Глава 9. Наблюдения

В среду Волдеморт повел Грейнджер в гости к Дельфини. Они должны были встретиться с Люциусом Малфоем у дома Роули. До сих пор он терпел Малфоя лишь потому, что было слишком забавно наблюдать, как тот дрожит от страха. Теперь он понял, что, возможно, совершил ошибку. Волдеморт раскрыл Малфою больше своей темной стороны, наверное, потому, что обращался с ним как с одним из своих Рыцарей. В конце концов, этот человечишка был одним из его старых последователей, и пугать его было просто весело. Следовательно, Волдеморт позволил себе проявить больше высокомерия, гнева и холодности, и утвердил свою власть именно посредством запугивания. Теперь же ему придется совмещать это с милым личиком, к которому уже привыкла Грейнджер. Но, как и всегда, планирование наперед и манипуляции приведут его к успеху. Он отвел девчонку в сторону, когда до поместья оставалось совсем немного. — Гермиона, — медленно позвал он. Та остановилась, выжидающе глядя на него. — Я должен кое в чем признаться… Я был не особо дружелюбен с Малфоем. — Прекрасно могу тебя понять, — фыркнула она. — Да, но… тут все чуть сложнее, — нахмурился он, разыгрывая обеспокоенность. — Он думает, что я такой же, как Он. Это меня нервирует, очень, и, может быть… я… — он замолчал, словно ему было трудно продолжать, и с мольбой посмотрел на нее. — Понятно, — медленно произнесла Гермиона, прежде чем продолжить за него: — Значит, в каком-то смысле ты ведешь себя с ним по-другому, потому что он ждет, будто ты будешь… плохишом? — Именно, — выдохнул он с облегчением. Гермиона улыбнулась, ее теплые карие глаза засияли от радости. — Не волнуйся. Я не скажу Малфою, — ее рот скривился в усмешке, — что ты на самом деле хороший парень. Если тебе вдруг хочется выказать презрение к Люциусу Малфою, то мешать я тебе точно не буду. Он злобный червяк. Я никогда не забуду ему, что он просто стоял и смотрел, как меня пытала Беллатриса… — она резко остановилась, бросив на него взгляд, прежде чем продолжить: — Но на девочку я зла держать за это не буду, конечно. — Я знаю, — сказал он, похлопав ее по плечу и изобразив облегчение на лице. Боги, она была такой умной, но такой доверчивой, вечно верила в людей. Ему придется как-нибудь позже узнать о ее пытках, чтобы удовлетворить свой… интерес. Сугубо профессиональный, естественно. Продолжив свой путь, они наконец заприметили стоящего у поместья Люциуса. На этот раз он был одет в зеленую мантию с серебряной отделкой, его ботинки были начищены до такого блеска, что аж солнце позавидовало бы, а волосы были собраны на затылке. — Крысиный хвостик, — злорадно прошептала ему Грейнджер, и он с трудом скрыл ухмылку. — Грейнджер, — холодно поздоровался Малфой, прежде чем повернуться к Волдеморту с нервно подрагивающим веком: — Т-Т-Том. Он кивнул ему, и Грейнджер презрительно фыркнула: — Малфой. Как только все вошли в дом, девочка снова прискакала обниматься, и Волдеморт с тоской понял, что ему придется изобразить новую эмоцию ради Грейнджер: ему придется притвориться, что он любит Дельфини. Это было отвратительно, прямо ужасно, и он никогда раньше так не делал: любовь — единственная эмоция, которую он никогда не пытался подделать, потому что она ему никогда не была нужна. Он играл в дружбу и притворялся хорошим человеком, но у него никогда не было семьи, о которой нужно было бы беспокоиться, или серьезных отношений. А теперь ему приходилось играть роль любящего старшего брата. Пытаясь найти в своей памяти кого-то, с кого можно было бы взять пример