Глава 60 Заснеженные Тропы

      Взобраться на ледяную стену высотой в семьсот футов само по себе не было невозможно, просто это не стоило бы затраченного на это времени.       И, несмотря на то, что люди были легко приспосабливаемы, они соорудили что-то вроде подъемной системы, состоящей из металлических клеток, тянущихся с помощью лебедки, которые застонали под моим весом, как только я ступил на одну из них. Ко мне присоединились только король Станнис, Давос и Мелисандра, а также два брата из Ночного Дозора, Коттер Пайк и Эммет, которые служили проводниками.       — Прошло сто лет с тех пор, как здесь в последний раз бывал король, — заметил Коттер Пайк, почесывая бороду, покрытую оспинами. Он быстро исправился: — Я не хотел вас обидеть, ваша светлость.       Станнис проворчал: — Я не обижаюсь. Они были дураками, что проигнорировали Ночной Дозор.       Когда те, кто отвечал за лебедку, попытались поднять нас наверх, она заскрипела и задрожала, отказываясь сдвинуться с места ни на дюйм. Она сдвинулась с места только тогда, когда к четверым, которые уже пытались это сделать, присоединились еще двое мужчин.       — Такое впервые. Можно подумать, мы поднтмаем припасы… — Коттер ударил Эммета по голове рукой в перчатке, и юноша подчинился, смущенно потирая затылок.       Братья Ночного Дозора, казалось, более чем привыкли к пронизывающему холоду, но Давос начал дрожать еще на полпути. Коттер Пайк, однако, казался более заинтересованным, глядя на меня прищуренными глазами.       Он поднес руки ко рту и выдохнул струйку горячего воздуха, как будто пытаясь показать мне что-то: — Я провел здесь большую часть своей жизни. Я не видел ни одного человека, который в это время года не дрожал бы так, словно его член вот-вот выскочит, даже несмотря на меха. Тебе даже не холодно.       — Откуда ты можешь знать? — Я улыбнулся, удивленный его словами.       — Этой сучке тоже, — он кивнул в сторону Мелисандры. — Но, по крайней мере, она дышит так же, как и мы.       — Эта сучка может тебя слышать.       — Ты видишь, что мне не все равно?       Я бросил взгляд на Станниса и..... Короля совершенно не интересовали слова Коттера, даже когда командир Восточного дозора потянулся рукой к кинжалу на поясе и шагнул ближе ко мне.       — Говори, или я пролью твою кровь прямо здесь и сам все увижу.       Я мог только склонить голову набок от его смелости. К сожалению, похоже, у него было больше мужества, чем интеллекта, и он решил, что противостоять мне — хорошая идея. В конце концов, я улыбнулся: — Ну попробуй.       Он просто осторожничал, я понял это по выражению его глаз.       Он прищурился, затем отступил назад, прислонившись к перилам клетки. — Я буду наблюдать за тобой.       — Клянусь Марикой, считай, что у меня все тело затряслось, — я тихонько рассмеялся. Как только он выпустил кинжал из руки, я положил твердую руку ему на плечо. — Это имя, Пайк. Железнорожденный? Ты уже узнал, что там произошло?       Он попытался оттолкнуть мою руку, но оказалось, что это оказалось труднее, чем он ожидал.       — Какие-то слухи, — наконец сдался Коттер. — Полная чушь.       Губы Мелисандры изогнулись в тонкой улыбке. Она склонила голову набок: — Это не слухи. Железные острова исчезли.       Возможно, старой колдунье не понравилось, что ее назвали сукой без причины, или, может быть, ей это нравилось, как и мне.       Потрескавшиеся губы Коттера задрожали, но затем он зарычал и выплюнул в постепенно увеличивающуюся глубину под нами: — Скатертью дорога, мать твою. Моя мать была проституткой в таверне, а ты прекрасно знаешь, как железнорожденные трахают женщин.       Было действительно удивительно, что почти все, казалось, ненавидели железнорожденных, как какую-то чуму. Я еще не встречал ни одного человека, который выразил бы хотя бы намек на печаль по поводу разрушения Железных островов, а ведь они должны были стать целым королевством.       Оставшаяся часть поездки прошла в неловком молчании, Эммет время от времени украдкой поглядывал на Мелисандру, не подозревая о ее истинной природе. Женщине не нужно было ни спать, ни есть, и она не нуждалась в отдыхе.       Она обладала магией, и, как она когда-то поделилась, она стала намного сильнее и действеннее, как только я дал о себе знать. Что это означало для колдунов и магических созданий, которые все еще бродили в темноте, я на самом деле не знал. Но я мог бы сделать несколько весьма обоснованных предположений.       Во-первых, любые их планы были бы ускорены.       Я остановил свои размышления, когда понял, что мы достигли вершины, и несколько человек, одетых в черное, расхаживали вокруг, но этого было недостаточно, чтобы сдержать нападение сил такого размера, о котором сообщалось. С приходом Станниса и северян все изменится.       Коттер Пайк увел Баратеон, за ним последовали Эммет и Давос, но я остался и огляделся.       Стена, несомненно, была толстой, и я был готов поспорить, что здесь было достаточно места, чтобы по крайней мере пятеро Рыцарей Горна могли пройти бок о бок без особых трудностей. Это было совсем немного, учитывая, какими громоздкими могли быть эти неуклюжие ублюдки.       Вдоль зубчатых стен стояли неподвижные катапульты, требушеты и «скорпионы», хотя некоторые из них пришли в негодность за годы полного пренебрежения, и рядом с ними даже днем горели костры.       — Как ты думаешь, мы сможем встретиться с Иными лицом к лицу, если того пожелает Владыка? — Внезапно заговорила Мелисандра, ее слова были мелодичны, как всегда. — Или я ошибаюсь?       Я поджал губы: — Кто знает?       