Часть 11

Девушка со смехом потянула парня за руку, и они весело понеслись по лестнице вниз, пересчитывая кедами ступеньки. Брюнетка летела вперед как ветер, её темные волосы взметались, так что он со своими длинными ногами едва поспевал за её безумным темпом. — О боже, притормози, подожди ты, — выдохнул брюнет, тяжело хватая ртом холодный воздух, когда они наконец затормозили на межэтажной площадке. — Ну ты и быстрая, конечно... Локомотив ходячий. Таня тихо, заливисто хихикнула, глядя на его запыхавшийся вид. Она подошла вплотную, кокетливо встала на носочки и, заглянув прямо в его темные глаза, легонько постучала указательным пальцем по своей румяной щеке: — Поцелуешь сюда? Он на секунду замялся, пряча смущенную улыбку, усмехнулся и уже послушно потянулся губами к её лицу, но девушка в последнее мгновение резко отпрянула назад, хитро сощурившись. — Сначала догони! — поддразнила она, завертелась и снова сорвалась с места, уносясь вниз по пролету. — Ах ты! — Рома с азартом рванул следом, но на ходу неаккуратно зацепился рукой за ржавый металлический штырь на перилах. Руку резко дернуло назад, парень болезненно поморщился и громко выругался на весь подъезд. — Что случилось? — Таня тут же растеряла весь свой задор, моментально развернулась и испуганно побежала обратно к нему вверх по ступенькам. — Ну блин, Рома... осторожнее надо. Пойдём. Схватив его за здоровую руку, Таня уже медленно и аккуратно повела парня вниз. Она усадила его на широкий, облупившийся подоконник, будто маленького капризного ребенка, и бережно взяла его пострадавшую ладонь в свои руки. На костяшках пальцев красовалась свежая, довольно глубокая царапина, из которой уже проступали капли багровой крови. — Тань, да что ты со мной как с младенцем возишься? — скривился он, пытаясь вырвать руку, хотя внутри ему безумно нравилась эта забота. — Ничего страшного не случилось, заживет до свадьбы. У меня на разборках и похуже бывало. — Не больно? — мягко спросила она, склонив голову. Таня сидела совсем близко, её дыхание щекотало кожу. Она осторожно взяла его крупную, оцарапанную ладонь в свои маленькие ладони и коснулась губами сбитых, покрасневших костяшек. От этого мимолётного, трепетного прикосновения по телу Ромы пробежала приятная дрожь. — Всё нормально, — глухо отозвался он. Пытаясь скрыть нахлынувшее волнение, Пятифан прикусил губу, перехватил девчонку за талию и уверенным движением усадил её к себе на колени. Она была такой лёгкой, почти невесомой. На его губах сама собой появилась привычная, немного дерзкая ухмылка: — Поцелуй ещё. Таня лишь тихонько фыркнула, но отстраняться не стала. Напротив, она медленно переплела свои тонкие пальцы с его широкой ладонью. Каждое её прикосновение было осознанным и неторопливым. Она целовала каждый сустав, бережно, словно пыталась залечить эти глупые царапины, и негромко, с напускной строгостью приговаривала: — Как можно было так умудриться зацепиться? Ты вообще аккуратнее можешь? — Эй, ну не злись, я ж не специально, — Рома невольно усмехнулся, глядя на её надутые губы. Он потянулся вперёд и нежно поцеловал её в лоб, вдыхая родной запах волос. — Ладно, — Таня наигранно закатила глаза, но сдержать расплывающуюся улыбку так и не смогла. Она освободила руки, ласково взяла его за щёки, заставляя смотреть прямо на себя, и хитро сощурилась. — Скажи три заветных слова — и я тебя поцелую. — «Я люблю тебя»? — с лёгким превосходством предположил он, уверенный в своей победе. И в тот же миг её губы накрыли его губы. Это было сладко, тепло и так правильно, что у Ромы на секунду перехватило дыхание. Он крепче сжал её талию, уже хотел углубить поцелуй, податься навстречу этому наваждению, как вдруг реальность бесцеремонно ворвалась в его фантазию. Земля ушла из-под ног, а плечо пронзила ощутимая встряска. Рома резко распахнул глаза. Пронзительный зимний ветер тут же резанул по лицу. — Ну наконец-то, на! — с чистым, неразбавленным сарказмом выдал Бяша, с размаху пнув друга в плечо, чтобы окончательно вернуть его в сознание. — Ромыч, ты в какой реальности сейчас? Я уже минут двадцать тебя из транса вытаскиваю. — Чего? — Рома ошалело моргнул, судорожно оглядываясь по сторонам. Никакой тёплой комнаты. Никакой Тани. Он сидел на корточках