Часть 6

— Знаешь, что Пашу сегодня знатно отмудохали? — внезапно нарушил затянувшуюся тишину Рома, глубже пряча нос в воротник куртки. Таня резко метнула на него встревоженный взгляд, мгновенно нахмурив брови. Обида на Пятифана на секунду отступила перед семейными делами. — Знаю, — неохотно процедила она, выравнивая шаг. — Он мне сам говорил. — А знаешь, кто это конкретно был? — с нажимом спросил Ромка, сбавляя ход. — Нет, он не сказал. — Один из близких дружков твоего хваленого Голубева, — криво ухмыльнулся Ромка и пристально взглянул на Князеву, наслаждаясь произведенным эффектом. Таня на секунду даже замерла, озадаченная его словами. Внутри у нее все похолодело, и она почти поверила в эту страшную догадку, но здравый смысл быстро взял верх. Брюнетка решительно отмела эту мысль. С какой стати парням Андрея вообще трогать её младшего брата? В этом не было никакой логики. — Чушь собачья, — ледяным тоном процедила она, демонстративно покрутив пальцем у виска. — Пятифан, ты сам-то себя вообще слышишь? — Ну, не верь, дело твое, — равнодушно пожал плечами Рома, даже не подумав обидеться. — Уговаривать я тебя уж точно не собираюсь. Мое дело — сказать. — Если ты таким дешевым способом решил влезть между мной и Андреем, то придумай что-нибудь поумнее, — зло бросила Таня, чувствуя, как закипает. — Более адекватное и правдоподобное. Она резко, со всей силы выдернула у него из руки пакет с книгами и на огромной скорости пошла вперёд, больше не оглядываясь. Князева знала Пятифанова, пожалуй, лучше, чем он сам себя — Ромка органически не любил откровенно врать, но слепо верить в каждую его безумную ревнивую «догадку» она тоже не собиралась. Добежав до своего дома, она быстро заскочила в тепло подъезда. В квартире Таня на ходу сбросила сапоги, скинула легкую куртку на вешалку и прямиком направилась на кухню, откуда тянуло умопомрачительными ароматами. Там ее мама, что-то усердно и сосредоточенно готовила у плиты. — М-м, пахнет просто вкуснотища. Что у нас сегодня на ужин? — громко спросила Таня, неожиданно прервав тишину. Алла от резкого звука так сильно вздрогнула, что выронила из рук фарфоровую кружку. Та с оглушительным грохотом разлетелась на мелкие осколки прямо у её ног. — Мам! Боже, ты не порезалась? Все нормально? — испуганно воскликнула дочь, делая шаг назад. — Ох, напугала ты меня, — тяжело выдохнула Алла, тихонько выругавшись себе под нос от испуга, и крепко, с облегчением обняла зашедшую дочь. — Всё нормально, жива-здорова. Только вот осколки теперь надо как-то аккуратно убрать, а то наступит кто-нибудь. — Без проблем, сейчас всё сделаем, — усмехнулась Таня, успокаиваясь, и громко крикнула через плечо вглубь коридора: — Паш! А ну-ка иди сюда, помощь нужна! — Ладно, сейчас, иду! — глухо донеслось из дальней комнаты. Через пару секунд в дверях кухни появился Паша. Вид у него был еще тот: лицо и руки были буквально утыканы разноцветными медицинскими пластырями, из-под которых виднелись свежие синяки. — Чего звала-то? — недовольно буркнул Паша, облокачиваясь о дверной косяк и с неохотой разглядывая устроенный на кухне погром. — Убери вот это, — Таня кивнула головой на белые осколки фарфора, усыпавшие линолеум. — Да блин, почему сразу я? — мгновенно возмутился парень, скрестив на груди руки. — Чуть что — сразу Пашка! — Потому что ты младше, — отрезала сестра, строго поджав губы. — Давай шевелись быстрее, пока от меня еще один фингал под глаз не заработал вдобавок к тем, что уже имеешь. — Таня, ну хватит тебе, — строго остановила их Алла, перехватывая инициативу и демонстративно потянувшись к углу за веником со совком. — Он и так сегодня весь побитый пришел, пусть идет отдыхает. Я сама сейчас всё быстро уберу. Паш, иди давай в комнату, не мешайся под ногами. — Спасибо, мам, — победно ухмыльнулся парень, бросив на сестру торжествующий взгляд, и тут же скрылся в коридоре. В итоге подметать осколки всё равно пришлось Тане, пока мама суетилась у плиты, допекая в духовке сочную курицу с румяной картошкой. Они с братом, хоть и имели разницу в три года, внешне и по характеру были безумно похожи. Порой казалось, что они вообще делят один мозг на двоих, понимая