Часть 9

— Так, ребята, давайте только без цирка с утра пораньше, — примирительно вмешалась Катя, ловко вклиниваясь между парнями и беря Таню под руку. — Нам еще первый урок пережить надо. Тань, реферат-то готов? — Ага, с трудом, но дожала. А ты как? — отозвалась Князева, с благодарностью переключаясь на учебу. — Тоже. Вчера полночи над ним сидела, строчила — глаза до сих пор болят и слезятся, — хмыкнула Смирнова. Она обернулась и требовательно кивнула Игорю, который покорно плелся сзади на пару с Голубевым. — Давай сюда. — На, держи, — неожиданно податливо ответила Катя. Он без лишних пререканий перехватил Катин рюкзак и привычным движением закинул его на свое второе плечо, став похожим на навьюченного верблюда. — Нифига ты его выдрессировала, — удивленно приподняла бровь Таня, глядя на эту картину, и снова посмотрела вперёд, на уходящую вдаль заснеженную тропинку. — За пять-то лет знакомства он уже привык, стоит как штык по первому зову, — весело расхохоталась русая девчонка. Она сгребла Бяшу за шею и звонко чмокнула его в холодную щёку. — Привык же, Игореш? — Ага, — тихо буркнул тот, но в его глазах промелькнуло явное довольство. — Вот и правильно, золото, а не парень, — резюмировала Катя. Прошли еще несколько метров в относительной тишине, но любопытство и ночные воспоминания не давали Тане покоя. Вопрос сорвался с губ быстрее, чем она успела себя остановить. — А Пятифан-то где? — как можно более непринужденно спросила Таня и тут же поймала на себе тяжелый, хмурый взгляд Андрея. Девушка поспешила оправдаться: — Ну, мне просто интересно. Вы же обычно с Ромой с самого утра вместе по району шатаетесь, а тут ты один. — Да он ко второму уроку подойдет, на, — нехотя пояснил Бяша, шмыгая носом. — Я, вообще-то, тоже хотел первый прогулять, поспать подольше... но кое-кто мне не дал, — он выразительно покосился на Катьку, которая в ответ лишь победно улыбнулась. — Оу, вот оно что, — тихо усмехнулась Князева. Заметив, как потемнело лицо идущего рядом Голубева, она замедлила шаг. Наклонившись к самому уху парня, Таня крепко, до хруста сжала его ладонь в кармане куртки. — Ты что, ревнуешь меня к нему? — вкрадчиво прошептала она. — А есть повод? — так же тихо, с едва уловимой затаенной обидой спросил он и попытался отстраниться, убирая руку. — Конечно, нет, глупый, — невинно отозвалась она, заглядывая ему в лицо, и быстро, мимолетно чмокнула его в губы. Но Андрею этого легкого знака внимания явно было недостаточно. Этот жест, наоборот, подлил масла в огонь. Парень резко перехватил её за запястье и одним уверенным движением развернул к себе, заставляя полностью остановиться посреди дороги. — Вы идите, мы тут поговорим немного, догоним! — крикнул он уходящей вперед паре. Смирнова лишь понимающе махнула рукой, даже не оборачиваясь, и потащила послушного Игоря дальше к школьным воротам. Они быстро скрылись за поворотом. — Ну и о чём нам говорить? — Таня вопросительно приподняла бровь, хотя внутри всё сжалось от предвкушения. Андрей на секунду отвёл взгляд на скрывшуюся впереди парочку, словно проверяя, одни ли они остались на улице, а затем снова посмотрел на неё — пристально, изучающе. Таня замерла, часто моргая и глядя прямо в его светлые глаза. Из её рта вырывались облачка белого пара. Не говоря ни слова, блондин протянул руку, властно взял её за подбородок и собственническим жестом коснулся её губ своими. Тане не нужно было повторять дважды. Внутренний голод, разгоревшийся еще со вчерашнего вечера, требовал выхода. Она тут же рьяно обвила его шею руками, утопая пальцами в воротнике его куртки, и высоко поднялась на носки. Андрей жестко прижал её к себе за талию, практически вжимая в свое тело. Напор был сильным, и тихий, сорвавшийся стон девушки мгновенно растворился в этом горячем, глубоком поцелуе. Тане всегда, катастрофически было мало одних лишь его редких деликатных объятий и скромных поцелуев в щеку. Ей нужно было больше. Намного больше этой грубой, осязаемой страсти, от которой подкашивались ноги. Но, к её разочарованию, Андрей оторвался от её губ первым. Он шумно выдохнул, восстанавливая дыхание, и аккуратно убрал её руки со своей шеи. На его лице снова застыла привычная маска спокойствия. Развернувшись, парень как ни в чем не бывало зашагал дальше по направлению к школе. Таня разочарованно цокнула языком, поправила съехавший шарф и с глухим недовольством в груди поплелась следом за ним. Этот поцелуй лишь раздразнил её, оставив гнетущее чувство незавершенности.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

