Часть 12

— А ты догадливый, — хмыкнул Голубев, криво усмехнувшись. Он рванул лямку с плеча и повторил действия соперника, размашисто откинув свой рюкзак в сторону, прямо в пушистый сугроб. Между парнями буквально воздух искрил от скопившегося напряжения. Андрей повёл плечами, разминая шею, и процедил: — Начнем? — Давай, — коротко, без лишних соплей бросил Рома. Договаривать Пятифан не собирался. Не дожидаясь, пока противник встанет в стойку, он резко выкинул вперёд правую руку и с глухим хрустом ударил кулаком прямо Голубеву в нос. Удар вышел хлёстким и точным. — Ну пизда тебе, — прошипел блондин, отшатнувшись на шаг. Лицо Андрея мгновенно исказилось от дикой боли и ярости. Он мазнул рукавом тёмной куртки по лицу, размазывая хлынувшую из носа кровь по подбородку, и бешено уставился на брюнета. — Пошел нахуй, — оскалился в ответ Рома, даже не думая сдавать назад. После этого ответа Андрей окончательно потерял контроль. Наплевав на всякую технику, он бросился вперёд и с диким замахом резко ударил кулаком в челюсть Ромы. Голова Пятифана мотнулась в сторону. Парень от неожиданности не удержал равновесия на скользкой тропе и тяжело упал спиной на снег, выбивая из лёгких воздух. Голубев тут же навалился сверху, придавливая его к земле своим весом, и стал остервенело бить кулаками по лицу, целясь в глаза и скулы. Рома заблокировал пару ударов предплечьями, сплюнул кровь и, собрав все силы, резко крутанул корпусом. С третьей попытки Пятифан перевернул блондина под себя. Оказавшись сверху, он упёрся коленями в снег, левой рукой приподнял Андрея за воротник куртки и стал беспорядочно, наотмашь бить куда попадет свободным кулаком, превращая лицо соперника в сплошное месиво. Но и Андрей был не промах. Понимая, что проигрывает в позиции, он вслепую выкинул руки вверх и умудрился мёртвой хваткой схватить брюнета за горло. Голубев сразу же начал изо всех сил сжимать пальцы, безжалостно перекрывая сопернику воздух. Ромка захрипел. Удары прекратились, кулаки бессильно опустились. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а в ушах зашумело — парень почти начал терять сознание от острой нехватки воздуха, судорожно пытаясь оторвать чужие пальцы от шеи. Ещё секунда — и он бы отключился, но внезапный, громоподобный крик директора заставил парней замереть. — Пятифанов, Голубев! Вы совсем головой поехали?! Живо ко мне в кабинет! — яростно крикнул Виктор, распахнув форточку на втором этаже, и тут же с грохотом закрыл окно. Этот окрик подействовал как ушат ледяной воды. Голубев испуганно разжал пальцы и отпустил парня, тяжело отвалившись в сторону. Рома повалился на бок, ловя ртом морозный воздух. Он стал потихоньку подниматься и дико, надрывно откашливаться, но из-за резкой утраты сил не удержался на ногах и обессилено упал на колени, судорожно схватившись рукой за горло. На его шее уже вовсю начали проступать багрово-красные следы. Андрей сжимал его шею со всей дури, только для того, чтобы парень перестал его бить, хотя сам же и спровоцировал эту драку. — Ты там живой? — хрипло, с явным беспокойством спросил Голубев, утирая разбитый нос и глядя на хрипящего Пятифана. Рома едва поднял на него мутный, налитый злобой взгляд. Превозмогая слабость и дрожь в коленях, он изо всех сил упёрся руками в наст и начал подниматься на ноги. — Тебе то что?.. — сквозь кашель, сипло выдавил из себя парень. Он никак не мог отдышаться, лёгкие горели огнём. Шатаясь из стороны в сторону, словно пьяный, Рома подобрал свой рюкзак и потащился в сторону школьных входных дверей. — Блять, — грязно матернулся блондин, поднимаясь следом и наскоро отряхивая штаны. Он побежал за ним, нагоняя у крыльца. — Да ответь ты. Нормально все? — Тебя это ебать не должно, — наконец-то хоть немного отдышался Пятифан, зло зыркнув на него из-под