Часть 38

— Ай, больно! — неожиданно громко крикнула девушка, когда пропитанная антисептиком мокрая вата коснулась глубокой, сочащейся раны на ее колене. Она инстинктивно дернулась всем телом назад. Рома, сидевший перед ней на корточках в уютном свете гостиной, среагировал мгновенно. Он аккуратно приподнял ее ногу за лодыжку, бережно зафиксировал и принялся легонько дуть на воспаленную кожу, чтобы хоть немного заглушить невыносимое жжение. — Как тебя вообще так угораздило? — тихо спросил он, подняв на нее свои темные, полные искренней тревоги глаза. — Я не знаю, — Таня шмыгнула носом, утыкаясь взглядом в свои перебинтованные ладони. — Просто шла себе спокойно домой... А там, за углом дома, двое парней стояло. Ну и я им на глаза попалась. А дальше... дальше не лучшие воспоминания. — Почему не убежала? — Рома нахмурился, в его голосе проскользнули опасные, жесткие нотки, адресованные тем неизвестным ублюдкам. — Не получилось бы. Я когда за дом заходила, там только один стоял, а второй сзади подошел, перекрыл все. Я бы не смогла, — печально отозвалась Таня. Она скользнула взглядом вниз, посмотрела на свои разорванные, испачканные в дорожной грязи штаны, сиротливо лежащие возле дивана. В ту же секунду по телу пронеслась мерзкая, неприятная дрожь. Разум против воли услужливо начал прокручивать все детали того кошмара до мельчайших подробностей: грязные руки Руслана, холод стали у горла, треск рвущейся одежды. Ее лицо сразу же погрустнело. Оно и до этого было хмурее грозовой тучи, а сейчас и вовсе осунулось, отражая всю внутреннюю боль. — Не грусти, всё уже позади. Ты в безопасности, — Рома тепло улыбнулся. Он осторожно протянул руку и аккуратно погладил ее по бледной щеке, едва ощутимо касаясь пальцами, чтобы не задеть свежие царапины. Парень слишком хорошо видел, как ей сейчас плохо. Изнуряющее чувство пережитой грязи и унижения намертво засело внутри, и она никак не могла выбросить это из головы. Ему отчаянно хотелось ей помочь, смыть этот ужас. — Слышал, что теплое купание хорошо освежает голову, — слегка улыбнулся Ромка, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу. Девушка тут же недовольно уставилась на него, изогнув бровь. Очевидно, что он совершенно не намекал на то, что от девчонки плохо пахнет. Он просто искренне верил, что горячая вода поможет ей смыть с себя этот липкий кошмар и хоть немного освободит от тревожных, разрушительных мыслей. — Ты намекаешь на то, что от меня воняет? — капризно поморщила нос брюнетка. Она подняла руку и неловко убрала разлохмаченную, влажную прядь темных волос за ухо. Но где-то в глубине души понимала: Рома абсолютно прав. Ей жизненно необходимо смыть с кожи этот вечер. — Я такого не говорил, — миролюбиво рассмеялся парень. — Я же вижу, что эти напоминания ранят тебя. Если освежишься, тебе правда станет легче. Рома поднялся с корточек, разгибая уставшую спину, и потянулся к полу за ее изуродованными спортивками. — Это, думаю, только в мусор. — Да... мои любимые, — грустно произнесла девушка, с тоской глядя на испорченную ткань. — Вещей жалко, новенькие ведь. Куртку разорвали, кофту... теперь это. Парень на её ворчание только добродушно засмеялся — этот привычный, родной смех подействовал на Таню как лучшее успокоительное. Рома развернулся и ушел в коридор, чтобы выбросить остатки ее прежней одежды. Оставшись наедине со своими мыслями, Таня с огромным трудом поднялась на дрожащие ноги. Раны на коленях тут же отозвались адской, пульсирующей болью, заставив ее зашипеть сквозь зубы. Да уж, угораздило ее сегодня знатно. Но, держась за стену, она впервые за эту долгую ночь почувствовала, что самое страшное действительно осталось позади. — Боже, ты едва ходишь... Что они вообще с тобой делали? — резко посерьезнев, спросил Рома, стремительно подходя ближе. В его глазах промелькнула опасная, ледяная ярость, которую он изо всех сил старался скрыть, чтобы еще больше не напугать девчонку. — Облапали, чуть не