Часть 29

Рассудок окончательно покинул Таню. Поддавшись безумному порыву, она крепко обхватила руками шею Ромы и отчаянно прижалась к нему всем телом, отвечая на поцелуй. Пятифан, почувствовав эту взаимность, хрипло выдохнул прямо ей в губы. Несмотря на ноющие от побоев мышцы, он уверенно подхватил ее за бедра и повалил на мягкую кровать. Нависая над ней и ни на секунду не прерывая поцелуй, Рома ловкими, привычными движениями пальцев начал развязывать шнурки-веревочки на ее кофте. Таня сладостно запрокинула голову, шумно дыша, и прикрыла рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу стон, пока парень спускался поцелуями ниже, обжигая губами ее чувствительные ключицы и одновременно стягивая с нее кофту. Внутри все плавилось от сладкого напряжения. Потеряв остатки контроля, она обхватила ногами его подтянутый торс, прижимая парня к себе как можно ближе, и, превозмогая дрожь, наклонилась к самому его уху. — Ты же понимаешь, что это неправильно?.. — тяжело, рвано дыша, прошептала она. По всему телу Ромы от этого шепота прошлась сильная, ощутимая дрожь. — Что именно неправильно, Тань? — зашептал он в ответ, прижимая ее запястья к матрасу и заглядывая своими потемневшими от страсти глазами прямо ей в душу. Вместо ответа Таня упрямо ухватилась пальцами за шнурки от его спортивных штанов, решительно притягивая Пятифана обратно к своим губам. Но именно в этот момент по деревянной обшивке двери раздался громкий, бесцеремонный стук. Звук подействовал как ушат ледяной воды. Таня испуганно вскрикнула и изо всех сил оттолкнула от себя опешившего одноклассника. В одно мгновение она перекатилась на край постели и с головой, как в защитный панцирь, замоталась в тяжелое одеяло. — Не заходите! — в дикой спешке и панике крикнула дева, поправляя растрепанную одежду под пледом. — Вообще-то, это я должен был сказать... — огорченно и разочарованно протянул кареглазый, обреченно падая спиной на подушки и закрывая лицо рукой. Такой момент испортили. — Я уже уходить буду, автобус скоро, — послышался из-за двери приглушенный, торопливый голос Марины. — Там в холодильнике еды куча, если проголодаетесь — сделаете себе что-нибудь, ладно? И да, Танечка, спасибо тебе еще раз огромное. — Да не за что, теть Марин! Удачи вам на работе! — стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно, крикнула в ответ Таня. За дверью послышались удаляющиеся, спешные шаги, а затем внизу глухо хлопнула входная дверь. Дом опустел. Рома тут же, как хищник, почуявший свободу, рванулся всем телом к Тане, пытаясь снова поймать ее губы и продолжить прерванное. Но брюнетка проворно повернула голову в сторону, подставляя под поцелуй лишь щеку. — Таблетка и спать, — строго, не терпящим возражений тоном отрезала она. Таня уперлась ладонями ему в грудь и уверенным движением перевернула Пятифана на спину, лишая пространства для маневра. Схватив с прикроватной тумбочки стеклянный градусник, она настойчиво протянула его Роме. — Меряй давай, симулянт. — Ну, Тань... — обиженно, совсем по-детски поджал губы парень. Тем не менее, спорить не решился. Он нехотя забрал прибор и брезгливо вставил его подмышку, укутываясь обратно. Таня смягчилась. Придвинувшись ближе, она ласково пристроила ладонь на его поврежденном лице и большим пальцем начала нежно, успокаивающе гладить парня по горячей щеке. — Может, ты кушать хочешь? Я могу спуститься, погреть что-нибудь. — Я тебя хочу, — проведя кончиками пальцев по ее обнаженной руке и хитро прищурившись, без колебаний ответил брюнет. На