Глава 8. Новые знакомые

Поттер и его девчонка вытащили Волдеморта на обед одним прекрасным, почти весенним утром в середине февраля. Кафе было отвратительно, весь зал был украшен сердечками, порхающими голубями и маленькими ангелочками, и он понял, что День святого Валентина претерпел некоторые радикальные изменения с пятидесятых годов. И не стал лучше, кисло подумал он. Тогда люди писали друг другу письма, иногда дарили подарки, но чтоб вот так? Чтоб целый день был полностью посвящен тошнотворной, удушающей слащаво-голубиной ерунде, чтоб все везде раскрашивали в мерзотно-розовый цвет? Усевшись, Поттер нервно заерзал на стуле, пока Джинни Уизли не фыркнула, взяв ситуацию в свои руки. — Том, — с теплотой начала та, сжав его руку на столе. Он уставился на их соединенные, лежащие на столе руки, заставляя себя принять тот факт, что ведьма коснулась его, Лорда Волдеморта, без его прямого на то разрешения. — Мы бы очень хотели, чтобы ты переехал жить к нам на площадь Гриммо, как уже предлагал Гарри. Дом огромный, а ты снимаешь комнату в «Дырявом Котле». Ты можешь у нас хоть весь верхний этаж снять, и платить в два раза меньше. Не хочется, чтобы ты месяцами жил в какой-то таверне. Поттер молча кивнул, давая понять, что согласен. Официант, молодой волшебник, одетый в кучу розового тряпья, прервал их, чтобы позаботиться о проведении сегодняшней акции, в которой всем ведьмам впихивали какой-то особый любовный торт: — А юная мисс не хотела бы кусочек нашего розового шоколадного торта? Он должен приносить удачу, хотя мисс, похоже, сегодня действительно очень повезло? — официант возмутительно подмигнул Джинни Уизли, поигрывая бровями в ожидании ее ответа. Откинувшись назад, Волдеморт поджал губы и схватил сэндвич, чтобы запихнуть его в рот и не начать измываться над официантишкой. К ее чести, юная Уизли выглядела раздраженной, но все же приняла розовый, глазированный, в форме сердца торт, пусть и без особой грации. Поттер чуть не упал со стула от безмолвного смеха, а затем начал с игривой улыбкой пытаться накормить свою девчонку десертом с ложечки. Последовавший за этим взгляд рыжей заставил улыбнуться даже Волдеморта. Жить с Поттером и его девушкой… Для его репутации это было бы просто чудесно, сразу все поняли бы, что он очень хороший парень. С другой стороны, ему пришлось бы отказаться делать какие-то вещи в собственном же жилье. Например, придется ограничивать свои магические практики, прятать половину своей недавно приобретенной библиотеки с кучей темномагических книг, а также все время оставаться в образе «хорошего Тома». Тем не менее, преимущества намного перевесили бы недостатки. Можно и попробовать. Он кивнул, одарив их довольной улыбкой. — Знаете, я, возможно, воспользуюсь вашим предложением. На самом деле, я бы с удовольствием, если это не слишком обременительно. — Ни в коем случае, — хором ответили они. А у Уизли вообще был подбородок изляпан розовой глазурью. И тут его осенило. — А как же Рон? Он же тоже вроде как живет на Гриммо. Ему не помешает новый сосед? — Рон живет на втором этаже, но много времени проводит в Норе, с нашими родителями. А Гермиона большую часть времени проводит в собственной квартире, — уточнила Уизли. И вот так и случилось: было решено, что Лорд Волдеморт переедет в качестве соседа по квартире к Гарри Поттеру и его девушке. По сути, он всегда и так жил у других людей за их же счет. И не прекрасное ли это совпадение, что ему предложил соседство его смертельный враг?

***

На собрании руководства, прямо под носом у всех, он спокойно, без слов и без палочки проклял главу Отдела — Сола Крокера. Проклятие было коварным: оно проникало в самые клетки легких человека и начинало разрушать их, а это должно было привести к тяжелой и изнурительной болезни в течение нескольких недель. Единственное, что кто-либо мог заметить на собрании, был легкий кашель Крокера, когда проклятие уселось, и легкая улыбка на губах Волдеморта.