нависшей чёлки, и пошёл дальше. Но Голубев никак не унимался. На ступенях школы он протянул руку и резко схватил брюнета за рукав куртки, пытаясь развернуть к себе. Это стало последней каплей. Рома с разворота, резко и хлёстко вьебал ему с ноги прямо в лицо. Подошва тяжёлого ботинка встретилась со скулой Андрея, отчего тот снова отлетел в сугроб. — Заебал уже, — хмыкнул Рома, даже не обернувшись на упавшего врага, и скрылся за тяжёлой школьной дверью. Стараясь не привлекать внимания редких учеников в коридоре, он поднялся на второй этаж. Шею нещадно пекло, во рту стоял стойкий вкус железа. Пятифан подошёл к массивной двери директорского кабинета и негромко постучал. — Входите! — тут же грозно послышалось изнутри. Парень сжал зубы, поправил лямку рюкзака и нехотя толкнул дверь, проходя внутрь тёплого кабинета. Директор сидел за столом, сурово перебирая какие-то бумаги. — Здравствуй, Пятифанов, — Виктор поднял на него тяжёлый взгляд поверх очков и тут же нахмурился, заметив красные разводы на шее ученика. — А дружок твой где? — Да здесь я, — показался сзади Андрей. Он зашёл в кабинет следом, тяжело дыша и придерживая рукой распухающую щеку, на которой явственно отпечатался след от Роминого ботинка. Проходя мимо Пятифана, блондин намеренно, с вызовом слегка толкнул его плечом, когда переступал порог. Рома лишь предостерегающе зыркнул на него, но сдерживать кулаки при директоре всё же пришлось. — Садитесь, — устало, но требовательно приказал им Виктор. Мужчина снял очки, потёр переносицу и указал на два деревянных стула посреди кабинета. Парни послушно сели напротив директорского стола, продолжая буравить друг друга ненавидящими взглядами. Наступила тяжёлая, давящая тишина. — Ну рассказывайте, из-за чего опять драться начали? — директор скрестил руки на груди, переводя взгляд с разбитого носа Голубева на багровую шею Пятифана. — Это все он, — тут же начал говорить Андрей, шмыгая носом и указывая пальцем на соседа. — Он меня позвал туда и первым бить начал. Я просто шёл мимо, а он набросился! — Вот мерзавец, — тихо пробормотал себе под нос кареглазый Рома и косо, с презрением взглянул на наглого лжеца. Терпеть такое Пятифан не собирался. Он выпрямился на стуле и обратился к мужчине: — Виктор Анатольевич, врет и не краснеет. Напридумывал себе, и я еще виноватый. Мне вообще охоты драться не было, домой шёл. Он сам меня остановил, зацепил словесно. Но признаюсь, первым ударил я. Потому что нехрен ко мне лезть. Мужчина молча слушал то, как эти двое ожесточённо перекидывают вину с одного на другого. Поняв, что правды от них сейчас не добьёшься, он устало вздохнул, опёрся локтями о стол и подпёр ладонями щеки. — Господи, что же мне с вами делать? Одни проблемы от вас, и не только в учёбе... Родителей, что ли, на совет профилактики вызывать? — Да это он все! Он первый начал! — снова крикнул Голубев, срываясь на визг. Ромка не выдержал. Правая рука сработала на автомате — он резко развернулся корпусом и с размаху хлёстко ударил Андрея тыльной стороной ладони прямо по губам. Звук шлепка эхом разнёсся по кабинету. — Помалкивал бы, лживая скотина, — процедил Рома сквозь зубы. — Слышь, ты за языком то следи! — взвился блондин, вскакивая со стула. Лицо Андрея пошло пятнами от злости, он воинственно расставил руки в бока, нависая над брюнетом. — А то че? — Пятифан остался смирно сидеть на месте, даже не вздрогнув. Он лишь слегка задрал подбородок, демонстрируя багровые следы на шее, и насмешливо прищурился, готовый в любую секунду рвануть вверх и вбить соперника в директорский шкаф. — А то я тебе сейчас... — Так, хватит! Прекратить немедленно! — в полную мощь выкрикнул Виктор, с грохотом ударив ладонью по столу так, что подскочила чернильница. И в кабинет сразу же после его грозных слов негромко, робко