Часть 5

      Тронный зал резиденции клана Молин Су был украшен чрезвычайно пышно. И безвкусно. Любому адепту великих орденов сразу было видно, что блестящий металл, которым были обильно покрыты колонны, мебель и даже частично стены - вовсе не золото; что прозрачные вставки в аляповатых узорах - не хрусталь, а дешёвое стекло довольно низкого качества, тщательно впрочем отполированное; что свисающие с потолка полотна с эмблемой ордена - не шёлк. У любого, кто хоть раз побывал в тронном зале башни Золотого карпа - да даже в тронном зале Облачных глубин, предельно аскетичном, но величественном - убранство этого зала вызывало только презрительную усмешку.       Однако на простых людей из окрестных деревень, приходивших с просьбами избавить их от той или иной нечисти, этот тронный зал производил ошеломляющее впечатление, и они проникались к главе клана боязливым почтением и долго потом рассказывали своим односельчанам о невероятных богатствах и мощи заклинателей, своими рассказами превращая дешевую бусину в драгоценную жемчужину.       Лань Ванцзи, впрочем, никогда не занимали подобные вещи, и если бы кто-нибудь обратил его внимание на кричаще-вульгарную обстановку зала, он только недоуменно пожал бы плечами, удивляясь, что кому-то может быть до этого дело. Сейчас он стоял перед троном, сдержанно-вежливо приветствуя главу клана.       Вообще-то, это был неофициальный визит и необходимости проводить его в тронном зале не было, но Су Шэ намеревался выжать из этого момента все, что только возможно. Еще бы: знаменитый Ханьгуан-цзюнь пришел к нему сам, и пришел с просьбой. Су Шэ даже не пытался скрыть самодовольное злорадство.       - Для меня огромная честь, что Ханьгуан-цзюнь почтил мой скромный дом своим визитом. Что я, недостойный, могу для него сделать?       Разумеется, Су Шэ знал, зачем Лань Чжань пришел к нему. Ни для кого из заклинателей не было секретом, что второй молодой господин Лань уже несколько месяцев по всей Поднебесной разыскивал древний манускрипт с записью мелодии, способной изгонять темную ци. Из уважения к именитому клану, а может и из страха, никто не обсуждал это слишком открыто, но знали все. Когда Су Шэ впервые услышал об этом, он сразу же со смесью ужаса и торжества понял, что то, что ищет Лань Чжань, находится у него.       Несколько лет назад Цзинь Гуанъяо передал ему на хранение древнюю нотную запись, которую, вероятно, заполучил во время своего пребывания в Облачных глубинах. Су Шэ никогда не задавал вопросов о том, как эта запись к нему попала, как и о том, почему Гуанъяо отдал ее именно ему: для расшифровки мелодии у него было недостаточно знаний, а даже если бы ему и удалось ее расшифровать, ему не хватило бы мастерства и силы, чтобы воспроизвести ее. Су Шэ подозревал, что Гуанъяо просто опасался оставлять у себя столь важный артефакт на случай, если орден Гусу Лань прознает о его местонахождении и заявит на него свои права. Но даже если и так, возможность почувствовать свою власть над во всем превосходившим его, а потому ненавистным, вторым из братьев Лань с лихвой окупала то, что Гуанъяо мог использовать его как подставную марионетку.       - Я слышал, что в ордене Молин Су хранится древний текст с записью мелодии, исцеляющей одержимость темной ци. Я прошу главу клана дать мне возможность ознакомиться с ним.       - И зачем же господину Лань понадобился этот текст? Неужели он хочет излечить от одержимости какого-то конкретного человека? Или это просто научный интерес? - Ядом, сочащимся от каждого слова, можно было бы отравить небольшую деревню, включая собак и кошек.       