Глава 29: Бытовые ритуалы

Идиллия обрела свои странные, бытовые черты. Главной из них стали её запросы. Не капризы — Азула не капризничала, она выдвигала требования с прежней императивной точностью, что делало их только смешнее. Днём её посещали озарения. Она могла, внимательно наблюдая за слугой, несущим поднос с завтраком для гостей, вдруг схватить Лижуна за рукав и прошептать с заговорщицким видом: — Видишь того щуплого поварёнка? Он пронёс мимо нас лучший шашлычок из маринованной баранины. Тот, что с идеальной прожаркой и каплей мёда в маринаде. —И… что с того? — осторожно спросил Лижун. —Он не должен достаться гостям. Они не оценят. Их вкусовые рецепторы испорчены придворной кухней, — заявила она, глядя на него с непоколебимой серьёзностью. — Твоя задача: украсть его. Для меня. Немедленно. Лижун замер, медленно переваривая услышанное. Он, приёмный сын губернатора, маг, боровшийся с внутренними демонами, получил от принцессы Огня боевую задачу — совершить набег на собственную кухню ради куска мяса. —Азула, я не могу просто… —Можешь, — перебила она. Её взгляд стал острым, тактическим. — Используй магию воды. Создай отвлекающий манёвр — конденсат на полу у буфета. Пока слуги будут вытирать, ты извлечёшь цель. Чисто, быстро, без свидетелей. Или ты сомневаешься в своих способностях? Он смотрел на её горящие решимостью глаза, на её руку, лежащую на округлившемся животе, и сдался. Чувство абсурда боролось в нём с желанием рассмеяться. —А если меня поймают? — спросил он, уже подыгрывая. —Тогда скажешь, что это указ будущего наследника, — парировала она, махнув рукой. — Теперь иди. И чтобы с соусом. Лижун, с самым невинным видом, направился в сторону кухни. Он не стал использовать магию, но его годами отточенная тихая походка служила не хуже. Поварёнок, тот самый «щуплый», на секунду отвернулся, чтобы передать блюдо. Этого мгновения хватило. Ловким движением Лижун снял с края подноса именно ту, самую аппетитную на вид, шпажку и скрылся за дверью. Через минуту он вернулся в зал и, оглядевшись, с торжественным видом вручил Азуле «добычу». Она приняла её с достоинством королевы, принимающей дань. —Молодец. Операция прошла безупречно. Цель доставлена, — заявила она, уже откусывая. — Хотя маринада могло бы быть и больше. Они сидели на диване, и Азула, методично уничтожая «украденный» шашлык, с таким видом обсуждала распределение сил на кухне, будто это был план военной кампании. Лижун смотрел на неё, и его охватила волна такой нежности и смешного облегчения, что он не мог сдержать улыбку. Он положил руку ей на живот, чувствуя под ладонью тёплый, твёрдый изгиб. —Только, пожалуйста, — тихо попросил он, — следующий стратегический объект пусть будет попроще. Скажем, булочка из кладовой. Мои навыки скрытного перемещения могут не выдержать повторной полномасштабной операции. Она посмотрела на него, и в её глазах, надменно-серьёзных, мелькнула та самая, редкая искра чистого, беззаботного веселья. —Обсудим, — сказала она, отдавая ему последний, самый жирный кусочек. — За хорошую работу полагается доля в добыче. В этой странной, новой нормальности страх не исчез. Он просто встроился в расписание между приступами голода, абсурдными диверсиями на кухню и моментами тихой, потрясённой нежности. Они уже не просто ждали ребёнка. Они привыкали к нему. Даже к его самым неожиданным и дерзким требованиям, доставляемым через желудок и стратегический гений матери.