Глава 30 Побочный Квест

      Тайвин Ланнистер был Хранителем Запада, защитником Утёса Кастерли и главой Дома Ланнистеров… и, как всем было известно, он был не из тех, кто шутит, не из тех, кто прощает, и не из тех, кто терпит потери.       Причина поражения его сына на перевале была странной и невероятной, но он был не из тех дураков, которые отрицают реальность и намеренно навязывают своему разуму невежество, чтобы успокоить свое сердце. Он принял это как факт и соответствующим образом изменил свои планы, чтобы разобраться с колдуном, который превратил перевал в руины.       Его войска под его собственным командованием быстро пересекли горы по Золотому пути и должны были двинуться на север, сжигая и разбивая речников, прежде чем северяне успеют подкрепить их.       В то же время он решил атаковать с юга, чтобы навязать решительный бой против любого сопротивления, с которым они могли столкнуться… Это было невыгодно, он смирился с этим, но это позволило ему справиться с новой переменной.       Магия в Вестеросе была мертва… но она не исчезла полностью, Тайвин смирился с этим, но он также знал, что она была ограниченной по своей природе и требовала больших затрат от ее обладателя. Колдун изменил ход битвы, принудительно прекратив сражение, используя землю вокруг них.       На открытом поле у него не было такого преимущества.       Они могли бы легко обойти его с фланга и сделать из него пример для тех, кто последует по его стопам.       Тайвин невозмутимо наблюдал, как его люди пересекают Черноводную, придерживая коня, а его золотистый плащ развевался на ветру… Дождь, стекавший по его постаревшему лицу, не отвлекал его от размышлений.       Довольно скоро к нему присоединятся войска его сына, и в Западных землях также собиралось новое войско, готовясь к тому, что им может помешать какой-то неизвестный способ.       Он сожжет Речные земли за их безрассудство, а также Север.       Его внук, даже если он является глупым болваном, будет править Семью королевствами, и наследие Дома Ланнистеров сохранится на тысячу лет вперед… Это была война, за которую его будут помнить, и это была война, которая определит, как все будут говорить о нем после его смерти.       — Мы идем уверенно, милорд… Если вы позволите, я хотел бы поехать вперед со своими людьми.       Бледно-зеленые глаза Тайвина перевели взгляд с мужчин внизу на юношу, стоявшего рядом с ним.       Длинные медные волосы Аддама Марбранда прилипли к его светлой коже, когда он посмотрел на своего сьюзерена спокойными, но полными надежды темными глазами. С его плеч свисал золотой плащ, а бронзовые доспехи скрывали и защищали его фигуру.       Этот человек был честолюбив и дерзок, но при этом абсолютно лоялен: — Ты возьмешь Розовую Деву и Акорн-холл. Присоединяйся к Григору Клигану и проследи, чтобы речники не помешали нашему походу в Харренхолл.       Аддам вздрогнул от его слов, сжав в кулаке поводья своего рыжего скакуна. — Да, милорд… Мне присоединиться к вам после?       — Соверши набег на эти земли. — Тайвин покачал головой: — Будь уверен, что они не смогут оправиться.       Робб Старк наткнется на королевство пепла и костей.       Тайвин заключил здесь пари… Он был уверен, что братья Баратеоны сначала столкнутся между собой из-за того, какими они были по отдельности, и это дало ему достаточно времени, чтобы нанести ущерб Северу и Речным Землям, прежде чем перейти к подавлению остальных тех, кто восстанет против них.       Он также приказал небольшому контингенту направиться в Королевскую Гавань, чтобы укрепить город на случай каких-либо неожиданных событий, и было очевидно, что оборона города позволит им задержать любые вражеские силы на достаточное время, чтобы до него дошло сообщение.       Как только он собрался снова посмотреть на силы внизу, его внимание привлек странный блеск. Тайвин был не из тех, кто сомневается в себе, и быстро прищурился, глядя на небольшой холм вдалеке.       Вне всякого сомнения, там что-то было.       Фигура человека, стоявшего достаточно далеко, чтобы Старый Лев не мог разглядеть никаких черт, но достаточно близко, чтобы понять, что разум его не обманывает.       Не поворачивая головы, Тайвин спокойно произнес: — Пошли всадника к тому холму.       Однако, по воле судьбы, в этом не было необходимости, когда с небес сорвалась багровая молния и ударила в реку, напугав как зверей, так и людей, которые впали в неистовство и начали переходить на другой берег реки так быстро, как только позволяли их ноги.       Слухи распространились быстро, а среди марширующих людей — еще быстрее.       Не было ни одного живого человека, по крайней мере, среди его людей, который не знал бы, что такое багровая молния. Это было сделано по собственному приказу Тайвина, чтобы они могли подготовиться к ситуации, если что-то случится.       Тайвин быстро спешился, уверенный, что его конь предаст его своим низменным инстинктам.       — Всадники, вперед. Кавалерия сбоку. Лучники будут стрелять по своему усмотрению. — Он спокойно отдал приказ: — Чего вы ждете? Двигайся, пока он не затопил реку.       Они столкнулись с колдуном, но колдун этот тоже был человеком.       