***

— Здравствуйте, мистер Лонгботтом, как приятно вас видеть, — сказал он с улыбкой, протягивая руку. Комната для посетителей в госпитале Святого Мунго была светлой и просторной, выкрашенной в желтые и зеленые цвета. Высокий молодой человек, пожимавший ему руку, выглядел нервным и напуганным, взгляд его метался, словно он не решался посмотреть в глаза Волдеморту. — Здравствуйте. Я немного… взволнован, — сказал Лонгботтом, слегка заламывая руки. — Вы приехали из Хогвартса, я так понимаю? — вежливо спросил Волдеморт, лениво размышляя, почему такого молодого нервного парня приняли на работу в Хогвартс, а его самого отвергли. — Да, ну, я заканчиваю ученичество, занимаюсь Травологией, — ответил молодой человек, — но моя бабушка все еще живет недалеко от Лондона. Она тоже была бы здесь, если бы не подхватила тяжелый случай Тарантула Фрингелис. Хотя в ее возрасте к этой болезни не стоит относиться легкомысленно. — Конечно, конечно. Надеюсь, она получает соответствующее лечение? — Боги, он ненавидел пустую болтовню, но, к сожалению, это было необходимо. Разговаривать с такими слабаками, как этот сопляк… — Она сама себя лечит. Не доверяет другим варить для нее зелья, — фыркает парнишка. — Ох… Он не был особенно удивлен, потому что помнил Августу Макмиллан, еще до того, как она стала Лонгботтом. Эта гарпия была на два года младше него, и она была одной из самых едких и сварливых гриффиндорок, с которыми он когда-либо имел неудовольствие столкнуться. Неудивительно, что она стала параноиком к старости лет. Волдеморт решил вернуть разговор в нужное русло: — Итак, как вы прочитали в моем письме, мы хотели бы попросить вашего одобрения на проведение экспериментального лечения ваших родителей, мистер Лонгботтом. Тот сглотнул, садясь в кресло, и начал теребить манжеты своей мантии. Которые, кстати, были испачканы землей, с отвращением отметил Волдеморт. Он что, не знал как себя в чистоте содержать? Затем Лонгботтом устремил свои голубые глаза на него и с удивительным, чистым достоинством сказал: — Если вы хоть что-то сможете сделать, то я согласен. Они так долго были не в себе, и никто, вообще никто не мог предложить мало-мальского решения, поэтому я даю вам свое полное одобрение. В каком-то смысле это даже иронично, что единственный, кто взялся за их спасение — это вы, сын человека, который их и уничтожил. И я слышал о вас от Гарри и Гермионы. Они доверяют вам, а я доверяю им. Пожалуйста, сделайте все, что в ваших силах. По лицу Волдеморта растеклась улыбка. Он был очень доволен тем, с какой легкостью он получил разрешение, не прибегая к проклятиям, потому что с этими проклятьями всегда был риск быть обнаруженным. Однако одно было ясно: Лонгботтом был слабаком. И все же, как бы ему хотелось, чтобы мальчишка придержал еще одну речь для «Пророка», когда Волдеморт вернет ему его родителей!

