Глава 64 Безграмотный Придурок

      Я потер руки, свесив ноги с ледникового обрыва, и наблюдал, как Солнце выглядывает из-за далеких заснеженных гор. Внизу глубины исчезали в далеких тенях, которые, казалось, извивались и исчезали из поля зрения, а когда я повернулась, воцарилась тишина.       Как и следовало ожидать, в диких землях за Стеной мало что можно было найти, за исключением лесов, гор и нескольких замерзших озер. Растительность за Призрачным лесом вымерла, и мало что осталось, за исключением нескольких участков сухой травы в каменистых долинах.       Но смотреть на это было довольно красиво: прозрачные потоки ледяной воды, стекающие с ледников, вершины, пронзающие тонкие облака над головой, и долины, покрытые толстым слоем снега, окрашенные в белоснежный цвет. Зрелище, не испорченное руками человека.       В этом «холодном» месте не было ничего, кроме самых свирепых зверей природы… и, конечно, Ночной Дозор, а также кое-какая мелкая дичь, обитавшая в лесах рядом со стеной. О, и еще странный вид кота-переростка, темно-черный с белыми полосками и такими массивными когтями, что они могли бы разорвать моего юного спутника на части одним ударом.       Конечно, такая возможность казалась маловероятной, учитывая, что Плотва перегрызла горло последнему, кто набрался смелости напасть на нас, прежде чем сжечь его, а затем съесть запеченную тушку.       Но, по общему признанию, это было далеко не так холодно, как рассказывали люди, даже по человеческим меркам. Это была суровая земля, но не такая, в которой вообще нельзя было жить. Хотя я предполагал, что сельское хозяйство будет проблемой.       Я бросил взгляд через плечо на спящего Джона Сноу, завернувшегося в свой темный меховой плащ, и вздохнул. Он слишком сильно наслаждался этим красным пламенем. Лично я не испытывал особой потребности во сне, если не считать мимолетного ощущения покоя, которое он приносил.       Мои мысли вернулись в дни моей юности, что случалось редко.       Смерть от когтей, камней, клинков, стрел, падение об землю, утопление, переохлаждение, горение заживо, и что только можно вообразить. Затем всему невообразимому.       Бесчисленные бессонные ночи и дни. Непрекращающиеся воспоминания о войне. Разрушение. Смерть. Гибель целых народов. Многовековой крестовый поход за господство и лучший мир. Глупые мечты. Наивная и безрассудная преданность.       И затем… хм.       Когда глупая преданность превратилась в бурлящую ненависть и разочарование, я ожидал, что меня выбросят как инструмент, как и многих других до меня. И все же королева-богиня, которая строила козни своему собственному потомству, плакала тихими слезами, она пыталась отговорить меня обещаниями, уверениями и еще большим количеством обещаний.       Это было так, так странно.       Хмурясь, я жевал вяленое мясо зубра.       Существа нашего возраста не дорожили другими так, как те, чья жизнь быстротечна. Но, с другой стороны, перемены тоже не были частью нашего существования, и все же я сделал их неизбежность частью своего.       В молодости я бы никогда не остановился, чтобы поразмышлять о красоте мира, или насладиться беседой, или обратить внимание на мелочи, которые делают жизнь такой замечательной. Теперь я так делал. Мир тут ускорил эти перемены.       Запрокинув голову, чтобы посмотреть на голубое небо, я чуть-чуть рассеиваю свои чувства.       Я улыбнулся и поднялся на ноги, отряхивая снег со штанов. — Плотва, присмотри за мальчиком, пока он не проснется. Кажется, я только что учуял запах наших призрачных друзей.       Лошадка заворчала, переступая задними копытами.       — Я могу забрать свое благословение обратно, понимаешь? — Я прищурился. — Может, мне пора сменить лошадь?       В золотистых глазах Плотвы промелькнула мудрость, и она опустила голову. Как раз в тот момент, когда я подумал, что это мило с моей стороны, чертова тварь подняла голову и обнажила клыки, как будто ухмыляясь.       — Это вызов? Надеюсь, ты понимаешь, что ты не единственная, кого я благословил.       Плотва в замешательстве склонила голову набок.       — Молодому. Для бодрости и скорости.       После Плотвы я довольно быстро освоился со всеми тонкостями, и умение точно контролировать, какую часть своей силы я использую, составляло большую часть моего мастерства как бойца. Итак, я оставил небольшой подарок новому рыцарю, которому помог присоединиться к семейству Старков.       — Бесс будет чертовски ревновать. — Я рассмеялся про себя, ощущая отдаленный запах горящего дерева.       Местность так далеко на Севере была трудной и запутанной, особенно на перевале Скирлинг-Пасс из-за разбросанных по нему горных перевалов и долин. Завывания ветра больше походили на визг и завывание, когда они проносились через многочисленные пещеры и расщелины по всему этому месту.       Я бросил взгляд в сторону, где возвышалась Стена, мерцая в лучах Солнца.       И еще, была одна вещь, которую большинство членов Ночного Дозора почему-то упустили из виду или критически недооценили.       В этих горах были пещеры, много пещер. Старые, пыльные, но большие и просторные.       Я подозревал, что именно поэтому одичалые преодолевали их с такой скоростью.       .Не то чтобы они мне были нужны.       Местность была труднопроходимой… для людей.       