Глава 9 "Эй, мам..."

Аккуратно сложив в чемодан несколько комплектов одежды для самых разных случаев, которые могут иметь место в жизни, я быстро оглядел комнату. Ныне в моей квартире царила суетливая атмосфера: повсюду можно было увидеть раскрытые дверцы шкафов, валяющиеся в самых странных местах вещи, несколько (несколько, чтоб было сложнее потерять) одинаковых напечатанных при помощи принтера листков со списком необходимых в предстоящей поездке вещей и это лишь малая часть того хаоса, что поглотил моё жилище. Мой взгляд плавно перетёк на чемодан, собираемый мной в дорогу... Собирать вещи для меня никогда не являлось рутинным занятием. До данного момента в моей жизни было лишь одно путешествие. Оно случилось, когда мне исполнилось девять лет. Именно при достижении этого возраста я попал в инициативу "Будущее Японии". Тогда-то я впервые встретился со Следопытом — героем, который затем стал одним из тех образов, вдохновляющих меня на моём пути героя. Следопыт всегда был добр и внимателен ко мне и моей матери. Он помог нам быстро уладить все дела на острове. Он, вопреки принятой процедуре, дал нам достаточно времени, помог с переездом, добился того, чтоб в отличие от общей практики, моя мама поехала со мной. Всех детей, попавших под государственную инициативу "Будущее Японии" попросту забирали у родителей в заведениях, напоминавших закрытые школы интернаты. Если родители хотели быть рядом с детьми им приходилось самостоятельно получать разрешение на поселение рядом с учебным комплексом и самостоятельно за свой счёт переезжать и приобретать новое жильё. Следопыт помог нам этого избежать. Я искренне благодарен ему за доброту и возможность покинуть Аогасиму вместе. К нам никто и никогда так хорошо не относился. На том самом проклятом острове особенно. Сколько бы я не пытался гнать преследующие меня образы своей малой родины из головы, но у меня никогда не получалось. Я лишь мог стараться убеждать самого сбея, что всё там было не так плохо, преуменьшать все негативные воспоминания, накопившиеся за время моей жизни на Аогасиме. Однако иногда, как в этот день, это не помогало и мрачные образы Аогасимы настигали меня... Этот мелкий остров не запомнился мне ничем хорошим. Моя мать гасла там на глазах. Я видел как ей тяжело жить, но не мог ничем помочь, хоть всё равно из раза в раз пытался. Причём я абсолютно уверен, что будь Аогасима необитаемым островом, то нам бы на нём жилось бы легче, ведь этот дрейфущий кусок вулканической породы был заселён поразительно злыми людьми. Каждый местный житель по всей видимости считал своим долгом хоть как-то причинить боль моей матери. Все от мала до велика с ехидной насмешкой, со звериным оскалом стремились напомнить ей, как она покинула остров в поисках новых возможностей. По какой-то причине все они посчитали это чуть ли не личным оскорблением. Они смотрели на мамино стремление найти для себя что-то за пределами острова, как на потуги возвеличиться над ними. Все жители острова Аогасима возненавидели её по этой надуманной причине и, когда моя беременная мной мама вернулась на остров, то они с нескрываемым злорадством принялись травить её. О моей матери, о её злоключениях вдали от Аогасимы и об обстоятельствах моего появления на свет распускалось бесчисленное множество самых мерзких слухов. Говорили что я плод насилия над моей матерью, дескать, её изнасиловали и на свет появился я. Также говорили что моей матери "вскружила голову" её мнимая исключительность и она с головой окунулась в алкоголь, наркотики и секс, нагуляв меня в процессе. Популярностью пользовалась и версия того, что моя мама была проституткой и я появился на свет из-за слишком тесной связи между ней и одним из клиентов... И это я не перечислил даже малую часть того, что злые языки приписывали замечательной женщине, что родила и растила меня, несмотря на все трудности. Мама никогда не отбивалась. Она была слишком слаба физически и психологически, чтобы дать отпор обидчикам. Слухи и сплетни она никаким образом не пыталась пресечь. А даже если бы и пыталась, то навряд ли у неё это бы получилось. У неё не было ничего того, что могло бы опровергнуть весь обрушившийся на неё объём клеветы. У неё не было бы ничего материального. Только её слова против слов набросившихся на неё людей. Никто её не послушал бы. Все давно решили всё для себя. Общество мелких людишек на мелком островке уже приговорило мою мать и меня к