постучали. Парни замерли. Голубев нехотя опустил руки, но остался стоять. — Входите! — рявкнул директор, пытаясь вернуть самообладание. Тяжёлая дверь медленно приоткрылась, и туда зашла Смирнова. В руках она бережно сжимала внушительную, едва помещающуюся в ладонях гору документов и каких-то папок. Наверное, мать-классрук заставила отнести отчёты в администрацию, или кто-то из других учителей попросил подсобить. — Вам то что нужно, Смирнова? — уже мягче, но всё ещё раздражённо спросил Виктор, поправляя съехавший галстук. — Да, это Михаил Викторович просил вам срочно передать, — Катя очаровательно захлопала длинными ресницами и мило улыбнулась директору, стараясь казаться максимально прилежной ученицей. Она начала не спеша подходить к столу, стараясь не смотреть на побитых парней. Но проходя мимо стульев, Смирнова услышала брошенный тихим, ядовитым шепотом комментарий, от которого она буквально обомлела на месте, а её улыбка мгновенно застыла. — Ну на Будаева уже не удобно прыгать, вот и на историка решила перейти, у него явно побольше будет, — с мерзкой, гнилой ухмылкой прошептал Андрей, покосившись на девушку. Рома этот выпад тоже прекрасно услышал. Его глаза опасно сузились. Эти двое парней и сама Катя хорошо расслышали каждое грязное слово, но вот не Виктор. Пожилого мужчину сейчас гораздо больше заинтересовали важные документы, которые юная девушка трясущимися от возмущения руками положила перед ним на стол. Директор тут же углубился в изучение верхней бумаги, абсолютно не замечая повисшей в воздухе бури. — Что ты сказал?! — вопросительно выкрикнула Катька. Её лицо мгновенно залилось пунцовой краской от гнева и унижения, а глаза от шока и возмущения буквально выпучились. Смирнова явно не ожидала услышать в свой адрес настолько неприкрытую и грязную мерзость, да ещё и в кабинете директора. — То что слышала, — нагло и равнодушно бросил Андрей, даже не думая извиняться. — Пасть свою заткни, — сквозь зубы глухо произнес Ромка, косо глядя на блондина налитыми кровью глазами. Внутри Пятифана всё клокотало. Хоть он и искренне недолюбливал Смирнову за её длинный язык и вечные сплетни, но и в обиду давать её никому в этой школе не собирался. Всё же она была девушкой его лучшего друга Бяши, а за своих Рома стоял горой. Позволить какому-то Голубеву мешать девчонку с грязью он просто не мог. — Тебя никто не просил свою открывать, — огрызнулся голубоглазый и небрежно вытер выступивший от волнения пот со лба. — Так, мне это уже надоело! — рявкнул Виктор, со всей силы хлопнув ладонью по столу. Терпение мужчины окончательно лопнуло. Он резко перевёл взгляд на застывшую у стола ученицу. — Смирнова, зови свою подружку, пусть с ними сама разбирается! У меня уже нервов нет на их бесконечные ссоры и драки. Пусть хоть она их образумит! Бедная Катя от такого оглушительного крика прямо возле себя испуганно дернулась и мелко задрожала. Спрятав лицо, она быстро пошла к двери и мгновенно скрылась за ней, едва не выронив пустую папку. Директор тяжело задышал, перевёл свирепый взгляд на притихших учеников, после чего круто развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, оставив парней наедине. Впрочем, тишина длилась недолго. Буквально через несколько секунд в помещение тяжело дыша прибежала Таня. Она резко остановилась у порога и с ужасом посмотрела на парней. На её лице читалась целая буря эмоций. — Ну вы совсем?! — крикнула она им с порога и, даже не взглянув на Рому, взволнованно подбежала к Голубеву. Она бережно коснулась его плеча. — Бедненький мой, сильно болит? — Немного... — театрально замешкался тот, симулируя сильную слабость и превозмогая «боль». Девушка тут же резко развернулась и перевела яростный взгляд на возмущенного Пятифана, который сидел на стуле, едва сдерживая клокочущий внутри