Часть 40

Девушка на носочках забежала в комнату и испуганно присела на край кровати. — Рома, Рома, проснись! — она отчаянно потрясла парня за плечи. Ромка слегка приоткрыл глаза, силясь выплыть из глубокого сна. — Чего? — сонно промямлил он, жмурясь от темноты. — Там кто-то ходит... мне страшно, — тихо, срываясь на шепот, сказала Таня и с неподдельной тревогой посмотрела на плотно занавешенное окно, будто прямо сейчас оттуда кто-то выпрыгнет. — Никто там не ходит, ложись спать, — проворчал он. Брюнет лениво приподнял край своего одеяла, без слов приглашая ее согреться. Девушка послушно скользнула под него и легла возле. Рома тут же отвернулся от нее на другой бок, мгновенно проваливаясь обратно в сон, а Таня все пялилась в одну точку впереди себя. Уснуть она не могла. Нервы были натянуты как струны. После того как незадолго до этого в окно гостиной кто-то кинул камень, она теперь каждого шороха до ужаса боялась. Ромка рядом уже спал как убитый, размеренно дыша. Девчонка улеглась поудобнее, зажмурилась и попыталась насильно заставить себя уснуть. Постепенно веки слиплись, а измученное тело расслабилось. Но стоило ей погрузиться в легкую дремоту, как в стекло спальни опять прилетела какая-то хрень. По звуку это напоминало хлесткий удар камня — точь-в-точь как и в прошлый раз. Таня подскочила на постели. — Ром, ты это слышал? — спросила она, панически трепая парня рукой за плечо. — Проснись! Пожалуйста, мне страшно! — Не слышал я... — на тяжелом вздохе ответил Пятифан, переворачиваясь на спину и потирая лицо. В этот момент в окно кинули еще сильнее. Настойчивый, громкий стук заставил стекло угрожающе звякнуть. — Что за херня? Окна мне так повыбивают, — злобно рявкнул парень, и весь его сон моментально испарился. Он резко встал с кровати. Таня, испуганно наблюдая за тем, как Рома решительно подходит к источнику шума, судорожно поджала под себя ноги и инстинктивно прикрылась по бокам распущенными волосами, словно щитом. Роман одним рывком распахнул плотные шторы и открыл створку окна, впустив в спальню сырой ночной воздух. Высунув голову на улицу, он внимательно посмотрел вниз, в темноту двора, но под дождем так никого и не увидел. — Может, послышалось? — спросил он, оборачиваясь. — Нет! Я уже четвертый раз этот стук слышу! — взмолилась Таня, сжимаясь в комок. Парень закрыл окно, задернул шторы и повернулся к ней, собираясь что-то сказать. Но не успел. Где-то на первом этаже, прямо под ними, раздался оглушительный, тяжелый грохот, будто перевернули тяжелую мебель или разбили что-то крупное. Таня вскрикнула, моментально накрыла голову одеялом с головой и в панике легла на спину, боясь пошевелиться. Рома же, не теряя ни секунды, хмуро направился прямо к двери. Поняв, что он уходит, девушка тут же подорвалась с кровати, сбросив одеяло. — Ты куда?! Мне страшно одной! Вдруг меня сейчас съедят или убьют! — поддавшись панике, громко зашептала она. — Тише, не кричи, — Рома строго приложил указательный палец к своим губам и осторожно, беззвучно приоткрыл дверь в темный коридор. Брюнетка аккуратно приподнялась с постели и на цыпочках подбежала к нему, хватаясь за край его руки. — А ты куда идешь? Сиди здесь и не суйся никуда, мало ли кто там, — попытался остановить ее парень. — Ну, Рома... Я буду тихо, обещаю! Только не оставляй меня тут, — взмолилась синеглазая, преданно заглядывая ему в глаза. — Ладно, — тяжело вздохнул он, понимая, что одну её сейчас оставлять действительно нельзя — от страха с ума сойдет. Парень с девушкой осторожно вышли из комнаты в холодный мрак коридора. Стараясь не шуметь и вслушиваясь в каждый звук, они медленно спустились по деревянной лестнице на первый этаж. Дойдя до выключателя, Рома резко нажал на кнопку и залил гостиную