у облезлой стены, пальцы замерзли, а в зубах дотлевал окурок. Перед ним стоял укутанный в безразмерную куртку Будаев и недовольно шмыгал носом. — Какой, нахрен, транс? — буркнул Рома, пытаясь вернуть лицу привычное суровое выражение. — Так ты идёшь с нами к Саше или нет? — ухмыльнулся Бяша, поправляя шапку. — А чё я там забыл? — Пятифан раздражённо сплюнул. — То же, что и я. Меня, как всегда, Катька заставила, на. — Не удивительно, — хмыкнул Рома, понемногу приходя в себя, хотя фантомное тепло от чужих губ всё ещё покалывало кожу. Бяша подозрительно прищурился, разглядывая задумчивую физиономию друга. — А про что ты думал-то? Что-то важное? — Да так... Таню представил... — неосторожно признался Рома, всё ещё находясь под впечатлением от своего видения. — Голенькую? — тут же перебил Игорь, и его лицо расплылось в пошлой ухмылке. Реакция последовала незамедлительно. Рома резко выбросил руку вперёд и ощутимо пнул друга в плечо, заставляя того отшатнуться. — Да блять, Бяша, умолкни, — со смехом огрызнулся он. Вся романтическая атмосфера окончательно рассеялась. Пятифан сделал последнюю затяжку, затушил бычок о подошву и точным щелчком отправил его в сугроб. — Само всплыло, и я поплыл. — Мечтательница ты, на! — во всю глотку заржал Бяша, выпрямляясь и отряхивая куртку от снега. — Идём? — Куда? — В школу, на. — А чё там? — Физра вроде. Рома скорчил брезгливую мину и поглубже спрятал подбородок в воротник олимпийки. — Пиздец. Я точно прогуляю. А ты к Катеньке своей дуй, — пискляво, придурковатым голосом передразнил Рома, демонстративно прижавшись спиной к холодной стене и показывая, что с места не двинется. — Вот и побегу! — бросил Будаев, ничуть не обидевшись, и, развернувшись на пятках, зашагал в сторону школьного крыльца. Рома лишь хмыкнул ему вслед, провожая друга взглядом. Оставшись в полном одиночестве на безлюдном заднем дворе, он потянулся к карману куртки, достал измятую пачку «Winston» и привычным движением зажал фильтр сигареты зубами. Щелканье дешевой зажигалки на мгновение осветило его хмурое лицо. Но стоило ему сделать первую глубокую затяжку, как из-за угла школы внезапно раздался звонкий, еще не до конца сломавшийся мальчишеский голос: — Слышь, Ромыч... Сигареткой не угостишь? Пятифанов от неожиданности едва не выронил зажигалку в сугроб. Он резко повернул голову и увидел Пашку — младшего брата Тани, который стоял, забавно переминаясь с ноги на ногу и пытаясь казаться взрослым. — Я тебе сейчас как дам по губам, малолетний курильщик, мало не покажется! — фыркнул Рома, выпуская густую струю дыма в морозный воздух. — Тебе сколько лет-то, чтобы дымить тут у меня? — Да чё ты сразу начинаешь, а? Я тоже крутым хочу быть, как вы с Бяшей, — проворчал Пашка и без лишнего приглашения уселся на холодный край бетонного парапета рядом с Ромой. — Крутость вообще не в сигаретах измеряется, а в твоих поступках. В том, что у тебя вот здесь находится, — Рома с силой ткнул указательным пальцем парня прямо в грудь, в область сердца. Тем не менее, глядя на продрогшего пацана, он вздохнул, открыл пачку и протянул ему одну сигарету: — Ладно, держи. Только смотри мне, дома матери или Тане хоть слово пизди — закопаю прямо в этом снегу. — Понял, не дурак, — обрадовался Пашка, протягивая руку к заветному куреву. Но в следующую секунду его лицо резко изменилось, он замер и испуганно отдернул пальцы: — Ой, блин... Нет, не надо. Не возьму. Я же пообещал Тане, что никогда в жизни к этой гадости не притронусь. Она со мной строгое соглашение подписала. — Хах, нашел кого слушать! Твоя сестричка сама курит, когда ей совсем паршиво становится, — искренне усмехнулся брюнет, качая головй, но без лишних споров убрал сигарету обратно в пачку. Рома одобрительно похлопал пацана по плечу: — А вообще — молодец. Правильно делаешь. Слушайся старшую сестру, она у тебя девка умная, хоть и с характером паршивым. — Приходится слушаться, куда деваться... — вздохнул Пашка, утыкаясь взглядом в свои зимние ботинки. Наступила неловкая пауза. Было видно, что парня мучает какой-то важный, серьезный вопрос. Наконец, он набрался смелости и искоса взглянул на Рому: — Слышь, Ром... А ты не знаешь... Ну, как правильно к девушке подкатить, чтобы не опозориться? Пятифанов