Глава 32 Человеческое Сердце

      Так называемое Братство без знамен обосновалось в сырой пещере в лесу и, как я успел заметить, было немногим большим, чем банда озлобленных простых людей, потерявших кого-то из-за ужасов войны и солдат-дезертиров со всего Королевства, в основном в стычках с этим Горой.       Я не верил, что у них были большие шансы, но не был уверен.       С человеческой точки зрения, эффективность партизанской тактики часто либо сильно недооценивалась, либо полностью игнорировалась… С моей точки зрения, такая тактика не имела значения, когда можно было полностью уничтожить местность.       Одним из примеров был претор Рикард, который уничтожал все на своем пути настолько сильно, что мало кто мог восстать против него, применяя чрезмерную жестокость в своем «крестовом походе».       В конечном счете, именно это забило последний гвоздь в крышку его гроба и заставило меня напасть на гору Гельмир, его дом, так же, как он нападал на своих врагов.       Торос из Мира был интересной личностью… и пытался развести огонь в пещере с помощью своей странной «магии». Хотя мне казалось, что все это было не настоящим колдовством, а основанным на вере заклинанием.       Отдав несколько приказов небольшой группе своих людей, Берик подошел ко мне с дружелюбной улыбкой, его шаги были размеренными, а одна рука подергивалась, готовая в любой момент выхватить меч.       — Прошу прощения, друг. — начал он, прикрыв единственный глаз, который у него был. — Ты сказал, что разгромил войско Ланнистеров, и что делаешь это не в первые, верно?       Я смущенно улыбнулся и подпер подбородок костяшками пальцев. — Всё верно. Не думаю, что ты был бы в курсе, если бы это стоило хотя бы половины моих усилий.       Издав негромкий смешок, он щелкнул пальцами. Мужчина, который сидел в тени, бросил ему табурет, Берик поймал его в воздухе, а затем уселся на него верхом, широко улыбаясь: — Действительно, мне просто трудно поверить в эти слухи… Но это правда, что речники из «Золотого Зуба» возвращаются в Риверран.       Я только кивнул, ожидая продолжения.       — И, учитывая мои собственные обстоятельства, я готов принять то, что слышу… Как бы неправдоподобно это ни звучало.       — Я не думаю, что воскрешение можно сравнить с уничтожением армии… — ответил я, с любопытством наблюдая за его реакцией. — Но что есть то есть.       Берик Дондаррион был молодым человеком и в какой-то степени вел себя как подобает молодому человеку.       Он рассмеялся: — Возможно, и нет… Но Владыка Света показал нам всем, что мир не так прост, как нам хотелось бы в это верить. Если не возражаешь, как тебе это удалось?       Я пожал плечами.       Может быть, я смог бы найти этого Владыку Света, это было бы прекрасным побочным заданием.       — Молнией. — Я ответил как можно проще, слегка поерзав на камне, на котором сидел. — А теперь, если не возражаете, расскажите, какие слухи до вас доходили?       Берик склонил голову набок, на мгновение смутившись.       Он снял доспехи, но его туника все еще была мокрой от дождя, под которым мы побывали, и редкие капли, падающие на землю, создавали довольно приятный фон для его почти неловкого молчания.       — Ну, разные слухи ходят. — Он, наконец, ответил на мой вопрос, снова ухмыльнувшись. — Некоторые говорят, что сам Отец снизошел до того, чтобы вынести праведный суд. Это в немалой степени укрепило позиции Робба Старка и подорвало имидж Джоффри… Вера Семерых объявила тебя дьяволом.       Хм.       Я кивнул: — Думаю, по крайней мере, у одного из членов королевской семьи есть голова на плечах.       Из того, что мне было известно, Вера Семерых была тесно связана с Железным троном с самого ее зарождения… Было бы логично предположить, что королевская семья будет иметь некоторое влияние, будь то путем шантажа или лояльности, на Церковь.       Это было объективно разумное решение.       — Ты, кажется, не расстроен?       В моих глазах на мгновение промелькнула драконья сила. — Это не в первый раз, дитя. И не в последний.       Он слегка отодвинулся, на его лбу выступили капельки пота. — Что за…       — Я не держу на тебя зла. — Я махнул рукой с громким смешком.       «Вера» могла сколько угодно клеймить меня дьяволом… в отличие от Междумирья, безумный фанатизм был совершенно невозможен здесь из-за особенностей их жизни.       Как ни удивительно, именно этот мир научил меня тому, что я чувствую сейчас.       