ярким, режущим глаза светом. — Никого нету, — констатировал Рома, обведя хмурым взглядом абсолютно пустую и тихую гостиную. — Здесь, может, и нету, но на улице точно кто-то есть! — испуганно уверяла его Таня, со страхом сжимаясь на краю дивана. — Раз ты так уверена, иди выйди и посмотри, — буркнул Ромка, теряя терпение от ночной паранойи. Девушка лишь сильнее скрестила руки на груди и активно помотала головой, наотрез отказываясь приближаться к входной двери. — Всё, мне это надоело. Пойдем спать, или ты всё-таки спишь здесь? — С тобой, — тихо, почти беззвучно ответила Таня. Она быстро встала с дивана и поспешила за Ромой к лестнице, но не успели они сделать и пары шагов, как в окно недалеко от них снова отчетливо и громко постучали. Парень раздраженно вздохнул, закатив глаза, и решительно развернулся к стеклу. Таня, подгоняемая диким любопытством вперемешку со страхом, побежала прямо за ним, прячась за его плечом. Ромка резко ухватился за края плотных штор и с размаху рассунул их в разные стороны. От неожиданности девушка истошно закричала, но самое безумное — силуэт за стеклом тоже дико испугался и закричал в ответ. Они орали как резаные на весь дом и не переставали, пока Рома оглушительно не наорал на них обоих, перекрывая этот безумный дуэт. — Вы чё, совсем?! — громко спросил он и с треском распахнул створку. — Бяша, ты чё, больной?! Чего под окнами ходишь в час ночи и людей пугаешь, на?! — Да спать мне негде... К тебе пришел, на, — устало выдохнул Бяша, поеживаясь от сырости под окном. — Так ты же вроде к своей Катеньке намылился. Вы что, опять поссорились? — Рома недовольно скрестил руки. — Да, поссорились... Можно я зайду? — жалостливо спросил парень, шмыгая носом и преданно глядя на раздраженного лучшего друга. — Проходи давай, — рявкнул Ромка, отходя в сторону. Бяша осторожно и неуклюже залез через оконный проем прямо в дом. Оказавшись в тепле, он первым делом расстегнул мокрую куртку, привычным движением повесил ее на крючок у двери и только тогда внимательно посмотрел на застывших посреди комнаты друзей. Его взгляд зацепился за Таню. — А она чё здесь забыла? — грубо, без тени прежней жалости спросил он. Не дожидаясь ответа, Бяша по-хозяйски прошел на кухню, открыл холодильник и бесцеремонно выудил оттуда палку колбасы и кусок сыра. Из хлебницы, стоявшей на краю стола, он вытащил два толстых ломтя хлеба. — Просто в гости пришла. Тебе-то какое дело до этого? — недовольно огрызнулся Рома, прислонившись к дверному косяку. — Да просто интересно, на, почему тебя всякие шлюхи по ночам навещают, — совершенно серьезно, будничным тоном обронил Игорь, методично нарезая колбасу кривым кухонным ножом. Воздух в комнате будто замерз. — Что?.. — на выдохе, едва слышно произнесла Таня. Ей показалось, что её ударили под дых. Она не верила собственным ушам. Услышать такое оскорбление от вечно шутливого, пускай и грубоватого Бяши в свой адрес казалось чем-то сюрреалистичным. Но Игорь даже не повернулся. — То, чё слышала, Князева! — Бяша резко развернулся, сжав в руке недоделанный бутерброд. В его глазах полыхнула настоящая, несвойственная ему злость. — Сколько можно ему голову морочить, а? Ромка тебя любит, как проклятый, косяки твои прощает, из любых передряг вытаскивает. А ты чё? Постоянно его отшиваешь, морду воротишь и к Андрею своему пиздуешь при первой возможности! Раз так сильно любишь своего правильного, тогда к Ромке вообще ни на шаг не суйся, поняла?! А то твои похождения вот уже где у меня сидят, на! Парень с силой тыкнул грязными пальцами себе прямо в горло, едва не задыхаясь от накипевшей обиды за друга. Бяшу и вправду допекло. Смотреть, как Ромка уже который год подряд медленно убивается по Тане, пьет, чернеет лицом, пока она крутит