Глава 37 Самый Могущественный Враг

      Эдмур Талли провел меня по длинному извилистому коридору с окнами, мимо лордов высокого и низкого происхождения и десятков рыцарей, разговаривающих между собой. Некоторые из них легкомысленно относились к тому, какую угрозу представляли войска Ланнистеров, в то время как другие были мрачны и задумчивы, бросая сдержанные взгляды, когда мы проходили мимо них.       Некоторые из них неуверенно произнесли слова благодарности.       Из их истории я узнал, что те, кто сейчас находится у власти, — это кучка умных головорезов, даже если они ненавидят друг друга.       Талли были преданы вымершему дому Хоаров с Железных островов, но восстали против них, как только представился шанс. Они предали своих сюзеренов, чтобы получить абсолютную власть в лице драконьего всадника Эйгона Завоевателя.       Для меня это означало, что если бы они были хоть немного похожи на своих предков, то не пытались бы давить на меня с каким-то ложным чувством превосходства.       — Скажи, Эдмур, что задумали Баратеоны? — С любопытством спросил я, заложив руки за спину. Они были единственной фракцией, с которой я до сих пор не общался, наряду с Мартеллами из Дорна и Тиреллами из Простора. — Робб уже на пути сюда, как и Долина. А Ланнистеры в полной заднице.       Эдмур замедлил шаг и почтительно произнес: — …Насколько нам известно, Станнис Баратеон все еще готовится. Ренли Баратеон собирается жениться на Маргери Тирелл, розе Хайгардена, и Простор собрал своих знаменосцев… Они то тут, то там вступали в столкновения с войсками Ланнистеров. Благодаря вам, на моих землях до сих пор не было ни одного присутствия этих львиных ублюдков.       Ах… Я хлопнул в ладоши, улыбаясь: — Тайвин подобрался опасно близко к Простору, не так ли?       Его контрмеры против меня как колдуна были достойны похвалы, но кружить вокруг да около означало, что в какой-то момент им пришлось бы огибать Простор, что могло бы насторожить Тиреллов в связи с возможным нападением Ланнистеров… поскольку они на самом деле понятия не имели о моем присутствии.       Средневековые общества были такими же ущербными.       — Возможно. — Эдмур слегка кивнул двум мужчинам, охранявшим винтовую лестницу, прежде чем пройти мимо и жестом пригласить меня следовать за ним, — И мне сказали, что воинство, ответственное за контроль над Простором, возглавляет Цареубийца.       Хм…       Похоже, Тайвин Ланнистер поверил моим словам и позаботился о том, чтобы близнецов держали порознь… или, возможно, Джейме Ланнистер был невероятным боевым командиром, я мог только строить весьма обоснованные предположения.       — Так что ты собираешься делать? — С любопытством спросил я, одарив его улыбкой, и последовала за ним.       На это Эдмур Талли выдавил свою улыбку: — Я буду ждать своего племянника. Мы не забываем ни о своих долгах, ни о своих клятвах, лорд Карл. Мне сказали, что он направил вас к нам.       — Наверное? — Я склонил голову набок, задумчиво прищурившись: — Конечно, почему бы и нет?       Робб на самом деле собирался отправить меня дальше на север за своим братом, но я утаил эту информацию, так как в тот момент был на стороне Старка.       Позже так было бы удобнее.       Северные традиции — соблюдать клятвы, уважать силу и не попирать тех, кто этого не заслуживает, — вполне соответствовали моему образу жизни. Они также были согласны с тем, что человек может силой взять то, что хочет, если это оправдано.       Это чем-то напомнило мне лорда Годфри и его суровых рыцарей.       .Как всегда, я не мог удержаться, чтобы не провести возмутительные параллели между этим местом и моей собственной родиной, к большому моему собственному разочарованию.       Вздохнув от своих мыслей, я последовал за будущим верховным лордом Речных земель.       Эдмур молча повел меня вверх по лестнице и остановился прямо перед дверью наверху. Он провел рукой по темному металлу, которым была обшита старая деревянная дверь, затем обернулся и посмотрел на меня: — Мой отец очень болен. Я прошу вас помнить об этом.       Причина его постоянных предупреждений стала очевидна, когда он впустил меня.       Вместо упрямого, но коварного человека, о котором я слышал от речников, передо мной был хрупкий старик, сидящий на огромной кровати под балдахином, его фигура съежилась до костей. Седые волосы свисали с пятнистой лысеющей головы, смешиваясь с нечесаной бородой, доходившей ему до груди.       Лицо у него было изможденное, руки тонкие, как кости.       — Марика, — я мягко улыбнулся. — Время не было к тебе благосклонно, не так ли, дитя мое?       Его хрупкая фигура вызвала у меня странное чувство ностальгии, которое я никак не мог подавить, когда я медленно подошел к его кровати и сел на стоявший там деревянный табурет.       Давным-давно, задолго до того, как Марика заперла Предопределенную смерть, я видел это… очень редко, но да, я это видел.       Время было жестоким врагом.       — Здраствуй, Хостер. Меня зовут Карл. — Я представился, нежно взяв его за руку, которую он протянул мне. Я накрыл его ладонь своей другой рукой: — Как ты себя чувствуешь?       Его взгляд обратился ко мне, и я увидел, что то, что когда-то было гордыми голубыми глазами, затуманилось. Его голос был слаб, слова давались с трудом: — Ты.....Ты какой-то не такой… Виман.       Я бросил взгляд на Эдмура через плечо.       — Мейстер. — Он говорил дрожащим голосом, отводя взгляд.       Детям невыносимо видеть, как их родители горюют или испытывают боль, даже если порой их родители не заслуживали такой заботы.       — Нет, я Карл. — Снова заговорил я: — Я пришел повидаться с тобой.       — Я… я сказал ему. — прохрипел Эдмур, падая на стул, — Он… все время забывает.       Болезнь Альцгеймера?       Это было название болезни, связанной с ухудшением памяти, которой я дразнил лорда Годфри в последние годы его жизни, до того, как он был изгнан за связь с Великим Еретиком. Одна из причин среди множества других, глупых сверх всякой меры.       Прежде чем я успел заговорить дальше, престарелый верховный лорд стиснул зубы и, собрав все силы, которые позволяло ему его тело, схватил меня за руку… На мгновение мой возраст позволил мне взглянуть на человека, который неразрывно связал безопасность своей семьи не с одним, а с двумя другими королевствами.       — Я знаю… — Он говорил медленно, глядя мне в глаза, — Эдмур, мой сын… говорил о тебе… Мой ребенок… — Ему не хватило слов, так как его грудь тяжело вздымалась, и он сильно закашлялся. Но он сумел выдавить из себя: — М-…милорд… пожалуйста.       Преклонный возраст приносит с собой странную мудрость, которая делает человека более восприимчивым к присутствию Божественного, по крайней мере, по моему собственному опыту… или, может быть, это была просто последняя попытка умирающего помочь тем, кто был ему дорог.       Я нежно сжала его руку в своей: — Очень хорошо, дитя. Если это то, о чем ты меня просишь.       Даже если это окажется ложью, я не настолько жесток, чтобы не дать умирающему человеку немного облегчения.       Его тело расслабилось и откинулось на толстую подушку. Эдмур вскочил на ноги с широко раскрытыми от ужаса глазами, но я поднял руку, чтобы остановить его. Мягко положив его руку ему на живот, затем прикоснулся пальцем к шее.       — Он все еще жив, просто спит.       Наследник Речных земель закрыл лицо руками. Вздохнув, он откинулся на спинку стула с такой яростью, что мне показалось, будто он стал частью куска дерева.       Я тихо подошел к нему.       — Я не скажу, что все будет хорошо, но… это случится со всеми нами. Просто радуйся, что он был с тобой так долго.       — …Даже вы? — Тихо спросил он после долгой паузы.       Я мог только улыбнуться: — Надеюсь.