остракизму. Ещё сильнее именно меня в этой ситуации ранило то, что я опять же не мог ей ничем помочь. Я никаким образом не мог изменить то, как нас воспринимало население целого острова. Небольшого, но всё же острова. Что может сделать ребёнок в такой ситуации, не имея при этом даже ни малейшего понятия о деталях жизни своей матери в тот период времени? Я даже не мог побить своих сверстников, которые принимали активное участие в травле, повторяя за старшими. Это шло вразрез с тем как я был воспитан. Мама всегда подчёркивала, что насилие может служить только крайним аргументом при очень малом количестве ситуаций. Данная ситуация не подпадала ни под один из видов допустимых случаев для силового решения проблемы. Мы были беспомощны... Не знали как быть и что делать... И именно тогда в нашей жизни появились инициатива "Будущее Японии" и Следопыт. Инициатива "Будущее Японии" давала мне возможность наконец-то покинуть мою малую родину, что прекратило бы издевательства надо мной... Но только надо мной... Как я ранее отметил, при обычном стечении обстоятельств детей, отобранных в рамках этой инициативы, с родителями разлучали, а это означало, что я оставил бы маму одну на этом проклятом острове. Я не был согласен на такое. Именно в этих обстоятельствах я и решился на, по моему личному мнению, один из самых героических поступков в своей жизни — я, собрав всю имевшуюся у меня храбрость и подгадав момент так, чтоб остаться наедине с приехавшим к нам Следопытом, попросил его помочь, позволить моей маме покинуть остров вместе со мной. Я со всей возможной убедительностью заверял своего потенциального благодетеля, что о данном одолжении я прошу его не из эгоистичных побуждений, а ради благополучия моей мамы. Я очень пытался его убедить в том, что я умолял его о помощи так как считал искренне считал что оставлять её на острове совершенно точно нельзя... Мне казалось, что без этого крайне важного уточнения мои шансы на успех катастрофически сокращались... Для девятилетнего мальчика, привыкшего получать от всех сверстников и взрослых, за исключением матери, только зло, этот шаг дался крайне тяжело. Как только просьба о помощи целиком была мной озвучена, я тут же устремил свой взгляд прямо в глаза своего собеседника. В тот момент я возлагал на него все свои надежды, а потому я пытался уловить даже самые незначительные отражения эмоций на его лице. Я помню как тот один короткий миг мучительно растянулся для меня. Сердце стучало от страха возможного отказа в столь дерзкой просьбе. Руки сильно сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Следопыт посмотрел на меня с теплотой, уголки его губ дрогнули и он пообещал мне, что поможет. И он сдержал своё слово. Естественно я был крайне признателен Следопыту за то что даже в той сумасшедшей реальности, когда в стране царила разруха, а общество по большей части очерствело, он нашёл в себе силы решить нашу проблему. Именно тогда, находясь под впечатлением после этого маленького в масштабах профессионального героизма, но огромного лично для меня подвига, я и решил для себя, что в будущем я обязательно должен буду работать со своим спасителем. Я старательно шёл к этой цели. Преодолевал все трудности во время обучения в закрытом правительственном учебном комплексе. А в этом учебном заведении было действительно сложно. У нас, учеников, практически не было свободного времени. Интсруктора под давлением государства давили уже на нас, заставляя работать на пределе наших физических и умственных способностей. Больше всего в том месте напирали на дисциплину, военную подготовку и раскрытия максимального потенциала наших причуд. Такая программа обучения была составлена неспроста. Японии было нужно каким-нибудь образом восполнить потери после "Открытия врат Ада". Правительство Японии решило стремительными темпами нарастить численность работников профессий, обеспечивающих стабильное существование государства и его защиту. Поэтому, несмотря на огромное количество направлений обучения, все участники инициативы "Будущее Японии" в обязательном порядке получали полноценную военную подготовку и развивали свои причуды. В случае каких-либо масштабных потрясений или чрезвычайных ситуаций подготовленные в рамках инициативы кадры могли быть мобилизованы в качестве поддержки Силам самообороны Японии, полиции или инвх экстренных служб. Естественно что в закрытых полувоенных учебных заведениях приходилось