обокрали и не изнасиловали, — глухо ответила Таня, судорожно хватаясь пальцами за его футболку, потому что ноги в коленях предательски подогнулись. — Помоги мне дойти... Я ног почти не чувствую. Они как ватные. — Ну пойдем, старушка, — попытался разрядить обстановку Ромка и негромко хохотнул, хотя внутри у него все клокотало от злости на уличных подонков. — Сам ты старушка, — тихо буркнула брюнетка, слабо пихнув его в плечо. Таня отпустила его футболку, намереваясь сделать шаг, но Рома не дал ей упасть. Одним уверенным, отточенным движением он легко подхватил ее на руки. Девушка инстинктивно ухватилась за его крепкую шею и крепко прижалась щекой к его голове, вдыхая родной и такой успокаивающий запах. В его руках она наконец-то почувствовала себя в абсолютной, железобетонной безопасности. — Я тебе потом еще ранки мазью специальной намажу, как искупаешься, — негромко произнес Ромка, бережно неся ее по коридору и открывая дверь в ванную с ноги. Синеглазая лишь согласно покивала головой, не желая шевелиться. Рома аккуратно опустил ее, поставив на ноги на мягкий коврик. — А полотенце? — спросила Таня, сразу же прижавшись спиной к прохладному стеклу душевой кабины, чтобы удержать равновесие. — Сейчас принесу, — юноша развернулся и быстро вышел из ванной. Оставшись на секунду одна, девушка несмело бросила взгляд в большое зеркало над раковиной и испуганно замерла. Вид у нее был просто кошмарный. Лицо в разводах грязи и засохшей крови, волосы спутались и напоминали воронье гнездо, на теле багровели свежие синяки. Выглядела она так, как будто полгода не мылась и вообще жила на улице. Парень вернулся в ванную с пушистым полотенцем в руках и аккуратно повесил его на металлическую вешалку у стены. — Я если что в комнате, у себя. Позовешь, если что-то понадобится. — Хорошо, спасибо тебе, — искренне поблагодарила его Таня. Рома ласково потрепал ее по растрепанным волосам, тепло улыбнулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Брюнетка со вздохом отвернулась от зеркала. Снимать нижнее белье она не стала — после пережитого ей казалось, что так она защищена чуть больше, да и руки дико болели при попытке сделать лишнее движение. Кое-как открыв стеклянную дверцу душевой, Таня зашла внутрь и включила теплую воду. Когда первые струи коснулись ее тела, смывая грязь, пот и слезы, она моментально прикрыла глаза от блаженства. Мышцы начали расслабляться. Это было невероятно хорошо. Правда, радость длилась недолго: содранные колени и ладони тут же начали невыносимо жрать и жжечь от мыльной воды. Таня попыталась потянуться к флакону с гелем для душа, но суставы заклинило. Руки было безумно сложно поднять вверх, а коленями — даже минимально шевелить. Каждое микроскопическое усилие отдавалось адской, стреляющей болью. Она просто застряла посреди душевой кабины, не в силах даже нормально помыться. — Блять... — тихо, сквозь зубы выругалась брюнетка, чувствуя, как подкатывают новые слезы бессилия. — Рома! Иди помоги мне, пожалуйста! Где-то в глубине дома за дверью моментально послышались быстрые, тяжелые шаги. Ромка явно караулил у двери, переживая за нее. Замок щелкнул, и дверь в ванную стремительно распахнулась. — Ты звала меня? — спросил он, остановившись у порога и удивленно приподняв брови, будто действительно не понимал, зачем его позвали. — Звала... Я не могу нормально помыться, Ром. Помоги мне, пожалуйста, — жалобно протянула девушка. — Как? Ты хочешь, чтоб я тебя искупал? — непонимающе переспросил он, растерянно расставляя руки в боки и переводя взгляд со стеклянной двери на саму Таню. — Мне, конечно, безумно неловко это говорить, но да, — выглядывая из-за стеклянной дверцы, смущенно выдохнула Таня. — Я не могу нормально руки поднять и согнуться. Раны жгут от воды, мне очень больно. Может... ты футболочку мне какую-то свою дашь? А то мне как-то неудобно даже в белье перед тобой стоять. — Неудобно будет, когда футболка к тебе намертво прилипнет под водой, и ты