Глава 70 Естественный Враг?

      Джон быстро перевел взгляд на Манса, а затем на Вель. Стало очевидно, что никто из них не имеет ни малейшего представления о том, о чем он говорит… Ну, Сноу в какой-то степени понимал, но он также видел других раньше.       Он видел их ледяные клинки, слышал их древние и могущественные слова, разносимые пронзительным ветром. Джон видел мертвых, которых они воскрешали, огромных пауков и зверей, на которых они ездили верхом.       Иные были немногочисленны, как люди, но каждый мертвый человек был еще одним из тех, кем они командовали. По правде говоря, Джон не был уверен, что Карл способен на многое, несмотря на то, что он видел его подвиги.       — Это глупо. Ты правда веришь, что у тебя есть шанс? — Сказал Манс. Он поднялся на ноги и положил руку Вель на плечо. — Не обращай на него внимания. Вы идете. С лордом Вороном, вон там.       Карл только снова склонил голову набок: — Приятель, ты узнал меня. Я думаю, у тебя есть какой-то способ перебраться через Стену. Тогда я точно знаю, что ты тоже слышал истории обо мне.       Он повернулся и пошел прочь, медленно вынимая из старых ножен длинный бледный меч, висевший у него на плече. Клинок был выщерблен и казался тупым, несмотря на то, что был размером со взрослого человека.       Даже наемники оттачивали свое оружие, чтобы оно оставалось острым и готовым к кровопролитию. На самом деле Карл совсем не походил на воина.       Какой воин, отправляясь в бой, надевал шелк и держал при себе тупой клинок?       Но, с другой стороны, Джон вспомнил, что он ведь никогда не представлялся колдуном. Свистнув Призрака, он двинулся за колдуном.       — Чертов дурак. — Он услышал, как Манс пробормотал что-то невнятное, и это было все, что он услышал, прежде чем вышел из палатки и почувствовал порыв холодного ветра, от которого даже пот у него на лбу застыл.       По всему лагерю сновал вольный народ, размахивая какими-то странными деревянными копьями или бронзовыми топорами, которые у них были, прежде чем присоединиться к гигантам возле того, что, как предположил Джон, было забором. За ним по льду стелился тонкий туман, и в нем Сноу увидел горящие голубые глаза. Призрак, стоявший рядом с ним, зарычал, услышав слабый лязг костей и стали.       Джон последовал за Карлом к хрупкой защите, которую пытался соорудить одичалые. Но было очевидно, что это будет тщетная попытка. У них не было оружия, их фланг оставался незащищенным, и им нужно было защищать слишком многих.       Не все женщины вольного народа были копейщицами, как Вель и Игритт, а еще были дети и старики.       По правде говоря, Сноу не знал, что и думать. Он вспомнил своих братьев, Сэмвелла, Гренна и Пипа, даже Раста и этого уродливого краснолицего стюарда Четта с прыщавым лицом. Затем он вспомнил о своих настоящих братьях: Роббе, который ушел воевать, и Бране, который остался в Винтерфелле со сломанными ногами.       Но по какой-то странной причине его сердце подсказывало ему, что он встретит их снова. Что это не тот конец, который его ожидает.       — Знаешь, Джон. Я тут немного подумал об этом, и, э-э-э, эти ребята из культа Р’глора действительно все понимают неправильно. — Внезапно сказал Карл, окунув кончик своего клинка в лед и волоча его за собой.       Вдалеке несколько вольных людей с криками бросились очертя голову в туман. Их боевые кличи полностью смолкли через мгновение. Туман все приближался, но уже гораздо быстрее.       Тормунд, шаркая, подошел к нему, держа в одной руке ржавый топор, а в другой — каменную булаву. Он споткнулся, затем что-то крикнул, но Джон не обратил внимания на великана, слишком заинтересовавшись тем, что Карл бормочет перед лицом холодной смерти и еще худшей участи после нее.       — Говорят, что огонь — это жизнь или что-то в этом роде, а лед — враг. Но я уже видел пару пожаров в своей жизни, и все, что я могу сказать, это то, что огонь — это беспорядочное разрушение и хаос. Это видно по тому, как мерцает пламя. — Он кивнул сам себе, указывая клинком на туман: — Огонь принесет тебе успокоение только после того, как уничтожит все, на что попадется.       — Что, черт возьми, ты вообще говоришь, парень? — Тормунд усомнился.       — Но лед — это хорошо… Холод подобен мгновенной тишине. Достаточно понизить температуру, и все мгновенно успокоится.       Джон поймал себя на том, что соглашается с Тормундом… Что, черт возьми, он вообще говорил?       — Но, вопреки ожиданиям. На самом деле холод можно назвать спокойным порядком, а огонь — хаосом. — Он отвел лезвие в сторону, и Сноу почувствовал…       — Тепло?       На глазах у изумленного человека по лезвию меча пробежало багровое пламя, когда Карл поднял его, указывая на ясное небо.       Холод сменился жаром, и Джону пришлось отступить на шаг, чтобы не обжечь кожу и не воспламенились волосы. Снег под их ногами зашипел и растаял, обнажив под собой голую землю.       Вольный народ ахнул и бросился бежать. Некоторые закричали, что это магия. Некоторые почитали Богов, о которых никто не знал, что они приходят к ним в трудную минуту. Большинство побежали и попятились.       Небрежным движением Карл воткнул меч в землю. В том месте, где сталь коснулась земли, с шипением погасла искра, а затем море пламени вырвалось навстречу холодному туману.       Сноу споткнулся и в испуге упал на спину.       Снег растаял, холод рассеялся, оставив после себя черную почву. Юноша услышал пронзительные крики и треск льда, когда эти далекие глаза тоже скрылись из виду. Карл прикрыл лезвие ладонью.       — Я пытался сказать, что огонь всегда побеждает, если он достаточно сильный, — Он разочарованно покачал головой, скрестив руки на груди. — Блин, я думал, что хотя бы несколько из них выживут.       Взгляд Сноу метался между почерневшей землей и Карлом.       Как и его лорд-отец, он тоже молился Старым богам. Не Семерым. Не Красному Богу. А Старым богам Севера. У которых не было собственных имен, но они всегда были начеку.       Но Древние боги были богами камня, ручьёв и леса. Они не были разрушителями и не казались такими чистыми. И все же, даже в рассказах Старой Нэн не было колдуна или шамана, который мог бы сотворить такое. Во всяком случае, ни один из них не смог бы с такой легкостью прогнать Иных из легенды.       Размышления юноши были прерваны, когда Карл хлопнул в ладоши, стряхивая с них пыль: — Ну вот, с этим покончено. — Он повернулся к испуганному вольному народу. -Теперь вы все вернетесь к Стене и будете вести себя прилично. Вы преклоните колено перед королем и будете жить честно, как люди. Потому что вы люди, даже если хотите жить как животные.       Обычно одичалые никогда бы не последовал таким приказам, даже если бы они исходили от их лидера, а не от кого-то, кого они считали южанином, преклоняющим колени. Но сейчас, что ж, даже самые обиженные из них были бы более чем готовы выслушать по некоторым очевидным причинам.       — Если вы не захотите этого делать. Я буду охранять Стену, если вы решите напасть. — Он говорил тихо, с легкой улыбкой на губах.       «Вольный народ, безусловно, теперь будет гораздо более открыт для переговоров», — тихо размышлял Джон, обводя взглядом тех из них, кто уже стоял на коленях.       Карл усмехнулся и пошел обратно в лагерь, напевая на ходу. Можно было подумать, что он возвращается домой после целого дня безделья, а не только что прогнал восьмитысячелетних ледяных демонов морем пламени.       Сноу пошел за своим мечом, но обнаружил, что большая его часть расплавилась. Осталась только рукоять, и ее Карл выбросил так же легко, как обглоданную кость.       Однако никто из вольного народа не осмеливался приблизиться к этому куску стали, лежащему на черной земле.       Они расступились, когда он приблизился к ним, поспешно освобождая дорогу.       — Что, черт возьми, только что произошло? — Наконец пробормотал Тормунд, почесывая затылок тупым концом своего топора.