его разбитых губах заиграла привычная дерзкая усмешка. Таня театрально закатила глаза к потолку. — О, Боже... Рома, у тебя что, опять пубертатный недотрах начался? — Он и не заканчивался, — хмыкнул Рома, перехватил ее ладонь и нежно, с благоговением поцеловал тыльную сторону руки. Девушка недовольно, но скорее притворно вздохнула, пытаясь сохранить строгий вид. — А можно нормально, как человеку ответить? Ты хочешь что-то перекусить из еды? — Я уже ответил: «Я. Тебя. Хочу», — упрямо повторил Рома. Он внезапно зажмурил глаза и, прежде чем она успела отдернуть руку, потянул ее ладонь к себе и собственнически погрузил два ее пальца себе в рот. От этого неожиданного, интимного и неприличного жеста Таня тяжело, загнанно дыхнула, чувствуя, как внутри снова вспыхивает пожар. На мгновение она приоткрыла рот от шока, а затем еще сильнее, до самого носа, укуталась в свое одеяло, пряча пылающее лицо. Парень удовлетворенно убрал ее пальцы изо рта, слегка приподнялся на локте и снова потянулся к ней за поцелуем. Но брюнетка, собрав волю в кулак, мягко, но твердо уложила его плечи назад на матрас и тепло, искренне улыбнулась. — Боже, Ром... Ты вообще не меняешься, — тихо сказала она, убирая непослушную прядь волос за ухо и ласково глядя на его избитое, но такое родное лицо. — Хуже ребенка, честное слово. Рома лишь слабо, отрицательно помотал головой на ее слова про ребенка. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, мягкой улыбке, и он, переведя дыхание, принялся бережно гладить Таню большим пальцем по нежной коже щеки. Его ладонь была пугающе горячей. Понимая, что время вышло, Таня аккуратно забрала стеклянную трубку из-под его подмышки. Она поднесла ее к свету люстры, всмотрелась в тонкую ртутную полоску и от неожиданности громко ахнула, округлив глаза. — Сколько там? — хрипло поинтересовался Пятифан, лениво следя за ее реакцией. — Тридцать восемь и пять! Ничего себе «мне уже лучше»! — встревоженно велела девушка, откладывая прибор и принимаясь усердно укутывать Рому одеялом до самого подбородка. — Так, всё, шутки кончились. Давай, накрывайся нормально, пей таблетку и немедленно спать. Она потянулась к тумбочке, взяла шуршащую фольгой упаковку таблеток и ловким движением выдавила одну белую капсулу прямо себе на ладонь. Протянув лекарство парню, Таня засобиралась вставать. — Я сейчас на кухню сбегаю, свежей воды тебе принесу. Но стоило ей приподняться, как брюнет молниеносно перехватил ее за запястье. Несмотря на сильный жар, хватка у него оставалась упрямой и крепкой. Он потянул ее на себя, усаживая обратно на мягкий матрас. — Не надо, у меня есть. Рома со стоном перегнулся через край кровати, пошарил рукой по полу и достал наполовину полную пластиковую бутылку с минералкой. Скрутив крышку, он тоскливо, как побитый щенок, взглянул на свою возлюбленную. — Слушай, Тань... Может, все-таки не нужно, а? Ну правда, мне уже хорошо, — жалостно прохрипел Ромка, пытаясь задвинуть таблетку подальше. Но Князеву было не провести. Понимая, что этот упрямец добровольно горькое лекарство не примет, она решительно перехватила его за челюсть. Пальцы аккуратно, но твердо надавили на скулы, заставляя Рому приоткрыть рот. Таня ловко погрузила таблетку ему на язык, после чего Пятифану ничего больше не оставалось делать, кроме как обреченно залить ее водой и сделать несколько быстрых глотков. — Фу, блять, какая же она горькая! — скривил губы парень, недовольно поморщился и с глухим стоном уткнулся лицом глубоко в подушку, показывая всем