потом ныть будешь, как мерзко ее снимать, — хмыкнул Рома, скрестив руки на груди. — Думаешь, я тебя не знаю? — Знаешь, — тихо согласилась Таня, виновато опустив глаза. — Ну вот. Но если сильно хочешь, я могу сбегать и принести, — предложил он, уже готовый развернуться. — Да не нужно... Ладно. Давай просто быстренько, — попросила девушка. Она поплотнее прижалась спиной к теплой кафельной стене, освобождая место. Рома без лишних слов зашел следом за ней в тесную душевую кабину прямо в одежде. Перехватив у нее из рук лейку душа, он настроил теплую воду и аккуратно направил струи на спутанные темные волосы Тани, помогая им намокнуть. — А ты, умница моя, красавица, не могла включить воду сверху, чтобы тропический душ капал? — с доброй усмешкой спросил брюнет, откладывая лейку и беря с полочки флакон с шампунем, чтобы намылить руки. — Я же говорю: я даже руки нормально поднять не могу, все болит! — недовольно оглядела его Таня, едва сумев скрестить израненные руки на груди, защищаясь от брызг. Ромка только ухмыльнулся на ее ворчание и поднял на нее глаза. Намыливая ее плечи и спину, он внимательно и трепетно наблюдал за ее лицом. В его движениях не было пошлости — только мягкая, почти осязаемая забота. Таня то и дело шумно вдыхала воздух и сильно прикусывала нижнюю губу, когда его ладони скользили по ее телу. Из-за дикой боли в мышцах и жжения царапин ей приходилось несладко. Рома бережно приподнимал ее руки вверх, чтобы промыть подмышки, бережно вел ладонями вниз по животу, смывая уличную грязь, аккуратно проводил между ног и снова поднимался вверх к шее. Все это время она то кривилась от неприятных ощущений в ссадинах, то судорожно выдыхала, сжимая зубы. Когда с мытьем было покончено, и Рома выключил воду, в душевой кабине воцарилась оглушительная, парная тишина. Таня сделала шаг вперед и робко коснулась ладонями его груди. — Твоя футболка... — ухмыльнулась Таня, глядя на то, как с его одежды ручьями стекает вода. — Она ведь полностью мокрая и насквозь прилипла к телу. Мерзко ведь будет ее снимать, Пятифан. Рома опустил взгляд на свою намокшую футболку, которая теперь подчеркивала каждый рельеф его торса, и тихо рассмеялся, прижимая Таню к себе чуть ближе. — Она подождет. — парень откинул ее руки. Рома направил воду на голову Тани, и она закрывает глаза, когда пена стекает по ее телу. Он резко перевел взгляд к ее глазам. Прежде чем взрогнули ее ресницы, она медленно открыла глаза. Ее лицо, припухшие розовые губы, темные влажные волосы, облепившие плечи, блестящие от капель воды ресницы — и эти синие, как бескрайний океан, глаза, в которых сейчас отражалась вся пережитая за ночь боль. Рома на секунду замер, завороженный этой хрупкой красотой. Заботливым, непривычно нежным движением он отодвинул прядь мокрых волос возле ее лба, а затем бережно приподнял всю оставшуюся копну и убрал ее на один бок. В этот момент смытая теплая вода окончательно обнажила бледную кожу ее шеи. Таня отчетливо заметила, как взгляд парня мгновенно помутнел. В глубине его зрачков вспыхнуло что-то первобытное, опасное и темное. Его пальцы аккуратно, едва ощутимо коснулись ее кожи, прослеживая контуры уродливых багровых полос. Девушка испуганно дернула головой в сторону, поспешно отворачиваясь от одноклассника, лишь бы он не смотрел на это клеймо чужой жестокости. — Что за херня у тебя на шее? — сухо, почти безжизненно спросил он. В этом леденящем тоне скрывался едва сдерживаемый ураган ярости. Таня мгновенно вспомнила тот кошмарный инцидент у Андрея дома, когда пальцы перекрыли ей воздух. Сердце болезненно сжалось. Ища защиты от собственных мыслей, она беззащитно уткнулась щекой ему в мокрое плечо. Тонкая ткань промокшего лифчика не скрывала того, как ее соски плотно уперлись в его широкую грудь от холода и волнения. Почувствовав это доверие, Рома тяжело выдохнул и успокаивающе погладил ее по влажным волосам. — Это Андрей, — сдержанно, глуша подступающий к горлу ком, ответила