Глава 27 Сердце Веков

      Наведя кое-какие справки, я выяснил, что не было ни определенного местоположения, ни следа, по которому можно было бы разыскать этого так называемого Гору, прозвище, как мне показалось, чертовски глупое, за исключением следов грабежей и изнасилований, поскольку ему было приказано опустошить Речные земли, чтобы разделить их силы.       Но это меня не разубедило, напротив, дало мне возможность исследовать это древнее королевство холмов и рек в свое удовольствие.       Небо было затянуто серыми облаками, что, как я заметил, было типичной погодой для этого места, и по округе гулял прохладный ветерок, неся с собой запах влажной земли и пасущихся животных.       Я предпочитал это место таким, как, скажем, Келид.       Который с каждым вдохом разлагал легкие и не пах ничем, кроме смерти и разложения, населенный существами, стремящимися к дальнейшему распространению этого влияния… Всегда удивляло, как люди Радана продолжали бороться с Алой гнилью еще долго после того, как он потерял рассудок.       Я прижал руку к груди, вспоминая, как пожирал разлагающихся Экзиков, которые так сильно ненавидели Драконье Содружество, что продолжали сражаться со всеми, кто мог на него претендовать, даже после того, как он потерял рассудок из-за Алой гнили.       — Плохие, плохие воспоминания…       — Вы что-то сказали, сир? — Мой спутник запнулся, с внезапным удивлением оглядываясь по сторонам. — Простите, я не расслышал.       Я натянул поводья Плотвы, и «лошадь» остановилась с громким ржанием, зарываясь копытами в грунтовую дорогу, по которой мы ехали. — Ничего, приятель.       Так совпало, что мальчик, которого они отправили со мной в качестве «гида», был тем самым, кто первым выразил удивление, и тот же самый, кто привел меня в командную палатку, когда я впервые попал в лагерь.       И, честно говоря, я был не против компании.       — Скажи, Аддам. — я мельком взглянул в его сторону. — А как насчет тебя? У тебя есть семья или что-то в этом роде?       Отвернувшись от него, я посмотрел вниз, за холм, на котором мы находились, через пустое поле текла река, извиваясь по ландшафту, как змея… Я достал свою карту и запечатлел ее вместе со всем остальным, что мы видели до сих пор.       — В Каменной Септе, сир. Я из Каменной Септы, недалеко от истоков Черноводной. Он объяснил, чувствуя, как холодный пот катится по его лбу: — Отец умер до моего рождения… Мама сказала, что он был рыбаком. У меня есть сестра, но она живет в Маммерс-Форде со своим мужем.       Я кивнул и показывал на реку. — Это Красная Вилка, верно?       — …Да, сир.       Таких так называемых развилок было три, я видел Зеленую Вилку вдоль Королевского тракта по пути в Винтерфелл и Синюю по пути в Приют Странника, чтобы помочь военным силам… Так что тогда все три были учтены.       — Клянусь Марикой, вы, люди, в полной заднице, да? — Я задумчиво почесал в затылке.       — Я… я не понимаю.       Я протянул ему карту и ткнул пальцем в Долину, затем в Западные земли, в Королевские земли и, наконец, на Север.       — Вы находитесь прямо в центре всего этого. — Я кратко объяснил: — Держу пари, что большинство сражений произойдет здесь… и это не сулит ничего хорошего простым людям.       После определенного момента местность становилась обширной и открытой, что позволяло вести массовые наземные бои и легко обходить противника с флангов… Затем были холмы и реки для партизанской войны… Было бы тактически правильным решением сосредоточить военные действия здесь из-за центрального расположения и отсутствия непосредственного влияния на их собственные территории.       — Как скажете, сир. — Аддам кивнул в знак согласия: — Мама рассказывала мне истории о том, как много людей погибло здесь ранее.       Я хмыкнул, прежде чем вернуться к своим мыслям… или, по крайней мере, это было то, что я намеревался сделать, пока юный Аддам не заговорил снова, его слова были медленными и осторожными, а серые глаза беспокойно блуждали: — А что… насчет вас, сир?»       Я удивленно вскинул голову.       Хм… Возможно, я действительно постарел, учитывая, что его слова доставили мне небольшую радость.       — У вас нет…       — Давай посмотрим… — я задумчиво почесала подбородок. — У меня ну… на самом деле не было никого важного.       Все, что я знал, — это война и насилие, борьба за выживание и то, что на меня охотились, как только проявилась моя натура. — Хотя у меня были люди, которых я уважал, и за которых я готов был сражаться зубами. — Я прищурился: — Думаю, какое-то время я присматривал за несколькими детьми, но большинство из них так или иначе оказались говнюками.       — Это… — Аддам пробормотал, сжимая поводья своей лошади, черного боевого коня с длинными волосами и в широкой юбке: — Немного грустно?       — Ты прав, приятель, это немного грустно. — Я кивнул в знак согласия: — Никогда раньше не думал об этом с такой точки зрения.       Он вздрогнул от моих слов, затем опустил голову и смущенно потер затылок.       Мне не для чего было стараться, кроме как для себя, даже после столетий попыток выживания.       — Но, думаю, это больше не имеет значения… Но раз уж у тебя что-то есть, я думаю, тебе следует держаться крепче. — Я одарил его легкой улыбкой, убирая карту обратно в сумку. — Не хочу быть настолько бесцельным и одиноким, чтобы рассказывать историю своей жизни любому, кто потрудится спросить.       Он тупо кивнул, и я понял, что он не понял, что я имел в виду, но, может быть, когда-нибудь поймет, когда станет достаточно взрослым.       Затем он продолжил и сказал нечто совершенно нелепое: — Значит, у тебя даже нет того, кого ты любишь?       — Что…       На несколько мгновений воцарилась неловкая тишина, прерываемая только звуком льющейся воды и шелестом деревьев… Я кашлянул в ладонь: — Извини, приятель, но, несмотря на мой возраст, я предпочитаю женщин.       — …Что? — Н-нет! Я не это имел в виду! Я тоже не из этих! — Он энергично замахал руками, мотая головой из стороны в сторону в знак отрицания.       Эти были… вполне подходящим термином.       — О, — тонкая улыбка появилась на моих губах, — Тогда… есть ли на свете счастливица?       — Нет… То есть, да. — Он отвел взгляд, бледные щеки его вспыхнули. — Дочка мясника, Бесс.       — Бесс… Старушка Бесс… Звучит как что-то, что я бы назвал удачным… — Я оборвал себя на полуслове, прикрыв рот рукой. — Тогда я болею за тебя.       Он принял мои слова застенчивым кивком: — Спасибо… сир.       Удивительно, но в том, чтобы видеть простых людей счастливыми, была… определенная радость… И Марика знала, что мне надоело воевать, чтобы жить и или стать правителем, какой бы ностальгической эта идея ни была.       .Это отвечало какой-то глубинной части моего «я», о существовании которой я забыл из-за того, каким было Междумирье.       Я усмехнулся: — Давай, Аддам. Поехали, нам нужно найти город до захода солнца.