тяжко. Никого там не жалели. Результатов добивались максимально жёсткими способами. Помимо строгих условий обучения в "инициативниках" (так иногда сокращённо называли закрытые учебные заведения, входивщие в инициативу "Будущее Японии") пребывание там осложнялось ещё и из-за всеобъемлющей атмосферы страха, царившей в обществе. "Открытие врат Ада" стало одним из, если не самым страшным событием в мировой истории. Огромное количество погибших и пострадавших, ужасные разрушения, коллапс экономики страны, политический кризис. Всё это повлекло за собой массовые беспорядки, рост экстремистких настроений, увеличение количества преступлений. Стали отчётливо слышны голоса пророков конца света, различных сумасшедших и прочих разводящих панику элементов. А чем больше люди паниковали, тем хуже становилась ситуация. Позднее, когда я проходил свою геройскую стажировку, в одном из разговоров Красный Бунтарь мне рассказал то как часто в те времена совершалось различных преступлений... Из-за страха... Люди тогда чуть ли не в каждом шорохе видели для себя угрозу. Познавшие горя из-за действий Тайпана люди действовали мгновенно при любом даже не существующем намёке на опасность. Правительство приняло во внимание такие ситуации и установило тотальный контроль за любой информацией. Японские средства массовой информации, оказавшись под пятой власти, не переставали самыми разными способами гасить напряжённость в обществе. А стоило только на горизонте появиться каким-либо смутьянам, что начинали сеять страх в сердца людей, как их сразу же устраняли тем или иным способом. Ужесточились наказания за различную дезинформацию. В общем, времена были тяжёлыми. Мне из-за моей не самой сильной причуды было сложно соответствовать высоким стандартам, поставленными нашими инструкторами. Однако я не раскисал и рвал жилы, выкладываясь на полную. Мои старания и страдания полностью окупились. Я стал героем. И работал я под началом Следопыта, который в свою очередь работал помощником Красного Бунтаря. Работать со Следопытом оказалось крайне легко. Ещё со времён моей стажировки в этом же коллективе опытный герой и мой старый знакомый стал моим наставником. Он со всем своим профессионализмом учил и направлял меня на моём пути. Мы довольно часто работали вместе, ведь хоть я и был направлен на стажировку конкретно к Красному Бунтарю, но он был слишком занят, чтобы уделять моему обучению достаточное внимание. Следопыт самостоятельно взял эту задачу на себя. Он учил меня различной теории, что не была написана в учебниках, но открывалась каждому герою уже в процессе работы. Также Следопыт довольно часто брал меня с собой на "полевые выезды", то есть, если выражаясь проще, он позволял мне работать вместе с ним. За время моих совместных похождений со Следопытом я имел возможность увидеть в мельчайших подробностях какие ужасающие последствия имел террористический акт Тайпана. Не в бездушных числах статистики, а на конкретных примерах из реальной жизни. Иногда я видел такое, что в голову сразу лезли самые разные нехорошие мысли. Иногда, глядя на очередное зверство и тех, кто это совершил, глубоко в подсознании бушевала жуткая ярость и появлялись мысли взять правосудие в свои руки, приговорить этих нелюдей к смерти и незамедлительно привести приговор в исполнение. Презрение я испытывал также довольно часто... Когда видел как из-за трусости, малодушия, банального равнодушия самые обычные граждане из числа тех, которых я должен защищать, закрывали глаза на страдания точно таких же граждан. Причём никто и я в том числе не потребует, чтоб каждый гражданский был готов в любое мгновение вступить в бой за справедливость с самым страшным злом на планете. Нет. Просто малейшего человеческого участия было бы достаточно. А то от ситуаций, когда среди бела дня происходило ужасающее преступление, а очевидцы просто это игнорировали становилось тошно. Появлялось стойкое желание бросить геройство из-за одной жуткой мысли: "Эти люди не заслуживают спасения"... Помимо всего этого какое-то неясное ощущение никак не давало мне покоя. Мучало меня всякий раз, когда я работал. Что-то тяготило моё сердце. Что-то не давало мне спокойно геройствовать... Однако все мои сомнения и переживания из раза в раз стирал в пыль мой наставник Следопыт. Многократно он возвращал мне уверенность в моём пути. Вот так вот я и работал в паре со Следопытом. С его же начальником — Красным Бунтарём, как я ранее