Глава 41 Дерзкое Воссоединение

      Я сидел в одиночестве на одной из крепостных стен Риверрана, прислонившись спиной к стене, и с любопытством перебирал струны арфы, которую «позаимствовал» у бродячего барда после того, как помог солдатам проверить ров возле замка.       Внизу, за окном, я видел Петира Бейлиша, расхаживающего по своей комнате.       Змей был в изнеможении, и от него разило алкоголем, который я чувствовал даже с того места, где находился. Он подходил ко мне снова и снова, утром во время завтрака, в полдень во время моих тренировок с Аддамом… Временами, даже по ночам, когда я был занят «другими» делами… и перепробовал все, начиная от рассуждений, которые так называемые «умные» люди любили делать, и заканчивая предложениями денег, власти и всего того, что трогало сердца людей.       И, как я повторял ему снова и снова, в определенный момент слишком вырос, чтобы держать обиду на ребенка по какой-то произвольной причине или из-за личной неприязни. Я не изменил своего мнения, потому что это было не в моих интересах.       Было странно, как все пытались применить логику ко всему, и я мог это понять, но также я мог понять, что не все нуждается в холодном обосновании, чтобы быть таким, какое оно есть.       Такие вещи, как ненависть, не имели смысла в сравнении со временем, как и любовь, и даже жизнь, но все существа делали все возможное, чтобы удержать их рядом… Я мог рассуждать сколько угодно, но в глубине души, несомненно, был таким же.       По краснокаменной стене стекал мелкий дождик, но солдаты, стоявшие на страже, все равно не обращали на это внимания. В Речных землях часто шли дожди, но все равно было намного теплее и приятнее, чем на холодном Севере, где даже летом шел достаточно глубокий снег.       — Ты подумываешь о том, чтобы стать певцом?       — Эдмур? — Я подняла глаза на огненноволосого юношу, убирая руку со струн. — Не совсем. Но, будучи странником, я думаю, что мог бы попробовать себя в роли барда.       Я обнаружил, что Талли во многом похож на Хелмана Толлхарта, серьезного, когда это необходимо, но милого и общительного, когда он понимает, что собеседник искренен.       Его губы дрогнули при моих словах, но затем он закрыл глаза и вздохнул: — Как пожелаешь.       Я застенчиво улыбнулся: — Не поклонник бардов?       — Мой опыт общения с ними был..... скажем так, далек от идеала, — со вздохом признался Эдмур, усаживаясь на деревянный табурет рядом со мной. Он закинул ногу на ногу, затем посмотрел на серое небо над головой: — Если я когда-нибудь найду этого ублюдка Тома, ох семеро, я вздерну его за член.       Я уже собирался улыбнуться, но потом кое-что вспомнил и широко раскрыл глаза: -Том… Рыба-Болтун?       Я дважды слышал песню с таким названием.       Однажды в Сигарде, в убогой гостинице, куда я зашел, чтобы посплетничать, я услышал это от уродливого и худого человека с желтыми зубами. Второй раз это случилось, когда я разговаривал с Торосом из Мира, где член Братства Знамен пел эту песню, пока остальные работали.       Это была песня об одной рыбе, которая не умела играть так, как нужно. Песня, в которой не слишком тонко высмеивался мужчина, который не мог добиться успеха в постели.       — Это… Я был уверен, что об этом забыли. — Эдмур отвел взгляд, его уши покраснели от стыда.       — В самую точку, да? — Я слегка рассмеялся: — Что ж, возможно, так оно и есть. Я услышал это прямо от автора.       При этих словах он повернулся в мою сторону с пылающим лицом: — Где?! Где этот ублю-… — Затем он, казалось, что-то понял и откинулся на спинку стула: — Я…Я прошу прощения за свою вспышку.       — О, не позволяй моей натуре сдерживать тебя. — Я махнул рукой, успокаивая собеседника: — Мне не нравится, когда ко мне относятся как к мессии… до тех пор, пока не объявляют охоту на ведьм.       Мне нравились благодарность и простое уважение, а не отношение как к Марике как к Богу, который не погрешим. Я видел, что это делало с теми, кого я называл друзьями, и не хотел этого для себя.       