Глава 68 Безумие Ч2

      Робб Старк стоял на страже, спокойно наблюдая за ночным небом с высокой стены. Серый Ветер устроился под ним, довольный тем, что сидит и вылизывает лапы.       Не было видно ни звезд, ни луны, чтобы осветить темноту, которая, казалось, простиралась внизу бесконечно. Это было зрелище, к которому он привык за время своего пребывания здесь, в этом сыром, древнем и унылом месте.       К его большому неудовольствию, в Речных землях непрерывно шел дождь, а когда он прекращался, небо заволакивали унылые серые тучи. Старк готов был поспорить на золотой дракон, что если бы он вышел на улицу и потрогал траву, она была бы мокрой на ощупь даже сейчас.       Он потер руки и запахнул свой меховой плащ, чувствуя, как холодный ветер пробирает до костей. Тем не менее, ему стало заметно теплее, когда он вспомнил зимние ветры своего дома.       Робб тихо вгляделся в темноту внизу.       Рядом с ним мерцали факелы, и пламя потрескивало от людей, стоявших на страже даже ночью. К его досаде, они слишком расслабились, уверенные в Карле, в том, что Ланнистеры не посмеют прийти за ними.       — Ты думаешь, они нападут на нас здесь?       — Уверен, — отозвался из темноты за его спиной безмолвный страж. — Они в отчаянии. А отчаявшиеся люди совершают глупости.       Аддам был… замкнутым юношей, которого Карл взял его к себе по крыло перед своим отъездом. Он не казался особенным. Но то, что казалось таким, часто оказывалось неправдой. Один из Карстарков на собственном горьком опыте убедился в этом, когда дерзко вызвал его на поединок.       — Действительно, это так. — согласился Родрик Кассел, теребя свои пышные седые усы. В свете факела его серебристые волосы приобрели странный оттенок. — Почему я помню… — Мастер над оружием Винтерфелла был одним из его самых преданных людей, и Робб не жалел денег, прислушиваясь к его древней мудрости. — Это не имеет значения. Ланнистеры не любят, когда их загоняют в угол. Но Тайвин столь же проницателен, сколь и храбр. Он не осмелился бы выступить в поход. Только не тогда, когда сам-знаешь-кто дышит ему в затылок.       Старк кивнул и положил руку на стену. Черный камень был ужасно холодным на ощупь, и у Робба неприятно скрутило живот, как только он это сделал. Он бросил взгляд через плечо, вглядываясь в темноту, окутавшую Харренхолл.       Время от времени из-за облаков вырывались лучики лунного света и открывали мрачный замок во всей его полноте. Старый и ветхий, местами оплавленный, с высокими башнями, у которых, казалось, не было верхушки.       — Ты слишком легко веришь. — Сказал юноша, глядя на старика.       Принятие Аддама не вызывало сомнений, он долгое время был оруженосцем Карла и путешествовал бок о бок с ним, наблюдая за его многочисленными работами по всем Речным землям. Родрик был с Кейтилин Старк, его матерью, и поэтому для него не было особого смысла проявлять такое согласие.       Старший рыцарь неловко рассмеялся, теребя усы: — Конечно, вы помните, милорд. Я был в Большом зале Риверрана в тот странный день. Я переживаю это каждый раз, когда закрываю глаза, милорд. У меня нелегко на сердце.       Старк закрыл глаза, вспоминая, что произошло за день до их отъезда в Харренхолл. Эта рука, покрытая черной чешуей, с изменяющимся оттенком, с прожилками, горящими алым пламенем, и молниями, пробегающими сквозь трещины.       Какое-то время никто не произносил ни слова. Какое-то время никто не осмеливался дышать.       В тот день они испытали страх, который заставил всех остальных казаться притворщиками. Страх такой первобытный, такой старый, но такой естественный, что он был у него в крови.       Юноша почувствовал, что дрожит.       Мысль о Боге, который ходит среди людей как враг, сводила людей с ума. Уже одно это придавало большую достоверность словам Аддама. Патрулирование стало проще простого, за ними будут охотиться дозорные.       Сероглазый юноша нахмурился, его рука потянулась к мечу. — Там что-то есть, милорд.       — Боишься ночи? — Родрик рассмеялся, но тут же замолчал, когда Аддам нахмурился еще сильнее. Старк проследил за взглядом своего рыцаря, когда Серый Ветер раздраженно втянул носом воздух.       — Они не смогут прийти сюда. Не так скоро.       — У Русе Болтона есть шпионы. Он бы знал, — сказал Робб, сжимая кулак.       Родрик опустил голову и мрачно произнес: — Такие люди, как Русе, пугливы, когда напуганы по-настоящему. Они впадают в панику и делают то, чего не должны.       Краем глаза Старк заметил в темноте огонек. Один превратился в два, два вскоре превратились в три, три превратились в пять, а пять — в десять. Десять превратились в сотню, сотня — в тысячу, пока огонь не стал единственным, что он мог видеть.       Темные тучи, закрывавшие ночное небо, расступились, над головой засверкали бесчисленные звезды, и лунный свет стал ясным. Он заставил траву мерцать и отразился от озера на дальнем берегу.       И тогда юноша увидел истину.       Волна зеленого. Волна красного. Они выходили из леса толпами. Их марш сминал траву, расщеплял дерево, лес позади них глубокой ночью превратился в пни.       Кавалерия верхом на могучих боевых конях, с блестящими доспехами и изогнутыми пиками.       Пехотинцы в зеленом и красном, сжимающие в руках мечи, пики, булавы и молоты.       Лев Ланнистеров взмахнул крыльями в неподвижном воздухе, и золотое пламя вырвалось из их факелов, становясь все ярче и ярче, сводя с ума.       Робб быстро взглянул на Аддама. Юноша кивнул в ответ и глубоко вздохнул.       Затем он громко крикнул: — Люди! На нас напали!       Затем снова, громче: — ВОИНЫ! ПО МЕСТАМ! ВОЗЬМИТЕ СВОИ МЕЧИ! ВЫПОЛНЯЙТЕ СВОЙ ДОЛГ! ВИНТЕРФЕЛЛ! РИВЕРРАН!       Харренхолл, мрачный и древний, ожил, оглашаемый криками и лязгом металла. Люди побежали к стенам, они заполнили башни, и Робб понял, что начнется великая битва.       Величайшая из тех, что он когда-либо видел.       — Сир Родрик, отправляйтесь к мейстеру. Пошлите воронов. Если подойдете ближе, они их перестреляют».       — К..... Куда, милорд?       — К королю. К Стене.       — Аддам, сколько их?       — Слишком много, — ответил молодой рыцарь, прищурив глаза. — Слишком много. Несомненно, Хайгарден с ними.       .Возможно, ему следовало прислушаться к словам матери.