Глава III

Если мадам Моррибль и в самом деле решила заполучить меня в ученицы, до достижения цели ей оставалось совсем чуть-чуть. Несмотря на то, что карьера волшебницы меня не прельщала, зимний мир Великого Оза пленил воображение. Всё сильнее и сильнее хотелось встретиться с человеком, который видел этот мир воочию не один раз – и мог поведать о нём больше, а может, даже воссоздать на несколько часов. Декан заверила, что если я преуспею в магических занятиях, то получу шанс попасть на аудиенцию к Озу. Я всё ещё сомневалась, однако от «ни за что» плавно двигалась к «возможно, да?». Ничто не предвещало, что сегодняшнее утро перевернёт всё с ног на голову, перечеркнув моё зарождающееся намерение попробовать свои силы, – но именно так и случилось. Это началось на уроке доктора Дилламонда, которого отстранили от должности – и, мало того, арестовали прямо посреди урока. Студенты, поражённые жестоким зрелищем, тем не менее не осмелились высказаться против. Лишь одна из них, Эльфаба, не смирилась с несправедливостью, а когда новый учитель продемонстрировал львёнка в клетке, указывая на якобы положенное животным место, и вовсе вышла из себя. Сила неконтролируемой магии Эльфабы оказалась такова, что студенты уснули из-за разлетевшихся по кабинету маков – только Фиеро миновала эта участь. Я наблюдала за всем из коридора, оставаясь невидимой. Понимая, что события приобрели неожиданный и мрачный оборот, готовилась вмешаться в любую секунду. Эльфаба кинулась вытаскивать львёнка из клетки, желая спасти малыша, но выбежать из кабинета не успела – послышались чеканные шаги декана. – Мисс Эльфаба Тропп, что вы здесь устроили! – сурово провозгласила мадам Моррибль, приближаясь к классу. Пока она ещё не переступила порог, Эльфаба молниеносно спрятала львёнка под пиджаком Фиеро и вытолкала принца в коридор, шепнув ему, чтобы он отнёс зверя как можно дальше от университета. Поскольку всё внимание декана было приковано к Эльфабе, Фиеро сумел ускользнуть, а вот что делать дальше, он понятия не имел. Стоило поймать его взгляд, как я прочла в нём абсолютную растерянность. – У меня под пиджаком лев, – сообщил он, как только я вернула себе видимость. – И у меня такое чувство, что мы вляпались во что-то крайне сомнительное. «Мы», надо же! Принц по умолчанию записал меня в соучастницы. Впрочем, он был прав – моя должность обязывала помогать ему в затруднительных ситуациях, это раз, я и по велению сердца никогда не бросила бы его на произвол судьбы, это два. – Действовать надо быстро, – я потащила Фиеро за собой, петляя по коридорам. Львёнок, явно запуганный, не пытался вырваться. – Иначе нас хватятся. Отвезём его в лес и выпустим. Добраться незамеченными до конюшни шансов было мало, зато нам подвернулись велосипеды. Детёныш перекочевал в корзину – оставалось заклинать небо, чтобы он не выпрыгнул по дороге, – и мы припустили что есть мочи. От быстрой езды я запыхалась, сердце колотилось, грозясь выскочить из грудной клетки, щёки раскраснелись. Пальцы подрагивали – то ли слишком сильно стискивала руль, то ли слишком сильно переживала, хотя, как и принц, толком даже не поняла, что произошло. Углубившись в чащу леса так, что прокладывать путь между деревьями стало сложно, мы слезли с велосипедов, и Фиеро отцепил корзину, выпуская детёныша на волю. Тот скрылся в листве сразу же. – Никогда в жизни не спасал львят, – выдохнул Фиеро, констатируя очевидное – и, судя по всему, пытаясь как-то уложить в голове события этого сумбурного утра. Я молча посмотрела на принца. Разгорячённый после быстрой езды, он стянул пиджак и закатал рубашку по локоть. Лучи солнца, едва пробивавшиеся сквозь густые кроны, подсвечивали его растрепавшиеся волосы. Из взгляда Фиеро так и не ушла нехарактерная для него растерянность, и он ходил по поляне туда-сюда, сам напоминая животное, мечущееся в клетке. – Что это было? – спросил он. Я подумала, что принц обращается скорее в пустоту, нежели ко мне, потому что не обладала ответами. – Почему Дилламонда забрали? Почему новый преподаватель заявил, что животные не должны говорить? Почему маки Эльфабы усыпили всех, кроме меня? Почему, Джеллия?! Он легонько встряхнул меня за плечи, и стало ясно, что пустота в качестве собеседника его не интересует. Фиеро привык, что его сопровождающая всегда рядом в трудную минуту – и всегда выручит. – Не имею ни малейшего понятия, – мрачно сказала я. Чего он ожидал, в самом