демонстрации таких эмоций, он растерялся. Волдеморт никогда особо не смотрел, какие чувства проявляют люди к своим братьям и сестрам. Ладно, импровизируем. — Как дела? — тихо спросил он визжащую от радости девочку. — Все хорошо! Я люблю тебя, Том! Ты научишь меня еще одному заклинанию? — сказала Дельфини с сияющими глазами. Он поцеловал ее в щеку и повернулся к Грейнджер. — Сначала я хочу познакомить тебя с Гермионой, — сказал он серьезно. — Гермиона, это Дельфини. Дельфини, это Гермиона. Малышка взглянула на Гермиону и мгновенно надулась. — Ты что, любишь ее больше, чем меня? — Чего? — ошеломленно переспросил Волдеморт. За спиной послышался Малфоевский тихий смешок, а Волдеморт только больше взбесился. Он тут играл в любовь, был вынужден возиться с нахер никому не нужным потомством, а этот придурок еще и хихикать над ним посмел? — Она что, тоже моя сестра? — спросила Дельфини, с любопытством глядя на Грейнджер. Грейнджер рассмеялась и покачала головой. — Нет, я его подруга, Дельфини, и я хотела с тобой познакомиться. Моргнув, он вынужден был признать, что у его дочери странная логика, но, тем не менее, она имела смысл. У нее вдруг ни с того ни с сего появился брат, и, раз уж тут так внезапно появилась незнакомая ей ведьма, то и она должна была быть ей сестрой. — Ладно, — с опаской сказала Дельфи, слегка прищурившись на Грейнджер. Затем повернулась к нему и ткнула пальчиком ему в грудь. — Ты должен любить меня больше всех, — властно сообщила она ему. На это он рассмеялся, по-настоящему рассмеялся, и раздражение как ветром сдуло. Да, она определенно была его дочерью. Волдеморт признавал в девочке то же собственничество, что было и в нем. Ожидание, что для всех он будет одним единственным. Его отродье подавало хоть какие-то надежды, ничего себе. — Я люблю тебя, — солгал он сквозь зубы и нацепил на лицо свою самую очаровательную улыбку, и Дельфини засияла. Дополнительный бонус: эта сцена зацепила Грейнджер. Она была явно тронута этим зрелищем. Может быть, играть в любовь у него получалось даже лучше, чем он думал. Через некоторое время Грейнджер уже сидела на полу с Дельфини, показывая ей, как наколдовать в руке маленькие голубые огонечки. Ребенок освоил заклинание после нескольких попыток, и Грейнджер была явно впечатлена. Люциус Малфой сидел, чопорно сложив руки, в кресле рядом с Юфимией Роули — бледной худощавой ведьмой, выглядевшей как одно большое несчастье. Болтать по душам она не стремилась, и Малфой вскоре начал ковырять свои безупречные кутикулы, умудряясь выглядеть одновременно скучающим и нервным. Боги, неужели этот человек зельями для ногтей пользовался? Волдеморт сделал пунктик на этот счет. Сам он стоял у камина, наблюдая за Грейнджер и Дельфини. Казалось, все прошло великолепно, и он был уверен, что Грейнджер сможет стать матерью его ребенка, если он в итоге женится на ней. Хотя ему нужно было найти подходящую няню. Девчонка вряд ли была бы рада сидеть дома и воспитывать спиногрызов. У нее были амбиции, и именно это делало ее такой интересной Волдеморту. Кроме того, по его мнению, было лишь два пути контроля над людьми: либо запугивать их до смерти, либо держать в счастливом неведении. Все, что между двумя этими методами, приводило к вопросам и восстаниям, которые нужно было тушить, либо, не дай Мерлин, к вынужденным компромиссам. Допускать такое в рамках личной жизни Волдеморту претило. Следовательно, чтобы заполучить Грейнджер, ему придется ослеплять ее счастьем. Потом Роули ушла, чтобы что-то принести из другой комнаты, и