друг друга с полуслова. — А где папа? — спросила Таня, выбрасывая осколки в мусорное ведро и тщательно отряхивая ладони. — В спальне, тоже отдыхает после смены, — вздохнула Алла, устало потирая виски. — Танюш, я завтра на работу с утра не поеду, плохо себя чувствую. Сможешь в обед Марине документы важные отнести? — Ладно, отнесу, без проблем. — Вот и славно. Иди тогда, зови остальных к столу, всё уже готово. В узком темном коридоре Таня чуть не столкнулась нос к носу с отцом, который как раз выходил из комнаты. — Привет, дочка, — негромко сказал Виктор, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Я всё ещё на тебя злюсь. Иди кушать, — сухо фыркнула она, демонстративно обходя его по стеночке. Князеву до безумия бесило, когда кто-то из близких начинал поливать грязью её парня. Да, в глубине души она прекрасно знала суровую правду: Голубев сидел на наркотиках, и его зависимость становилась всё заметнее. Но признавать это перед семьей ей отчаянно не хотелось. Встречаться с наркоманом — это, конечно, была так себе идея, сулящая одни проблемы, но она его действительно любила. И эта слепая любовь затмевала любой голос разума. Подойдя к комнате брата, она коротко постучала в дверь и сразу толкнула её. Паша открыл, сонно потирая заплывшие глаза и недовольно морщась от яркого света из коридора. — Ты что, спал уже? — удивилась она. — Тань, ну чего тебе опять надо? — проворчал он. — Мама зовёт кушать, всё готово. И вообще, слушай... — Таня резко нахмурилась, вспомнив недавние обвинения Ромы. — Кто тебя так разукрасил сегодня? Кто тебя побил, Паш? — А тебе-то что с того? — парень резким движением отстранил её руки от своих плеч и шагнул обратно вглубь комнаты. — Я вообще-то твоя старшая сестра, так что отвечай нормально! — Всё равно ведь не поверишь, — махнул он рукой, отворачиваясь к шкафу и натягивая чистую домашнюю футболку. — Мне уже четырнадцать, Тань. Я давно не маленький мальчик, сам со своими проблемами разберусь. — Вот наглец мелкий... — опешив, пробормотала Таня. Она прекрасно знала, что в таких дворовых делах Пашка всегда шёл за помощью только к одному-единственному человеку — к Пятифанову. Для её младшего брата Рома всегда был непререкаемым авторитетом и заменял старшего брата. И даже после того, как они с Таней со скандалом расстались, Паша переживал этот разрыв, кажется, гораздо сильнее и болезненнее, чем они сами. За кухонный стол Паша уселся с нарочито показным, бодрым аппетитом, стараясь отвлечь родителей от своего лица: — О, картошечка с курочкой! Моя самая любимая! — Приятного аппетита, — уныло и тихо сказала Таня, садясь на стул рядом с ним и вяло ковыряя вилкой в тарелке. — Что это у тебя с голосом опять? — прищурился Виктор, строго глядя на дочь через стол. — Ничего. Всё нормально. — Опять вы, что ли, поссорились? — тяжело вздохнула Алла, переводя взгляд с дочери на мужа. — Снова из-за этого твоего Андрея? — Ты у своего мужа спроси, — громко буркнула Таня, со стуком откладывая вилку. — Ты сейчас серьезно? — Таня резко вскинулась со стула, когда Виктор в ответ на ее реплику вновь язвительно задел Голубева. — Ты прямо при всех назвал его пришибленным, конченым наркоманом и думаешь, что я буду сидеть и молчать в тряпочку?! — Да очнись ты наконец! — Виктор с силой хлопнул ладонью по столу, отчего зазвенели тарелки. — Он просто играет тобой! Да он в городе на официальном наркологическом учёте стоит, мне коллеги по службе всё доложили! Я в жизни не дам, чтобы моя родная дочь с таким торчком шлялась и жизнь себе ломала! — Я наелась, — глухо, сдерживая подступающие слезы, бросила Таня. Она резко выскочила из-за стола и пулей вылетела из кухни, громко хлопнув дверью своей комнаты. — Ну вот ты не мог хотя бы за ужином промолчать и не устраивать скандал? — с горьким упреком бросила Алла мужу, поднимаясь со своего места и поспешно направляясь вслед за дочерью, чтобы утешить её. — А если она, не дай Бог, из-за него тоже в это дерьмо вляпается и колоться начнет?! — крикнул ей вдогонку распалившийся Виктор и бессильно покачал головой, оставаясь за столом с молчаливым Пашей. — Господи, бабы... вообще не понимаю, что у них в головах творится.