Это не имело большого значения, когда я мог просто прожечь себе путь сквозь гору, расплавив саму Землю, чтобы проложить тропу. Я выбрал именно такой способ передвижения, жуя вяленое мясо, которое припрятал в своей сумке.       Довольно скоро я оказался на другой стороне, на холме, откуда открывался вид на большой лагерь. Я подошел к краю и посмотрел вниз, испытывая любопытство и удивление.       На поляне были установлены бесчисленные вигвамы, на деревянных кольях были насажены головы животных и некоторых людей, а вокруг были разбросаны копья. Черный дым поднимался к небу от больших костров, на которых готовились мясо и шкуры. С одной стороны лагерь был окружен стеной темных высоких деревьев, но это не мешало ему защищаться.       Очевидно, они не ожидали, что на них нападут здесь… По крайней мере, я бы так подумал, если бы не напряженная атмосфера, царившая вокруг людей.       Вокруг двигались грубые, покрытые шрамами лица, одетые в меха животных и примитивную кожу, с оружием из дерева и редкой бронзы, но почти без железа и стали. Их копья были слишком короткими, чтобы их можно было использовать в каком-либо строю, а луки выглядели так, будто они предназначались для охоты… но это никогда не имело особого значения, когда дело доходило до таких форм ведения войны.       С того места, где стоял я, можно было видеть множество продолжающихся драк и кофликтов.       То, что я увидел, только подтвердило правдивость того, что я слышал и узнавал об этих людях.       — Ну… даже если они и не дикари, они определенно не пытаются улучшить свой имидж. — Я присел на корточки, прищурившись.       Один мужчина перерезал горло другому, и никто и глазом не моргнул.       — Ха.       Я заметил еще одну вещь. Их численность и близко не приближалась К ста тысячам, как утверждал Джон Сноу.       И… ха.       Какие-то гигантские люди…       Внезапно я уловил странный запах.       — Это человеческие…       В мою шею уперлось острое лезвие, а следом за ним — ничтожно малый вес человеческого тела.       — Ты пытаешься…       Последовало ворчание и быстрый удар по затылку.       — Ладно, это было просто невежливо, — я бесцеремонно перебросил нападавшего через плечо и отправил его кувырком вниз по заснеженному склону. Мгновение спустя я услышал отвратительный хлюп свернутой шеи.       Стрелы просвистели в воздухе, и, на самом деле, они даже не причинили мне беспокойства. Но они бы испортили мою одежду. Я вывернул руку и поймал три стрелы в воздухе, отметив, что их наконечники сделаны из кости животного, когда одна пролетела мимо моей наклоненной головы.       — Как вы собираетесь победить Станниса с этим? — Прокомментировал я, указывая рукой на себя: — Вы видите, как я стою в снегу, в одной тунике, и… о чем вы подумали в первую очередь? Мы точно сможем в одиночку справиться с парнем, который следит за всем нашим лагерем? — Я указал на дыру в горе позади меня. — Как вы думаете, откуда это взялось?       — Чужак! Сдавайся или умри.       — Да пошел ты тоже, безграмотный придурок, — усмехнулся я. — Манс Налетчик. Переговоры. Подождите, нет, это может быть слишком сложно.       Моим ответом были еще две стрелы, которые я должен был схватить, пока они не испортили мою одежду.       Оглянувшись через плечо, я увидел, что обитатели лагеря начали обращать на меня внимание.       — Кажется я прав. Манс Налетчик. — Я помахал рукой перед своим лицом. — Разговор. Король Станнис.       Сшитая кожа, меха животных, деревянное оружие.       Тот, что был посередине, начал двигаться, но прежде чем он успел это сделать, земля задрожала. Последовали громкие удары и топот, и я обернулся как раз вовремя, чтобы заметить каменную дубину размером с человека, летящую… мне в лицо.       Это вызвало у меня неприятные воспоминания.       В частности, об огненных гигантах размером с холмы и небольшие горы.       — Да ладно тебе. Я украл эту одежду у знатного человека…       Естественно, я ударился лбом о дубинку и пробил камень насквозь. Он рассыпался, и осколки разлетелись, как щепки от дерева. Так называемый «гигант» издал оглушительный рев и отшатнулся назад, застонав и схватившись за согнутую руку.       — Больше никогда.       Один из огненных гигантов однажды сбросил меня с горы, и это больше никогда не повторится.       — Есть еще желающие? — Я повернулся и с легкой улыбкой посмотрел на одичалых, отбрасывая их стрелы в сторону.       Они кричали между собой на каком-то странном языке. Затем, со всей храбростью людей, выросших в суровых краях, знавших только кровь и побоище, они побросали оружие и с криками бросились бежать.       Я пожал плечами.       — Умно.       — Действительно. Они знают, когда их превосходят, и бегут, чтобы сражаться в другой раз.       Обернувшись, я оказался лицом к лицу с высокой женщиной, фигура которой была скрыта белой накидкой из медвежьей шкуры и густыми мехами того же цвета. Она держала на сгибе руки несколько мертвых кроликов и опиралась на копье с бронзовым наконечником, оглядывая меня с ног до головы удивленными, но настороженными затуманенными голубыми глазами. Я мог видеть пряди ярко-светлых волос, выбивавшиеся из-под ткани, обернутой вокруг ее лица.       — Итак, чего ты хочешь от вольного народа, господин коленопреклоненный?       — По крайней мере, кто-то говорит словами, — вздохнул я.