Малфой тихо сказал: — Ну, получается, у вас что-то с Грейджер? — А что у нас? — Волдеморт придвинулся поближе к глупому павлину, убедившись, что Грейнджер не подслушает их. — Я думал, она крутит шашни с сопляком Уизли, — ответил Люциус. Волдеморт бросил на Малфоя насмешливый взгляд, приподняв бровь, а затем спокойно ответил: — О, да, так и есть… Пока что. Малфой комично округлил глаза. — А, понятно. Интересно… — тихо ответил он, откинувшись на спинку кресла. — Хороший ход. — Ага, интересная ведьма, — сухо бросил Волдеморт. Неужели Малфой считал, что выудит из него какую-то информацию? Бросив на мужчину презрительный взгляд, он продолжил: — Кажется, ты слишком много думаешь о моих ходах, Люциус. Не переступай черту. Малфой заметно побледнел, облизнув губы. — Простите, мой Ло… то есть, Том. Я ничего такого не имел в виду. Уж простите старого слизеринца, у нас это в крови. Волдеморт фыркнул, высокомерно приподняв бровь. — Ну конечно. Но предупреждаю тебя: ты ходишь по лезвию ножа. Иногда он гадал, реально ли Люциус поверил в его байку. Не подозревал ли он чего-нибудь? Порой Малфой вел себя так, будто считал его Лордом Волдемортом. Почему? И если да, то как он догадался? Решив пройтись по его разуму, Волдеморт наткнулся на прочную окклюменционную стену. Он отступил, ведь если применять силу, то это будет большим красным флагом. Принудительная Легилименция — ощутимая процедура, и опытный окклюмент сразу бы среагировал. Это не стоило риска, тем более, пока рядом была Грейнджер. Можно потом как-нибудь пробиться Малфою в голову и наложить Обливиэйт, но сейчас это было опасно. Звонкий смех Дельфини привлек его внимание, и Грейнджер тоже смеялась. Девочка сделала себе тиару из маленьких голубых огоньков, а Грейнджер наколдовала для нее зеркало, перед которым красовалась его дочь. — Я королева! — закричала Дельфини. — Смотри, Том, я королева, я королева! — Так и есть, принцесса, — сказал он, снисходительно улыбаясь, и сел с ними на пол. — А если ты королевская особа, моя милая, то тебе понадобится платье со шлейфом. Хочешь, я тебе его трансфигурирую? — Да! — закричала она, глаза ее сияли от счастья. — А ты, — заявила Дельфини, указывая на Малфоя, — ты мой слуга! На это Волдеморт громко рассмеялся, увидев шокированное, беспомощное лицо Малфоя. Его дочь попала в точку. Малфой был всего лишь ничтожным слугой, настолько ничтожным для Волдеморта и его наследницы, что это было даже смешно. Грейнджер тоже расхохоталась, хриплый смешок перешел в полноценные взрывы злорадного смеха при виде бледного Люциуса с нервно подергивающимися руками и широко раскрытыми испуганными глазами.

***

В пятницу утром, в день весеннего министерского бала, Волдеморт тихонько проклял Рона Уизли. Тот схватился за живот, рванул в уборную, и вскоре послышались звуки рвоты. То были простенькие чары, более темная версия заклинания Диахорриблиа, которое нагоняло на человека отравление и длилось шестнадцать часов. Рон Уизли не пойдет на бал, потому что будет сидеть все это время перед унитазом. Встретив у двери готового аппарировать в Атриум Поттера, он обеспокоенно сказал: — Думаю, Рон заболел. Его рвет. Поттер нахмурился. — Он должен был пойти на бал с Гермионой. Я знаю, что она не хочет идти одна, потому что ее обступят мужчины. У нее много поклонников, даже агрессивные преследователи есть. Может ты… пригласишь ее? Она очень хочет пойти, хотя делает вид, будто ей это не интересно. — Конечно, — вежливо согласился Волдеморт. — Сделаю это сразу по прибытию в Министерство.