***

      Мы ехали по зеленым холмам, по каменистым тропинкам и открытым полям, поросшим сочной травой, такой высокой, что она доставала человеку до колен… Где-то по пути начался дождь, размывший дорожку, хотя это была всего лишь легкая морось.       — Мне… нужно отлить, сир. — Аддам заговорил, когда мы проезжали мимо леса, заставив меня усмехнуться случайному характеру его просьбы: — С-срочно.       — Какого черта ты терпел? Хахахаха… — Я посмеялся над ним и натянул поводья Плотвы, чтобы остановить её, прежде чем повернуться к мальчику: — Давай, проезжай мимо дерева… Я не буду судить.       Он пробормотал что-то вроде извинения, прежде чем практически спрыгнул с лошади и побежал в лес, все время одергивая свои кожаные штаны.       — Дети — право слово. — Я покачал головой, слез с лошади и с любопытством огляделся, ожидая его возвращения.       Несколько мгновений спустя по грунтовой дороге проехала повозка, ее задние колеса неудержимо тряслись, когда две кобылы тащили ее по грязной тропе.       Я прищурился и обратил внимание на ее седоков — странно знакомого пожилого лысого мужчину и девочку-подростка с темно-рыжими волосами и пятнистым лицом…       Стоп, мы же проехали мимо них несколько минут назад.       Облизнув пересохшие губы, я окинул взглядом дорогу и заметил странный камень, торчащий из обочины… Одно из колес тут же оторвалось… Я вздохнул и поднял руку, чтобы позвать.       — Помедленнее приятель..... Вот дерьмо.       Они въехали прямо в него, и, как я и ожидал, деревянное колесо тут же отвалилось.       Черт возьми.       Из-за дождя было плохо видно, и я сомневался, что человеческий глаз заметил бы это достаточно быстро… Кроме того, люди обращали на это гораздо меньше внимания, чем им полагалось, когда они ехали на чем-то.       Тележка накренилась набок, и несколько деревянных корзин, нагруженных фруктами, упали… Но пожилой мужчина не обратил на них никакого внимания.       Вместо этого он бросил быстрый взгляд на свою дочь, прежде чем посмотреть в мою сторону… В его карих глазах застыл страх.       Ну что ж.       Улыбаясь, я подошёл к нему, когда он еще глубже вжался в свое деревянное сиденье. Он протянул руку к своей смущенной дочери: — М-милорд, это моя един…       — Я подержу, а ты вставь колесо обратно.       — А? — Он склонил голову набок, на его морщинистом лице отразилось недоверие.       Я взглянул на него и покачал головой: — Давай, поторопись. Или тебе нравится стоять под дождем?       Что, черт возьми, было с власть имущими этого мира?       Дрожащими губами он осторожно слез с тележки и медленными шагами приблизился ко мне: — П-Простите, милорд, я не…       — Все в порядке… А ты за кого меня принял?       — За Г-Гору.       — Я действительно такой уродливый? — С любопытством подумал я, поднимая его тележку одной рукой. — Я думал, что выгляжу прилично.       Судя по всему, Гора был одним из самых уродливых ублюдков на планете… или это был его брат? Я предположил, что в любом случае это имело бы смысл.       Он энергично покачал головой в ответ: — В-вовсе нет, милорд! Спасибо, что помогли нам!       Проявив больше силы, чем я ожидал от его крепкого телосложения, он поднял колесо, немного споткнулся, прежде чем надеть его обратно.       Удовлетворенный, я кивнул и отпустил его: — Давай соберём ваши корзины.       Мои слова были встречены еще одним недоверчивым взглядом… на который я ответил, сверкнув улыбкой.       Этот… было действительно приятно.       — Милорд! Не нужно… Ваша одежда!       — …Ну, я скоро переоденусь. — Я пожал плечами и одну за другой поставил деревянные корзины обратно на тележку.       