Эдмур странно посмотрел на меня в ответ на мои слова, склонив голову набок, затем погладил бороду и задумчиво прищурился: — Я думал… Ты не хочешь славы?       — Ты забываешь, что я не человек, пацан. — Я мягко улыбнулся: — Но забудь об этом, я тоже слышал эту песню в «Сигарде»       Он смутился и еще больше склонил голову набок. Мгновение спустя в его глазах вспыхнуло понимание, а лицо покраснело. — …Чертов Патрек!       Патрек… Патрек… Ах, Патрек Маллистер. Сын Джейсона… Я мало с ним общался, поэтому ничего не мог сказать, но, судя по его действиям, он был хорош в моих глазах.       Я усмехнулся, похлопав Эдмура по плечу: — Ну, по крайней мере, это лучше, чем Годрик.       — Годрик?       — Ага. — кивнул я. — Надоедливый маленький засранец. Переоделся девчонкой, чтобы убежать, и спрятался, вместо того чтобы драться. Затем переспорил с Маленией, был избит и лизал ей ноги, прося прощения.       Я, к счастью, опустил ту часть, где я разрушил Штормовую стену, замок, в котором он прятался, и оторвал ему руку от тела за определенные «слова», которые он произнес.       — Хм… лучше быть гибким, чем калекой. Я согласен… проиграть женщине… — Эдмур задумался вслух, задумчиво потирая подбородок. Эти мысли были прерваны, когда я положила руку ему на плечо и покачала головой, поджав губы.       — Маления может уничтожить ваши Семь королевств еще до захода солнца… в одиночку.       Он был достаточно умен, чтобы сопоставить факты и понять, что Маления не такая, как они. Во всяком случае, с их точки зрения, она была похожа на меня. Я проигрывал из-за ее подлости больше раз, чем хотел признать.       — …Откуда, ты родом?       — Из Междумирья. — Я ответил честно.       — И… где это?       Я сделал самое серьезное лицо, на какое был способен.       — Между.       Рассмеявшись, я перекинул арфу через плечо и пошел прочь, с любопытством ожидая, что же еще привлечет мое внимание.

***

      На следующий день было уже далеко за полдень, и я читал книгу о Западных землях, когда Аддам ворвался в мою комнату.       Я удивленно приподнял бровь: — Что случилось?       Его простая туника, мокрая от пота, прилипла к телу, и он задыхался, как будто бежал как сумасшедший. Зная его, можно предположить, что он бежал, потому что нашел какую-то новую причину для драки или что-то в этом роде.       — Воины… Со стороны Сигарда маршируют, милорд!       Охваченный любопытством, я закрыл книгу обеими руками. — Враги?       Он пылко покачал головой: — Над ними знамя Лютоволка.       Ах… вот это новость, была мне по душе.       Этот маленький негодяй был здесь.       Отбросив книгу в сторону, я встал с довольной улыбкой.       Добраться до ближайшей башни не заняло много времени, я попросил комнату у стены, и Эдмур был более чем счастлив услужить. Итак, все, что потребовалось, — это подняться по закругленной лестнице, миновать старую деревянную дверь и подняться на башню, где люди приветствовали друг друга, переговариваясь между собой от радости и облегчения.       С появлением Робба и Петира война, наконец, приняла реальное направление и… это позволило бы мне понять, был ли я прав насчет Старка или нет.       Я тихо подошел к бойницам и заглянул за них, улыбка постепенно превратилась в ухмылку.       Там, из леса, по грунтовой дороге маршировали суровые мужчины с обветренными лицами, покрытыми шрамами от суровой природы их родины. Несмотря на теплую погоду, они были одеты в темные меха и толстые пальто, в которых казались намного крупнее, сжимали в руках мечи, топоры, копья и булавы, поднимая серого лютоволка из Дома Старков.       Они двигались без какого-либо заученного порядка, больше напоминая сборище воинов, которые просто знали, как взаимодействовать друг с другом… но я предположил, что это имело смысл, учитывая, какими были средневековые армии.       Войны между людьми зависели не столько от численности, сколько от информации и тактики, а также от того, кто был готов сделать больше для обеспечения победы… И, согласно моим выводам, при Таргариенах они вели не так уж много войн, за исключением конфликтов между самими драконьими всадниками, и лишь немногие королевства содержали постоянные армии.       