***

Грейнджер очень хорошо смотрелась бы у него под боком. Этот бал — тест, сможет ли девчонка выглядеть достойной его леди. Как только она спустилась по лестнице вместе с Джинни Уизли, Волдеморт уже был доволен. Они с Поттером целую вечность ждали девушек в гостиной на Гриммо, потягивая огневиски. Сам Волдеморт тоже уделил достаточно внимания своему внешнему виду: принял душ, уложил волосы, тщательно побрился и выбрал хороший наряд, но это было явно ничто по сравнению с тем, как готовились ведьмы. Однако ожидание того стоило, у него даже член в штанах дернулся. Грейнджер была безупречна: длинное черное платье с бретелью-петлей и открытой спиной, элегантные и сдержанные украшения — жемчужинки в ушах и одна на ложбинке между ключиц. Собранные вверх волосы придавали девчонке соблазнительности, а шея у нее была такой тонкой, что Волдеморт мог бы запросто сломать ее одной рукой. Краем глаза он заметил, что девчонка Уизли тоже хорошо смотрелась в своем зеленом платье: Поттер аж просиял, увидев ее. Сам же Волдеморт нарядился в белую рубашку и чернильно-черную парадную мантию. Да, они с Грейнджер прекрасно смотрелись бы вместе. Он уже предчувствовал, как все глазеют на них, перешептываются и указывают пальцами. На балу Поттер и Джинни танцевали, но Грейнджер, похоже, предпочитала общаться с людьми, как и он сам. Он нарабатывал связи в Визенгамоте, много времени провел с командой Бруствера, а также заводил новые знакомства, некоторые из которых могли оказаться полезными в дальнейшем. Грейнджер вела себя хорошо: знакомила его с важными сотрудниками, которых сама уже знала, а еще вежливо знакомилась с людьми, с которыми Волдеморт хотел бы пообщаться. Он на мгновение задумался, а не место ли ей было на Слизерине, пусть и с грязной кровью. Пришел к выводу, что да, было бы неплохо, хотя ей пришлось бы усердно работать, чтобы отточить хитрость и подавить эту свою ужасающую тягу к наивной честности. Внезапно Гермиона напряглась. — Драко Малфой, — пробормотала она, глядя прямо перед собой. К ним подошел молодой светловолосый волшебник со скользкой ухмылочкой, Волдеморт видел его на Косом переулке в свой первый день в этой эпохе. Паренек слегка покачнулся и с развязной улыбкой ухватился за руку Грейнджер. — Грейнджер, ты хорошо выглядишь, — пробормотал он, не сводя с нее глаз. — Где ты спрятала Уизела и почему ты тут шатаешься с клоном Темного Лорда? Ты наконец-то почувствовала вкус к тьме и решила заняться некромантией? Волдеморт ощутил закипающий гнев, но лишь приподнял бровь, вопросительно взглянув на Грейнджер. Она раздраженно закатила глаза. — Рон заболел, Малфой. Это — Том Риддл, и да, если бы ты не жил в бочке с огневиски последние месяцы, то знал бы, кто он. Пожалуйста, оставь меня в покое, ладно? Иди, поприставай к кому-нибудь другому. А еще лучше, если твоя бедная жена заберет тебя домой. Наследник Малфоев принял оскорбленное выражение лица. — А вот грубить не надо, Грейнджер, хотя меня не должно это удивлять, учитывая твое происхождение и воспитание. Волдеморт лениво размышлял, стоит ли ему вмешаться и защитить честь Грейнджер. Любой волшебник ведь должен делать такие вещи для своей ведьмы, хотя он таким не занимался. Если ему хотелось, чтобы девчонка прикипела к нему, то стоило бы так и поступить. Но Грейнджер отреагировала быстро и совершенно самостоятельно: — Заткнись, Малфой! — прорычала она, опасно сверкнув глазами. — Вы, Малфои, можете хоть сколько лить в уши Визенгамоту о том, что изменились, но я не верю вам ни на секунду. Ты все тот же чистокровный фанатик, который при