***

      Я оставил Эдмура с его отцом и направился обратно, за пределы замка, в Богорощу Риверрана, которую мы быстро миновали по пути к Хостеру Талли.       Из своих находок я узнал, что в большинстве замков они сохранились, и на каждый из них повлияла доминирующая культура региона или даже сам дом.       Риверран, в частности, как я заметил, был похож на открытый, пышный сад, с бегущими ручьями, через которые я мог легко перешагивать или даже перепрыгивать. Старые деревья с толстыми стволами стояли высоко, а между ними были разбросаны деревья.       Их листья шелестели под легким ветерком, дующим с юга, из Красной Вилки, и певчие птицы, свившие гнезда на деревьях, пели свои песни. Я наклонился и сорвал полевой цветок вместе с горстью листьев мяты.       Ни для кого не было секретом, что я до такой степени ценил красоту природы, что часто приостанавливал свою войну с Роговестом, чтобы просто посидеть в одиночестве в лесу, у ручья и осмотреться.       — Мессмер так и не понял этого. Не так ли?       Время от времени я таскал его за собой, но, несмотря на то, что он был задумчивым малышом, он просто жаловался или находил отговорки, чтобы сбежать на войну, для которой его вырастила мать. Это было прекрасно, я украл его копье в качестве возмездия и бросил его в озеро, полное гиппопотамов размером с дом.       Я тихо шел по саду, жуя мяту по листочку за раз, пока не подошел к большому дереву с красными листьями, которые тихо шелестели над жутким печальным лицом, вырезанным на стволе.       Я пожал плечами и уселся под ним, прижавшись головой к твердой древесине и наслаждаясь легким ветерком.       Ворон, который следовал за мной по пятам, уселся на одну из веток, глядя на меня своими маленькими, но мудрыми глазами-бусинками.       Он громко каркал, как будто это могло что-то изменить.       Но то, что произошло, когда я закрыл глаза, сбило меня с толку.