нужно, - прошептал он. -Но это зависит от обстоятельств. Ты можешь никогда не пользоваться способностью, но я думаю – придется. — Это послужило причиной беспокоить меня ради ничего? – поезд приближался к станции, громкоговоритель объявил о скорой остановке. Я придвинулась вперёд, пропустив мимо ушей сообщение – Фёдор заполонил мой мир. — Это действительно так важно? Ты приехал в эту глушь, забрал меня, и после этого говоришь, что ни на что не годна, но всё еще хочешь удержать меня? -Ты говоришь о себе как о животном, но это не так, - Фёдору не понравилось услышанное. Его брови сведены к переносице, выражение лица угрюмо. — Это нормально, если ты не до конца понимаешь почему я вожусь с тобой, просто прими это и поверь – это не просто так. Если бы ты была никчемным животным, то я относился к тебе соответствующе, но это отныне не относится к тебе, и я не слеп, чтобы увидеть твои преимущества. Знаешь, я мог бы похитить тебя, - серьёзно сказал он. Я мог бы запереть тебя в подвале в городе, у которого даже нет названия, и ты бы никогда не узнала, где ты и кто ты и что от тебя хотят. Это судьба достойна бесполезных созданий. Но это не случилось и не случится, жаль, что ты выглядишь настолько напуганной. Извиняй, если думала, что я хороший человек, - мягко сказал он, прожигая взглядом. -Я не являюсь таковым, но я буду хорошим для тебя так долго насколько это возможно, Настя, - он прошептал моё прозвище, от чего внутренности сжались. Я не знала было ли это от удивления, страха или от отвращения чужого мне имени. Впервые Фёдор позволил себе быть настоящим, что вызвало смешанные чувства. Его отвратительность была привлекательной и угрожающей одновременно. Мои руки холодные и онемевшие бесчувственно лежали на коленях. -Я никогда не обижу тебя, - сказал он, -Мне не нравится ужас в твоих глазах. Не смотри на меня так, - вздохнув, я опустила взгляд, не в силах контролировать эмоции. -Собирайся, - предупредил Фёдор, меняя тему, -Мы скоро приедем. Я кивнула, подчинившись и тихо собрав вещи, после этого снова взглянув на него. Ощущения были схожи, но ни его темные глаза, ни странная улыбка не беспокоили меня. Мне стало стыдно за своё поведение и спрашивание его намерений. Было лучше, когда я считала его своим принцем на белом коне, который вытащил меня из ямы саморазрушения, вызванного безразличием окружения. Однако, я не видела в себе достойного товарища на долгое время, как бы любой персонаж романа того заслуживал. Фёдор заполнял мои мысли много раз и даже его предупреждающие слова не пугали меня. Я знаю, я нездорова. Я не могу быть нормальной, в общем понимании этого слова, поэтому меня тянуло к нему, но Фёдор огорчал меня. Каждый раз, как я искала правильные слова, то всегда он корил угрюмое лицо. От Фёдора у меня гудела голова, от чего я будто пьянела. То ли это были мысли о поэзии или о прозе, или о текущих событий, его облик замещал их. Я не могла и не хотела отпускать вдохновение и не важно, как опасно и глупо это казалось. До этого мне было холодно, но он согрел меня, и я хотела сгореть вместе с ним. Его фиолетовые глаза напоминающие сумерки сначала поджигали лицо, уши, шею и затем всё мое существо в огне. Не важно, как сильно я мучалась я перестала сопротивляться. Его должно было это спугнуть, но Фёдор сказал все возможные плохие исходы как факт, хоть скорее он не собирается воплощать их в реальность. Здоровый не человек не разговаривал так, но по его признанию Достоевский им не являлся. В этом мы схожи, всю жизнь я наблюдала за людьми и не могла считать себя тем же самым. Создание не способное влиться в коллектив, безразличное и несчастное в своём окружении не может являться человеком, потому что оно найдет что-то общее с одним из таких же, поэтому, когда я познакомилась с ним я сразу же привязалась. Фёдор понимал меня и мне было не сложно понять его. Он мыслит шире, чем я, даже если мои мысли выражались красивее. Если кто-то и искал нас, они бы ни за что не узнали, что нам нравится в друг друге. Однако, когда я и Фёдор стояли на московском вокзале, двигаюсь к краю толпы, мир разделился на две части – мы, идущие в пальто, не смотря глаза друг друга и они, все остальные, спешащие по делам, что разговаривают, едят и просто живут своей жизнью, что никогда не переплетётся с нашей.