удачном случае начал бы войну. Ты только дай мне время, я всех вас на чистую воду выведу! — Размечталась, ага, — фыркнул Малфой. — Он, — указал он трясущимся пальцем на Волдеморта, — чуть не убил нас в прошлый раз. Я хотел дать тебе добрый совет, Грейнджер. Не связывайся с ним. Грейнджер с ворчанием оттащила Волдеморта подальше и он, приобняв ее, двинулся к танцполу. — Мерлин, — пробормотала она, — уведи меня подальше, а то я прокляну этого гребаного… — она прикусила язык и стрельнула в него взглядом. — Извини, что оказался втянут во все это. — Что, черт возьми, это было? — спросил он, одновременно сердито и любопытно изучая ее реакцию и обдумывая странное поведение младшего Малфоя. Очень нерационально, очень не по-слизерински. Тот будто тоже знал, кто скрывается за фасадом слащавого Тома. — У него было что-то вроде нервного срыва после войны, и с тех пор он маринует свои мозги в огневиски. Его жена, Астория Гринграсс, работает в Отделе Международного Сотрудничества, поэтому он здесь. И ему все сходит с рук, он же Малфой. У них осталось какое-то влияние на Министерство, как ни странно, после всего, что произошло и что они все сделали. — Думаешь, он настолько пропил мозги, что не видит разницы между мной и отцом? — задумчиво отозвался он. — Вовсе нет, — фыркнула Грейнджер. — Говорю же, он болен. Он просто хотел спровоцировать кого-нибудь из нас, потому что это теперь его единственные хобби: пить и затевать драки. Волдеморт высокомерно пожал плечами. — Если он хочет драться со мной, пусть попробует. Напряженность совсем развеялась, и она одарила его озорной, дразнящей его член улыбочкой. — Я бы точно на него не поставила. Ты бы пришиб его и даже не вспотел, да? — Вероятно, — пробормотал он, добавив на всякий случай: — Знаешь, ты бы и сама его могла поставить на место. — Может быть, — сказала она, прижавшись щекой к его груди. — Но вряд ли это удалось бы мне с легкостью. Малфой на самом деле был очень способным и амбициозным в школе. Он притянул ее ближе к себе, потому что хотел почувствовать ее тело своим. Грейнджер была такой приятной, ее мягкие изгибы прижались к его торсу, и он позволил своей руке лениво скользить вверх и вниз по ее голой спине. Член начал дергаться, и Волдеморт стал гадать, как бы она отреагировала на его эрекцию. Стала бы она?.. — Гермиона! Вот ты где, — прорвался сквозь его мысли голос Молли Уизли. — И Том! Как мило с твоей стороны подменить Рона. Как там мой малыш, Гермиона? Ему очень плохо? Грейнджер выпрямилась, слегка отодвинулась от него и натянуто улыбнулась Молли. Сразу же вслед за женой объявился и Артур. — Типично, но Рон ненавидит такие вещи. Ты уверена, что он болен, Гермиона, или он просто придумал отговорку, чтобы вместо бала поиграть в шахматы? Как же Волдеморта взбесило это вмешательство. Он тут собирался потереться членом о Грейнджер, а вместо этого терся тут с родителями ее парня. Они ему еще больше палок в колеса пытались вставить? После недолгой, бессмысленной беседы он извинился и направился в уборную. Там перед писсуаром, покачиваясь и пытаясь расстегнуть ширинку, тихо ругался себе под нос мальчишка Малфой. Волдеморт прищурился, увидев его, и решил держаться от него подальше. Кто его знает, вдруг он спьяну промахнулся бы мимо писсуара. Молодой человек поднял, уставившись на него мутными глазами, прежде чем невнятно пробормотать: — Ты! Как ты вернулся из мертвых? Ты что, во времени путешествовал? По-другому выглядишь. Не как… змеюка. Волдеморт поджал губы в раздражении. Боги, последнее, что ему было нужно, это пьяный, раскрывающий