Часть 7

Комната тонула в тягучих вечерних сумерках, когда Таня уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить рвущиеся наружу слезы. Плотная ткань впитывала влагу, а плечи девушки мелко дрожали. Алла сидела на краю кровати, её ладонь мерно и мягко скользила по спине дочери, выводя успокаивающие круги. Это была безмолвная попытка забрать хотя бы часть той боли, что сейчас разрывала её ребенка. За стеной только что стих очередной скандал. Девушка с отцом опять сцепились — в последнее время это стало привычным делом, превратившись в изнурительную войну на истощение. Но матери от этих криков каждый раз было будто нож в сердце. Алла чувствовала себя заложницей в собственном доме, разрываясь между двумя огнями. С одной стороны, семейный долг и прожитые годы заставляли её поддерживать мужа, уважать его авторитет. С другой стороны — она до глубины души понимала дочь, помня себя в её возрасте, когда весь мир казался враждебным. — Танюш, ну не слушай ты его, близко к сердцу не принимай, — тихо, почти шёпотом сказала она, наклоняясь ближе. — Мам... почему он просто не примет это? — глухо, сквозь удушающие всхлипы, промычала брюнетка, сильнее зарываясь лицом в подушку. — Почему всё обязательно нужно ломать? Я хочу быть с Андреем. Я люблю его, понимаешь? Его, а не кого-то другого, кого папа сочтет «правильным». — Он любит тебя и переживает, глупенькая, — вздохнула мать, и в её голосе послышалась бесконечная усталость. — Из-за своей любви и совершает глупости. Хочет уберечь тебя от ошибок, подстелить соломку, а не причинить боль. Просто не умеет по-другому. Ну же, иди сюда. Алла натянула теплую, немного грустную улыбку и широко распахнула руки, приглашая в объятия. Таня неохотно поднялась, шмыгая носом. Забыв, что она уже взрослая девушка, она уселась к матери на колени и обняла её за шею крепко-крепко, как в далеком детстве, когда мамины руки могли исцелить любую разбитую коленку. В этом жесте было столько отчаянного поиска защиты, что у Аллы перехватило дыхание. Через минуту Таня чуть отстранилась. Напряжение внутри не исчезло, оно просто трансформировалось в глухую решимость. Она отвела взгляд в сторону окна, где зажигались первые уличные фонари. — Дай мне документы. Мне нужно уйти, проветриться, иначе я здесь задохнусь, — выдохнула она, тяжело потирая лоб, где от стресса уже зарождалась тупая боль. — Ладно, — покорно согласилась Алла, понимая, что удерживать её сейчас силой бесполезно. — Оставлю их на кухонном столе. Собирайся, не спеша. Мать нежно поцеловала дочь в горячий лоб, задержав губы на коже на секунду дольше обычного, поднялась и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Таня осталась одна. Она устало обвела взглядом свою комнату, которая сейчас казалась ей тесной клеткой. Спустив ноги с кровати, она заставила себя подняться. Тело было тяжелым, словно налитым свинцом. Механическими движениями она подошла к шкафу, переоделась в простые джинсы и свободную толстовку. Возле зеркала собрала темные волосы в высокий, тугой хвост, открывая бледное лицо с покрасневшими глазами. К косметичке даже не прикоснулась — макияж остался нетронутым, она лишь небрежно стёрла остатки помады тыльной стороной ладони. Накинув куртку, Таня спустилась на кухню. В доме стояла звенящая, гнетущая тишина — отец, видимо, ушел в свой кабинет. На краю обеденного стола лежал плотный пластиковый конверт. Девушка забрала этот пакет с бумагами, даже не заглядывая внутрь, сунула его под мышку и решительно вышла из дома, хлопнув входной дверью. Прохладный вечерний воздух тут же ударил в лицо, принося долгожданное облегчение.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

Прохладный вечерний воздух немного отрезвил Таню, пока она быстрым шагом шла по знакомым улицам. В руках она сжимала плотный пакет, ставший весомым предлогом для этого визита. Подойдя к нужной двери, девушка на секунду замерла. Сердце предательски забилось быстрее. Она глубоко, до боли в легких вдохнула, собираясь с духом, и решительно нажала на кнопку звонка. За дверью послышались тяжелые, шаркающие шаги. Спустя мгновение замки щелкнули, и на пороге показался парень. Вид у него был максимально помятый: сонный, с растрёпанными, торчащими в разные стороны волосами и в одних домашних шортах. Было очевидно, что его бесцеремонно вырвали из объятий сна. — Привет?.. Ты чего здесь в такое время? — протирая кулаком глаза и щурясь от коридорного света, удивленно пробормотал он. — Мама дома? — без лишних приветствий, сухо спросила Таня, стараясь не смотреть на его обнаженный торс. — Да. А чё? — тон парня мгновенно изменился. Сонливость как рукой сняло, голос зазвучал жёстче, и он недовольно упёр руки в бока, перегораживая собой проход. — Пятифанов, не ерничай, — хмуро бросила она. Жизнь и без его подростковых концертов