от такой резкой смены темы аж горьким табачным дымом поперхнулся. Он согнулся пополам, шумно и надрывно откашлялся, вытирая выступившие на глазах слезы тыльной стороной ладони. После чего, хитро прищурившись, уставился на притихшего мальчишку: — Чего-чего? Ну-ка повтори. Понравилась, значит, какая-то краля в классе? — Ну... можно и так сказать, — густо покраснев и моментально отведя взгляд в сторону заснеженных деревьев, тихо пробормотал Паша. — Я просто не знаю, с чего начать. Может, ей нужно что-то красивое подарить? Цветы, например? А какие цветы вообще девчонки любят? Вы же с Таней долго были вместе, ты должен шарить. — Сестра твоя, Танька, больше всего на свете ромашки обычные любит, дуреха. Готова за них душу продать, — Рома тепло, но как-то грустно улыбнулся своим мыслям. — А если в целом брать, то все они разные. Кто-то лилии любит, кто-то пионы, тюльпаны весенние или классические розы... Тут угадать надо. — Хм, а может, мне просто подойти и прямо у неё спросить, что ей нравится? — резонно предположил Пашка, повернувшись к наставнику. — Не, даже не думай, — решительно мотнул головой Рома, туша бычок о подошву. — Так делать нельзя, это вообще неинтересно. Запомни, малой: в этом деле бабам интрига нужна. Они любят загадки разгадывать, сюрпризы всякие, чтобы у них голова кружилась. Ты должен сам её удивить. — А как ты тогда Таню свою кадрил в самом начале? Расскажи, — с искренним любопытством загорелись глаза у пацана. — Ну, у нас история другая, мы-то с ней вообще с первого класса друг друга знаем, все косички ей оборвал, — Рома усмехнулся, но потом его голос стал тише, а взгляд — серьезнее. — Но... если хочешь произвести реальное впечатление, можешь отвезти её в одно особенное место. Там очень красиво, особенно вечером. Там я когда-то твою сестричку впервые в жизни поцеловал и встречаться ей предложил. — Да ладно?! Где это? — оживился Паша. — На горе, далеко за домом Тохи Петрова. Знаешь, где обрыв? — Ого... Так это же пипец как далеко, аж за старым лесом! — округлил глаза мальчик. — Ну а ты как хотел? Что не сделаешь ради настоящей любви, — по-взрослому хмуро хмыкнул Рома, засовывая руки глубоко в карманы куртки. В этот момент тишину двора нарушил хруст снега. Из-за угла школы стремительно показалась невысокая кудрявая девчонка с ярко-вишнёвыми, крашеными волосами и школьной сумкой через плечо. Она окинула взглядом территорию и, заметив парней, громко крикнула: — Паша! Вот ты где, оказывается! Я тебя по всей школе ищу. Пойдем, поговорим? Дело есть. Рома медленно перевёл выразительный взгляд на пацана. Пашка моментально зарумянился до самых ушей, смущенно опустил глаза в землю и начал судорожно застегивать куртку. — Это она? — одними губами, едва слышным шёпотом спросил Пятифанов, еле сдерживая ухмылку. — Она... — так же тихо, заикаясь от волнения, ответил Паша. Он резко поднялся со своего места, поправил шапку и с благодарностью посмотрел на старшего: — Ладно, Ромыч... Спасибо тебе за совет большое. Я побежал. — И тебе не хворать, Ромео, — фыркнул Рома, провожая взглядом спешащего к своей пассии мальчишку. — М-да... Ну и дети пошли шустрые. Уже в любовь играют, подкатчики... Он тяжело вздохнул, разминая затекшую шею, и уже собирался подняться, чтобы пойти погреться в коридорах школы, как вдруг со стороны спортивной площадки раздался резкий, залихватский свист. — Эй, Пятифан! Стоять! Куда это ты так спешишь, а? — донесся до боли знакомый, высокомерный голос. Рома замер. Кровь мгновенно прилила к вискам. Из-за угла, вальяжно покачивая плечами, выходил Андрей. На его лице играла всё та же раздражающая, сытая ухмылка, которой он еще полчаса назад хвастался перед Таней. — Твою мать... Как же ты вовремя, ублюдок, — сквозь зубы пробормотал Рома. Внутри него моментально вспыхнула вся накопленная за утро ярость — и за утренний поцелуй на его глазах, и за средний палец, и за ночные терзания. Пятифанов медленным, тягучим движением сбросил с плеча тяжелый рюкзак прямо на снег. Он до хруста сжал кулаки, отчетливо понимая, что этого разговора и жесткой драки им двоим сегодня уже точно не избежать. — Ну давай, сука, подойди ближе. Посмотрим сейчас, кто из нас кого, — зловеще прошептал Рома, делая шаг навстречу блондину.