романы с другими, а потом прибегает греться к его очагу — это было выше игоревых сил. — Да чтоб тебе, дебилу, на душе легче стало — она рассталась с ним, — спокойно, но свинцово-тяжелым голосом перебил его Ромка. Таня застыла. Внутри всё сжалось в тугой болезненный ком. Обида, стыд и несправедливость захлестнули её с головой. На глаза мгновенно навернулись жгучие слезы. Она крепко, до крови прикусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться прямо при них, и, развернувшись, молча бросилась вверх по лестнице, громко топая по деревянным ступеням. Наверху с грохотом захлопнулась дверь комнаты. Рома молча проводил её взглядом, а затем медленно повернулся к притихшему другу. — Ну вот ты умеешь хоть иногда меньше пиздеть, а? — устало и зло спросил он. — Обязательно было человека до слез доводить? — Да просто достало уже! — в сердцах выкрикнул Бяша, с силой вонзая нож в буханку хлеба. — Смотреть на то, как ты убиваешься по ней, я больше не могу, на! Из-за какой-то шлюхи так опуститься... Да ну, Ромыч. Легче глаза себе выколоть, чем на это дерьмо каждый день смотреть! Игорь злобно огрызнулся и с размаху уселся на стул, ведя себя так, будто вовсю хозяйничает в собственном доме. — А ты не смотри, — ледяным тоном отозвался в ответ Рома. Он угрожающе сделал шаг вперед и скрестил руки на груди, прожигая друга яростным взглядом. Желваки на его лице ходили ходуном. — Утром пойдешь и извинишься перед ней. За каждое свое слово, понял? — жестко отрезал Пятифан. — Ложишься в гостиной, на диване. — Я подумаю, на, — буркнул Бяша, недовольно отворачиваясь к своим бутербродам. — Спокойной ночи. Рома развернулся и тяжелым шагом поднялся наверх. Бяша лишь понуро вздохнул. Доделав себе бутерброды с колбасой и сыром, он неторопливо заварил крепкий чай. Время близилось к полвторого ночи, а этот прожорливый парень, как всегда, устраивал себе ночной дожор, пытаясь заесть стресс от очередной ссоры со своей Катенькой. Тем временем Рома осторожно открыл дверь в свою спальню и сразу же посмотрел на кровать. Таня уже успела с головой обмотаться в его теплое одеяло. Она свернулась калачиком и очень мило, тихонько сопела на большой подушке. Из-за выплаканных слез ее сон наступил мгновенно. Пятифан ласково улыбнулся, глядя на нее. Чтобы не потревожить ее покой, парень бесшумно взял со спинки кресла свою старую олимпийку, накинул ее на плечи и тихо вышел через стеклянную дверь на балкон. Ему нужно было срочно остудить голову после визита друга. Достав из кармана пачку, он чиркнул зажигалкой. Не успел он сделать и пары затяжек, выкуривая уже вторую сигарету за эту ночь, как за его спиной послышался легкий шорох. Дверь на балкон плавно приоткрылась. — Ты еще не идешь спать? — раздался тихий, сонный и немного хриплый от слез голос Тани. Она стояла на пороге, зябко кутаясь в его огромную черную футболку. — Сейчас докурю и пойду, — мягко ответил Рома, пряча сигарету за спину, чтобы не накурить в ее сторону. Девушка несмело подошла поближе. Босыми ступнями она наступила на прохладный пол балкона и осторожно облокотилась локтями на железные перила, подставляя лицо свежему ночному воздуху. Дождь наконец-то стих, оставив после себя лишь приятную сырость. — Думаешь, Бяша прав? — вдруг тихо, с какой-то затаенной болью спросила она. Ее вопрос повис в ночной тишине тяжелым грузом. Рома молча стряхнул пепел с сигареты пальцами и медленно перевел на нее свой взгляд. Тучи наконец разошлись, и яркий свет полной луны упал прямо на ее лицо. Ее синие глаза невероятно красиво блестели, уставившись на далекий холодный диск в небе. В этот момент она выглядела настолько бесподобно, что Рома напрочь позабыл, как дышать. Парень завороженно смотрел на нее и никак не мог решить для себя: кто же