Часть 15

— А хуй его знает. Шатен вальяжно подошёл к боксёрскому мешку, который от её последнего удара жалобно скрипнул и завалился набок, и лениво поднял его одной рукой, оценивая ущерб. Цепь не выдержала. Смирнова, будучи девчонкой не промах, уверенно подошла ближе. Перешагнув через упавшие звенья, она брезгливо осмотрела оборванную цепь. — Фу, ну что за безвкусица, — фыркнула она, кривя губы. — Ты это о чём? — Ромка недоумённо вскинул брови, придерживая тяжёлый снаряд плечом. — Да она же дешевле моей помады стоит! — заявила девушка и посмотрела вверх, на сиротливо болтающийся под потолком оторванный кусок крепления. — Даже не странно, что оборвалась. Её, походу, изначально через задницу прикрепили. — А ты у нас, выходит, знаток? Ну надо же, а я и не знал, — наигранно улыбнулся Ромка и демонстративно закатил глаза. — Язвить завязывай. Залатать-то её как-то надо теперь. — Может, скотчем? — абсолютно серьёзно спросила русая, принимаясь сканировать глазами полутёмное помещение спортзала. — Думаешь, выдержит? — Пятифан скептически окинул взглядом массивную кожаную тушу груши. — Вполне, — уверенно бросила она и направилась к колченогому столу возле входа. Порывшись в захламлённых выдвижных тумбочках, Катя среди старых газет и свистков всё же нашла то, что искала. Вернувшись к Ромке, она со стуком впихнула ему в руку увесистый рулон широкого скотча, после чего со вздохом облегчения уселась прямо на заплеванный деревянный пол, вытянув ноги. — А ты чего расселась? — Брюнет пристально, с прищуром взглянул на неё сверху вниз. — Помогать мне кто будет? Воздух, что ли? Смирнова лишь раздражённо цокнула языком и нехотя поднялась на ноги. Помогать этому обалдую ей не хотелось от слова «совсем». Но делать было нечего — сидеть в спортзале с поломанным снарядом хотелось ещё меньше. Приблизившись, девушка наконец обратила внимание на внешний вид Ромы. Парень стоял перед ней в одних спортивках, подставив прохладному воздуху зала рельефный торс, на котором поблёскивали капли пота. Катя презрительно взглянула на него, скривив губы в гримасе высшего недовольства. — Чё тебя перекосило-то? — сразу заметил её взгляд Пятифан. — А ты чего голышом тут щеголяешь? Хочешь, чтобы сюда девки со всей школы сбежались и нас насмерть затоптали? — Не-а, — Ромка ловко обмотал цепь в несколько слоёв и с треском перекусил плотную ленту зубами. — Нахрен они мне все сдались, — добавил он и небрежно выплюнул изо рта прилипшие остатки скотча. — Ну конечно, охотно верю, — пафосно вздохнула Катька, картинно приложив руку к груди, и в ту же секунду громко, на весь зал чихнула. — Чтоб не сдохла, — с ухмылкой пожелал ей Ромка, ловко спрыгивая с матов на пол. — Твои шутки неуместны, Пятифан. — Как и твои придирки. Ладно, интересно, держаться-то будет? Катя скептически осмотрела их общее «творение» из липкой ленты. — Раз такого кабана, как ты, до этого выдержала, то и сейчас всё нормально будет. — Кто бы говорил, — хмыкнул парень. Он шумно набрал в рот слюны и с характерным звуком харкнул прямо на пол. Катя аж подпрыгнула на месте от накатившего омерзения. — Фу! — отскочив от него на пару метров, яростно заворчала она. — А можно это дерьмо делать в каком-нибудь другом месте?! — Я горло прочищаю, Смирнова, чё ты начинаешь, — ухмыльнулся он, явно довольный её бурной реакцией. — Ради Бога, успокой свою колхозную физиономию, иначе меня сейчас прямо здесь вырвет! — Катя скорчила брезгливую мину и демонстративно отвернулась, обмахивая лицо ладонью. — А ты свою физиономию-то видела? Не лучше моей будет, — Ромка кинул на неё ликующий, ехидный взгляд. — Ты мне и так всю душу мою несчастную, как моль, проела. А в этот раз, походу, полностью сожрать решила? — Вот ещё! Я уверена, что ты даже на вкус не очень, — фыркнула Катя. Пафосно развернувшись, она шагнула к облупленной спортивной стене и плавно опустилась на пол, прижавшись спиной к прохладным доскам. — Это взаимно, Смирнова, — бросил тот, всё так же лениво стоя на прежнем