Глаза Ванцзи сверкнули, но он никогда не позволил бы себе проявить несдержанность.       - Полагаю, мои цели недостаточно существенны, чтобы множить заботы главы клана.       - А я полагаю иначе, - уже жестче произнес Су Шэ, в голосе послышалось раздражение; этот момент должен был стать его триумфом и он вовсе не собирался позволять этому проклятому выскочке щелкать его по носу в безупречно-вежливой манере. - Разве могу я передать кому-то столь мощное средство управления темной энергией, не зная о его намерениях?       - Вы опасаетесь, что брат главы клана Гусу Лань может использовать музыкальное искусство для обращения к темному пути?       Су Шэ прикусил язык. Поданное в такой форме это было бы прямым оскорблением ордена, ссориться с которым открыто у Су Шэ не было никакого желания. Как оказалось, Ванцзи тоже умел играть в эту игру. Просто не любил.       - Разумеется, нет, - буркнул Су Шэ.       Некоторое время он в ярости сверлил Ванцзи взглядом. Затем взял себя в руки. Что ж, пусть этот надменный индюк остается при своем, последнее слово все равно будет за ним.       - Стоит ли так сердиться из-за чрезмерной осторожности? Молодой господин Лань и сам знает, какое беспокойное сейчас время. - На лице Су Шэ больше не было и тени той приторно-сладкой улыбки, с которой он начинал этот разговор; сощуренные глаза смотрели жестко и зло. - Конечно, я буду счастлив передать вам этот манускрипт. Однако вы ведь понимаете, насколько ценен он для столь маленького ордена как Молин Су.       - Чего вы хотите?       Су Шэ поднялся с трона и подошел к Ванцзи вплотную, так что слышать его теперь мог только его собеседник.       - Хочешь знать, чего я хочу? - прошипел он. - Все время обучения я сносил это твое каменное презрение, потому что тебе посчастливилось родиться в одном из великих кланов. Ты всегда смотрел на меня свысока, всегда считал, что я и в подметки тебе не гожусь, потому что все носились с тобой, как с каким-то сокровищем и превозносили тебя. А на самом деле ты обычный зарвавшийся заклинатель с раздутым самомнением. Так вот. Я хочу, чтобы ты здесь, в этом зале встал передо мной на колени и сказал всего два слова: “Я умоляю”. Посмотрим, стоит ли твоя так называемая дружба твоей хваленой чести.       Лань Чжань смотрел на Су Шэ так, словно перед ним вдруг оказалось какое-то мерзкое насекомое. Затем, не говоря ни слова, развернулся и направился к дверям.       - Подождите, господин Лань! - окликнул его Су Шэ, снова натягивая на себя притворно-радушную улыбку. - Позвольте дать вам несколько листов из этого текста, чтобы вы могли убедиться в его подлинности. - Он махнул рукой и один из слуг поспешно подскочил к ним и, почтительно склонившись, протянул Ванцзи перевязанные лентой пожелтевшие страницы. Ванцзи помедлил, но все-таки протянул руку и взял их. Су Шэ еще больше расплылся в улыбке. - Разумеется, я и мысли не допускаю, что достойнейший Ханьгуан-цзюнь может использовать свой талант, чтобы забрать у скромного клана его величайшую ценность, но на всякий случай скажу, что оставшаяся часть манускрипта хранится в моей тайной комнате под защитой заклинания, которое можно снять только моим золотым ядром.       Лань Чжань, не поклонившись, вышел из тронного зала. Все оставшиеся в зале недоуменно переглянулись: столь возмутительное нарушение этикета было так непохоже на Ханьгуан-цзюня, сохранявшего безупречность манер при любых обстоятельствах, что каждый задался вопросом, что же заставило второго господина Лань забыть о приличиях. Но никто так и не смог придумать достаточно веской причины.