своим видом, как он оскорблен такой принудительной медициной. Таня лишь тихо, облегченно рассмеялась. Напряжение этого сумасшедшего вечера постепенно начинало отпускать. Она аккуратно улеглась на бок прямо возле Ромы, выудила из кармана куртки, оставленной под пледом, свой телефон и щелкнула кнопкой блокировки, проверяя время и пропущенные сообщения. Экран тускло осветил их лица. — Сними штаны, — внезапно глухо донеслось из подушки. От этой неожиданной и безапелляционной команды брюнетка аж замерла. Она удивленно повернула голову к парню, выгнув бровь. — Чего? Мне не послышалось? — Сними, говорю. Мне неудобно, — настойчиво велел юноша, даже не поднимая головы. — Что?! Тебе неудобно оттого, что я в штанах?! — Таня искренне усмехнулась, качая головой. — Ром, ты вообще хоть слышишь, что говоришь? Ты с меня кофту уже стащил, сидишь тут полуголый под одеялом. Теперь тебе еще и мои спортивки помешают? Рома наконец тяжело вздохнул, перевернулся на бок и посмотрел на нее своими шальными от высокой температуры карего цвета глазами. В его взгляде сейчас не было пошлости — только сильная, изматывающая лихорадочная усталость. — Боже, Тань, да у тебя просто кожа прохладная, а меня колотит всего, — тихо, почти виновато пробормотал он, придвигаясь еще ближе и утыкаясь горячим лбом ей в плечо. — Я хочу погреться нормально об тебя, вот и все. Пожалуйста... Таня замерла, чувствуя, как его сильное тело действительно мелко подрагивает от озноба. Вся ее напускная строгость окончательно испарилась, уступая место бесконечной нежности к этому несносному, но такому родному хулигану. Таня лишь тихо, беззлобно фыркнула в ответ на его упрямые капризы. Понимая, что спорить с бредящим от лихорадки Пятифаном сейчас абсолютно бесполезно, она лениво потянулась к тумбочке, отложила светящийся телефон экраном вниз и аккуратными, гибкими движениями начала стягивать с себя плотные спортивные штаны. Стоило вещам с глухим шорохом отлететь на ковер, как Рома, словно только этого и ждал, мгновенно придвинулся вплотную. С глухим, удовлетворенным выдохом он тяжело улегся ей прямо на грудь, утыкаясь горячим лбом в ложбинку между ключицами и прижимаясь всем своим горячим телом к ее прохладной коже. Его широкая, тяжелая ладонь по-хозяйски опустилась на ее бедро, слегка сжимая. Таня ласково запустила пальцы в его жесткие, растрепанные волосы, массируя затылок, и блаженно прикрыла глаза, растворяясь в этом моменте. Но идиллия длилась недолго. Оставленный на тумбочке телефон внезапно и настырно зажужжал, бешено вибрируя на деревянной поверхности. Таня недовольно поморщилась, нехотя выпростала руку из-под одеяла и, даже не глядя на экран, приложила трубку к уху. — Алло?.. — сонным, слегка хриплым голосом отозвалась она. — Привет. Что делаешь? — раздался в динамике уверенный, чуть развязный мужской голос. — Андрей, ты, что ли? — удивленно приподняла бровь девушка. В этот же миг Рома под одеялом замер, чутко прислушиваясь к разговору. Названное имя подействовало на него как красная тряпка на быка, но внешне он ничем себя не выдал — лишь начал медленно, нарочито дразняще водить горячими пальцами по ее обнаженному животу. — Да, я. А ты сейчас свободна? — как ни в чем не бывало поинтересовался Голубев на том конце провода. — А к чему вообще этот вопрос? Мы в ссоре, если ты вдруг забыл, — холодно отрезала Таня, пытаясь сосредоточиться на разговоре. Но сделать это было чертовски трудно. Рома, явно действуя назло и демонстрируя свое собственничество, прильнул губами к ее животу, оставляя