Глава 69 Тысяча Ошибок и Ещё Одна

      Я присел на корточки и с довольной ухмылкой помахал рукой перед невозмутимым лицом Джона.       — Как дела, Джон Старк?»       Плотва решила, что, по-видимому, лучшей идеей было схватить его за шкирку и бежать сломя голову, чтобы добраться до меня. Не помогло и то, что она бросила его в снег, как только они добрались до лагеря, съев воротник парня.       Я посмотрел на свою лошадь, которая была занята тем, что вставала на дыбы, отпугивая одичалых, которые осмеливались приблизиться к ней. — Что ты можешь сказать в свое оправдание, девочка?       У неё хватило наглости фыркнуть и обнажить зубы в подобии улыбки.       — Однажды ты получишь свое, нахальная сучка.       Вздохнув, я протянул руку к Джону, но, похоже, Бастард из Винтерфелла воспринял мои слова как оскорбление и, отмахнувшись от них, поднялся на ноги.       — Зачем ты так сказал? — Я с любопытством склонил голову набок.       — Я Джон Сноу. Не Старк, — сказал он. Я увидел надежду в его стальных глазах, страх и чувство вины… но не ради легитимности. Нет, он искал что-то, скорее, кого-то.       — Ах… молодость, — усмехнулся я, пожимая плечами. — Так тебя назвал твой брат. Не Сноу. Старк. Я не сомневаюсь, что Станнис узаконил бы тебя в мгновение ока.       Робб назвал Джона Старком задолго до того, как война по-настоящему «началась», еще в Винтерфелле, когда его знамена только начали собираться. Я узнал, что разъяснение подобных вещей имеет первостепенное значение для душевного спокойствия короткоживущих видов…       Я приложил руку к подбородку: — Чертовым отродьям Марики следовало бы кое-чему у вас поучиться.       Может быть, они не развязывали бы войну, если бы научились все обсуждать, а не… ну, превращая чужую территорию в буквальный адский пейзаж с Алой гнилью или чем-то в этом роде.       — Ты ищешь Игритт? — Спросил я, улыбнувшись, когда юноша дернулся.       — Да, — со вздохом уступил он. — Я не знаю, захочет ли она снова меня видеть… Как ты узнал?       — У меня свои способы.       — Потому что я сказала ему. — вмешалась Вель, прислонившись к столбу забора.       Принцесса одичалых вертела в пальцах маленький костяной нож и, прежде чем я успел сказать ей, как грубо она поступила, метнула его в Джона. Он двигался быстрее, чем я ожидал, но, в конце концов, нож застрял у меня между пальцами, не успев даже оцарапать его.       — Он мой проводник, и технически я за него отвечаю.       Джон чем-то напоминал мне Аддама, каким тихим он иногда бывал. Просто Старк был гораздо более сдержанным, чем мой оруженосец.       — Это бы не сработало.       Я посмотрел на пораженного Джона: — Почему-то я в этом сомневаюсь.       Вель только пожала плечами.       Эта женщина была столь же откровенна, сколь и внешне спокойна и собранна. Я узнал все об этом во время нашего небольшого спарринга. Но она твердо придерживалась своих идеалов. До сих пор я не мог сказать этого о большинстве людей.       — Тогда ладно. Во время суматохи твоя… — Она прищурилась, глядя на Плотву. — Кем бы ни было это существо… — Вель поджала губы, на мгновение подыскивая слова, прежде чем окончательно сдаться. — Манс вернулся. На них напали, но он достаточно здоров, чтобы принять тебя. Джон может идти к своей возлюбленной, если хочет.       — Ну что, Джон? — Я посмотрел на своего проводника. Того самого, который думал, что я участвую в каком-то заговоре с целью его убийства.       Старку потребовалось всего мгновение, как и Эддарду Старку много лет назад, чтобы принять решение. Он покачал головой: — Я пойду с тобой.       Блондинка пожала плечами и махнул рукой, прежде чем уйти. Джон последовал за мной. Я оглянулся на Одичалого, который все еще пытался приблизиться к Плотве.       — Лучше будь осторожен, она склонна…       Один из них подошел слишком близко, высокий мужчина со шрамом на лысой голове, и Плотва поступила как обычно. Она дыхнула пламенем в лицо мужчине и пинком отбросил его в кусты, прежде чем с вызовом ударить копытами по заснеженной земле.       — Она часто так делает. Веселитесь. — Помахав пальцами, я последовал за Вель и Джоном.       Я ненадолго задумался, что бы мне сделать, чтобы убедить Манса в том, что его идея атаковать Стену с теми людьми, которые у него были, была за гранью идиотизма, но решил, что расскажу ему правду о том, как обстоят дела на самом деле. Таким образом, он один будет нести полную ответственность за любое решение, которое он примет в следующий раз.       