Часть 13

— Что ты делаешь? — испуганно прошептала Таня. Она изо всех сил попыталась выдернуть свою ладонь, но парень только крепче сжал её, не позволяя разорвать этот контакт. Девушка почувствовала, как по её пальцам разливается жар его тела, и это тепло пугало её сильнее, чем вся его былая агрессия. — Ром, пожалуйста, отпусти, — почти умоляюще попросила она, избегая его тяжёлого взгляда. — Значит, я для тебя никто, да? — глухо, с трудом сдерживая нахлынувшую горечь, спросил он. Его пальцы едва заметно дрожали. — Нас ничего не связывает, и мы никто друг для друга? Все, что было — пустое место? — Я не это имела в виду, — тихо ответила девушка и виновато опустила глаза, уставившись на носки своих зимних сапог. — А что ты имела в виду? — Рома сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Свободной рукой он осторожно, боясь спугнуть, коснулся её лица и нежно начал водить подушечками пальцев по её прохладной щеке. Таня нервно прикусила губы от этой внезапной ласки, её дыхание сбилось, но через силу она всё же приподняла голову, силясь казаться твёрдой. — Я хотела сказать, что да, ты прав. Нас связывает многое, — честно признала она, но тут же её голос ожесточился, словно она выстраивала глухую стену между ними. — Но сейчас ты для меня просто знакомый человек и одноклассник, но не больше. Нас уже ничего не связывает и не будет связывать. Я Андрея люблю. С этими словами она грубо, с силой откинула его руку со своего лица и наконец-то полностью вырвала ладонь из его хватки. — Конечно, — саркастично выдал Рома, и на его губах появилась злая, полная презрения усмешка. Внутри всё горело от её жестоких слов. — И поэтому он каждый божий день с новой девкой домой идет? Я даже больше скажу, Тань. Он с Морозовой трижды за один только этот месяц переспал, а ты все веришь в то, что он без памяти любит тебя? Навзрыд исходишь по этой гниде? Таня вспыхнула, её щёки покрылись пунцовыми пятнами от возмущения. — А ты свечку над ними держал?! Почем знаешь? Откуда вообще эта грязь? — Да про это уже вся школа знает, дорогая, — ухмыльнулся парень, делая ещё шаг и бесцеремонно тыкая ей пальцем в грудь, прямо в область сердца. — Одна ты у нас святая ходишь, ничего вокруг себя не замечаешь. По уши в его лапше сидишь. — Лживые сплетни, — упрямо отвернулась она, наотрез отказываясь верить в очевидное. — Да не будем мы вместе с тобой, Ром, смирись ты уже! Мы с Андреем всё решили. Сразу же после окончания одиннадцатого класса уедем в другой город и поженимся. А это значит — завести настоящую семью, и мы оба этого хотим, понимаешь ты или нет? — А дядь Витя против не будет? — с фальшивой, колючей улыбкой спросил Рома. Его рука, спрятанная в кармане брюк, была сжата в кулак с такой силой, что ногти едва не пробивали кожу, а на челюсти опасно напряглись мускулы. Он никак не ожидал от неё столь радикального ответа. Свадьба? Переезд? С этим ничтожеством? Брюнетка резко обернулась к нему и, тяжело уперевшись спиной о холодную стену кабинета, снова поспешно взглянула себе под ноги. Почему она не может смотреть ему прямо в глаза, а постоянно отводит куда-то взгляд, словно сама боится обнаружить в собственных мыслях ложь? — Мне плевать на его запреты, — глухо, но упрямо отозвалась она. — Это моя жизнь, и я сама буду решать, что и как мне делать. Ты живешь прошлым, Ром, постоянно за него цепляешься, а я хочу жить нынешним. Вот поэтому мы разные, Пятифан. Разные во всем. — Да? — окончательно возмутился брюнет. Его терпение лопнуло. Он резко подался вперёд и навис над ней, буквально прижав хрупкую девушку своим широким корпусом к стене. От него остро пахло табачным дымом и морозной свежестью. — Он тебе так сильно мозги запудрил, что ты и собственного отца слушаться перестала? Совсем одурела со своей любовью?! — А тебе-то что, а?! — в полный голос крикнула Таня, теряя остатки самообладания. Она упёрлась ладонями в его грудь, отталкивая. — Ты мне никто! Ты для меня остался далеко в прошлом! И я не собираюсь слушаться тебя, оставь меня в покое наконец! Выкрикнув это, она резко вильнула в сторону, выскользнула из-под его рук и пулей выбежала из директорского кабинета. Сердце в её груди бешено колотилось, а к горлу подступали горькие слёзы. Стараясь дышать ровнее, Таня быстрым шагом дошла до конца коридора, толкнула дверь с белой табличкой и вошла в кабинет медсестры. Андрей сидел на кушетке. На его лице уже явственно проступали синяки. Девушка тут же опустилась на корточки прямо перед Голубевым, ласково взяв его крупные, холодные руки