На втором уроке Катя уже вовсю дрыхла, бессовестно уткнувшись лицом в сложенные на парте руки. Таня лишь вздохнула и продолжила молча строчить в тетради, записывая скучную лекцию по химии сразу за двоих. — Так, одиннадцатый класс, заканчиваем писанину, — строгим голосом оборвала тишину химичка, поправляя очки, и грузно опустилась на свой стул. — Староста, собери у всех тетради на проверку. Таня тут же ощутимо тряхнула подругу за плечо, выводя её из царства грёз. — Чё?.. — сонно приоткрыла один глаз Смирнова, недовольно морщась от резкого света. — Вставай, старосту тетради просят собрать, — шепнула ей Таня. — Твою ж налево... — пробормотала русая, с трудом отлепляя щеку от парты. Кое-как придя в себя, она схватила их две тетради и нехотя поплелась по рядам, собирая работы у зашуршавших одноклассников. В этот самый момент в дверь кабинета негромко постучали. Не дожидаясь ответа, створка приоткрылась, и в образовавшемся проёме показался Пятифанов. На нём была всё та же вчерашняя кофта, а во взгляде читался вызов. — Здрасьте. Можно войти? — развязно, с легким кивком спросил он. — До свидания, Пятифанов! Пол-урока уже прошло! Разворот на сто восемьдесят градусов — и с той стороны дверь закрыли, будь любезен, — мгновенно нахмурилась учительница, даже не слушая его оправданий. — Ладно, без проблем, — равнодушно фыркнул Рома, смерив класс быстрым, колючим взглядом, и с грохотом захлопнул дверь с обратной стороны. Собрать тетради Кате это не помешало. Вернувшись к их парте, она сбросила стопку на край и тяжело плюхнулась на стул рядом с Таней. — Слушай, ты тоже заметила, что Пятифан в последнее время какой-то странный? — вполоборота спросила Смирнова, внимательно глядя на подругу. — Сам не свой ходит. Это ты на него так подействовала, признавайся? — Откуда мне-то знать? Понятия не имею. Пойди у него самого и спроси, — резко отрезала Князева и демонстративно уставилась на исписанную мелом доску, всем видом показывая, что тема закрыта. — Да чё ты злая-то такая с утра? — не унималась Катя, подперев подбородок ладонью. — Устала я просто. От этой школы. От тебя. От всего вообще, — выдохнула Таня. Она раздраженным жестом закинула длинные темные волосы за плечо, резко достала из глубин рюкзака чистый лист-черновик, схватила карандаш и принялась ожесточенно черкать, вымещая накопившийся стресс. Катя молча наблюдала за траекторией грифеля и постепенно начинала офигевать. На листе под быстрыми штрихами рождалось нечто... красивым это художество назвать было точно нельзя: лохматые, торчащие в разные стороны волосы, кривые пропорции лица, огромный горбатый нос. — Тань, тебя вообще кто так рисовать учил? — поинтересовалась Смирнова, придвигаясь ближе. — Это что еще за чудо-юдо лесное? — Ты, — абсолютно невинно улыбнулась Таня, с особым усердием дорисовывая на вершине этого уродства какую-то нелепую, громоздкую шляпу. — Ты чё, совсем охренела? — Катя шутливо нахмурилась, хотя прекрасно понимала, что подруга делает это без всякого злого умысла, просто дурачится. — Не-а. Присмотрись, это же Морозова, вылитая копия! — оскалилась Татьяна, глядя на карикатуру их заносчивой одноклассницы. Затем она одним быстрым движением скомкала и с треском порвала рисунок, сунув обрывки в кармашек рюкзака. — Ой, как неловко получилось, — притворно вздохнула она. — Да уж, жалко шедевр, такой рисунок пропал, — язвительно заметила Катя, и обе девчонки, не выдержав, тихо заржали на весь ряд, прикрывая рты ладонями, чтобы не огрести от химички. Отсмеявшись, Таня перевела дух и спросила: — Ты сегодня к Саше-то пойдёшь после уроков? — Мы идём, — поправила её Катя. — Я, Бяша... ну и Пятифан впридачу, куда ж без него. — Куда ж действительно без Пятифана, — недовольно протянула брюнетка, чувствуя, как внутри снова заскребли кошки. — Как заноза в пальце, вечно везде лезет. — Не знаю, Тань, заноза он или нет. Но вот Бяшу своего я люблю, какой бы он ни был, — Катя тепло улыбнулась и обернулась назад, ища Игоря преданным взглядом среди задних парт. — Кто бы сомневался, — закатила глаза Князева, утыкаясь в учебник, пока внутри неё разгорался настоящий пожар из зависти, злости и полного непонимания собственных желаний.