Пройдя быстрым шагом мимо десятков вигвамов и палаток из меха и шкур, мы подошли к большому круглому шатру, сделанному из шкур белых медведей и украшенному оленьими рогами. По обе стороны от входа горели два костра, подпертые костями и деревом.       При виде мехов и костей, которые я видел до сих пор, я начал сомневаться, действительно ли у них нехватка ресурсов. Каждый из их домов был построен из шкур, кожзаменителей, мехов и всего остального.       Вель остановилась у входа в палатку и втолкнула Джона внутрь, прежде чем положить руку мне на плечо. Странное зрелище, учитывая разницу в нашем росте. — Осторожнее со словами.       Я мог бы сказать, что она не предостерегала меня от Манса.       — Мэг там. Тормунд и Гремучая Рубашка тоже.       Она произнесла эти имена так, словно я знал хотя бы одно из них.       — Все будет хорошо. Расслабься.       Девушка прищурилась. — Я и так спокойна. Почему меня вообще должно волновать, если ты умрешь?       — Честно, — кивнул я, проходя мимо нее. — Но тогда почему ты решила предупредить меня?       Прежде чем она успела ответить, я был внутри. Разозленный Стир уже швырнул Джона к костру, когда какой-то жирный придурок с самыми толстыми руками, которые я когда-либо видел, расхохотался, как Большой Джон, только его длинная борода была как снег, и он носил кольчугу вместо пластинчатых доспехов Северного великана.       К тому же он был толст, толще трех взрослых мужчин, вместе взятых.       И… судя по повязке на его талии, у него была глубокая рана. Он выглядел как лидер, но не был их королем. Мой взгляд быстро переместился на стройного мужчину с длинными седыми волосами, который сидел у костра и перевязывал предплечье.       Он был одет просто, в промасленную черную кожу и грубые бриджи, но я знал.       Это был тот самый.       Манс-Налетчик.       Стир ждал, что он причинит Джону еще больше боли. И этот толстяк тоже продолжал смотреть на него.       Однако прежде чем я успел заговорить, толстяк заметил меня. Он оглядел меня с ног до головы, приложил руки к своему пузу, затем запрокинул голову и снова рассмеялся.       — И они меня называют Великаньей Погибелью. Ты чертовски высокий, не так ли?! — он смахнул слезу с глаз. — Будь я проклят! Не знал, что там, на юге, тебя так любят!       — Тогда тебе будет приятно узнать, что я все равно родом не оттуда. — Я усмехнулся, дернув Стира за ключицу достаточно сильно, чтобы он, спотыкаясь, вернулся к Вель… которая просто отступила в сторону, и он вывалился из палатки на снег.       — Ребята, мне нужно написать у него на лбу «руководство», чтобы вы поняли? — Я поднял Джона на ноги. — Итак, держу пари, у нас осталось не так много времени, прежде чем вы начнете свою великую атаку, так что давайте приступим к делу.       Манс закончил обвязывать повязку вокруг предплечья и поднял подбородок, чтобы посмотреть на меня, на его потрескавшихся губах играла тонкая улыбка: — Я вижу, на этот раз они прислали кого-то поумнее, чем лорд Ворон.       Внезапно я снова почувствовал озноб прошлого дня. Едва заметное понижение температуры, которое никто не заметил бы на таком холоде. Что-то было не так.       Тряхнув головой, я снова посмотрела на Манса.       — Твой проводник там, — он указал пальцем на Джона. — Теперь он думал, что это так… ну, сейчас его с нами нет, так что я не буду омрачать воспоминания. Чего ты хочешь?       — Ты ходил посмотреть на Стену. Ты все видел.       Даже слепой не пропустил бы войско численностью почти в пятьдесят тысяч человек. А учитывая, насколько шумными были жители Штормовых земель и северяне, не заметить это было бы еще сложнее.       Манс кивнул: — Ты говоришь правду. «Король» Станнис здесь. Он откликнулся на призыв Ночного дозора. Вель сказала мне, что они даже отправили гонца, но… — Он поднял нож, указывая на меня. — Ты не один из них. Я уже видел достаточно, чтобы понять. Так кто же..... зачем ты здесь? Тебе нужны рабы из моего народа?       — Просто путешественник со склонностью к драматизму, — отмахнулся я. — Вот что я хотел вам сказать… вы проиграете. Преклоните колено. Спасите свой народ.       Манс усмехнулся, затем посмотрел на толстяка: — Что думаешь, Тормунд?       — Я не преклоняю колени. Мы бы сломались с начала.       Они хотели жить как беззаконные дикари по собственной воле… Я мог понять их чувства, но в данном случае у них не было реального выбора. Не здесь.       — Вы, коленопреклоненные, забываете. Мы не забываем. Никакого уважения к слабым.       — Это просто выставляет тебя дураком, Стир. Мир людей состоит не из тех кто прав а тот, кто сильнее. Вы не животные. Не так уж сложно изменить ситуацию и подстроится.       