Глава 4

В своём времени дышалось даже легче. Лес приветливо ласкал лицо, успокаивая неприятные ощущения, воздух, невероятно свежий, заполнял все лёгкие. Возвращаться обратно будет явно сложнее. Миша мотнул головой, выдохнул резко и открыл глаза. Дом Королевы стоял прямо перед ним, но что он мог ей сказать? Ушедший — вернее было бы отправленный, но Мишу это не волновало — в прошлое не забыл ничего, и оказался к тому же молодым Охотником. Убивать его или нет? Что делать? Судьба сотворившего заклинание Саши его не волновала. Очнувшись там, далеко отсюда, Женя мог спокойно и даже почти обоснованно убить Макса. И потеря напарника была слишком болезненной даже в теории. Это Саша может сражаться один, он демон, почти такой же сильный, как Королева, а они с Максом принадлежат низшим рангам, их сила — в их союзе, в помощи друг другу. Миша откинул ненужные мысли. Ему просто надо доложить факт: заклинание не сработало, точнее, сделало это не до конца, а дальше Лена пусть сама решает, что делать с этим кучерявым Охотником. Дома было тихо. Михаил прошёл по старым половицам так, чтобы ничего не скрипнуло, мимо призраком пробежала ещё живая девушка. Бедняжка, она даже не знает, что когда-нибудь именно её выберут из небольшого «штата», чтобы подкрепить силу Королевы. Консервированные души были неплохим решением, но чем дольше они хранились в банках, тем больше теряли вкус и насыщенность, поэтому перед изъятием души жертв пугали. Так вкус обострялся, и можно было не опасаться совсем пресного ужина. Бегающих «горничных» никто не пугал, сама атмосфера, царящая вокруг, каждый день пропитывала их души ужасом и страхом, что вот сегодня за завтраком уведут наверх именно её. Миша усмехнулся. Он не раз слышал запах, стоящий после королевского обеда, недоступный смертным, но сладкий и тягучий как... пастила. Сравнение с земной сладостью, которую он ел слишком давно, было внезапным, но только так и мог ведьмак описать свои ощущения. Ему для жизни души были не нужны, он собирал ягоды, травы, иногда подстреливал в людских лесах небольшую дичь. Ещё в первые свои дни жизни в этом доме они с Максом запомнили одну вещь: здесь ничего нельзя срывать и собирать. Этот Лес связан с их Королевой, и любая, даже самая маленькая, травинка может сделать ей больно. Королева обнаружилась у себя. Это было неудивительно, так что Миша из вежливости постучался в комнату, хотя прекрасно видел через неплотно закрытую дверь, что Лена сидела у зеркала. За её спиной стоял Саша, он расчёсывал густые чёрные пряди. Появление Миши прервало негромкий разговор о, скорее всего, пустяках, потому что напряжёнными они не выглядели. — Ты быстро вернулся. — сказала Лена, вставая со своего места. Миша вздохнул, чувствуя её ладонь на своей щеке. — Что-то произошло? — Хотел бы я, чтобы произошли пустяки, моя Королева, но, похоже, у нас большие неприятности. — вздохнул Миша. Врать он не собирался, но и не сердился на предосторожность Лены. Касаясь его, она могла получить доступ к его памяти и лично увидеть всё. Правда, толку было от этого мало, с Женей беседовал Макс, Миша пришёл лишь в самом конце. — Говори. — Отправленный в прошлое ничего не забыл. Мало того, он знает, что мы — ведьмаки, а сам оказался потомственным Охотником. Медальон, который он нам показал, я не видел около века... Миша закрыл глаза. Он не боялся гнева, просто так Лене было легче увидеть самой поблёскивающее в свете лампы золото. Руку Королева Демонов одёрнула так, словно щека ведьмака оказалась горячее огня. Да, она тоже узнала этот род. Он уходил своей магией в самое начало времён, появился вместе с Лесом и не собирался исчезать, прощать Злу его выходки. Борьба между Королевой и семьёй, сменившей за тысячелетия существования мира множество фамилий, была бесконечной, и они снова ворвались в их жизнь, чтобы помешать сохранять баланс на Весах. Какие же эти «добрые» тупые! Если уничтожить Лес, Королеву, из всех, то равновесие нарушится, мир покинет гармония, и наступят ужасные времена... Неужели им никому это не объясняют? Миша вздохнул, Лена села обратно на стул, Саша нерешительно взялся за расчёску снова. — Что с ним сейчас? — спросила Королева, нарушив тяжёлое