деле?! Да, легкомысленное отношение принца к жизни составляло немалую долю его шарма, однако порой раздражало – например, в такие моменты, как этот. Фиеро считал, что ни одна проблема не стоит того, чтобы переживать о ней дольше пары минут, и поэтому сейчас напоминал капризного ребёнка, который требует, чтобы всё уладилось по щелчку пальцев. Впрочем, зная принца, я предполагала, что он прямо сейчас выбросит из головы сегодняшние перипетии, не услышав внятных объяснений. – Это дело дурно пахнет, – вдруг сказал Фиеро, сжав губы. – У тебя правда нет никаких догадок? В его потемневших глазах отражалось что-то, незнакомое мне прежде. Они умели задорно сверкать, лукаво щуриться, призывно манить, но всё это оставалось на поверхности – недаром принц любил утверждать, что пуст внутри, и едва ли не гордился этим. Теперь же его взгляд приобрёл глубину, словно в душе зашевелилось новое, неведомое доселе чувство. Вопрос больше не звучал как желание получить готовое решение на блюдечке. Фиеро был не на шутку взволнован. Вздохнув, я сжала пальцами виски. Тёплый ветер путался в волосах, цветы благоухали, наполняя воздух нежным ароматом, птицы беззаботно щебетали – ничто не располагало к серьёзным разговорам. Но игнорировать просьбу принца я больше не могла, да и сама переживала всем сердцем. Пришлось перебрать в мыслях всё подозрительное и странное, что я замечала в последние недели – и не придавала должного значения этим мелочам. – До меня доходили слухи о том, что животные-преподаватели больше не в чести… – я обхватила себя руками. – Кто-то упоминал, что на одном из уроков доктора Дилламонда на доске появился отвратительный лозунг. «Животных не должно быть слышно», что-то в этом духе. Не понимаю, что не так – ведь говорящие животные обитают в нашей стране с незапамятных времён! Размышляя дальше, я становилась всё мрачнее. – Мадам Моррибль не пресекла арест Дилламонда, всё выглядело так, будто это произошло с её одобрения… Зато поступок Эльфабы показывает, что она на стороне животных. Хотя она ведь протеже декана – насколько мне известно, одна из первых кандидатов на встречу с Великим Озом, и мадам Моррибль оказывает ей всевозможную поддержку… – Почему ты не допускаешь, что их мнения могут различаться? То, что Моррибль опекает Эльфабу, не значит, что они должны одинаково относиться к проблеме животных. Резонно. Ремарка Фиеро подстегнула размышлять дальше, и я принялась рассуждать вслух, выдвигая гипотезы, отметая их и придумывая новые. Фактов в моём распоряжении, прямо скажем, не хватало, поэтому домыслы преобладали. Поскольку тема живо волновала меня, в какой-то момент я даже забыла, что у меня есть слушатель – пока последний не напомнил о себе. – Знаешь что, Джеллия… – Фиеро пристально смотрел на меня. – Что? – встрепенулась я, решив, что у него тоже появилась версия. – Последние несколько минут я вынужден наблюдать за неприятной картиной: твой мир больше не вращается вокруг меня. Возмутительно. Мой рот невольно открылся – и довольно широко. Может, принц шутил? Однако в его взгляде читалось искреннее беспокойство и толика недовольства – будто мне надлежало поскорее оставить в прошлом переживания о других людях и зверях и вспомнить о том, что всё моё внимание должно принадлежать лишь несравненному Фиеро Тигелаару. – Это действительно то, что вас сейчас заботит? – с обманчивой вежливостью уточнила я. – Я привык к другому, – Фиеро обезоруживающе улыбнулся. Всё-таки шутит? Он окончательно меня запутал. – Возможно, я дала вам все поводы, – признала я хмуро. – Но вы ведь не совсем непроходимый тупица и должны понимать, что сейчас ходьба на цыпочках вокруг вашей персоны – не первостепенная задача. – То есть, в целом я тупица? – Фиеро заинтересованно изогнул бровь, точно не веря, что мой язык повернулся ляпнуть такое. Да, с дерзостью вышел перебор. Я попыталась воскресить в памяти раздел свода законов страны мигунов, где говорилось о наказаниях за оскорбление королевской особы. Кажется, такой раздел отсутствовал, но, если принцу вздумается, ничто не помешает исправить это упущение. – Извините, ваше высочество, – выдохнула я. – Я перенервничала и плохо формулирую мысли. – Да нет, весьма чётко и недвусмысленно, – фыркнул он и резко переменил тему, выбрав нарочито безразличный тон: – Что ж, бестолковый детёныш на свободе, больше не вижу смысла топтаться здесь. С одной стороны, мы и правда вряд ли могли что-то сделать