Часть 10

Пока Катя воодушевленно распиналась подруге про свою безумную любовь к Будаеву, брюнетка уже вовсю ёрзала на стуле. Каждое слово Смирновой пролетало мимо ушей. Все мысли Тани были заняты приближающейся переменой. Ей до безумия хотелось поскорее увидеть Голубева, а сразу после — сбежать на задний двор. Сигарета и долгожданный глоток свободы — вот что ей сейчас было нужно, чтобы унять дрожь в руках. Ждать, к счастью, пришлось недолго. Оглушительный звонок разрезал школьную тишину. Таня первой сорвалась с места, мимоходом схватила рюкзак и пулей рванула к двери. — Князева! Я ещё не разрешала выходить из класса! Сядь на место! — полетело ей вслед возмущенное причитание химички, но Таня уже не слушала. Коридор, стремительный поворот, и вот она уже стоит у кабинета своего парня. Из дверей гурьбой выходят одиннадцатиклассники. Наконец в проёме показался он — Андрей. Таня уже приготовилась улыбнуться, но её лицо мгновенно вытянулось и нахмурилось. Следом за блондином из кабинета упорхнула симпатичная девчонка. Она без стеснения держалась за его руку и что-то весело щебетала, заливаясь звонким смехом. — Хм... а это что сейчас было? — на удивление спокойно и тихо спросила Таня, выразительно глядя на их сцепленные пальцы. Оба тут же повернулись на голос. — О, привет, дорогая. А ты чего здесь? — искренне удивился Андрей. Он сделал шаг навстречу и потянулся, чтобы привычно поцеловать её в щёку, но Таня резким движением отвернулась, избегая контакта. — Это кто? И почему она тебя за руку держит? — голос девушки оставался всё таким же ровным и холодным, но побелевшие пальцы мертвой хваткой сжали кожаный ремень рюкзака. — Вера, — ничуть не смутившись, представилась незнакомка. Она невинно захлопала ресницами и приветливо протянула руку. — Одноклассница Андрея. Рада знакомству. — Князева Татьяна. Его девушка, — жестко отчеканила брюнетка, проигнорировав протянутую ладонь. — Князева? Хм, насколько я знаю, у нас в школе только трое Князевых... — Вера задумчиво прикусила губу, оценивающе разглядывая девушку. — Ты, значит, дочь директора? Наслышана. — О, надо же, какая ты сообразительная, — саркастично усмехнулась Таня. Не желая продолжать этот светский фарс, она бесцеремонно схватила Андрея за куртку и силой потянула в сторону, уводя подальше от любопытных ушей одноклассницы. Как только они отошли к окну, Таня прошипела: — Так какого хрена она тебя лапала? — Милая, да не ревнуй ты на пустом месте, — примирительно отмахнулся блондин, снисходительно улыбаясь. — Там в дверях толкучка была, её кто-то сильно толкнул сзади. Вот она машинально за мою руку и схватилась, чтобы на пол не полететь. Ничего такого криминального, что ты уже успела себе в голове напридумывать. — Честно? — Таня пристально впилась взглядом в его глаза, пытаясь отыскать там ложь. — Конечно честно. Я же люблю только тебя, ты же знаешь, — мягко улыбнулся он. Однако в этот самый момент Андрей уже вовсю косился краем глаза в конец коридора. Там, оперевшись спиной о стену, стояли Пятифанов и Бяша. Рома выглядел мрачнее тучи и буквально прожигал Голубева бешеным взглядом. Провоцировать и бесить Пятифана Андрей любил больше всего на свете. Это было его лакомым развлечением. Решив окончательно добить соперника, блондин чуть отстранился от Тани, собственническим движением притянул её за талию и глубоко, напоказ поцеловал её в губы. При этом он даже не закрыл глаза. Не прерывая поцелуя, Андрей уставился прямо на взбешенного Ромку и, медленно подняв свободную руку, демонстративно показал ему средний палец. — Вот скотина, — фыркнул Будаев, оттягивая друга. — Ромыч, пошли, он тебя заводит. Рома вздохнул и двинулся следом. — Всё ещё надеешься на неё? — спросил Игорь, отпустив друга. — Я уже ни на что не надеюсь, — буркнул Рома, присаживаясь на корточки у окна. Бяше было тошно смотреть, как тот гниёт на глазах, но что он мог сделать? Ромка любит её, а она — другого. — Не парься, на, — хлопнул он его по плечу. — Легко тебе говорить, Игорёк. Не ты же по бабе маешься, у которой шанс — ноль. — Это любовь, брат. Она иногда больнее удара в челюсть. — А надо мной она, походу, решила измываться, — тихо пробормотал Рома, уткнувшись в колени. — Что, Пятифан, жизнь потрепала? Рома поднял взгляд — и сразу увидел Таню за его спиной. Она отвернула глаза, вцепившись в рукав Андрея. — Пойдём отсюда, пожалуйста, — тихо