его настоящую сущность Малфой. Резко повернулся к нему: — Если ты и вправду думаешь, что я — это он, то, вероятно, ты пропил последние свои извилины. Внутри кипела ярость, и ему хотелось проклясть Малфоя до Камелота и обратно за его пьяную проницательность. Он же держался своего образа, держался! Но как этот придурок мог что-то пронюхать? Он что, ясновидящий, что ли? Малфой икнул, придвинулся ближе и тяжело положил руку ему на плечо. — Вернулся и пытаешься выебать грязнокровную принцессочку. Не этого я ожидал. Если ты за ней, то лучше поаккуратнее тут. Она такая чопорная зануда, что, наверное, в обморок брякнется, если ты покажешь ей Темную магию. Так что если ты хочешь ее… Ай, не, я ж поэтому в безопасности, ты меня не тронешь. Она все равно отпинает тебя и убьет. Снова. Он стряхнул руку мальчишки, своего бывшего последователя, предателя, и процедил сквозь зубы: — Не вмешивайся в мои дела, Малфой, или я тебе припомню твое место! Малфой хихикнул, наконец сумев расстегнуть ширинку, чтобы пописать, и насмешливо бросил через плечо: — Должно быть, ты очень страдаешь, что не можешь теперь пуляться Круцио когда тебе захочется. Отец говорит, что твоя истинная сущность временами просвечивает. Давай, не сдерживай себя, Лорд Волдеморт, — с этими словами Малфой развел руки, мол, нападай. К сожалению, мочиться-то он еще не закончил, а руки со своего вялого бледного члена убрал, поэтому кое-что забрызгало по стене, по Малфоевским брюкам, а затем — почти в замедленной съемке — Волдеморт увидел, как несколько капель упали на его черные начищенные ботинки. Перед глазами покраснело, и в ту же секунду он поднял палочку в лицо Малфою, прорычав детское заклятье косноязычия: — Мимбл вимбл, Том Риддл — Лорд Волдеморт! Вот так белобрысому не удастся раскрыть его секрет… Лицо мальчишки Малфоя комично скривилось, язык стал забавно заплетаться, а Волдеморт злобно ухмыльнулся, прежде чем бросить слабое Редукто в левую коленную чашечку Малфоя, разламывая кости с тошнотворно громким, хрустящим звуком, от которого по позвоночнику пробежали приятные мурашки. Тот упал на пол, скуля от боли. Подняв испуганные голубые глаза — о, как же опьяняло видеть подобный страх в чужих глазах! — Малфой попытался отползти от Волдеморта, опираясь на руки и здоровую ногу. Оторвав от него взгляд, Волдеморт безжалостно оторвал раковину от стены магией, поднял ее в воздух и обрушил Малфою прямо на ноги. Раздался короткий, быстро затихший крик боли, прежде чем Волдеморт вытянул палочку и прошептал «Обливиэйт!». Из сломанных труб, где раньше была раковина, хлынула вода, быстро затопив пол, а воспоминания Малфоя о происшествии и его догадки о том, что молодой волшебник по имени Том Риддл и есть Лорд Волдеморт, померкли в его сознании. Он почувствовал как его ярость отступает, словно волна, откатывающаяся от берега, и его пронзила волна удовольствия. Мерлин, ставить людей на место таким образом — как же ему этого не хватало. Это было… превосходно. Манипуляции тоже доставляли своего рода удовольствие, но ничто не сравнится с открытым насилием. Сделав шаг назад, он быстро почистил ботинки Тергео, кривясь от той мысли, что на его ботинках была моча Малфоя. Услышав шум, Волдеморт поднял глаза и увидел Поттера. На лице мужчины отразилось выражение комического шока. — Мерлин, Том, что здесь произошло? — С Малфоем произошел несчастный случай, — сказал он, притворяясь взволнованным и обеспокоенным. — Он мочился, а потом вдруг замахал палочкой, и раковина рухнула прямо ему на ноги. Думаю, что-то сломалось. Опустившись на колени рядом с