Эта мысль изменилась в мгновение ока, когда багровая молния пронзила землю, словно разъяренный зверь, вырывая траву и почву из-под ног и прокладывая путь сквозь его людей, разрывая десятки солдат в клочья на глазах у потрясенных командиров.       Ветер стих, и дождь прекратился… Затем серое небо завертелось, принеся с собой другой дождь, в котором была не вода, а гром.       Оно обезобразило склон холма, нарушило ландшафт, выжгло реку и унесло жизни более тысячи человек в бесконечном потоке, который заставил всех, от величайших рыцарей до простых пехотинцев, призвать своих богов и бежать, спасая свои жизни.       Менее четверти из них погибли, но то, как это произошло, было настолько божественным и бесчеловечным по своей природе, что все силы рассыпались и разбежались, и ни у кого не хватило смелости остановить их.       Тайвин… он не сбежал, он просто наблюдал за происходящим с лицом, на котором не было и намека на недоверие к тому, что он увидел перед собой.       — Что это… такое?       При ужасающем повороте событий на его вопрос был получен ответ.       — Хотите верьте, хотите нет, но это намного милосерднее, чем то, что я сделал с Железными островами. — Слова были произнесены вежливо. — Но они были хуже, так что получили по заслугам.       — Почему?       — Я пришел к выводу, что у меня в место сердца не камень.       Тайвин повернулся, чтобы посмотреть на своего противника, капли пота смешивались с каплями дождя, стекавшими по его лицу… Это был мужчина, ростом с Пса, который прислуживал его внуку, но в нем не было ничего ужасного.       — Ты Таргариен?       У него были волосы, как у Таргариенов, но очень короткие, и спокойные темно-красные глаза с золотыми крапинками. Незнакомец изящно покачал головой: — Я не из их рода.       — Чего… ты хочешь? — спокойно спросил Тайвин, настолько спокойно, насколько это возможно перед лицом человека, который уничтожил целую армию и выглядел так, словно только что прогулялся по парку.       — Я протяну вам оливковую ветвь. Отступайте, возвращайтесь в свою нору. — Он махнул рукой на отступающих людей, которые бросили своего сеньора, а затем бросил взгляд на застывших командиров и знать вокруг них, — По крайней мере, до тех пор, пока не прибудет Войско северян. Перестаньте изводить бедных людей… Или вы можете напасть снова, посмотрим, получится ли у вас лучше в следующий раз.       Он был беспечным, безразличным и вполне способным перебить их всех.       Губы Тайвина дрогнули, — Почему?       — А обязательно должно быть «почему»? Путь Северян соответствует моей собственной морали, и я могу получать удовольствие с минимальными усилиями… или ты бы предпочел, чтобы я был на твоей стороне? Мародерствовать и насиловать с комплексом богобоязненности? — Он объяснил со слабой улыбкой: — Вы, ребята, вероломные ублюдки… Я не знаю, как кто-то может встать на вашу сторону.       — Король Джоффри…       Достаточно оскорбительно, что Тайвин был прерван, и, вдобавок ко всему, ему действительно ничего не оставалось, как смириться с этим: — Король Джоффри чокнутый, он жесток сверх всякой меры и родился из-за того, что королева трахалась со своим собственным братом.       Глаза Тайвина слегка расширились при его словах: — Лож…       — Я чувствую запах твоей крови, ты знаешь? — Незнакомец объяснил: — От него пахнет так же, как от тебя, и от Джейме, и от королевы… но не от короля. Это потому, что у него нет..... О, подожди… ты не знал?       Прежде чем Тайвин успел ответить, незнакомец, похожий на Таргариена, заговорил снова: — Возвращайся в Королевскую Гавань или куда-нибудь еще. Мне любопытно, что ты будешь делать дальше, поскольку твой план состоял в том, чтобы…       — Мерзкий монстр! — Закричал Аддам Марбранд, выхватывая стальной меч из-за пояса и бросаясь на колдуна с занесенным над головой мечом… но незнакомец успел отскочить в сторону.       Он схватил голову юноши, прежде чем начисто оторвать ее с плеч и отбросить в сторону, когда остальная часть свежего трупа с глухим стуком упала на землю.       — Как грубо… как я и говорил… — Он вырвал клинок из рук трупа и поднял его. Затем, к изумлению Тайвина, он ударил им себя по предплечью. Меч хрустнул и разломился надвое.       — Это бы не сработало. — Он похлопал Тайвина по плечу с зубастой улыбкой. — Просто радуйся, что у меня настроение хорошое и не стал на тебя наезжать. Кстати, меня зовут Карл, подумай обо мне, когда решишь атаковать в следующий раз.       В голове старого льва проносился миллион мыслей одновременно, но как у боевого командира и человека, стремившегося поднять свой Дом на еще большие высоты, у него возник один вопрос: — Вам небезразличны Баратеоны и Тиреллы?       — Не совсем? Если только ты не делаешь то же самое с местными жителями… Тогда мы могли бы встретиться снова? — Карл, казалось, был сбит с толку собственными словами, остановился как вкопанный и на мгновение склонил голову набок, прежде чем слегка поприветствовать его: — Тогда всего хорошего, я пойду. Помни, что на данный момент вход в Речные земли закрыт… если только вы не хотите, чтобы я навестил вас еще раз.       Тайвин Ланнистер… тот, кто верил, что смерть уже близко, испытал… облегчение поняв, что ему сохранили жизнь.