там обжигающий, влажный поцелуй. От этого интимного прикосновения внутри Тани прошелся дикий, сладкий трепет, заставивший ее судорожно вздохнуть. Парень явно собирался продолжить и двинуться губами выше, но брюнетка вовремя перехватила его, плотно закрыв ему рот своей ладонью и в изнеможении запрокинув голову назад, на подушки. — И что ты молчишь? — настойчиво переспросила она у Андрея, стараясь, чтобы голос не дрожал от накатившего возбуждения. — Я вообще-то помириться хотел, — слегка замешкался и стушевался блондин в трубке. — Вот... билеты купил в кинотеатр на вечерний сеанс. Тебя позвать хотел. Так сказать, в знак примирения. Ну так что, ты согласна? Пойдем? Рома больше не собирался терпеть этот цирк. Терпение хулигана лопнуло. Резким, уверенным движением он приподнялся на матрасе, убрал ладонь Тани от своего лица и собственнически, глубоко поцеловал девушку прямо в губы, одновременно ловко вырывая мобильник из ее ослабевших пальцев. — Тань? Алло, ты тут? Чего затихла-то? — донесся из динамика далекий, непонимающий голос Андрея. Пятифан, не отрываясь от ее губ, нажал на кнопку отбоя, сбрасывая вызов, и с силой отшвырнул раздражающий пластиковый корпус куда-то в изножье кровати. Действуя на чистом адреналине и упрямстве, он подхватил Таню за бедра и одним мощным движением усадил ее к себе прямо на колени, заставляя обхватить себя ногами. — Зачем... зачем ты сбросил? — едва переводя дыхание, на выдохе прошептала девица. — У тебя температура высокая, — прерывисто вздохнула девушка, пытаясь удержать ускользающий контроль. — Лучше поспи сейчас, а потом уже свой недотрах использовать будешь. Рома лишь хрипло ухмыльнулся в ответ. Ни капли не смутившись, он медленно, дразняще провел горячими пальцами по нежной внутренней стороне ее бедра, заставляя Таню судорожно вздохнуть. — А ты позволишь? — тихо спросил он, придвигаясь вплотную и слегка, до приятной дрожи, прикусывая ее пухлую нижнюю губу. Из его груди вырвался небрежный, рваный вздох, в котором смешались и подступающий бред, и глухое упрямство. Понимая, что его нужно срочно утихомирить, Таня ласково, но настойчиво провела рукой по его широкой груди и аккуратно перевернула Пятифана на спину, лишая его лидерской позиции. — Секса не будет, даже не надейся, — решительно отрезала красотка. Она с головой укутала парня в тяжелое одеяло, пряча его ухмыляющееся лицо, и удовлетворенно улыбнулась, прилегая на подушку совсем рядом. — Черт бы тебя побрал, Князева... — беззлобно, обреченно проворчал Рома из-под пледа. — Лучше уж ты, чем он, — в тон ему отозвалась Таня. Она мягко пристроилась прямо на его горячей груди, одновременно натягивая свободный край одеяла и на себя, чтобы окончательно отгородиться от всего остального мира. — И надолго ты со мной здесь застряла? — перебирая тонкими пальцами ее гладкие, пахнущие домашним шампунем волосы, негромко поинтересовался он. — Пока тебе окончательно не полегчает, — честно ответила брюнетка, устраиваясь поудобнее. — Надеюсь, тогда вообще не полегчает, — довольно цокнул юноша, и в его голосе промелькнули искры прежнего, знакомого Ромки-хулигана. Он нежно поцеловал ее в висок и попытался улечься поудобнее, но избитое тело отчаянно ныло, не давая расслабиться. Каждое положение приносило дискомфорт в ребрах. — Блин, мне так неудобно, — заворчал Рома. Недолго думая, он осторожно перекатил Таню на спину, а сам устроился сверху, тяжело уткнувшись лицом ей в грудь. Прохладная кожа девушки приятно остужала его пылающий лоб. — Я люблю возле