месте. Катя с мимолётным любопытством оглядела юношу. Пауза затянулась, и русая, не выдержав, нарушила тишину: — А чё там с этим чмошником-то? Вы опять пиздились, что ли? — Услышала бы сейчас эти слова твоя мать — пизды бы ты получила знатной, — хмыкнул Рома. Опустив взгляд в пол, он медленно подошел к ней и тяжело присел рядом, вытянув длинные ноги. — Да блять, я опять во всём виноват, — скрывая подступившую грусть за привычной кривой усмешкой, глухо начал парень. — Мы с Бяхой за углом курили. Потом он свалил куда-то, а я остался. Там ещё с Пашкой перетёр о своём, он тоже ушёл, ну, и я уже собрался двигать. И тут это чмо меня со спины окликнуло. Слово за слово, ну и поехало... — Вот это я понимаю — объяснил так объяснил, — иронично пробормотала русая. Она привычным жестом поджала колени к груди и уютно устроила на них подбородок. Пятифан замолчал, уставившись в одну точку перед собой. В зале повисла тяжёлая, давящая атмосфера. — А Таня... Таня-то как отреагировала? — тихо спросила Катя, внимательно вглядываясь в его профиль. — Сказала, что я виноват! Сказала, что это я её бедного, ни в чём не виноватого Андрюшу ни за что побил! — неожиданно взорвался Ромка. Он крикнул это так громко и резко, что Катька аж вздрогнула всем телом, испуганно захлопав ресницами. — Боже... — устало вздохнула Смирнова, качая головой. — Надо же было человеку так мозги запудрить. — То-то же, — Рома уныло поник плечами. — Но что бы там ни было, твоя подружка всё равно до последнего будет на его стороне. Из штанов выпрыгнет, а его защитит. — И то верно, — согласилась Катя. — Ну, ладно. Засиделась я тут с тобой, пойду уже. Девушка начала медленно, нехотя подниматься на ноги, цепляясь ладонями за стену. Но Пятифан вдруг резко перехватил её за запястье, безмолвно приказывая сесть обратно. Катя недоуменно округлила глаза: — Что ещё? — Они ведь расстанутся? — Ромка посмотрел на неё снизу вверх. В его глазах, обычно наглых и бесстрашных, сейчас застыла глухая, почти детская надежда. — Ох, Пятифан... — Катя тяжело, сочувственно вздохнула, снова опускаясь на пол рядом с ним. — Хочется верить в лучшее, честно. Но мы с тобой тут ничего не решаем. Она сама должна всё понять. — Как же круто, блять, — саркастично выплюнул брюнет и закинул голову назад, упираясь затылком в стену. — Что я такого своей конченой судьбе сделал, за что я так страдаю? — Да ничего ты ей не сделал, — тихо отозвалась Катя, глядя на побелевшие костяшки его пальцев. — Судьба каждого расписана ещё до его рождения. Ты не можешь знать, что ждёт тебя завтра, не говоря уже о каком-то там далёком будущем. Мы просто плывём по течению. — Я не могу жить без неё, — Ромка заговорил глухо, и его обычно твёрдый, дерзкий голос внезапно предательски дрогнул. — Понимаешь? Она для меня как наркотик. Да даже хуже, блять. Катя внимательно посмотрела на его напряжённый профиль. — И как ты думаешь, что это? Любовь? Или всё-таки просто одно сплошное страдание? — Смесь и того, и другого, — подавленно выплюнул он. Пятифан резко, рывком поднялся на ноги, словно ему не хватало воздуха. Он зашагал по залу, нервно взъерошивая волосы. — Расставание с ней сделало меня каким-то слабым, жалким... Я чувствую себя куском дерьма, который даже отпиздить никого нормально не может! Это просто невыносимо, Смирнова. Ужасно смотреть на человека, которого ты любишь всей своей бёбаной душой, пока она целуется, обнимается и думает вообще о другом придурке. А ты стоишь рядом как пустое место. Как невидимка. Просто молча наблюдаешь со стороны. — Да не пустое ты место, Ром, — мягко, без привычного ехидства возразила Катя, поднимая на него глаза. — Ты нужен пацанам, Бяше... Нужен своей маме, в конце концов. — Но не Тане, — отрезал он, и эта фраза прозвучала как окончательный приговор. — Ты тоже ей нужен, — выдохнула русая и тут же замолчала, поспешно опустив глаза в пол. В её собственные слова верилось с трудом. Очень с трудом. Глядя на то, как Таня расцветает рядом с Андреем, глупо было