для львёнка – он давно скрылся и явно не подпустил бы нас близко. С другой стороны, возвращаться в университет не тянуло – виной тому было возрастающее предчувствие, что тёмная полоса только начинается. В любом случае, Фиеро не оставил мне выбора: повёз велосипед прочь, а едва тропинка стала шире и прямее, запрыгнул на него и заработал педалями с такой скоростью, что расстояние между нами увеличилось, не успела я и глазом моргнуть. Догнать Фиеро удалось лишь у стен университета. Он оставил велосипед у ворот и как ни в чём не бывало прошествовал внутрь. Побежав следом, я ухватила принца за локоть. – Постойте же, ваше высочество! Мы даже не обсудили, как вам вести себя с преподавателями. – То есть? – он не взглянул в мою сторону. – Как обычно: сражать наповал обаянием и нахальством. – Я о том, что мы стали соучастниками чего-то… не совсем законного. Скорее всего, сбежавшее из клетки животное будут искать. К тому же, нужно оценить ситуацию и узнать, как мадам Моррибль поступила с Эльфабой: наказала? Сделала выговор? Похвалила? Судя по всему, последнее – крайне маловероятно… – Мне нет никакого дела, – цинично заявил принц. Нет, ему меня не обмануть! – Именно поэтому вы совершили безумную вылазку и даже не заметили, что львёнок случайно задел вас когтем, – я покачала головой, указывая на царапину у его виска. Шагнув ближе, с волнением осмотрела её – небольшая, но довольно глубокая. Требовалось обработать рану, причём полагаться на безалаберного Фиеро в этом вопросе не стоило, а вести в кабинет лекаря – чревато лишними расспросами. Оставался один вариант – комната, которую отвели для меня по распоряжению мадам Моррибль. Скорее даже, каморка, потому что других свободных помещений для учащихся уже не осталось. Промывать ссадины великовозрастному разгильдяю мне прежде не доводилось. Осторожно протирая края раны чистой тканью, я готовилась к тому, что Фиеро будет шипеть, огрызаться и дёргаться, однако он стоически терпел. Более того – не сводил с меня пронзительного взгляда, пока к щекам не прилила краска, а пульс не разогнался, мешая сосредоточиться на задаче. Я замерла, безуспешно силясь совладать с нахлынувшими чувствами. – Значит, чтобы наконец растопить твоё сердце, нужно было всего-то пострадать от лап льва, – улыбнулся Фиеро нежно и лукаво одновременно. – Что же ты раньше не сказала! – Потому что вы не ставили перед собой цели растопить моё сердце, – хмыкнула я. – Как это? – он удивился – и, кажется, неподдельно. – А чем я, по-твоему, занимался на протяжении первых нескольких месяцев твоей работы? – Пытались избавиться от меня всеми доступными способами, – я тоже искренне не понимала, к чему принц клонит. Он что, позабыл, как долго вёл боевые действия, протестуя против моего присутствия? – Не без этого, ведь мои чары на тебя почему-то не действовали, и, сколько я ни пытался влюбить тебя, – ничего не получалось. Поэтому я отчаялся расположить к себе сосредоточие неприступности в твоём лице и всячески пакостил. Я широко распахнула глаза и невольно задержала платок у царапины дольше положенного – Фиеро пришлось аккуратно отвести мою ладонь. Как это – «пытался влюбить»?! В памяти лихорадочно завертелись отрывки из прошлого. Да, принц нередко кокетничал, несмотря на враждебное отношение к неугодной придворной, приставленной сопровождать его – и все выходки, направленные на то, чтобы меня сняли с должности, перемежались флиртом. Но я всегда считала, что дело не во мне, просто Фиеро не умел иначе. Это был некий встроенный режим, флюиды, которые распространялись вокруг принца, даже если он не собирался никого покорять. С первых же дней, попав под влияние его обаяния, я запретила себе обольщаться и выстроила дистанцию, цепляясь за неё как за спасательный круг. И что теперь, защитные барьеры рухнут? Нет, этого никак нельзя допустить. – Я понимала, что если влюблюсь, вы сможете крутить мной как угодно, вот и не попалась на эту уловку, – сухо сказала я. – Это не задумывалось как уловка, – с нотками обиды откликнулся Фиеро. – А как что? – Как… Как… Не знаю, я вообще крайне редко над чем-либо задумываюсь, – фыркнул он. – Это мне известно, – я привычно закатила глаза и вернулась к обработке царапины. Но сердце, томительно сжавшееся, подсказывало, что за последнее время многое поменялось – и весьма стремительно. Хотел Фиеро того или нет, жить легкомысленно, не оглядываясь на последствия, уже вряд ли удастся.