Глава III

             Мальчишечьи пальцы жадно двигались по немытой, когда-то белой, коже. Подушки пальцев осторожно скользили, оставляя на коже едва заметные мокрые следы от вспотевших рук. Пальцы коснулись пупка, чуть задержались и двинулись дальше, добравшись до лобка, робко и с интересом дотрагиваясь до чёрных волос. Остановились. Юная мужская ладонь коснулась их всех и на миг замерла, словно бы прислушиваясь к своим ощущениям, передавая их своему хозяину.       Молодой офицер во все глаза глядел на распластанное голое девичье тело, лежащее перед ним на высокой деревянной скамье, с разведёнными в стороны руками и ногами и с широким ремнём поперёк живота. Скованная по рукам и ногам девушка подняла голову, свисающую со скамьи, и замученным взглядом поглядела на молодого человека.       — Помоги мне, — чуть слышно прошептала девка, из последних сил стараясь держать на весу дрожащую голову.             Со стоном опустила голову, волосы вновь беспорядочной массой упали на каменный пол, подняв в воздух частички пыли. Юноша убрал руку с девичьего лобка и уставился девке ровно между её разведёнными и скованными ногами. Наклонился пониже и коснулся пальцем двух тёмно-красных кожаных складок, проступающих сквозь чёрные волосы.       Юноша точно не знал, как правильно называется это самое у девок, но нечто подобное он уже как-то раз видел. Только там они были немного другие, не такие выступающие и чуть более короткие, а ещё там не было запёкшейся струйки крови, как у этой.       Тогда, примерно неделю назад, молодой офицер был на побывке дома. А вечером, за домом, к нему подошла Марта, его родная сестра. Джозеф и Марта были близнецами, ну, двойняшки, двойня, не самый редкий случай. Марте было, как и Джозефу, семнадцать, лишь на пять минут она была младше своего родного брата.       — Джози, пойдём кое-что покажу! — девчонка ухватила парня за руку и потащила того за покосившийся от времени старый сарай.       А за сараем девица отпустила руку брата, огляделась по сторонам и внезапно и резко подняла руками подол крестьянского платья. Джозеф с интересом уставился на голый девичий живот сестры и ниже, на что-то тёмное и выделяющееся на бледной девичьей коже. Именно это и привлекло его взгляд. Юноша вперил глаза в волосы внизу живота сестры, и на едва заметную щёлочку, прикрываемую ими.       — Ещё год назад там было совсем-совсем мало волос, а теперь вот как! Мама сказала, что я уже почти взрослая, — гордо проговорила Марта и чуть покрутила бёдрами, не опуская платья.       Джози почувствовал, как внутри его штанов что-то задвигалось и набухло. Он уже раньше испытывал нечто подобное, но сейчас это всё было ярче и гораздо сильнее.       — А покажи как у тебя там! — с интересом проговорила Марта, опуская платье и заинтересованно глядя на бугорок на штанах юноши.       — Да ну, Марти, не хочу, — забормотал братец, отстраняясь.       — Да покажи! Чего ты стесняешься? Я же тебе показала! Я знаю что вы с мальчишками показываете это друг другу и сравниваете у кого больше! — прыcнула сестра, не отставая.       — Ну ладно, — Джозеф обернулся по сторонам, расслабил тесёмки на портках и на половину вынул стоячий член.       — Ого, какой здоровый! — удивилась девчонка, во все глаза глядя на нечто ранее невиданное.       — А он всегда у тебя такой большой, или он именно сейчас таким стал? — не унималась сестра, подходя ближе.       — А можно мне потрогать? — девушка подошла к брату, протягивая руки к его члену.       — Лучше не надо, Марти, а то я один раз так уже трогал, ну, когда так вот было, а потом из него что-то прыснуло и стало очень приятно, — Джозеф полубоком повернулся к сестре, словно бы оберегая что-то крайне ценное.        — А, так вы это так делаете? А я смотри как! — девица подошла к стене сарая, задрала платье до груди и уселась на землю, откинулась на стенку, поставила ноги на ступни, двинула тазом и широко развела коленки.       — Мама мне сказала, что туда нельзя лазить, — девичий пальчик скользнул по волосам между ногами.       — Она сказала, что мой будущий муж туда что-то вставит и тогда я уже по настоящему буду его женой, — палец девицы двинулся чуть ниже, ноготь коснулся едва заметного, чуть приоткрытого пространства между этими самыми складочками.       Юноша, подошёл ближе, руками поддерживая портки и торчащий член, опустился на колени и с интересом заглянул сестре между ног.       — А ещё мама сказала, что когда мой будущий муж мне туда что-то вставит, и если там чего-то там не будет, то это будет очень плохо, и все в деревне станут на меня косо смотреть, — девка задержала палец возле этих самых приоткрытых складок.       — Но мама сказала, что я могу делать вот так и будет приятно, — Марта повела палец выше, коснулась ещё одной кожаной складочки, но немного другой, и принялась осторожно её поглаживать.        — Я так вот себе делаю и правда становится приятно и волнующе, а ещё иногда я при этом представляю себе толстого Питера, которого недавно видела у реки... — девица закрыла глаза, расслабила спину, облокачиваясь на стену сарая, и отвернула голову в сторону.       — Наверное мама говорила вот про это, что туда вставлять надо, — догадался брат, смотря на свой восставший член.       — А давай поиграем в игру! Представим что мы муж и жена, — девка встала на ноги, опустила платье и сноровисто отряхнулась.       — Только немного не так. Я как-то раз подглядывала в окно бани, когда мама с папой там мылись, и видела я знаешь что? — девушка вытаращила глаза, переходя на заговорщицкий шёпот.       — Мама стояла на коленях на полу, голая, а папа позади неё, тоже голый. И они это делали, но только не так, как мне рассказывала мама, — Марта принялась шептать брату на ухо увиденное.       — Я сначала не поверила, думала, что мне мерещится и пригляделась получше - папа вставлял маме это не туда, а туда, ну повыше, и мама тихо стонала, а папа ей ладонью рот зажимал! — закончила девка, вытаращив глаза, словно бы сообщила брату страшную тайну.       Повисла пауза. Марта с интересом разглядывала пенис Джозефа. Вдруг, резко сняла через голову платье, взмахнула волосами, оказавшись полностью голой. Глядя на абсолютно голую сестру, стоящую напротив, на её голые юные груди, на живот и ниже, юноша почувствовал, что помимо пульсации в члене, у него ещё и участился пульс. Никогда ещё перед ним не стояла голая девушка, по крайней мере, настолько близко.        — Давай раздевайся уже, чтобы как в бане было, — поторопила брата сестра, не отрывая взгляда от его пениса.       Юноша отпустил портки, переступил через них ногами и двумя руками быстро снял нательную рубаху, в миг оказавшийся голым с торчащим кверху членом.       — Я встану вот так, — девка опустилась на колени, упёрлась руками в землю и повернулась к юноше ягодицами.       — А ты вставай сзади и делай как я в окно тогда видела, — велела она, смотря на брата через плечо.       — Да у нас не получится, — с сомнением проговорил Джозеф, опускаясь на колени позади ягодиц сестры и критически разглядывая анус девушки, тёмную точку в окружении такой же тёмной, грубоватой кожи.       — Чего это не получится?! У них же получилось! — раздражённо ответила девка, придвигаясь ближе к брату, толкая того голыми ягодицами в бёдра.       Молодой человек ухватился ладонью за член, словно бы за рукоятку сабли, привстал повыше, закусил губы, ощущая на лбу капли пота, и ткнулся головкой члена в анус сестры. Ткнулся ещё раз, девка вновь толкнула его ягодицами, повернув голову через плечо. Член никак не хотел залезать, начало жечь головку, капли пота покатились по лбу, застилая глаза.       — Ну что там? — недовольно проговорила Марта, глядя назад через плечо и вновь толкая брата ягодицами.       Теперь, как показалось Джозефу, головка его члена всё же немного погрузилась в анус его сестры. Кончик пениса ужасно, просто неимоверно, саднило. Молодой человек не мог сказать, что ему очень уж нравятся ощущения, скорее, даже наоборот. Юноша переводил взгляд со своего члена, изгибающегося, старающегося забраться внутрь, и уже даже не такого крепкого, как прежде, на недовольное лицо девчонки. Впоследствии, вернувшись в расположение своей роты, лёжа ночью на казарменной койке, молодой солдат не мог сказать точно, сколько по времени продолжалась битва его члена с анусом его сестры. Единственное, что он мог сказать наверняка, это то, что когда он кончил и забрызгал спермой девичьи ягодицы и ещё немного спину, ему всё же стало приятно.       А тогда, за сараем, девица встала на ноги, сорвала крупный лист лопуха и вытерла у себя там. Натянула платье и просто ушла. После они никогда не обсуждали этот случай, а на следующее утро юнец вернулся в расположение своей роты.