из них двоих сейчас красивее — эта идеальная, чистая луна в небе или его Таня. — В чем? — хрипло спросил он, затягиваясь сигаретой. Дым медленно заполнил пространство между ними, на мгновение спрятав его лицо. — О том, что я шлюха, — тихо, но отчетливо произнесла она. Голос слегка дрогнул, но взгляд остался упрямым. Парень поджал губы, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение — то ли на ее слова, то ли на всю эту дурацкую ситуацию в целом. Он стряхнул пепел прямо на подоконник. — А ты сама как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос, буравя ее тяжелым взглядом из-под нависшей челки. — Не совсем, — брюнетка едва заметно пожала плечами и смело посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь отыскать в них хоть каплю понимания. — Правда, Ром... Я бы ни за что не пришла к тебе посреди ночи, если бы не весь этот кошмар. Могла бы, конечно, пойти к себе домой, но ты же сам прекрасно знаешь: вопросов от родаков тогда точно не избежать. Она судорожно вздохнула, кутаясь в воротник футболки, и отвела взгляд в сторону темного окна. — Я просто физически не выдержу еще одну папину лекцию о том, какая я эгоистка и насколько я плохая дочь. Мне этого дерьма и так хватает. Но... я пойму, если тебе неприятно мое присутствие здесь. Если хочешь, я уйду. Рома молча раздавил окурок о дно старой консервной банки, служившей пепельницей. С тихим шипением уголек погас. Он шагнул к девушке, сокращая дистанцию, и без лишних слов мягко, но уверенно взял ее ладонями за щеки, заставляя поднять голову и посмотреть на него. Его пальцы были прохладными и слегка пахли табаком. — Я уже кучу раз говорил тебе одну вещь, — заговорил он тихим, непривычно серьезным голосом, глядя ей в самые зрачки. — Что бы ни случилось, в каком бы дерьме мы ни увязли и в каких бы отношениях ни состояли — я всегда помогу. И всегда тебя поддержу. Поняла меня? Таня молча моргнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Рома чуть ослабил хватку, но рук не убрал. Его губы тронула сдержанная, немного усталая улыбка. — А то, что наговорил Бяша... Пойми ты его тоже, у парня просто накипело. Они с Катькой опять в пух и прах рассорились. Он сейчас на взводе, на нервах весь, сам не соображает, что из него лезет. Не принимай это близко к сердцу. Девушка глубоко вздохнула, чувствуя, как многодневная усталость наконец наваливается на нее свинцовым грузом. Силы спорить или плакать окончательно иссякли. — Я уже ужасно хочу спать... Пойдем просто ляжем, а? — сонно пробормотала брюнетка, едва ворочая языком. Рома коротко вздохнул, и этот вздох перерос в едва слышный, понимающий смешок. — Ладно, пошли, — согласился он, отпуская ее лицо. Таня, едва переставляя ноги от утомления, прошла вглубь комнаты. Она забралась на кровать и с головой замоталась в тяжелое, пахнущее чужим домом одеяло, создавая вокруг себя подобие защитного кокона. Рома задержался у шкафа. Одним плавным движением он стянул с себя старую спортивную олимпийку и аккуратно повесил ее на спинку стула, возвращая вещь на привычное место. Затем снял футболку, бросил ее на деревянный бортик кровати и остался в одних штанах. Матрас тихо скрипнул, когда парень лег рядом. Он намеренно лег на самый край, демонстративно отвернувшись от девушки лицом к стене, чтобы дать ей ощущение безопасности и пространства. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким гулом ночного города за окном. — Сладких снов, — негромко пожелал он в темноту. Таня поглубже засунула замерзшие руки под подушку, устраиваясь поудобнее, и устало прошептала в ответ: — И тебе, Ром. Спасибо. Веки брюнетки сомкнулись сами собой, и тяжелый, безвыездный сон мгновенно утянул ее на самое дно, стирая из памяти все дневные обиды и злые слова.