сегодня казалась слишком сложной. Таня сделала шаг вперед и слегка, но уверенно отодвинула его плечом, чтобы пройти в прихожую. — Ты охренела? — опешил Рома от такой наглости, едва не потеряв равновесие. — Пасть закрой, — отрезала девушка, даже не обернувшись, и, разуваясь на ходу, громко крикнула вглубь квартиры: — Тёть Марин, вы дома?! В конце коридора послышалось шуршание, и из уютной, залитой теплым светом кухни выглянула женщина. На её лице тут же расцвела искренняя, радушная улыбка. — Танечка? Привет, моя хорошая! — Марина шагнула навстречу и крепко, по-матерински обняла девушку, обдав её знакомым ароматом домашней выпечки и уюта. — Какими судьбами в наши края? — Да вот, документы принесла, — неловко улыбнулась Таня, наконец-то расслабляя плечи, и протянула многострадальный пакет. Рома в это время лениво привалился плечом к косяку двери и молча, со сложной гаммой чувств наблюдал за этой сценой. После их громкого расставания Таня практически перестала появляться в этом доме и почти не пересекалась с его матерью. Марину это всегда сильно огорчало, ведь она искренне любила девушку и считала её родной. — Какие документы? — удивилась женщина, принимая конверт. — Мама сказала, что завтра на работу не поедет, приболела или дела какие-то... в общем, велела срочно отнести вам, чтобы работа не встала. — А-а, поняла, — кивнула Марина, оценив толщину пачки. — Ну раз уж пришла, может, чайку? Как раз свежий заварила. — Если вы настаиваете... то с радостью, — Таня смущённо, с легким вызовом глянула на Рому. Тот, не проронив больше ни слова и демонстративно фыркнув, развернулся и ушёл к себе в комнату. Проводив его взглядом, Таня прошла вслед за Мариной на кухню. Атмосфера здесь была совершенно иной, нежели в её собственном доме — спокойной и безопасной. На плите тихо закипал пузатый чайник. Марина ловко расставила чашки и присела напротив гостьи, подперев щеку рукой. — Ну, рассказывай, как ты? Как родители? — мягко спросила она, внимательно вглядываясь в лицо девушки. — Всё хорошо, — соврала Таня, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — У мамы с папой тоже всё в порядке. На работе постоянно, крутятся как могут. — А Пашка как? Девочку-то себе, небось, уже нашёл? Жених вырос, — добродушно усмехнулась Марина. — Не знаю, он со мной такими секретами не делится, — улыбнулась Таня и, чтобы перевести тему, оглядела помещение. — Вижу, ремонт обновили? Обои новые, гарнитур... Красиво стало, уютно. — Да ты просто давно у нас не была, Танюш. Этой «новизне» уже полгода почти. — Вы правы. С того самого времени, как мы с Ромой расстались... — тихо, вполголоса произнесла она и тяжело выдохнула, уставившись на свои пальцы. Марина когда-то была для неё как вторая мать — выслушивала, давала советы, никогда не осуждала. Да, их отношениям с Ромой пришел конец, и это было неизбежно, но глубоко внутри Таня знала: их личной вины в этом разрыве не было. Просто обстоятельства и жизнь оказались сильнее. Девушка грустно опустила взгляд в пустую кружку, чувствуя, как к горлу снова подступает комок. — Эй, ну ты чего? — тихо и очень ласково спросила женщина. Она протянула руку через стол и накрыла своей теплой ладонью холодные пальцы Тани. — Всё нормально, тёть Марин. Просто задумалась о всяком, — Таня через силу натянула улыбку, пытаясь казаться бодрой. — Может, пирог отрежу? Или печенье возьми, сама пекла сегодня, — засуетилась хозяйка, пытаясь отвлечь девушку от грустных мыслей. — Нет, спасибо, правда, аппетита совсем нет. — Ну хоть чуть-чуть, за компанию? — Тёть Марин, ну честное слово, не хочу, — искренне рассмеялась девушка от этой материнской настойчивости и шутливо отодвинула от себя кружку. — Ладно-ладно, не неволю. В следующий раз тогда отъедаться будешь, — сдалась Марина. В этот момент на самом краю кухонного стола надрывно и громко завибрировал чужой телефон. На экране высветилось имя контакта. — Рома! Тебе звонят! Спустись, возьми трубку! — крикнула Марина в сторону коридора, ведущего к лестнице на второй этаж. В ответ из глубины дома донеслась лишь глухая тишина. Ни шагов, ни ответа. — Ох, вечно всё самой надо делать, докричаться до него невозможно, — проворчала женщина, тяжело вздохнув и собираясь подняться со стула. — Давайте я отнесу, мне не трудно, — быстро предложила Таня, которой хотелось хоть как-то отблагодарить за гостеприимство, да и просто подвигаться. — Ну, держи, спасительница. — Марина с благодарностью передала ей вибрирующий телефон. Таня аккуратно взяла мобильный и направилась к лестнице. Поднявшись на второй этаж, она остановилась перед дверью его комнаты. Помедлив секунду, она осторожно потянула ручку на себя и приоткрыла дверь. Напряжение, с которым она ожидала новой колкости, тут же спало: Рома уже спал, раскинувшись на кровати, так и не дождавшись звонка.