в свои. — Уже легче? Не сильно болит? — нежно, с бесконечной заботой спросила она, заглядывая ему в глаза, пока Андрей послушно, со слабой улыбкой гладил её ладонью по щеке. — Молодые люди, свои нежности оставьте на потом, — строго, но без злобы сказала пожилая медсестра. Она тяжело вздохнула и подошла к ним с зажатыми в руке бактерицидными пластырями и ваткой, пахнущей антисептиком. Таня послушно поднялась на ноги, уступая место, и женщина принялась аккуратно заклеивать рваные раны на лице парня. Тот только немного вздрагивал от колких прикосновений и болезненно прикусывал изнутри щёки, стараясь не ударить в грязь лицом перед любимой девчонкой. — Готово, как новенький будешь, — хмыкнула медсестра, критически осмотрев свою работу, и отошла обратно к рабочему столу, чтобы заполнить журнал. Брюнетка в то же мгновение ласково поцеловала Андрея в лоб, прямо над бровью, и тепло улыбнулась ему, стараясь прогнать из мыслей тяжёлый разговор с Пятифаном. Повернувшись к женщине в белом халате, она вежливо спросила: — Он уже может идти? Вы больше ничего не будете делать? — Да-да, только аккуратнее, а то у меня уже пластыри закончатся скоро из-за этих бойцов. Свои будете из дома приносить, — ворчливо цокнула языком медсестра, убирая остатки медикаментов в металлический шкафчик. Таня благодарно кивнула женщине и перевела на блондина мягкий, любящий взгляд. Взявшись за руки, они тихо вышли из прохладного медицинского кабинета в полупустой школьный коридор. Идти на уроки сейчас не хотелось обоим, поэтому они устроились на широком деревянном подоконнике в самом конце коридора, укрывшись от лишних глаз за густыми ветками комнатных цветов. Усевшись в обнимку, они мгновенно отгородились от всего мира. Таня уютно устроилась у Андрея на груди, слушая мерный стук его сердца, а парень лениво, почти механически перебирал её мягкие тёмные волосы в пальцах. Не умолкая, он в красках расписывал ей, как по нему, «несчастному и ни в чём не повинному», беспощадный и озверевший Пятифан со всей дури наносил удары один за другим. Девушка ловила каждое слово, внимательно слушала эту искажённую версию драки и сочувственно вздыхала, поддерживая любимого как могла. Сердце обливалось кровью за него. Ведь она любила его, слепо, отчаянно, несмотря ни на что. — Ты такой у меня хороший, — прошептала она, крепче прижимаясь к его куртке. Таня приподнялась и ласково поцеловала Андрея в шею, чуть выше воротника, а затем тихонечко, с искренней улыбкой на губах добавила прямо ему на ухо: — Такой честный, умный и верный... Самый лучший. Голубев на секунду замер. В его глазах промелькнул странный, колючий огонёк. — Моя хорошенькая, а расскажи-ка мне, о чем ты там с Пятифановым в кабинете разговаривала? — хрипло спросил он, и его голос внезапно потерял всю недавнюю мягкость. Не дожидаясь ответа, парень резко и туго намотал прядь её волос на свою ладонь и грубо, с силой оттянул назад. От неожиданного и резкого рывка Таня против воли вскрикнула. Ей пришлось сильно выгнуть шею и с высоко приподнятой головой смотреть прямо ему в глаза. Девушка ощутимо вздрогнула от сильного, пульсирующего напряжения в затылке и испуганными, совершенно невинными глазами посмотрела на юношу. Он делал ей больно, физически давил на неё, а она в очередной раз покорно закрывала на это глаза, пытаясь оправдать его грубость перенесённым стрессом от драки. Почему так? Почему она терпела от него то, за что Пятифана уже давно возненавидела бы? — Мы... мы не-немного повздорили, и я сразу к тебе ушла, — заикаясь от подступившего к горлу страха, выдохнула Таня. — А точнее? — хитро, с прищуром окинул её лицом Андрей. Он угрожающе наклонился к самому её лицу, так что она чувствовала его горячее дыхание. — Он к тебе приставал? Руки распускал? Или опять свои сказки рассказывал про то, какой я у тебя плохой и ужасный? Ну? — Н-нет, честно, ничего такого не было, — неуверенно, дрожащим голосом ответила она. Таня поспешно опустила взгляд, отчаянно сдерживая наворачивающиеся на глаза горькие слёзы. Ей было до безумия обидно и больно, но признаться, что Рома говорил правду про измены с Морозовой, она не могла — слишком сильно боялась разрушить идеальную картинку своей любви. Заметив эти подступающие слёзы и то, как сильно задрожали её губы, взгляд блондина моментально изменился. Ярость и подозрительность сошли с его лица, сменившись чем-то похожим на смирение и вину. Андрей как будто резко осознал, что именно он сейчас делает. «Ей же больно, дурак! Что ты творишь?!» — набатом прозвучало