сисек лежать, тут мягко. — От тебя другого и не странно было услышать, — притворно закатила глаза Таня, но противиться не стала. Вместо этого она запустила ладонь в его жесткую шевелюру, ласково взъерошивая пряди. — Лохматик. — Не-е-ет, только не это прозвище, — приглушенно заныл Рома, теснее прижимаясь к ней. — Сдался я тебе. Сто лет его от тебя не слышал. — Всего два года, не преувеличивай, — тихо рассмеялась Князева, согревая его своим теплом. — Давай, ложись и спи уже. Таблетка действовать начинает. — А поцелуйчик на ночь? — ласково, почти жалобно попросил Рома. Он чуть приподнял голову и посмотрел на нее снизу вверх своими огромными, темными глазами, в которых сейчас отражался только ее силуэт. В этом взгляде было столько детской, чистой преданности, что у Тани окончательно сжалось сердце. Мысль об оставленном где-то в ногах телефоне и злом Андрее промелькнула на периферии сознания и тут же растаяла. — Да простит меня Андрей... — едва слышно прошептала девица. Наклонившись, Таня нежно, со всей накопившейся внутри заботой чмокнула парня в губы, а затем собственнически прижала его горячую голову обратно к своей груди, укрывая их обоих от любых ночных кошмаров. Рома удовлетворенно вздохнул, обнял ее за талию и, согретый ее любовью, наконец погрузился в глубокий, спасительный сон. — Что-то поздно ты прощения просишь, — сонной ухмылкой отозвался Рома, но его голос уже заметно угасал, теряясь в накатывающей слабости. Девушка молча закрыла глаза, утомленная этим длинным, сумасшедшим вечером, и приготовилась наконец уснуть. Буквально через пару мгновений сверху донеслось мерное, тихое сопение — жаропонижающее вместе с усталостью окончательно сморило парня. — Нифига ты быстрый... — едва слышно прошептала Таня. Она ласково, едва ощутимо погладила Ромку по затылку, согревая его ладонью. На душе было тепло, но где-то на задворках мыслей все равно скреблось смутное, липкое чувство вины. «Тут и до измены недалеко...» — промелькнуло в голове, заставив ее вздохнуть. Вспомнив про незаконченные дела, дева аккуратно, стараясь не потревожить спящего парня, вновь потянулась к тумбочке за телефоном. Найдя в контактах нужный номер, она набрала отца. Послышались долгие, размеренные гудки, прежде чем на том конце сняли трубку. — Алло, привет, папуль, — тихо, с мягкой улыбкой начала брюнетка, стараясь говорить как можно тише. — Привет, Танюш. Что такое? Я сейчас просто немного занят, — раздался в динамике глубокий голос Виктора. На заднем плане отчетливо гудели автомобильные сирены, шуршали шины и переговаривались прохожие — судя по всему, отец был где-то на оживленной улице. — Тут такое дело... Я хотела предупредить... — Если ты про то, что ты сегодня у Ромы остаешься, то я уже в курсе, — в спешке перебил её Виктор, перешагивая через какое-то препятствие. — Мне Марина звонила перед автобусом, всё объяснила. Так что не переживай. — Ага... Ну, тогда хорошо, — облегченно выдохнула Таня, радуясь, что не пришлось ничего выдумывать на ходу. — Всё, давай, солнце, мне пора, бежать надо, — быстро бросил отец и сбросил вызов. В трубке раздались короткие гудки. Таня со щелчком заблокировала экран и отложила телефон обратно на деревянный стол. Теперь, когда все тревоги улеглись, а разрешение было получено, она наконец позволила себе расслабиться. Князева нежно поцеловала спящего Рому в макушку, уткнулась носом в его жесткие волосы и, улегшись поудобнее под тяжелым одеялом, закрыла глаза, мгновенно проваливаясь в глубокий, спокойный сон до самого утра.