синеглазая. Она еще ни разу не говорила ему о том, что их токсичным отношениям с Голубевым пришел конец. Набрав в легкие воздуха, она добавила тише: — Мы расстались. Зрачки парня резко увеличились от ее слов. Рома физически замер. Он был абсолютно не готов услышать такое признание в стенах своей ванной, да еще и при таких жутких обстоятельствах. Сжав челюсти до хруста, он изо всех сил пытался вести себя более-менее спокойно, чтобы не сорваться прямо сейчас — Зачем он тебя?.. — начал было Рома, и в его голосе прорезалась ненависть. Он явно хотел спросить, зачем этот ублюдок душил её. Но Таня не дала ему договорить. Она робко подняла руку и приложила свой тонкий указательный палец прямо к его губам, призывая к молчанию. Израненная ладонь мелко подрагивала. — Я устала. Пожалуйста, давай потом об этом, — изнуренно попросила она, закрывая глаза. Сейчас ей меньше всего хотелось ворошить угли сожженного прошлого. Ей нужно было просто доползти до постели и забыться сном, зная, что Рома охраняет ее покой. Рома понимающе кивнул. Он не стал больше давить на нее расспросами, видя, как сильно она истощена морально и физически. Одним резким движением он снял с себя насквозь промокшую футболку, бросив ее на пол, и открыл стеклянную дверцу душевой. Потянувшись к вешалке, парень взял пушистое сухое полотенце. Действуя уверенно и аккуратно, Рома бережно обернул махровую ткань вокруг ее дрожащих плеч. Затем он снова легко подхватил Таню на руки, вынес из парной ванны и понес в свою комнату, аккуратно усадив на край заправленной кровати. В комнате царил полумрак. Не давая ей замерзнуть под каплями остывающей воды, Рома забрался руками под ее полотенце. Ловкими, привычными движениями он стащил с нее мокрые трусики и бережно расстегнул лифчик, освобождая израненное тело от сырого белья. После этого он принялся вытирать полотенцем ее нежную кожу и влажные волосы быстрыми, уверенными, но при этом максимально чуткими движениями, стараясь не причинить лишней боли. — Напоминаешь мне обезьянку из тех смешных видео, которую заботливо сушат после купания, — негромко сказал он, тепло глядя ей прямо в глаза. Затем Рома чуть опустил взгляд, наблюдая за тем, как мягкая ткань полотенца плавно проводит по ее обнаженной, аккуратной груди, смывая последние капли. Спустившись ниже, он стал бережно вытирать ее разбитые колени, заметно замедляя свои движения и едва касаясь воспаленной кожи, чтобы не содрать свежие корочки. — Сам ты обезьянка, — устало выдохнула Таня. Она слегка наклонила бедра в сторону, послушно помогая Ромке вытереть ее досуха со всех сторон. В его присутствии весь стыд испарился, уступив место какому-то детскому, абсолютному доверию. — Тебе это звание больше подходит, — улыбнулся он, поднимаясь на ноги. Парень направился к своему шкафу, распахнул дверцы и достал оттуда свою длинную черную футболку. Обернувшись, он принялся лихорадочно искать в недрах полок еще и какие-то свободные шорты на завязках. — Мне и футболки одной хватит, — Таня слабо пожала плечами, крепче и плотнее обматываясь в полотенце, чтобы сохранить остатки тепла. Рома спорить не стал. Он молча положил оверсайз-футболку на кровать возле нее и неторопливо отошел к двери комнаты. — Спишь здесь... или тебе в гостиной расстелить? — тихо спросил он, приоткрывая дверь и оборачиваясь на пороге. — В гостиной, если ты не против, — робко попросила Таня. Ей не хотелось стеснять его в собственной спальне, да и тишина гостиной сейчас казалась более уединенной. — Хорошо, — коротко бросил Рома. Она одобрительно кивнула ему в ответ, и дверь мягко заперлась, оставив ее наедине с тишиной. Таня перевела взгляд на темное окно, по которому с тихим стуком барабанили тяжелые капли бесконечного дождя. Набрав в легкие побольше воздуха, она устало вздохнула и откинула голову назад, прикрывая глаза. Силы окончательно покинули ее, но внутри, вопреки всему, медленно разливалось долгожданное спокойствие. Она была в безопасности.