***

— Можно проверить пару теорий о домовых эльфах, — сообщил он Грейнджер на их ежедневной встрече в их любимом кaфе. Место было переделано за одну ночь, и он нашел этот новый стиль — ар-деко — довольно эстетически приятным. Зеленая, черная и белая плитка на полу в извилистом узоре, черные элегантные стулья и маленькие столики, красивые шарообразные светильники, низко свисающие с потолка и испускающие мягкий теплый свет, и большие зеленые веточки зелени, расползающиеся по углам. Красивое, и теперь подходящее место для него и его ведьмы. Гораздо лучше, чем странный, современный маггловский стиль, который владельцы пытались имитировать раньше. На самом деле, владельцы восприняли его «предложение» о переделке довольно хорошо, а бариста-викинг под Империусом все очень быстро исполнил. Грейджер прикусила губу, уныло опустив глаза. — Я пока не начала, — сказала она. — Мне нужно посетить Хогвартс и попросить единственного свободного эльфа, который там живет, помочь нам. — Хогвартс… — протянул Волдеморт. — Когда ты сможешь туда пойти? Я слышал, в школу теперь не принято пускать посетителей во время учебного года. — А, ну, — медленно сказала она, — обычно так и есть. Ты помнишь, как Джинни рассказывала тебе о Тайной Комнате? Она взяла на себя смелость написать директрисе о твоем предложении о ее повторном открытии, и она… вроде как согласилась. Я надеялась, что смогу составить тебе компанию. — В Тайную Комнату? — он удивленно уставился на нее. Зачем это? Не то чтобы кто-то из них мог знать что-то поверх того, что это было просто подземелье. Никто не знал о скрытой там библиотеке. Опасность пускать туда любопытных студентов была, конечно, более чем рискованной, но иметь под боком умную, любопытную Грейнджер, разнюхивающую все вокруг, было еще хуже. — Нет, конечно, нет, — рассмеялась девчонка, порозовев. — В Хогвартс! Если я пойду с тобой, у меня будет законная причина для визита. — Тебе нравилось учиться там? — спросил он, внезапно осознав, что он неравнодушен к ее ответу. — Да, — мечтательно сказала она, — мне нравилось. Это было похоже на возвращение домой. Библиотека… Я практически жила там. Она мне до сих пор снится, даже после всех ужасных событий, произошедших в Хогвартсе во время битвы. — Библиотека не пострадала, не так ли? — резко спросил он, внезапно испугавшись, что его безумное, неполноценное змеиное «я» разрушило одно из мест, которые он действительно, действительно любил. Забавно, что Грейнджер, похоже, тоже было не наплевать на библиотеку. На самом деле, понял он, девочка дала единственный правильный для него ответ. — Нет, как ни странно, битва ее даже не коснулась. Она так и осталась почти невредимой, — с улыбкой сказала Грейнджер. — Я бы с удовольствием сходил туда с тобой, — сказал он, глубоко вздохнув, хотя и не заметил, что затаил дыхание. — Я бы хотел увидеть это место и посмотреть, смогу ли я как-то помочь директрисе с этой Комнатой.

***

Однажды утром за завтраком Поттер спросил его: — Тебе нравятся дуэли? Волдеморт кивнул, жуя тост и сжимая кружку крепкого черного чая. Он был отнюдь не жаворонком. Завтракать с какими-то людьми вместе ему не нравилось, и он ненавидел завтраки в школе. Поклявшись себе снова начать завтракать в «Тертой Фасолинке», независимо от его жилищных условий, он заставил себя ответить: — Да, но у меня на самом деле нет на это времени. — Почему бы тебе не поработать с аврорами? Каждый вторник в обеденное время у нас проходят открытые тренировки для всех сотрудников Министерства. Это очень весело. — Я уверен, что аврорам весело проклинать людей направо и налево, ведь рядовой министерский чиновник никогда не сможет противостоять профессионалу, — фыркнул Волдеморт. — И это тоже, — с улыбкой признал Поттер. — Но ты не рядовой сотрудник. Людям любопытно, они хотят знать, как ты поведешь себя в бою, ведь ты так преуспел в магии и во всем остальном. У тебя могут быть какие-то трюки в рукаве, которые нам пригодятся. — Я уверен, что им любопытно, — сказал он, тихо посмеиваясь и думая о толпах, которые соберутся посмотреть на дуэль сына Лорда Волдеморта. Хотя они бы с воплями разбежались, если бы узнали, что он и есть Лорд Волдеморт. Но ему действительно нравились дуэли. Нет, поправка, ему нравилось побеждать, но, вероятно, не помешала бы практика. Он давно не тренировался в таком. Его мысли закружились, быстро оценивая перспективы: возможность попрактиковаться в дуэлях против риска, что Поттер мог бы узнать стиль его боя. Может быть, он мог бы скрыть свой стиль, дуэлируя без палочки? Волдеморт поморщился. Возможно, ему даже придется проиграть несколько раз, чтобы не вызывать у людей подозрений. — Звучит весело, — осторожно сказал он. — Да, оно и будет весело! Я с нетерпением жду возможности сразиться с тобой, — сказал Поттер, и в его зеленых глазах засияло волнение. Волдеморт покачал головой и сказал: — Но при одном условии: я не стану сражаться с тобой, Роном или Гермионой. Этого не будет, это попадет в заголовки и все такое. Ничего хорошего из этого не выйдет. И кто знал? Может быть, судьба уготовила ему что-то странное для дуэли с Поттером. С его змеиным «я» произошло много странных вещей, пока он дрался с Поттером, не так ли? Лицо Поттера вытянулось, и он неохотно кивнул. — Это разумно, я понимаю. Нам лучше и правда не сражаться, хотя это было бы очень круто.