Для угнетенных, которые страдали напрасно, любой, кто предлагал помощь, был ангелом и святым… Они находили любое оправдание, в котором нуждались, в своих собственных сердцах и разуме.       Человеческий разум действительно был чем-то особенным.       — Простые люди в основном поддерживают их… но это вызвало большой раскол в народе. — Сделав глоток, Берик продолжил: — Вера имеет влияние, выходящее за рамки ее прав.       Я согласился с его словами, кивнув, прежде чем оглядеть его компанию: — Я думаю, вы все собрались не только для того, чтобы сидеть в пещерах и веселиться?       — Нет. — Берик опроверг мои слова. — Я..... Мы собрались, чтобы сделать то, что правильно. Чтобы сдержать войско Ланнистеров… Я сделаю то, что приказал мне лорд Эддард Старк, и выслежу Гору за его преступления.       Человек с топором зарычал, как зверь, при упоминании их цели.       — Тогда тебе повезло. — Я улыбнулся: — Я тоже охочусь на Клигана.       — Это здорово…       — Так кто же ты тогда?       Мы с Бериком посмотрели на Тороса.       Красный жрец удобно устроился у костра, потягивая вино из своей фляжки. Он задал вопрос неожиданно серьезным тоном, но в вопросах религии всегда было тихо… мотивированный.       Торос сделал большой глоток и пристегнул фляжку обратно к поясу, под слоем жира на животе.       Он был почти таким же толстым, как Роберт, но не таким высоким и не таким интересным человеком. Жаль, что мы не встретились до того, как он оказался на пороге смерти.       Я ухмыльнулся жрецу: — Почему бы тебе не обратиться к своему огню, Торос из Мира? Или твоя проповедь распространяется только на еду и вино?       Он сказал мне, что Владыка Света показал им видения того, что было и что могло бы быть, и это была слишком забавная перспектива — узнать, что Бог этого мира думает обо мне… особенно если он может видеть будущее.       — Хорошая идея. — Торос улыбнулся в ответ, прежде чем переключить внимание на огонь.       Пламя взметнулось и замерцало, угли полетели в темноту пещеры. На моих глазах оно беспорядочно загудело, принимая странные формы.       Торос был очарован, словно им овладели какие-то чары.       На мгновение это напомнило мне о тех, кого затронула «любовь» Микеллы, прежде чем я отогнал эти мысли прочь… Этот мальчик был монстром, его «любовь» была контролем над сознанием в чистом виде и заставляла людей убивать самих себя с улыбкой на лице.       Отвратительная вещь.       Ужасно, если предположить, что это может повлиять на его собственную сестру… Это была ужасающая возможность, которую я не мог полностью игнорировать, даже если бы захотел.       Затем, на моих глазах, здоровая кожа толстого священника побледнела, на его толстом лбу выступили капельки пота, а сердце бешено заколотилось в груди.       Он вышел из транса внезапным рывком и задрожал: — Ты…       Я наклонился к нему.       — Бо…       — Давай не будем заходить так далеко. — Я посмеялся над его заявлением, над его природой и дерзостью: — Я всего лишь скромный странник с разбитым сердцем, который слишком долго был один.       Проигнорировав его реакцию, я повернулся к озадаченному Берику: — Ты хочешь, чтобы я присоединился к охоте?       Он невольно склонил голову набок, но затем кивнул: — Да… конечно.       — Я сейчас вернусь.

***

      Как всегда, обратный путь казался намного быстрее.       То, что я увидел по пути, заставило меня испытать давно забытые эмоции.       У меня не было друзей, и никто мной не восхищался.       Сколько я себя помню, меня избегали… и я привык думать, что это естественно, и меня это почти не беспокоило.       Этот мир показал мне, что я уже не тот, что прежде, и если бы я поступал так, как подсказывало мне сердце, мной бы дорожили и восхищались.       Я не думал, что нуждаюсь в награде, но обнаружил, что наслаждаюсь ею.       Я мог бы объяснить это с точки зрения человека, но… Я им не был, не так ли?       Это было так… так странно.       Поэтому, когда на обратном пути я увидел еще больше сожженных полей и мертвых обывателей.       У меня защемило сердце, я даже не думал, что это возможно…       Впервые за долгое время я почувствовал что-то помимо любопытства и веселья.       Мне не понравилось то, что я увидел.       Когда я приблизился к «Розовой деве», я увидел густой черный дым, поднимающийся в тихие серые небеса.       И впервые за долгое время я почувствовал неуверенность и беспокойство.