надеяться, что в её сердце осталось хоть немного места для Пятифана. — Сомневаюсь! — злобно рявкнул Ромка. Ему явно претило то, что он только что открыл душу девчонке, которую ещё час назад терпеть не мог. Круто развернувшись, он размашистым, спешным шагом ушёл в мужскую раздевалку, с грохотом захлопнув за собой дверь. Катя осталась сидеть на полу в полном одиночестве. Она до боли прикусила изнутри щеку, чувствуя металлический привкус, и низко опустила голову, упираясь лбом в колени. В зале снова воцарилась глухая, звенящая тишина, нарушаемая лишь сиротливым поскрипыванием замотанной скотчем боксёрской груши.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

Девушка до боли в лопатках прижалась спиной к ледяной кирпичной стене школьного здания. Пальцы, окоченевшие от резкого осеннего ветра, заметно дрожали, из-за чего она лишь с третьей попытки умудрилась чиркнуть зажигалкой и быстро, жадно закурить. Она чувствовала себя последней дурой. Настоящей, круглой дурой, которая, затаив дыхание, покорно ждала своего парня. Андрей ведь обещал, железно обещал в который раз пойти домой вместе с ней. Но снова обманул, оставив одну. Самое обидное, что Катька со своим парнем звали её с собой, предлагали проводить, но Таня упрямо отказалась. Сказала, что дождётся Андрея. И вот результат — стоит на пронизывающем сквозняке в полном одиночестве. — Таня? — раздался резкий щелчок замка, и со стороны школьного крыльца показался Ромка. Парень закрыл за собой тяжёлую дверь снаружи и удивлённо уставился на неё. — Ты чего здесь стоишь, мёрзнешь? Брюнетка дрожащими от холода губами выдохнула плотную струю сизого дыма и аккуратно стряхнула пепел с сигареты. Она выглядела такой потерянной, что у Пятифана на секунду сжалось сердце. — Я Андрея жду, — хрипло, едва слышно ответила она. Рома в изумлении приподнял густые брови, а затем его лицо помрачнело. — Так он ушёл ещё час назад. — Как... ушёл? — Таня замерла, так и не донеся сигарету до губ. На секунду ей показалось, что она ослышалась. — Мы же договорились... Мы должны были вместе пойти. Уголки её губ горько, беззащитно опустились. Внутри всё болезненно сжалось от обиды и глухого разочарования. Поняв, что ждать больше некого, Таня резко затушила бычок о шершавую стену и выбросила его в урну. — Я, наверное, пойду... — пробормотала она, разворачиваясь. — Подожди. Давай вместе, — быстро сказал Ромка и в два счёта спустился к ней по бетонным ступеням крыльца. — Раз хочешь — пошли, — безучастно отозвалась она. Таня глубоко засунула руки в карманы куртки и тяжело вздохнула, выдохнув облачко белого пара. Когда они вышли за железные ворота школьной территории, Рома краем глаза заметил, что девушку колотит крупная дрожь. Её аккуратные губы слегка посинели от холода, а порозовевшие щёки неприятно щипал морозный воздух. Она казалась такой хрупкой и беззащитной перед этим наступающим зимним вечером. — Ты же вся дрожишь. Заболеть, что ли, хочешь? — с лёгким упрёком, но искренней заботой в голосе спросил он. Не давая ей времени на возражения, Пятифан уверенно и аккуратно приобнял её за плечо, плавно прижимая к своему боку. Брюнетка подняла на него тяжёлый, безумно подавленный от усталости взгляд синих глаз, но сопротивляться не стала. Напротив — она послушно прижалась раскрасневшейся щекой к его широкой, невероятно тёплой шее. В ту же секунду до её искусанных губ донёсся его парфюм. От Ромки так тонко, ненавязчиво и в то же время потрясающе пахло сладковатой карамелью и терпкой перечной мятой. Этот аромат мгновенно окутал её, даря странное чувство безопасности, в котором хотелось утонуть без остатка и забыть обо всех обидах. — Ты такой тёплый... — едва слышно, словно в бреду, прошептала она. От этих тихих слов и её прерывистого дыхания по телу парня пробежала едва ощутимая, контролируемая с трудом дрожь. Пульс Ромки бешено подскочил. — Обними меня крепче, пожалуйста, — попросила Таня, ещё сильнее вжимаясь в его куртку и полностью доверяясь его сильным рукам.