***

Волдеморт немного опасался посещать Нору, но Джинни Уизли тащила его на воскресный ужин с особой настойчивостью. — Теперь, когда ты переехал к нам, ты будешь частью нашего воскресного отряда, — сказала она тоном «пленных не берем». Позже он узнал, что девчонка вся в свою мать. Даже чересчур. Молли Уизли оказалась одной из самых властных ведьм, которых он когда-либо встречал. Следуя за ними, он пытался подавить чувство унижения от того, что ему снова пришлось прикасаться к Поттеру, поскольку он не имел ни малейшего представления о том, где находится эта Нора. Они вошли в шумную кухню, полную людей, а затем последовали объятия, крики, рукопожатия и представления в течение довольно долгого времени. Он познакомился с какими-то мужчинами, парой малышей, с подругами и женами, а еще со старшими членами семейства Уизли. Все кидали на него дружелюбно-любопытные взгляды пока думали, что он не видит, но он уже привык к этому. На самом деле, он наслаждался этим, в то же время молча ругая себя за то, что он такой жадный до внимания. Это была не стратегически обоснованная черта, он прекрасно осознавал этот факт. Затем вошел еще один Уизли. По его возрасту Волдеморт предположил, что то был выживший близнец, Джордж. Внезапно его кожу начало покалывать, будто предостережение. Этот Уизли был угрозой? — Некоторым людям просто нельзя позволять размножаться, — внезапно бросил Джордж, бросив на Волдеморта полный ненависти взгляд. Джинни Уизли шумно вдохнула воздух, а Поттер обеспокоенно нахмурился. — Джордж! — грозно шепнула Молли Уизли. Волдеморт одарил молодого человека взглядом, достойным его змеиной версии, прежде чем остановить себя. Сдерживая свой вспыльчивый нрав на коротком поводке — ведь это было прямым оскорблением, — он отрывисто сказал: — Я себя зачинать не просил. В комнате воцарилась тишина, и выживший близнец презрительно усмехнулся: — Зато, держу пари, твоя мать очень об этом просила. Он почти закатил глаза. Теперь ему придется проявить характер, чтобы защитить свою вымышленную мать. Но, само собой разумеется, он не мог позволить себе потерять контроль, демонстрируя свой настоящий характер. Глядя на Джорджа Уизли, он сказал: — Прошу прощения? Не смей оскорблять мою мать. Молодой Уизли пожал плечами, на его лице появилась злобная улыбка. — Она, должно быть, была той еще шлюхой, раз раздвинула ноги перед ним. Прищурив глаза, он подумал: «Ладно, совсем немного. Совсем чуть-чуть позлиться». Через мгновение его палец — не палочка, хотя рука с палочкой дернулась — оказался перед лицом Джорджа Уизли, и он заговорил отчетливо, но по-прежнему тихо: — Не смей. Оскорблять. Мою. Мать. Он знал, что его глаза ожесточились, сверкая огнем, и он изливал весь свой гнев через них. Трусливые Малфои уже дрожали бы от страха, но этот молодой человек, этот глупый, безрассудный гриффиндорец, отступил всего на несколько шагов. Он понятия не имел, что вступил в противостояние с самим Лордом Волдемортом. Артур Уизли вышел вперед, схватил сына за шиворот и потащил его прочь, выкрикивая извинения: — Нам очень жаль. Джорджу тяжело далась эта война, и до сих пор ему плохо, но это было неуместно. Надеюсь, ты простишь нас и его. Мы не хотели такого. Идем, Джордж, если не можешь держать язык за зубами. Работая челюстью, Волдеморт скованно кивнул, но сделал вид, будто расслабился. Глубоко вздохнув, он сказал Молли Уизли: — Мне тоже жаль. Моя мать для меня — щекотливая тема. Она столько всего пережила, и я не могу слушать, как кто-то говорит такие вещи о ней. Если хотите, чтобы я ушел, я пойму это, и никаких обид, — он бросил на нее серьезный взгляд, и это сработало идеально. Мать семейства прослезилась, обняла его и сказала: — Я думаю, это очень мило с твоей стороны — так защищать свою мать. Пожалуйста, оставайся, если сам хочешь. Мы поговорим с Джорджем, но, как сказал Артур, он сам не свой, и ему было трудно смириться со смертью Фреда. Надеюсь, ты сможешь простить его. — Я понимаю, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Я бы с удовольствием остался, если это не доставит вам всем неудобств.