Закончив, я кивнул, довольный работой своих рук… даже если это была всего лишь черная работа, прежде чем повернуться и посмотреть на пожилого мужчину: — Я не думаю, что тебе стоит здесь находиться… Идет война.       — Д-Да, милорд. — Он снова поклонился, капли дождя стекали по его лицу. — Мы направляемся в «Розовую Деву»… Надеюсь, они возьмут нас за припасы.       Я поджала губ: — Умно.       Прежде чем молчание успело стать неловким, из леса выбежал Аддам, по лбу у него катились капли пота, — Сир… — Он перешел на шаг, прежде чем смущенно оглядеться, — …что случилось?       Я не ответил на его вопрос: — Кто, черт возьми, мочится так долго? Думал, уже отправиться на твои поиски.       — Я… я нашел куст, сир. — Он отвязал от пояса матерчатый мешочек и протянул его мне. — Ежевика, думаю, вам понравится.       Я прикрыл рот рукой, вздыхая. — Марика… Отличная работа… Я помогал этому старику. — Я указал большим пальцем на старика рядом со мной: — Мы закончили, они тоже едут в «Розовую деву».       — Могу я чем-нибудь отблагодарить вас, милорд?       — Да нет. — Я сказал это прямо, махнув рукой в знак того, что отказываюсь: — Просто берегите себя.       Я не знал, было ли это из-за разницы в классе или из-за укоренившегося страха, который сопровождал средневековую иерархию, но мужчина просто вздохнул с облегчением… Его дочь, с другой стороны, протянула мне красное яблоко, ее пятнистые щеки порозовели.       — Спасибо? — Я с любопытством воспринял это, прежде чем помахать рукой.

***

      Во время дальнейшей поездки мы наткнулись на лодку, застрявшую на берегу, на фермера, у которого разбежались коровы, на человека, на которого напал волк… на мужчину, застрявшего в канаве по какой-то неизвестной Марике причине, и на женщину, которая несла несколько тяжелых корзин с младенцем.       Речные земли были заметно более густонаселенными по сравнению с Севером, и простой люд поспешил укрыться в крепостях для защиты… но, как ни печально, обходные пути были достаточно бессмысленными.       Они напомнили мне о том, на что была похожа человеческая жизнь, и о том, как плохо приходилось простым людям во времена средневековых войн… Единственное, что я заметил, это то, что эти люди на самом деле не винили себя в своих ситуациях.       В отличие от Междумирья, где человек мог винить только себя за слабость и забитость и возвыситься до Божественности через смерть, упорство и кровь, при условии, что он не сдался и не сошел с ума… У людей в этом мире не было реального выбора, учитывая их судьбу в жизни.       Независимо от того, насколько усердно они работали, всегда существовал шанс, что какой-нибудь лорд решит казнить их за какой-нибудь случайный проступок или завладеть всем, что у них было… Это было в том случае, если они не становились жертвами болезней, разбойников, голода, диких животных или чего-то подобного.       Это разительно отличалось от мира, к которому я привык… и от того, как жил я.       Очень странно к этому приспосабливаться.       Солнце уже село, когда мы добрались до Розовой Девы, резиденции Дома Пайперов… Утром я бы отправился из этого форта на юг, поскольку Григор Клиган, по-видимому, в основном прочесывал эту территорию.       — …Не передохнуть ли нам здесь, сир?       — Да, давай выломаем двери крепости, чтобы устроить передышку. — Я показал Аддаму большой палец, отметив, как изменился его взгляд на меня после нашего путешествия.       Если я правильно помню, младший сын Клемента Пайпера был главным в замке.       Хм… Мне было любопытно, как он меня примет.