***

      Помпезность тронного зала казалась еще более нелепой сейчас, когда в нем находилось всего два человека. Когда главе клана Су сообщили, что Лань Чжань пришел снова, он, конечно, не отказал себе в удовольствии поводить того на коротком поводке, несколько раз отменяя встречу под предлогом внезапно возникших неотложных дел. Но слишком долго так развлекаться было опасно, к тому же Су Шэ посчитал, что подходящий день настал, и наконец удостоил Ванцзи аудиенции.       Однако, какими бы дурными качествами ни обладал глава клана Су, ему нельзя было отказать в одном: дураком он не был. Су Шэ понимал, что если Лань Чжань, наследник великого клана, выполнит его требование у всех на глазах, то последствия и для него самого могут быть непредсказуемыми и довольно неприятными. Поэтому он удалил из тронного зала всех слуг и других членов клана, оставшись с Ванцзи один на один. В конечном счете отсутствие свидетелей не играло никакой роли: главное, что этот чванливый гордец всю жизнь будет помнить, как стоял перед ним, Су Шэ, на коленях.       Лань Чжань смотрел прямо на Су Шэ. Лицо Ванцзи, как обычно, не выражало никаких эмоций, но под этим взглядом насмешливая улыбка главы клана Су с каждым мгновением становилась все более напряженной. Это должна была быть его окончательная, сокрушительная, безоговорочная победа над Лань Чжанем; победа, которая навсегда поставила бы его на ступень выше этого напыщенного нахала. Но из-за этого взгляда где-то под ложечкой копошилось неясное и неприятное беспокойство, мешавшее ему в полной мере насладиться своим торжеством. Чёртов Лань Ванцзи! Даже сейчас от него так и разит высокомерием. Ну ничего, скоро вся твоя спесь слезет с тебя, как старая шелушащаяся кожа и я полюбуюсь на оголенное кровоточащее мясо под ней.       И все-таки Су Шэ было неуютно, словно под праздничную одежду ему насыпали песка.       - Ханьгуан-цзюнь пришёл с ответом на моё предложение? - Су Шэ постарался, чтобы его голос звучал как можно более любезно.       Лань Чжань молчал. Костяшки пальцев, сжимавших Бичэнь, были совсем белыми, словно отшлифованные ветром кости, но лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.       - Так что же вы хотели сказать мне, господин Лань?       Снова молчание. Су Шэ поморщился. Все шло совсем не так, как должно было: сейчас получалось, будто это он упрашивает Лань Чжаня, а не наоборот.       - Господин Лань, я безмерно ценю ваше общество, - в голосе Су Шэ сквозила уже неприкрытая неприязнь (проклятый заносчивый павлин! и как ему всегда удается оказаться на высоте, не пошевелив даже пальцем?! сапогом бы по этой замороженной роже!) - но, боюсь, дела клана могут потребовать моего присутствия в ближайшее время.       Уголки губ Лань Чжаня слегка дрогнули. Что это? Насмешка? Угроза? Су Шэ вдруг с ледяной ясностью осознал, что находится наедине с одним из сильнейших заклинателей, который без особого труда сможет стереть его в пыль. Конечно, Су Шэ защищало то, что без его золотого ядра Лань Чжань не смог бы получить манусрипт, который был ему так нужен. Но кто знает, не переоценил ли Су Шэ важность для Ванцзи этого текста. К тому же есть разные способы заставить человека сделать то, что хочешь. Да, все эти способы вряд ли можно назвать достойными, но кто знает, на что способен этот младший Лань, если его довести до отчаяния.       Су Шэ нервно повел плечами.       - Господин Лань? - Несмотря на все усилия Су Шэ скрыть охвативший его смутный страх, голос прозвучал как-то надтреснуто и совсем не так насмешливо-снисходительно, как он представлял себе, рисуя в воображении этот момент.       И тут Ванцзи медленно опустился на колени.       Хотя это было ровно то, чего так ждал Су Шэ, он невольно зажмурился.       Лань Чжань поднял в вежливо-просительном жесте руки и слегка склонил голову.       - Я умоляю.       Су Шэ показалось, что потолок у него над головой с грохотом обрушился и с самого неба раздался оглушительный рев победных труб. Все его самодовольство мгновенно вернулось к нему. Он не спеша поднялся с трона и обошел вокруг Ванцзи, с нескрываемой издевкой глядя на него.       - Ханьгуан-цзюню, наверное, непривычно находиться в таком положении. - Су Шэ явно наслаждался происходящим.       Ванцзи не ответил. Он смотрел только на свои кисти, замыкавшие образованный руками круг. Даже сейчас он не выпустил из рук свой меч и Бичэнь превратился для своего хозяина в инструмент наказания, подобный бамбуковым палкам, которые провинившиеся ученики вынуждены держать на вытянутых руках. Только Бичэнь был намного тяжелее таких палок.       - Кто бы мог подумать, что такой благородный заклинатель, образец для подражания настолько забудет о собственном достоинстве и чести клана.       Никакой реакции. Интересно, сколько он сможет простоять в таком положении. Су Шэ не понаслышке знал, насколько сильные у Ванцзи руки - он ведь был одним из тех троих, кого Лань Чжань удерживал над бездонным омутом во время охоты на водную нечисть. Но сколько бы силы у него ни было, через несколько часов боль станет нестерпимой. Что ж, Су Шэ спешить было некуда. Тем более, что последний акт этого триумфального спектакля еще не был готов. Су Шэ вернулся на трон и вальяжно уселся на нем.       - Мне нужно обдумать просьбу господина Ланя, - подчеркнуто небрежно сказал он.              Тронный зал постепенно погружался в полумрак, потому что некому было зажечь свечи и факелы. Су Шэ уже порядком заскучал: оказалось, что насмехаться над совершенно равнодушным к его издевкам Лань Чжанем было вовсе не так весело, как он рассчитывал. Су Шэ нетерпеливо заерзал на троне в ожидании развязки.       - Приветствую главу клана Су!       Вот оно! Наконец-то! Су Шэ с непередаваемым удовлетворением отметил, как вздрогнул Ванцзи при звуках этого голоса, хотя ни в его лице, ни в позе ничего не переменилось.       - Ах, великие небеса! - Су Шэ театрально всплеснул руками и вскочил с трона. - Глава клана Лань! Я не ждал вас так скоро.       - Вы сообщили, что необходимо безотлагательно обсудить срочный вопрос в связи с нападениями старейшины Илина. - Судя по холодности тона, Лань Сичэнь узнал того, кто стоял на коленях посреди тронного зала.       - Да-да, конечно. Но разве мог я надеяться, что столь занятой заклинатель так быстро отзовется на просьбу ничтожного маленького клана. - Су Шэ поспешил навстречу своему гостю, широко распахнув руки в жесте радушного дружеского приветствия.       - Глава клана Су, может, вы завершите свои дела и мы перейдем к вопросу, для которого я приехал? - О голос Лань Сичэня, казалось, можно было порезаться.       - Ах, да, разумеется. - Су Шэ, казалось, смутился, но в глубине глаз горел злорадный огонек. - Прошу прощения, все так не вовремя. Впрочем, глава клана Лань, может, хотя бы вам удастся вразумить своего младшего брата. Ведь это совсем никуда не годится: он так неосмотрительно ведет себя и все из-за закоренелого злодея, порокам которого нет числа. Это же бросает тень на весь орден Гусу Лань, который я так безгранично уважаю.       - Я благодарю главу клана Су за беспокойство о благополучии моего ордена, но прошу оставить заботы о его репутации мне.       - О, репутация ордена Гусу Лань безупречна! Никто не станет сомневаться в добродетельности его адептов и их приверженности праведному пути. Однако поведение Лань Ванцзи может дать пищу для гнусных подозрений. - Су Шэ сокрушенно покачал головой.       - Может быть вы позволите моему брату встать? - от льда в голосе Лань Сичэня, казалось, замерз и звенел воздух в зале.       - Ох, да, что это я! - спохватился Су Шэ. - В этом ведь нет никакой необходимости: я бы с радостью выполнил любую просьбу Ханьгуан-цзюня, стоило бы ему ее только озвучить!       Су Шэ громко хлопнул трижды и в тронный зал тут же вбежал слуга, словно все это время ждавший за дверями. Он передал Су Шэ аккуратно сложенный манускрипт, который тот протянул Ванцзи.       - Господин Лань, прошу вас, примите в знак нашего глубочайшего почтения.       Лань Чжань поднялся, взял свиток, вежливо поклонился, развернувшись так, что было непонятно, предназначался его поклон главе клана Су или Лань Сичэню или обоим вместе, и вышел, не сказав брату ни слова и не взглянув на него.