      * * *

      Деревянная дверь с шумом открылась. На пороге показались два гвардейца. Один из них подошёл к скамье, на которой лежала обездвиженная девка, и грубо ухватил девицу за волосы, поднимая её свисающую к полу голову. Второй уже держал в руках верёвку. Первый намотал девичьи чёрные космы на руку, второй ловко привязал к ним конец верёвки. Встал на мыски и продел верёвку в кольцо на потолке. Девица жалобно закричала и вновь задёргала руками и ногами.       — Лежи смирно, дура, а то окочуришься раньше времени, — проговорил тот первый, отпустил голову девки, а второй дёрнул верёвку.       Волосы натянулись, верёвка скрипнула, а девичья голова осталась висеть в воздухе, на уровне тела, поддерживаемая верёвкой и своими собственными волосами, неестественно заваливаясь в сторону.        — Чего застыл, сопляк? Вставляй ей по-быстрому, раз уж принц разрешил, и бегом марш в расположение роты! — весело крикнул тот первый, обращаясь к застывшему от недоумения Джозефу.       — Да он бабы голой не видал никогда в жизни наверное, — проговорил второй и грязно засмеялся.       — Видал, и не только видал, — буркнул мальчишка и принялся расстёгивать застёжки на форменных штанах.       Ему сейчас казалось, что ему просто ну никак нельзя потерять лицо в глазах своих старших товарищей, хоть они и были из другой роты. А то ведь потом весь батальон будет называть его «Джози-сопляк» или «Джози-ссыкун», а он между прочим уже младший офицер, не то что эти тупые солдаты, хоть и служат уже давно. Джозеф аккуратно снял форменные штаны, положил их на пол, на робу этой девки, и приспустил подштанники.       Член что-то толком и не стоял, лишь только немного набух и надулся, вися книзу. Юноша снял и подштанники, чтоб не мешались, и блестя голыми ягодицами полез на лавку. Расположился между разведёнными ногами девки, опустился, чувствуя, как член коснулся волос её там, и ещё чего-то тёплого и мягкого.       — Давай, всувай в неё, рукой направляй, — посоветовал второй стражник, подойдя поближе и с интересом наблюдая.       — Ты, самое главное, в дырку ей попади, а там уж дальше всё пойдёт как надо, — со знанием дела посоветовал первый, тоже подходя поближе и наклоняясь, смотря, как набухающий член юнца трётся об половые губы обездвиженной девчонки.       Мальчишка положил ладони на девичьи груди и более уверенно подвигал тазом, чувствуя, что сейчас всё получится, и всё будет не так как тогда за сараем. Он чувствовал, как член его крепнет, распрямляется, словно оживает. Джозеф с силой сжал ладонями девкины груди и поглядел в девичьи глаза.       — Не надо... Не уподобляйся этим скотам... — чуть слышно прошептала замученная девчонка, её голова, казалось, висела в воздухе сама по себе, лишь только волосы, привязанные к верёвке, говорили об обратном.        — Чего ты там бормочешь, ведьма? — зло процедил первый стражник, а Джози засунул ладонь под себя, ухватился за пениc и помогая себе рукой, сумел таки протолкнуть его внутрь девичьего нутра.       — Молодец, офицер! Так её! — воскликнул стражник, которому было лучше видно, а Джози сильнее сжал ладонями девичьи груди и задвигался быстрее, тяжело посапывая.       Девка под ним неистово задёргалась, только подвешенная за волосы голова осталась без движения, лишь только сильнее натянулись волосы, таща за собою кожу девичьей головы. Но юноша этого не замечал, он лишь только сильнее, неистовее сжимал груди обездвиженной, энергично двигая тазом, с каждым разом всё более умело и глубоко пропихивая свой член в сухое, неприветливое влагалище жертвы. Наконец, он со всей силы толкнул член вглубь, почувствовав, как соприкоснулись лобки, и повторил ещё раз, особенно сильно сжимая пальцы на грудях девушки.       А слушая жалобные стоны и тихие крики девчонки, пришёл в поистине неописуемый восторг, с сожалением отмечая, что, судя по ощущениям, приближается финал его первого и такого необычного соития. И теперь уж точно никто не назовёт его каким-нибудь обидным прозвищем, а скорее наоборот. С этими мыслями юный офицер исторгнулся в лоно несчастной, не прекращая своих движений, наслаждаясь последними моментами своего первого, и наверняка, не последнего секса. И лишь только когда волна полностью прошла, а член принялся расслабляться, всё ещё находясь там, где его не ждали, юноша в последний раз впился пальцами в груди девушки и нехотя принялся слезать с лавки. Член его легко выскочил из девицы, на прощание зацепив головкой левую половую губу, и Джозеф встал на пол под одобрительные возгласы двух стражников.       — Ну что, щегол, понравилось? — проговорил первый.       — Да какой там щегол... Орёл! — перебил его второй и с силой хлопнул растерянного юношу по спине.       Мальчишка принялся натягивать подштанники, натянул и форменные штаны, не переставая поглядывать на распластанную, голую девушку.       — Тварь... Ненавижу, — чуть слышно прошептала она, едва двигая губами, а Джози пошёл к выходу и ни один из стражников, оставшихся в комнате, не торопил его поскорее возвращаться в казарму, как прежде.       А когда молодой человек оказался на земле, там, возле стены, под ясным солнцем, он ощутил себя уже другим человеком, важно направляясь к своей казарме, и радуясь, что очень даже и хорошо вышло, что толстый, усатый майор, дежурный по батальону, отправил именно его в качестве посыльного сообщить принцу весть, его, младшего офицера, а не какого-нибудь там зелёного ефрейтора, вероятно, желая унизить перед всеми зазнайку-молодого офицеришку, а вышло вон оно как...       О геройствах Джози в комнате с девкой вскоре узнал весь батальон. Дошли слухи и до принца. С тех пор принц Юргент взял себе новое правило - каждому солдату при присвоении ему первого офицерского звания, он лично выделял девку и оставлял их на пару часов в той самой комнате, а того майора, который нарушил устав и заставил младшего офицера бегать с поручением - наказал.       Понизил до капитана и назначил ему сто ударов плетью перед всем батальоном.

* * *

      Она лежала на широком деревянном столе. Вся бледная, почти белая, кое-где на руках и ногах её уже проглядывали пятна самых разных цветов, но преимущественно синие и тёмно-красные. Раскинув руки и ноги, словно бы не обращая внимания на огромный разрез от шеи и до лобка, девица смотрела в деревянный потолок отсутствующим взглядом. Она была мертва. И уже довольно давно.              — Ну и подкинули же работы, попробуй пойми от чего померла девка эта то, — сердито проговорил пожилой, бородатый мужчина, лекарь и ветеринар, а по совместительству ещё и патологоанатом, в сотый раз заглядывая в открытую грудную клетку мёртвой девчонки.       — Притащили её гвардейцы, голую и мёртвую, со спущенными трусами, разберись, мол, от чего померла девка, принц, видите ли, хочет знать... И бросили её у меня во дворе, — продолжил сетовать лекарь, бессмысленно трогая пальцем лёгкое.       — Да бес её разберёт, как вернутся за ответом - скажу что от голода, — внезапно патологоанатом нашёл оригинальное решение, случайно бросив взгляд на желудок, наполовину выглядывающий из чудовищного разреза.       Закончив свою, так сказать, экспертизу, довольный доктор отошёл в тёмный угол комнатки и вернулся к столу, держа в руках большую деревянную миску. Просунул руки внутрь девицы и с силой, не обращая внимания на звук, как когда лопается перезрелый арбуз, с силой развёл в стороны кожу и мышцы.        — На корм собакам пойдёт, — с этими словами лекарь принялся вырывать из девичьего тела внутренние органы, неумело и неловко, как кухарка, потрошащая огромную курицу.       В миску полетело сердце, желудок, туда же отправились и лёгкие, едва не выскользнувшие из мужских пальцев. К потолку взвился фонтанчик густой, запёкшейся крови, мёртвая девчонка дёрнулась всем разрезанным телом и вновь уставилась в потолок стеклянными глазами. Под неумелыми пальцами эскулапа разорвался кишечник, залив всё вокруг каким-то желтоватым веществом и отравив воздух нестерпимым запахом...       — А тело промою и оставлю... может на что и сгодится мне ещё, — запыхавшись, проговорил патологоанатом, беря обеими руками тяжёлую миску и направляясь к двери.       — Напишу письмо в соседнее королевство. Своему коллеге и другу отправлю весть - говорят, он умеет делать средство, чтоб тело сохранялось очень долго, — добавил он, открывая дверь и прикидывая, как ещё можно использовать девичий труп, если всё же удастся остановить процесс разложения тканей.       В комнатку повеяло вечерним ветром, во дворе в темноте зашевелились кусты, из-за листвы высунулась морда огромной чёрной собаки.       — Цезарь! Иди сюда мой хороший, ужин подоспел! — весело проговорил мужчина, поставил миску на пол и выбросил за дверь первое, что попалось под руку.       За дверь в темноту полетело маленькое девичье сердечко.