упоминал, я сталкивался кратно реже, но всё же... Были эпизоды, которые можно охарактеризовать как совместную работу. С Красным Бунтарём деловые отношения у меня отличались от тех, что сложились со Следопытом. Со Следопытом у меня было что-то вроде напарничества напополам с отношениями наставник-ученик. Красный Бунтарь, хоть и не слишком часто взаимодействовал со мной, но иногда он давал мне поручения. Чаще всего он доверял мне работу с документами. Обычно он просил меня отправлять официальные запросы в различные инстанции или требовал от меня разузнать что-либо по интересующему его вопросу. Чуть позже с его подачи на меня легли обязанности по части документооборота геройского агентства. Я не жаловался. Красный Бунтарь никогда не давал мне невыполнимых заданий. Перед тем как делегировать мне какую-либо работу Красный Бунтарь всегда обучал меня. Подробнейшим образом он объяснял мне все тонкости моих будущих обязанностей. Я ещё не жаловался и потому как я занимался полезными делами. Вся та бумажная работа являлась спутником всех героев. Меня уже учили заполнять эти бумаги, но Красный Бунтарь с позиции опытного профессионала помог мне стать в этом ещё лучше. Когда я показал Красному Бунтарю, что я отлично справляюсь со всеми ранее порученными мне делами, он поручил мне подготовить подробный отчёт о событиях и личностях, связанными с "Открытием врат Ада". Тогда мне ещё не дали знать, что это было нужно для поисков Тайпана, потому я относился к этому как к чуть более важному и трудозатратному, но всё же обычному поручению. Всё же "Открытие врат Ада" является важнейшим событием современной Японии и огромное количество людей даже за пределами нашей страны изучают его с различными целями... Именно в рамках работы над отчётом об "Открытии врат Ада" и началась история моего взаимодействия с близким другом Красного Бунтаря, героем с невероятно длинным геройским именем, которого я просто зову Динамитом. С Динамитом я вживую до той встречи, когда меня всё же посвятили в тайну наших поисков, не встречался. Красный Бунтарь попросту отправил мне по электронной почте его контакты. После чего я и связался с Динамитом. Моё общение с Динамитом... Сложно даже назвать общением. Взаимодействие с ним было настолько обезличенным и чисто канцелярским, что иногда бывали даже случаи, когда я чуть не путал те письма, которые я хотел отправить ему с теми, которые я должен был направить в некоторые государственные органы. Чаще всего я посылал Динамиту запросы посодействовать в добыче информации. Всё же у меня и у него разные уровни доступа к информации. Многие засекреченные документы я никак не смог бы получить без его помощи. Может показаться странным, что Красный Бунтарь дал мне задание, которое я самостоятельно не смог бы выполнить из-за того, что я не имел возможности получать необходимую информацию без посторонней помощи. Однако этому есть вполне логичное объяснение. Сам Красный Бунтарь признался мне в одном из разговоров, что я уже давным давно превзошёл его в работе с документами и информацией. Поэтому Красный Бунтарь данное задание дал именно мне. Он был уверен, что я точно проделаю отличную работу. Мой малый уровень допуска был слишком небольшой, а также очень легко решаемой проблемой, поэтому Красный Бунтарь не видел никаких оснований не давать мне это поручение. При этом, не один я работал в данном направлении. Как позже (когда меня уже посвятили в тайну основной цели данного исследования, то есть поиск Тайпана), оказалось, что и Динамит, и Следопыт, и Красный Бунтарь также пристально изучали архивы за тот злополучный временной период. Так получилось, что каждый из нас смотрел на те события со своей точки зрения. Каждый из нас подмечал разные детали тех событий. Каждый из нас сосредоточился на чём-то одном. Следопыт больше времени уделял последним последним этапам этой национальной трагедии и её последствиям. Наверное именно поэтому он и смог найти следы Тайпана и его подельников, которые ведут наше расследование в Германию. Динамит занимался изучением преступлений Общества Сингулярности Причуд. Он подробно рассматривал все террористические акты, убийства, похищения людей и прочее. Он даже смог доказать причастность этих экстремистов к некоторым из ранее нераскрытых дел. Красный Бунтарь сосредоточился на Тайпане. Мой начальник собирал все документы, свидетельства, показания... Любые материалы, которые могли пролить свет на