мат. — А ты чего глазами хлопаешь? Зачем побил его?! — Что? — искренне удивился Рома от такой несправедливости. В этот же момент он заметил мерзкую, торжествующую улыбку Андрея за спиной брюнетки. Пользуясь тем, что Таня его не видит, Голубев довольно ухмыльнулся и издевательски подмигнул Пятифану. Рома сжал кулаки так, что побелели костяшки. Чтоб этого гада черти в омуте мучительно утопили. — Ну что-что? Отвечай! — уже на пределе нервов говорила Таня, делая шаг к брюнету. Казалось, что она сейчас выплеснет на него абсолютно всё, что думает, и это будет явно не в хорошем смысле. — Я его не трогал. Он первый начал, — уверенно и твёрдо отвечал брюнет, не отводя прямого, тяжёлого звука от злой девушки. Он пытался достучаться до её разума, но всё было тщетно. — Хватит врать! Сколько можно уже, Пятифан? Имей совесть наконец-то! — в сердцах всплеснула руками Таня. — Сидишь тут и врешь в глаза, как будто вообще ни в чем не виноват! — Да я правда не виноват! Почему ты никогда не веришь мне? — в его голосе против воли прорезалась глухая, болезненная обида. — А с чего я должна тебе верить? Ты мне кто такой, чтобы я так просто верила в твое вранье?! — выкрикнула она, рубя воздух ладонью. Честно говоря, эти слова сильно, до самой глубины души задели Рому. Внутри словно что-то оборвалось и рухнуло вниз, хотя внешне парень не подал абсолютно никакого вида, лишь сильнее окаменел лицом. Только вот Андрею безумно нравилось всё, что сейчас говорила его девушка. Блондин торжествовал. Он настолько глубоко и прочно втёрся к ней в доверие, что она слепо принимала его сторону абсолютно в любой ситуации, даже не пытаясь разобраться. Рома молчал. Он просто не знал, что ответить на этот жестокий выпад и как вообще теперь оправдать себя. Хотя где-то глубоко внутри он понимал, что наполовину и сам был не прав. Драку у школы действительно начал он, нанеся первый удар в нос. Но ведь вся ситуация к тому и шла. Не мог же Голубев просто подойти к нему на улице, чтобы поздороваться и пожелать хорошего дня. Всё было совсем по-другому, Андрей целенаправленно нарывался. И так дико, с кровью и хрипом, заканчивалась почти каждая их встреча, когда они оставались наедине. — Что, язык проглотил? — уже тише, но всё так же сердито спросила девушка. Она демонстративно отвернулась от Ромы и ласково взяла Андрея за руку. — Пойдем, я тебе раны в медпункте обработаю. Парень послушно поднялся со стула, победно зыркнув на соперника, и они с девой направились к двери. Юноша уже переступил порог и вышел в коридор, как вдруг Рома резко поднялся с места. Он сделал широкий шаг вперёд, протянул руку и грубо, со всей отчаянной хваткой схватил брюнетку за запястье. Таня от неожиданности громко ахнула и испуганно посмотрела назад через плечо. — Давай поговорим, — глухо произнёс Рома. И по его тону было понятно, что это вообще не вопрос, и отпускать её он не собирается. Таня тяжело, устало вздохнула. Она обернулась к открытой двери и мягко сказала Голубеву, чтобы тот шёл в медпункт один, пообещав, что подойдёт чуть позже. Хоть блондин и был совсем не рад тому, что его девушка остаётся наедине с врагом, устраивать сцену при учителях он не решился и угрюмо ушёл по коридору один. Девушка дождалась, пока его шаги стихнут, плотно закрыла тяжелую дверь кабинета и повернулась к Пятифану. Она посмотрела на него долгим, вопросительным взглядом, в котором злость медленно сменялась усталостью. — О чем поговорить хотел? — наконец-то сменила она свой тон на непривычно нежный и спокойный. Рома ничего не ответил. Он лишь медленно опустил глаза, осторожно перехватил её маленькую, тёплую ладонь в свою руку и крепко, бережно приложил её прямо к своей груди, заставляя почувствовать, как под плотной тканью олимпийки бешено, как сумасшедшее, стучит его раненое сердце.