сказала она. — Подожди. Так что, Ромочка, кто тебя так придавил? — продолжил блондин. — Слышь, шёл бы ты лесом, на, — вмешался Игорь, вставая. — А чего ты за него отвечаешь? Язык отрезали, да, Пятифан? Рома резко поднялся, подошёл и схватил его за ворот. Лица почти соприкоснулись. Таня напряглась: знала, что если он сорвётся, то не остановится. — Мне уже начинать бояться? — язвительно выдал Андрей. Кулак Ромы врезался ему в живот. Блондин согнулся, задыхаясь, и тут Таня вмешалась: — Рома, хватит! Её голос ударил по нервам. Она — вся такая взволнованная, глаза светятся просьбой, чтобы всё закончилось мирно. Он отпустил Андрея, отошёл к Будаеву. Тот увёл его прочь, но Рома всё ещё косился через плечо: его девочка стояла там, обнимала другого. И это жгло изнутри.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

— На, держи, тебе тоже взял, пока в очереди не затоптали, — Бяша с размаху опустил на обшарпанный подоконник бумажный сверток с сосиской в тесте и пластиковый стаканчик с вишневым компотом. — М-да, шикарный ресторанный выбор, Пятифанов оценил, — вяло фыркнул Рома, но спорить не стал и перехватил угощение. — Спасибо, друг. — Да не за что, на. Пользуйся моей добротой, пока я сытый, — Будаев уселся рядом, довольно закинув ногу на ногу. — Привет, мальчики! — звонкий Катин голос эхом разнесся по тупику школьного коридора. — Вспомнишь солнце — вот и лучик, блин, — закатил глаза Рома, ворча скорее по привычке, и с аппетитом откусил кусок теплого теста. — Ладно, признаю, вкусно. Повар сегодня превзошел сам себя. — Чего сидим тут в углу, грустим? — Смирнова бесцеремонно втиснулась на подоконник рядом с Игорем и с ходу нежно поцеловала его в слегка покрасневшую от холода щёку. — Как только ты пришла, всё сразу стало намного лучше, — мгновенно расплылся в глуповатой улыбке Бяша. Он тут же заботливо протянул ей свою недоеденную сосиску: — Будешь? Налетай, пока горячая. — О, давай, — Катя не стала ломаться и с удовольствием откусила прямо из его руки. — М-м, реально вкусно. — Забирай вообще всю, мне для тебя ничего не жалко, на, — Игорь преданно заглянул ей в глаза, окончательно отдавая свой законный обед. Рома молча отвернулся к окну, чувствуя, как внутри скребут кошки. Катя и Бяша были единственной парой из их старой компании, которая до сих пор умудрялась держаться вместе вопреки всему. А ведь когда-то их было шестеро — не разлей вода: Бяша с Катькой, он с Таней, Полина и Антон. Но идеальный карточный домик рухнул. Полина ушла с треском и скандалом, как только узнала, что Таня начала тайно встречаться с Ромой. А влюбленный в Полинку Антон, не выдержав этого раскола и предательства, тоже отдалился от компании, замкнувшись в себе. Теперь от былой дружбы остались лишь болезненные осколки. — Меня сейчас стошнит от вашей ванильной идиллии, честное слово, — хмуро проворчал Рома, запив застрявшее в горле тесто прохладным компотом. — Не завидуй, Пятифан, тебе не идет, — усмехнулась Катя, но тут же её лицо стало серьезным. Она внимательно посмотрела на парня. — Кстати, а что там на перемене опять произошло с Андреем? Таня прибежала в туалет, ничего толком не объяснила, только расплакалась навзрыд. — Плакала? — Рома резко вскинул бровь, и внутри у него всё болезненно сжалось. Стаканчик с компотом в его руке опасно хрустнул. — Из-за чего? — Из-за тебя. — Да этот урод Голубев сам постоянно лезет, на! — зло сплюнул на пол Будаев. — Чисто прет, ублюдок. Провоцирует Ромку специально, чтобы тот сорвался. — Я знаю, что он провокатор, — резко ответила Катя, переводя тяжелый взгляд с Игоря на притихшего Пятифанова. — Но даже если так — просто игнорируй его, Ром. Хватит уже убиваться и кулаки чесать. Ты же этой своей вечной войной ранишь не только себя, но и Таню. Ей каково на это смотреть, ты подумал? — Чем я её раню? — Рома резко откинул голову назад, упираясь затылком в холодное оконное стекло, и горько ухмыльнулся. — Тем, что она с этим Андреем на каждом углу демонстративно жмётся и целуется у меня на глазах? Я вообще, блин, железный человек, раз до сих пор терплю всё это дерьмо и не разбил его смазливую рожу в щепки. — Мне жаль тебя, Ромка, правда жаль... — тихо опустила взгляд Катя, внезапно потеряв всякий аппетит, и задумчиво повертела в руках остатки теста. Она понимала, что эта затянувшаяся драма рано или поздно закончится катастрофой для них всех.