в его собственной голове. Голубев судорожно разжал пальцы, выпуская из плена её измученные волосы, и тут же крепко, раскаянно обнял девчонку. Он прижал её голову обратно к своей груди, утыкаясь носом в её макушку и тихо шепча слова извинений, надеясь, что она снова всё ему простит. — Прости меня, солнышко, — судорожно зашептал Андрей, покрывая быстрыми поцелуями её макушку и виски. — Я не хотел, чтобы тебе было больно. Я не знаю, что на меня нашло, правда... Всё из-за этой драки, из-за Пятифана. Котёнок, ну прости меня, пожалуйста. — Все хорошо, — уклончиво, с явной неохотой ответила она, подавляя глубоко внутри обиду, и прижалась к нему ещё крепче, пряча лицо в складках его куртки. — Я понимаю, что это на эмоциях. Ты опять ревнуешь меня к нему? — Не опять, а снова, — недовольно фыркнул блондин, недоверчиво сощурив глаза. — Мне очень не нравится то, что он постоянно возле тебя ошивается. Проходу тебе не даёт, вечно крутится рядом, высматривает что-то. — Но я ничего не могу с этим поделать, — тихо вздохнула девушка, вспоминая, как Рома прижимал её руку к своему бешено стучащему сердцу. — Ну почему же не можешь? — Андрей отстранился и вкрадчиво заглянул ей в лицо. — Всё ты можешь, Тань. Может, ты слегка на него так... хорошенько надавишь, чтобы он раз и навсегда отстал от тебя? — Как? — удивлённо приподняла голову Таня, всматриваясь в его посерьёзневшее лицо. Голубев слегка, едва заметно улыбнулся. Он осторожно, уже без прежней грубости, намотал тёмную прядь её волос себе на палец и пристально взглянул ей прямо в глаза, чеканя каждое слово: — Скажи ему что-то по-настоящему обидное. Чтобы ему было очень больно, понимаешь? Чтобы этот придурок раз и навсегда понял, что ты никогда не будешь его. Никогда в жизни. После своих же слов блондин хитро и удовлетворённо отвёл взгляд в заиндевевшее окно. Он прекрасно знал, к чему клонит, и просчитывал каждый шаг. Слова Тани, которую Пятифан боготворил, будут звучать для брюнета больнее любого ножа в спину и любого удара кастетом. И это было именно то, что требовалось Андрею. Видеть Ромку раздавленным, уничтоженным и несчастным для него было как услада для души, высшая степень победы над извечным школьным врагом. Его слова до глубины души поразили Татьяну. Сделать Роме осознанно, намеренно больно? Для неё это было всё равно что самостоятельно, добровольно вонзить в собственную грудь острый нож. Она, как никто другой, знала, что за маской дворового авторитета, грубого хулигана и драчуна Ромка скрывал ранимую, отчаянно бьющуюся душу. Он был слишком уязвим перед ней. — Я не могу так, — податливо, но твёрдо возразила брюнетка, чувствуя, как внутри всё сжимается от протеста. Она аккуратно слезла с подоконника, отстраняясь от парня и поправляя одежду. Находиться здесь дальше под его давящим взглядом стало тяжело. — Я пойду Катю найду. После школы вместе домой пойдем? Парень отчаянно, с лёгким разочарованием кивнул, и Князева быстрыми шагами пошла по коридору искать подругу. Спустившись по центральной лестнице на первый этаж, она почти сразу заметила в холле своих друзей, а точнее — их школьную парочку: Будаева и Смирнову. Бяша с совершенно потерянным видом сидел на низком подоконнике, то и дело вжимая голову в плечи. Катя же стояла прямо напротив него и, не обращая внимания на редких прохожих, что-то неразборчиво, но очень яростно кричала, при этом активно, экспрессивно размахивая руками перед самым носом парня. Таня пошла вперёд, ускоряя шаг. С каждым метром она начинала слышать всё более чётко и разборчиво, о чём так бурно и не стесняясь в выражениях высказывается её подруга. — Чтоб этого уебка машиной сбило! — нервно выкрикивала Катя, её голос аж срывался от злости. — Будет еще какой-то долбаеб меня шлюхой прилюдно называть! Да я его сама когда-то придушу, блядь, и язык оторву к чертям собачим! Игорь от такого напора и крика то и дело вздымался всем телом, испуганно моргая и переводя взгляд с разъярённой девушки на стены. «И про кого это она так? Неужели про Ромку?» — подходя ближе к ним, взволнованно думала Таня, чувствуя, как внутри нарастает нехорошее предчувствие. В этот момент Игорь встретился с ней взглядом. Его брови удивлённо поползли вверх, а на лице отразилось явное облегчение, будто он увидел своего спасителя. — Что за шум, а драки нет? — как можно непринужденнее спросила брюнетка, останавливаясь рядом. Смирнова от звука её голоса резко осеклась, шумно выдохнула сквозь плотно сжатые зубы и тоже перевела на подругу свой злой, горящий обидой взгляд.