Затем я увидел Большого Джона Амбера, идущего с уменьшенной копией самого себя, а за ними следовали похожие люди, и пожалел бедное животное, которое он использовал в качестве лошади для этого путешествия. Мой взгляд блуждал по их лицам, пока не наткнулся на копну волос цвета пламени над стальными голубыми глазами.       — …Робб Старк.       Мальчик отрастил что-то вроде бороды.       К нему присоединились немолодая женщина в бордовом плаще, с такими же, как у него, чертами лица, и невысокий, неприметный мужчина с бледной кожей и такими белыми глазами, что он казался слепым. Его темные волосы были зачесаны назад и доходили до шеи.       Время, затраченное на то, чтобы добраться до Риверрана, казалось, пролетело в мгновение ока, когда была поднята решетка, распахнуты тяжелые деревянные ворота на Красной Вилке и над бурлящей рекой был опущен подъемный мост.       Он с громким стуком погрузился в размазанную дождем грязь. Копейщики промаршировали вперед, топая ногами по лесу, прежде чем высыпать на поле, чтобы встретить Войско северян. В то же время на дорогу выходило все больше и больше северян.       В какой-то момент стала очевидна простая истина.       Войско северян было больше, чем у речников, собравшиеся в Риверране.       Вскоре подъехал Робб Старк на свирепом коричневом коне, лицо его было таким же невозмутимым, как и в последний раз, когда я его видел, в сопровождении незнакомой женщины и нескольких человек, которые, как я предположил, были северными лордами, а также стражи… Был также некий юноша с фамилией вымершего семейства кальмаров по имени Грейджой.       Эдмур подошел к ним с почти глуповато-счастливой улыбкой, раскинув руки, чтобы поприветствовать племянника. Робб просто уставился на него, затем спешился, снял перчатки для верховой езды и засунул их за пояс своих серых доспехов.       Его белая меховая накидка, сшитая из волчьего меха и закрепленная на плече булавками в форме волка, волочилась по земле, когда он шел и протягивал руку: — Я рад видеть тебя в добром здравии, дядя.       Петир Бейлиш подбежал поприветствовать рыжеволосую женщину, сопровождавшую Робба. Он взял обе ее руки в свои, и это было все, что я успел заметить, прежде чем потерял к нему интерес.       Талли склонил голову набок, затем неловко опустил руку, чтобы пожать Роббу, почесывая затылок другой. — Я тоже рад тебя видеть, племянник. Ты не обнимешь своего дядю?       Старк бросил спокойный взгляд на собравшихся вокруг них мужчин, его взгляд задержался на рыцарях Долины еще на несколько мгновений, прежде чем он вернулся к своему дяде.       Я с большим удовольствием наблюдал за «стойким» мальчиком.       По тому, как дернулось его плечо, я понял, что он хотел обнять своего дядю, а по легкому затруднению дыхания — что он был безмерно рад наконец-то увидеть его… но он сдержался, потому что лорд не мог проявить «слабость».       — Я бы больше ничего не хотел, но есть дела, требующие внимания.       — Да, конечно, ты прав. — Эдмур кивнул, его плечи опустились, и он повернулся к своему управляющему: — Немедленно проводите лордов в их покои. Они предпочли бы отдохнуть после долгого путешествия… Война длилась месяцы, она может подождать еще один день.»       Я видел, что Робб хотел возразить, но сдержался… может быть, чтобы не подрывать авторитет своего дяди?       — Прикажи нашим людям разбить лагерь за стенами. — Он повернулся к бледному мужчине, который последовал за ними. Мужчина молча кивнул в ответ и развернул коня, чтобы уехать.       — Мои люди помогут всем, чем смогут! — Громко заявил Эдмур.       Робб заметно подрос за то короткое время, что я не видел его в последний раз.       — А меня никто не поприветствует? — Спросил я: — Думаю, какой-то странник не имеет большого значения.       К моему удивлению, Робб слабо улыбнулся: — Каким бы сильным и умелым ни был был бы человек, его можно одолеть.       Я улыбнулся в ответ.       — Человека без сомнения.       .Дерзкий маленький засранец.