***

Позже, после ужина, Рон Уизли всех позвал играть в квиддич. Раздались одобрительные крики, и вдруг почти все, к его удивлению, затолпились к входной двери и побежали к садовому сараю, споря кому достанется лучшая метла. Моргнув, Волдеморт медленно двинулся за ними, только старшие Уизли остались внутри, и он догнал Грейнджер прямо за дверью. Она стояла неподвижно, с нежной улыбкой наблюдая, как ее друзья устраивают смешливые драки из-за метел. Взглянув на него, она сказала: — Я не играю. А ты? Они будут рады, если ты присоединишься к ним. — Я особо никогда не играл, так что просто посмотрю, — ответил он, предпочитая остаться на земле с Грейнджер, пока остальные носились вокруг на своих метлах. Он не особо интересовался квиддичем в Хогвартсе, так как у него было нескончаемое количество стоящих изучения вещей. Хотя Волдеморт был уверен, что он будет хорош в этом, если попробует. Нахмурившись, он вдруг задумался, будет ли Грейнджер все равно, если он пойдет играть, но он не собирался выставлять себя дураком перед ней, пытаясь мотаться на венике в свои-то годы. Кроме того, что, если он случайно упадет и на автомате начнет летать сам? Это было бы очень подозрительно, хотя заклинание, однажды освоенное, было достаточно простым. — Прошло много времени с тех пор, как я летал на метле. Она коротко улыбнулась ему, кивая в сторону сада, и призналась: — Я не люблю летать, — покачала та головой. — Я боюсь высоты. — Правда? — спросил он, немного удивившись. — Я этим не горжусь, но никак не могу избавиться от страха, — чуть покраснела Грейнджер. Волдеморт пожал плечами. — Знаешь, тебе это и не нужно. Зачем тебе метла, если есть другие пути перемещения — аппарация, камин и порт-ключи? — Я и не беспокоюсь об этом, — сказала она, — но в основном это другие люди раздражаются от того, что я не летаю. Постоянно комментируют это, считают это странным. Но, наверное, я просто не умею нормально держать равновесие, как другие. У меня сильно кружится голова при любом магическом способе передвижения. Он поджал губы, глядя на нее, и взмахнул палочкой. — Тебе нужно Стабилизирующее заклинание, — сказал он. — Мне нужно что? — Стабилизирующее заклинание. Это заклинание, которое можно использовать при любой деятельности, от которого может закружиться голова. Взмахни палочкой вокруг себя, вот так, — он провел рукой по широкой дуге, вращаясь вокруг себя, — и произнеси заклинание: Стабилиас. Она пробормотала заклинание себе под нос и взмахнула палочкой, подражая ему. — Взмах должен быть немного шире, — поправил Волдеморт, — вот так, — и снова повторил движение. Девчонка кивнула и попробовала еще раз. Он оценивающе склонил голову вбок. — Не совсем… — пробормотал он. — Дай-ка мне… Подойдя к ней сзади, он просунул руки ей под руки и крепко схватил запястья. Ее короткий, резкий вдох достиг его члена, и он внезапно остро осознал, насколько она маленькая и хрупкая по сравнению с ним, и как прекрасно ее задница прижимается к его бедрам. С трудом