и неприятное молчание. — Он без сознания. Я его оставил с Максом и очень надеюсь, что к моему присутствию они не убьют друг друга, а этот кучерявый ещё и не сбежит. — Не сбежит. Он попытается найти меня в прошлом, чтобы искоренить Зло там. Глупый, такой глупый юноша... — Лена покачала головой. В её глазах Миша заметил слабый лучик надежды. — Поговорите с ним. Объясните ему всё про Весы, про нашу миссию, а потом вернитесь с ним в наше время. Я тоже проведу беседу. Мише показалось, что стакан «вина» появился из воздуха, но тут он мог ошибаться. Всё же, Саша мог перемещаться со скоростью света, если не быстрее, и к этому уже давно все относились спокойно. Он поклонился, спорить с Леной было не опасно, но тут она была права: даже если желание уничтожить Зло у Жени не пропадёт, в своём времени это будет не так опасно. Эффект бабочки никто не отменял. Хорошо, что люди до него додумались, и теперь он широко известен, так достучаться до Охотника будет проще. Миша вышел обратно на улицу. Дома было опасно переноситься: никогда не знаешь, что конкретно происходит в этом доме в то время, где ты окажешься через секунду. В Лесу почти никогда никого не было, тем более, в прошлом демонов было меньше. Они рассеивались по всему миру, лишь изредка возвращаясь к своей Королеве. Сейчас стало сложнее, Охотники начали собирать школы, обращать учеников, и лучше было держаться вместе там, где их защитит родная земля. Лена была всемогущей, в это верили все, но если уничтожить Лес, её сила пропадёт. Миша не хотел думать о том, что будет, начни Охотники битву, но периодически приходилось. Одно Сидоренко знал точно: за свою Королеву все они будут драться до последней капли жизни в себе. Лента времени недолюбливала ведьмака взаимно. Его всё пытались выплюнуть в другой исторический период. Миша был уверен, что даже в другую страну, подальше от себя. Однако приземлился он на опушке Леса, потерял равновесие и всё же расстался с ужином. Как же хорошо было Саше: никаких путешествий, никаких кучерявых Охотников! Добывай души да советуй что-нибудь крёстной. Миша фыркнул, вытер губы платком и вернулся в избу. Она стояла на самом краю деревни, была буквально последним домом. Дальше только бесконечное поле диких трав и пустырь перед Лесом. Никто не ходил по этой дороге, лишь они с Максом иногда выходили собирать травы для своих «лечебных» манипуляций. Их не боялись люди, они видели в них своих защитников, ведь Миша искренне говорил, что повесить над дверью и окном, чтобы нечисть не прошла, но сам же при необходимости ночами снимал травы. От высших демонов он «оберегал» народ, но себе всегда оставлял лазейку. Дождь не прекращался. Это была реакция времени и пространства на чужака, на Женю. Его тут не должно быть, и чем быстрее они с Максом вернут горе-Охотника домой, тем лучше. Иначе их тут действительно затопит всех! Отфыркиваясь от воды, заливающей лицо, Миша зашёл в дом. Было тепло, трещали берёзовые поленья. Макс сидел за столом и толок в ступе какие-то травы. Стоял горький запах свежего отвара. Женя сидел рядом и послушно глотал какую-то лабуду из чашки. — Спасибо, что не убили друг друга. — фыркнул Сидоренко. Макс кивнул на стопку сухой одежды и продолжил своё занятие, Женя тоже промолчал. Между этими двумя явно состоялся диалог, и очень непростой, но Миша сейчас был совсем не настроен разбираться. Мешанина, которую ему вручил Макс, точно была со смородиной и шалфеем. Третий ингредиент Миша никак не мог определить, но спрашивать было бесполезно: в духе Макса после серьёзных разговоров было бы ответить что угодно, вплоть до паучих лапок. Не будь Жени, Миша бы нашёл слова утешения, помог бы выразить все те чувства, что сейчас бурлят у Макса в глубинах его тьмы. Души у них действительно не было, но это не делало их совсем бесчеловечными. Миша положил ему на плечо руку и улыбнулся. — Всё хорошо. Я знаю, что делать. Эти слова, произнесённые наугад, подействовали. Макс выдохнул, расслабился и прикрыл глаза, прижимаясь доверчиво к старшему. По нему было видно, что он устал. Миша погладил его по голове и посмотрел на Женю. — Объявляю отбой. Завтра будем разговаривать обо всём. Сегодня уже действительно поздно.