истинную личность этого преступника. К сожалению, злодей слишком хорошо охранял этот секрет, а потому мало кто мог дать хоть немного полезную информацию. Я же в свою очередь "специализировался" на исследовании Общества Сингулярности Причуд как организации. Также я изучал конкретных личностей в этой организации, которые значительно влияли на её будущее. Благодаря Динамиту я имел возможность получить на руки материалы даже о лидере Общества Сингулярности Причуд — Цепи. Я узнал много интересного. Например, я узнал, что Цепь умер чуть менее года назад в заключении. Он пал жертвой "Открытия врат Ада" — катаклизма, одним из главных организаторов которого он сам и являлся. Также я смог увидеть как выглядел этот человек без его знаменитого, ставшего одним из символов страха в Японии, шлема. На фотографиях и видео, попавших в моё распоряжение, я видел болезненного вида мужчину. Густая грива тёмно-фиолетовых волос падала на плечи. Тонкие брови. Безумие на лице подчёркивали его глаза. В его огромных глазах были серые радужки без зрачков. Под глазами отчётливо проступали большие тёмные круги. Почти на всех кадрах он широко улыбался. И на всех таких материалах он был одет в белую робу, а на руках у него были защёлкнуты причудоподавляющие браслеты Удивительно, но, даже захватив Цепь, его личность установить так никак не получилось. Он будто был призраком. О нём не было никаких сведений ни в одной из баз данных. Также, изучая полученные мной фото- и видеозаписи Цепи, я поразился одному факту... Цепь не выдал даже крупицы информации о своей организации и Тайпане. Ситуация действительно странная. Либо, даже задействовав Динамита, удалось добыть только самые незначительные файлы, либо... Цепь действительно, находясь в плену под полным контролем государства, не выдал ничего... В общем, в итоге хочется сказать, что мы все усердно работали и наши старания начали окупаться. Мои воспоминания о прошлом резко прервались... "Что же будет дальше?" — с тревогой на душе подумал я. Меня уже давно терзали какие-то неясные волнения. Они стали сильнее, когда мне дали понять, что мы выслеживаем Тайпана. Не в силах терпеть я быстро оделся в уличную одежду, вышел из своей квартиры и пошёл. Уже был вечер. Погода была безоблачная. Солнце уже исчезло и Луна заняла его место на небосклоне, но даже после ухода небесного светила ещё не успело стемнеть. Небо лишь приобрело более насыщенный синий оттенок. Я сел на автобус. Глядя на тихие улицы когда-то круглосуточно бурлящего жизнью города я вновь вспоминаю какой удар стране нанёс преступник, которого мы хотим настигнуть. Во мне проснулась жгучая злость. Никто не имеет права так искалечить судьбы людей. Никто. Я сошёл с автобуса... В голове мелькали фрагменты разных документов, с которыми я работал во время своих изысканий. В тех из них, в которых затрагивался Тайпан... Всегда подчёркивались его жестокость, цинизм и абсолютное презрение к человеческой жизни. Не знаю как так случилось, что у меня была такая выборка, но теперь к этому преступнику у меня сформировалось стойкое отвращение. Я не мог даже спокойно воспринимать его прозвище... Я помахал головой из стороны в сторону. "Прочь из моей головы!" — погрозил я невнятному образу Тайпана из своих мыслей. На мгновение в подсознании у меня мелькнула максимально абстрактная и мерзкая улыбка, которую мой мозг дорисовал безликой маске террориста и убийцы... А затем... Мой разум наконец очистился... Я стоял у кладбища. Я вновь вернулся к маме. Вновь прояснился в памяти тот день, когда я лишился её... Врачи мне сказали, что её смерть наступила из-за естественных причин. В их речи было множество терминов, но я не слушал. Пропускал мимо ушей. Я не хотел углубляться в это. Не хотел... К чему мне были все эти заумные слова, когда реальность достаточно проста? У меня больше не было матери. Точка. Я встал у могильного камня. Вообще, я не посещаю её могилу так часто. Нет, врать не буду, хожу я сюда часто, но... Не раз в несколько дней. Обычно от трёх до четырёх раз в месяц... Но сегодня я... Хотел увидеться с ней на всякий случай. Да, мы ещё не получили "добро" на поездку в Германию и вещи я собирал сильно раньше, чтоб если внезапно поступит команда, то я сразу же мог отправиться в путь. Потому-то я и пришёл. Хотел попрощаться заранее. Может чуть позже у меня попросту не будет времени сделать этого... Я набрал воздуха в грудь и на выдохе начал говорить... — Эй, мам...