сглотнув, он сосредоточился на заклинании, медленно перемещая ее руки, повторяя его несколько раз, чтобы добиться идеального результата. — Вот и все, — сказал он немного хриплым голосом. — Теперь аппарируй куда-нибудь, но перед этим наколдуй заклинание. Они прошли через сад и к воротам, и Грейнджер подняла щеколду, чтобы выйти наружу. Она наложила чары, прежде чем аппарировать на пятьдесят футов. Он услышал от нее радостный вскрик, прежде чем она аппарировала обратно. Ее лицо раскраснелось, выказывая счастье. — Сработало! Почему меня никто не научил этому раньше? Он улыбнулся и сказал: — Потому что я сам создал это заклинание. Он был совершенно уверен, что никого этому не учил, иначе весь волшебный мир пользовался бы этими чарами. Это было просто, но очень эффективно, и являлось решением почти универсальной проблемы неприятных магических путешествий. Грейнджер выглядела впечатленной, и он буквально купался в ее восхищении. Да, он был прав, она любила магию больше, чем летать. Он определенно сделал правильный выбор, оставшись с ней внизу. Стоя рядом, они продолжили наблюдать за остальными в воздухе. Волдеморт взглянул вниз на ее декольте, его рост давал ему почти беспрепятственный вид на ее округлые груди, и его член снова дернулся. Эти сиськи… Он представил себе, как они подпрыгивали бы, пока она скакала бы на нем. Да, она была бы потной, задыхалась, самозабвенно трогала себя, пока он ласкал бы эти идеальные сиськи, проводя большим пальцем по нижней стороне ее груди и вверх по бокам, прежде чем подняться и начать лизать и сосать эти твердые соски… Внезапно Волдеморт увидел, что ее лицо покраснело, грудь стала часто вздыматься, и, о, эти упругие соски прямо сейчас так вкусно выпирали из-под ткани… Почти выругавшись себе под нос, он понял, что спроецировал на нее свою фантазию, неосознанно. Она была свидетельницей его слабости. К счастью, понял он, она была невежественна в Магии Разума и, вероятно, думала, что все это ее собственные мысли. Ее собственное грязное воображение, стряпающее фантазию о том, как они двое трахаются. Это почти заставило его усмехнуться. Тот факт, что она не выглядела шокированной или удивленной, говорил о многом. Волдеморт опустил руку, слегка коснувшись ее поясницы, и Грейнджер тихонько выдохнула, ее рот чуть приоткрылся, будто она была готова к тому, чтобы он взял ее прямо там, на лужайке ее «будущих родственников». Он видел, как кровь стала бурлить в ее венах, как ее веки трепетали, словно у нее закружилась голова. Сам Волдеморт чувствовал себя немного ошеломленным, не желая ничего, кроме как посадить ее на свой член прямо сейчас, но сдержал себя. — Нам лучше пойти внутрь и помочь миссис и мистеру Уизли убрать беспорядок, который мы там устроили, — он продолжил притворяться всегда готовым помочь, вежливым молодым волшебником. — Да, — кивнула Гермиона, яростно краснея и избегая его взгляда. Но на пути к шаткому дому она шла так близко к нему, что ткань их одежды шуршала от соприкосновения.