Она склонила голову: — Как скажете, милорд.       — Женщина.       Она мне не поверила. Нет, у нее хватило наглости улыбнуться мне, как будто я был ребенком, устроившим истерику. Чего она не понимала, так это той огромной жестокости, которую она могла бы вселить в сердца своих собратьев, если бы они восприняли мои действия как своего рода Евангелие.       Если бы они руководствовались моими действиями, исходя из своих субъективных человеческих соображений, они бы убивали друг друга из-за простых слов. Затем они бы исказили свои убеждения, чтобы приспособить их к своей испорченности.       Человеческое сердце способно на великую доброту, и я восхищаюсь этим. Но я не мог разувериться в том, на какую жестокость они способны.       — Наш Бог — Владыка Света, огня и жизни. Создание, рожденное из огня, — его величайший дар…       — Я повторю это еще раз, — я повернулся и посмотрел в ее темно-красные глаза. — Я просто скучающий странник с разбитым сердцем. Ничего больше. Если ты будешь продолжать в том же духе, я остановлю тебя так, как умею лучше всего, и на этом твой так называемый долг закончится.       Несколько мгновений прошло в тишине, нарушаемой только воем ветра и дрожью людей.       — Я… я понимаю, — наконец уступила она, опуская голову еще ниже. — Я больше не буду говорить об этом.       — Хорошо.       Я подошел к краю и свистнул: — Плотва! Давай, девочка!       Мгновение спустя Плотва выскочила из-за дальнего леса, поднимая снежную бурю, и галопом помчался к Стене, выглядя так, словно вот-вот врежется в нее. Однако в последний момент она изменила траекторию и побежала вверх, оставляя обугленные следы вдоль Стены, взбираясь по ней быстрее, чем ветер позади него.       Наконец, она перепрыгнула через нее, отбрасывая большую тень, и с грохотом приземлилась, прежде чем заржать. Ну, это был скорее рев, чем ржание, и он больше походил на какого-то мифического зверя, чем на лошадь, но для меня он всегда была Плотва.       Моя единственная постоянная спутница.       Она фыркнула и затопала по ледяному полу, словно призывая других сделать то же самое, что и она.       — Плотва, веди себя прилично, — я погладил её по каменной шее и бросил взгляд на Мелисандру. — Скажи Станнису, что я собираюсь пойти на разведку.       — Как скажешь.       — Давай, девочка. Это прямая дорога. Мы будем там меньше чем через час.       Она снова фыркнула, оспаривая мое предположение. Я бросил последний взгляд на людей, собравшихся внизу, прежде чем взобраться на неё и пихнуть ногой в живот. Стена была ровной, и как только Плотва пустилась галопом, все признаки жизни исчезли в считанные секунды.       Проще говоря, он был заброшен.       Патрули исчезли, и хотя мы прошли мимо множества катапульт и требушетов, нигде не было видно ни души. За краем, на другой стороне, разделенной льдом, были густые темные леса, а далекие горы пронзали белое небо за холодными туманами.       В какой-то момент пошел снег, и я, оглядываясь назад, оценил свой поступок. Ну ради эстетики я надел плащ из перьев ворона от лорда Титоса Блэквуда. Честно говоря, я не чувствовал холода, конечно, но снег то шёл.       И после долгого крестового похода против Огненных великанов на вершины гор Великанов, с Потускневшими, Рыцарями Горнила и лордом Годфри, я сомневался, что когда-нибудь почувствую холод. Особенно после «Северного ледяного тумана».       Плотва фыркнула, и из её ноздрей вырвалось пламя.       Стена была длиной в триста миль, и на полпути через нее находился Черный Замок. Эммет сказал мне, что стена начала извиваться, как скользящая змея, мимо замка к другому концу.       «Он был прав». — Я спрыгнул с Плотвы в сотне метров от нас и подошел к краю. Внизу я увидел замок, который был… черным. Воистину, те, кто давал названия вещам в этом мире, были пионерами литературного искусства.       Они назвали черный замок — «Черным Замком».       — Я в восторге, — я со смехом захлопал в ладоши.       За «черным» замком, как и в Восточном Дозоре, стояли палатки и павильоны, а мужчины расхаживали с важным видом, ввязывались в драки, ели и пили. Единственное отличие состояло в том, что здешнее войско было почти вдвое больше, чем в Восточном Дозоре, и у воинов было гораздо больше оружия.       Я также заметил гигантское знамя дома Амбер и белый солнечный луч на черном гербе Дома Карстарк.       Робб оставил больше половины своего войска на Севере по причине, которую я мог объяснить только юношеской неопытностью.       Я бесцеремонно шагнул с обрыва в свободное падение, изменив позу только в нескольких метрах от земли. Это был незабываемый опыт. Хотя последующая часть была не такой приятной, в итоге я провалился в снег по пояс.       К счастью, я придержал сумку рукой, так что ничего важного не пропало.       Но, похоже, холодный и выносливый народ Севера не оценил мое чувство юмора. В считанные мгновения я был окружен полудюжиной всадников, привлеченных шумом, и полдюжины копий были направлены на меня.       — Назови себя! Что тебе здесь нужно?!       Я поднял руку: — Приветствую вас. Я осматриваю достопримечательности.       — Осматриваете… что? — Один из них склонил голову набок.       — Гуляю. Слоняюсь. Путешествую?       — Модные южные словечки.       Им не понравился мой словарный запас.       Нет, один из них даже плюнул на землю.       — Ты пойдешь с нами. Посмотрим, что о тебе подумает лорд Харрион, — один из них спешился и медленно подошел ближе, пряча лицо за косынкой. На груди у него был пришит человек с содранной кожей.       — Конечно, — я развел руками с легкой, довольной улыбкой.