Я бросил взгляд через плечо на безухого Магнара Теннов. Снег прилипал к его меху и таял под одеждой, но, казалось, это его не беспокоило.       — Мой народ, — прямо сказал Манс. — Мы не уважаем цепи или знаки отличия. Вольный народ следует за человеком. А не за титулом или монетой в его кармане. Это лучшая жизнь, чем лизать ноги за деньги. Нелегкая жизнь.       — Да, потому что у обычного крестьянина все идет хорошо, — вздохнул я. — Они получают все, что им причитается.       — Да. У них есть вся эта земля. — Тормунд заговорил, скрестив руки на своей толстой груди.       — Оу. А деньги просто текут рекой из пустой земли, да?       Из того, что я успел заметить за то короткое время, что я был среди них, следует, что одичалые предпочли жить как народ, в котором насилие преобладало над всем остальным. Они могли мигрировать, зарабатывать себе на жизнь честным трудом, как бы там ни было, это было средневековье.       Они могли в буквальном смысле охотиться и продавать шкуры за деньги.       Но нет, они предпочитали брать то, что хотели, и когда хотели, и вообще не отвечать за жестокость, проявляемую к невинным людям только по той причине, что имели несчастье попасться им на глаза.       Что-то вроде того… что ж, лучше бы они просто вымерли.       — Я зря трачу свое время?       — Верно, — кивнул Манс.       — Хорошо. Допустим, вы атакуете Стену. Сколько у вас осталось людей? Около тридцати тысяч бойцов?       Он не стал возражать. И по едва заметной гримасе я понял, что он это знает.       Мой взгляд метнулся к молчащему Джону. Он наблюдал, обдумывал все сам, а не высказывался дерзко. Мудро для своего возраста.       — У Станниса более десяти тысяч кавалеристов. Джон сказал мне, что ты когда-то служил в Ночном дозоре, ты знаешь, что это значит. И давайте даже не будем говорить о том, как вы ведете осаду с примерно половиной гарнизона. Вы видите себя победителями в любой ситуации?       Я почти никогда не пытался переубедить кого-либо против их решений, потому что знал, что они все равно извлекут урок из последствий, даже если этим последствием будет смерть. И все же я был здесь и сейчас.       — Тогда… мы умрем, — вздохнул Манс, и я понял, что это не то, чего он хотел.       Затем…       — Они послушают тебя. Преклони колено, и ты будешь помилован. Твой народ будет жить. Я знаю, ты понимаешь, о чем я говорю.       Станнису даже не пришлось ничего делать, кроме как закрыть ворота и ждать победы в войне. Иные уничтожили бы одичалых за него.       — Или вы просто станете зомби для Белых ходоков, или Иных, или как вы их там называете.       Он решал свою судьбу, а не мою. Мне не нужно было волноваться из-за какого-то недуга. Тот, кто хотел покончить с собой в одиночку.       — Если такая судьба ожидает нас за то, что мы остаемся верны себе…       Пока мы говорили, холод усилился, и, прежде чем Манс смог закончить, он ворвался в тепло его палатки. Повалил снег, и огонь погас, как и мои попытки убедить его в обратном, что, по сути, было равносильно самоубийству.       Правда заключалась в том, что эти люди не соглашались на такое, пока у них не оставался другой выбор. Чаще всего это случалось, когда было уже слишком поздно.       Именно это и происходило тогда и там.       — Они последовали за нами. — мрачно сказал Тормунд.       Пронзительные крики и предсмертные вопли окружили нас в мгновение ока. Вожди Манса выбежали, чтобы защитить своих людей, сжимая в руках топоры, мечи и копья.       Я только что взглянул на так называемого Короля-За-Стеной.       — И что теперь?       — Теперь возьми столько, сколько сможешь. Они прислушаются. Вель. Ты пойдешь с ним.       — Они бы уже давно послушались.       — Ты не знаешь моих людей так, как знаю их я. А теперь уходи. Спасайся.       …Значит, он подстроил эту ситуацию. Нет, паника и поражение, которые он пытался скрыть, были вполне реальными.       Хм… Возможно, он пытался загнать свой народ в ситуацию, которая заставила бы их приспособиться к тому, чтобы быть людьми, и это вышло из-под контроля или что-то в этом роде? Это было то, чего я ожидал от людей его типа.       Если бы это было запланировано, он бы допустил смехотворное количество ошибок на своем пути. Но ничто не могло быть более неправильным, чем ошибка, которую он совершал сейчас.       «Сбежать» означало бы пропустить что-то очень интересное.       Как он мог ожидать, что я это сделаю?       Так…       — Сбежать? — Я склонил голову набок. — От чего именно?