***

Он проснулся, чувствуя себя приятно отдохнувшим и расслабленным, потягиваясь на своих шелковых простынях. Было раннее утро понедельника, и Волдеморт почесал живот, проводя рукой по утреннему стояку. Мерлин, почувствовать реакцию Грейнджер на его фантазию было просто бомбически. Обхватив член рукой, он стал медленно двигать ею, на мгновение представив, что его кулак — это маленькая рука Грейнджер. Волдеморт вздохнул, прежде чем открыть глаза. Его комната в доме на площади Гриммо была безупречной: дряхлый домовой эльф сразу же проникся к нему симпатией. Темно-зеленые шелковые гобелены на стенах были теперь чисты, старые дыры искусно заштопаны, а темный деревянный пол блестел. Его кровать — старое чудовище из черного лакированного дерева, — была отполирована, а зеленые бархатные балдахины были безупречны. На полках вдоль стен стояли его тщательно отсортированные книги. Никто из посетителей, даже домовой эльф, не смог бы увидеть, что он трансфигурировал пространство внутри закрытого шкафа в гораздо большую комнату — целую библиотеку Темных искусств, скрытую теперь невидимым барьером. Слишком мало времени было на чтение в уединении, так как Поттер и Джинни Уизли постоянно ждали его на вечерние поболтушки. С другой стороны, они оба часто ложились спать «пораньше», и у него появлялось время на чтение, кофе и магическую практику. Ну, теперь же было утро понедельника, и он, конечно, не мог валяться в постели и дрочить. Делать это в душе было гораздо более экономически выгодно, учитывая его ограниченное время. Выпрыгнув из кровати, он накинул на плечи черный бархатный халат и направился в ванную. В доме на каждом этаже была ванная комната, и поскольку Поттер и девчонка Уизли жили на первом этаже, а Рон Уизли занимал второй, ванная на самом последнем этаже принадлежала только ему. Он это ценил, потому что ждать своей очереди, чтобы помыться, его бы не очень устроило. В душе, медленно поглаживая свой член, он смутно задавался вопросом, где провела свою ночь Грейнджер. Он был совершенно уверен, что она не вернулась к Уизли, хотя вечером направилась на Гриммо вместе с ними. Может быть, она спала в библиотеке. Это было бы так похоже на нее. Горячая вода хлынула на него, и Волдеморт усилил напор воды щелчком своей магии, заставив струи бить по его плечам и спине, массируя его мышцы, заставляя его растягиваться и стонать. Оживляя в памяти возбуждение Грейнджер, он расширил свою фантазию, представляя девчонку в душе с ним. Он прижимал бы ее обнаженное мокрое тело к стене, ее ноги вокруг его бедер, и входил в ее тугое лоно, сильно толкаясь. Она была бы мокрой и скользкой, стонала его имя, царапала ногтями его спину, кончая на его члене с тихими всхлипами… Оргазм наступил быстро, и Волдеморт застонал, прислонившись головой к стене душа, в то время как его тело сотрясалось, а на плитку брызнула белесая липкая жидкость. Задыхаясь, он медленно отходил, задаваясь вопросом, сможет ли Гермиона когда-нибудь воплотить его фантазии в жизнь. Вытираясь насухо большим пушистым полотенцем, которое можно было найти в очень дорогих отелях, он улыбнулся, вспомнив рвение продавца, навалившего на него множество роскошных полотенец, простыней и других домашних вещей. Люди были так рады помочь под Империусом. Это было почти трогательно. Прежде чем открыть дверь, Волдеморт снова накинул халат, небрежно завязал пояс и, выйдя наружу, резко остановился, едва не натолкнувшись на Грейнджер, выглядевшую взволнованной и обеспокоенной. — Оу, привет, — сказал он, более чем немного удивленный. Он ведь не ожидал, что она вторгнется на его этаж. Может, ему стоит навесить чары посильнее, если она тут собралась шастать. — Извини, — нервно сказала девчонка. — Можно мне воспользоваться твоей ванной? Рон… ну, он не пускает меня ни в одну из отведенных для него комнат, а Гарри в душе… Его брови взлетели вверх. — Рон не пускает тебя к себе? Уизли, должно быть, действительно разозлился. — А, ну да… У нас вчера вечером были разногласия, — Гермиона нервно прикусила губу, прежде чем вызывающе сказать ему, с легким румянцем на щеках: — Мы не… У нас разные представления о том, как двигаться дальше. Он назвал меня… Скажем так, ему придется поунижаться, если он хочет, чтобы я начала снова с ним разговаривать. Скрывая ухмылку, он кивнул. — Конечно, — он указал на ванную, — чувствуй себя как дома. В шкафу есть еще полотенца. Она дергано улыбнулась ему, обходя его. Волдеморт заметил, как она глубоко вздохнула, а затем ее глаза закрылись. Он не смог сдержаться и схватил ее за руку, удерживая ее рядом, и поднял другую руку, чтобы погладить ее щеку, схватил ее за подбородок, повернув ее голову к нему. С легким вздохом она уткнулась носом в его ладонь, на мгновение расслабившись. — Ты хорошо пахнешь, — мечтательно сказала она, прежде чем ее глаза открылись от шока от собственной наглости. Она прошмыгнула в ванную, с грохотом захлопнув дверь.

***

— Мне, возможно, придется убить тебя, если ты расскажешь кому-нибудь, что узнала это от меня, — полушутя-полусерьезно сказал он рыжей на кухне. Та горячо кивнула, широко раскрыв глаза и жадно наблюдая за его действиями. — Ух ты, — медленно сказала Джинни Уизли. — Моя мама сэкономила бы годы своей жизни, если бы знала, как это сделать. Он стоял неподвижно посреди кухни, скрестив руки, а на столешницах вокруг — месив из муки, месива и приборов. Его магия за минуту подняла тесто, прежде чем сформировать его в четыре буханки, готовых к выпечке. По взмаху его палочки серия очищающих заклинаний была приведена в действие, сделав кухню безупречной. Его губы изогнулись в усмешке. — Это серия заклинаний, наложенных друг на друга и скрепленных в одно суперструктурное заклинание. Это мое собственное изобретение. Таким образом, выпечка хлеба занимает меньше пяти минут, ну и плюс время в духовке. И это вправду было его собственное изобретение. После Хогвартса он всю жизнь был холостяком, не имея возможности позволить себе домового эльфа. И даже когда он не жил домах своих последователей, все равно не хотел есть некачественную еду. Магия могла сделать готовку намного лучше и проще, так же как она улучшала все остальное. За его спиной раздался голос Грейнджер: — Ты, должно быть, еще и чертовски хороший зельевар, раз у тебя такой талант к кулинарии. Обернувшись и увидев ее мокрые после душа волосы, он ухмыльнулся, глядя на ее полное легкой зависти лицо, и сказал: — В зельях я тоже неплох. Тебе нравится Зельеварение? — Да, — кивнула она, — но после окончания школы я мало этим занималась. — Может, тогда нам стоит устроить себе сеанс практики, — предложил он. — Будет приятно иметь компанию. Мне нравится экспериментировать. — Правда? — сказала Джинни Уизли. — Тогда тебе стоит встретиться с Джорджем, он любит создавать что-то новое, по крайней мере, раньше… — ее голос дрогнул. Как можно мягче, хотя гнев при мысли об этом гребаном идиоте закипал в нем, он сказал: — Зависит от того, сможет ли он выдержать нахождение в одной комнате со мной, — разыграл он печаль. — Ох, ты прости, — сказала Уизли, — он придет в себя, просто… Нависла неловкая пауза, которую разрушила своим вопросом Грейнджер. — Что ты наденешь на министерский бал, Джинни? — О, не знаю. То же платье, которое надевала на бал Победы в прошлом году, наверное, если оно мне еще впору, — сказала Уизли. — А ты, Гермиона? А… ты идешь с Роном? Грейнджер вздохнула, бросив на Волдеморта быстрый взгляд. — Ну, наверное. Хотя кто его знает. — А что за бал? — вклинился он. — В Министерстве завели традицию устраивать ежеквартальный бал для сотрудников и их близких, — начала объяснять рыжая. — Это должно поднять боевой дух и поднять настроение людям. Пройдет в следующие выходные. — И как, работает стратегия? — спросил Волдеморт, приподняв брови. Грейнджер пожала плечами. — Не знаю. Это как-то слишком, если хочешь знать мое мнение. Есть Рождественский бал, Весенний бал, бал Победы в мае и, наконец, Хэллоуинский бал. Некоторым это нравится, если судить по разговорам и отчетам Министерства. Он покачал головой. — Я ничего об этом не слышал. — Может, в Отделе Тайн об этом и не говорят, — усмехнулась Гермиона. — Невыразимцы — непредсказуемые создания. Скоро бал, и она пойдет туда с Уизли. Ну ладно, он позаботится о том, чтобы кроме как с ним она не смогла пойти ни с кем. Уизли заболеет.