пострадавшим, он потряс его, пытаясь скрыть свое злорадоство. — Ты можешь говорить, Малфой? — А-а-ай… — простонал тот, воняя перегаром, и свернулся в комок, слегка покачиваясь. Волдеморт быстро поднялся, покачав головой. — Нам нужно отправить его в Мунго. Ему явно плохо. Поттер кивнул, с беспокойством глядя на Малфоя, а затем с серьезным выражением лица посмотрел на Волдеморта. — Он, он… сказал тебе что-нибудь? Его лицо исказилось в презрительной гримасе, и проворчал: — На самом деле, сказал. Стал напирать, будто я — это Он, и размахивал палочкой, пытаясь защититься от меня, но что-то у него пошло не по плану. — Ты ведь не замешан в его состоянии, правда? — Поттер выглядел нервным, но при этом выражение его лица сразу перешло в профессиональную уверенность. Волдеморт фыркнул. — Нет уж, он сам на себя все навлек. И именно так оно и было: знай щенок, когда лучше заткнуться, то ничего бы с ним и не произошло. Он сам виноват. Поттера будто окатило облегчение. — Я был обязан спросить, сам понимаешь. На это он ухмыльнулся. Поттер был таким пай-мальчиком. И как можно при такой наивности быть аврором? Это было почти невероятно. — Понимаю. Ну, Малфой — это больше дело для моего отдела, чем для твоего. Должен же кто-то разобраться с содержимым его пропитой головы.

***

Остаток ночи прошел приятно, где-то между разными беседами с полезными людьми и танцами с Грейнджер. Оказалось, что на нее буквально охотились несколько волшебников, и ему пришлось пару раз рыкнуть, чтобы предстать спасающим ее рыцарем. Те, конечно, разбежались под его взглядом. Она была благодарна, рассказала, что эти мужчины преследовали ее с конца войны, пытались привлечь внимание и уговорить ее остаться с ними наедине. — Может быть, было бы лучше, если бы они действительно пошли на что-то серьезное. Тогда был бы повод хотя бы проклясть их, и тогда они отстали бы. — Или нет, — пробормотал он, потому что знал кое-что о властных, настойчивых мужчинах, и медленно погладил ее голую спину, заставив ее вздохнуть от удовольствия. Позже он шепотом поговорил со своей коллегой, главой Департамента по Космическим Исследованиям Амандой Треллигорн, о быстро ухудшающемся здоровье Сола Крокера. Ведьме было за сорок, и, оправившись от своей простуды, потом уже показала себя довольно умной женщиной. — Он в начале недели начал кашлять, а теперь посмотри, еле дышит, — прошептала она, поглядывая на своего босса. У того раскраснелись глаза, спина сгорблена, и он постоянно прижимал ладонь к груди, будто мог бы тем самым привести свое дыхание в норму. — Я знаю, — сказал Волдеморт с серьезным выражением лица, — ему бы в больницу Святого Мунго. — Он не пойдет, — уверенно ответила Аманда, — по крайней мере, пока не дойдет до угрозы смерти. Думаю, он боится Целителей. — А если он сляжет, кто его заменит на посту главы? — спросил он, прекрасно понимая, что кроме него на эту должность никого не возьмут. Но интересоваться мнениями людей вокруг — всегда хорошая стратегия. Аманда нахмурилась. — Обычно его заменяла Лорин Меллифлор, но она больше этого делать не будет. Заявила, что уже стара и подумывает уйти на пенсию. Ну, а те двое… — она бросила на него многозначительный взгляд, и губы Волдеморта изогнулись в улыбке. Ну, в этом они с Амандой сошлись: главы Комнат Любви и Пророчеств были теми еще дебилами. — А как насчет тебя? — тихо спросил он. Она покачала головой. — У меня пятеро детей. Мне сейчас Комнаты Космоса хватает, я не хочу дополнительной ответственности. На данном этапе жизни я хочу проводить время и со своими детьми, а не только работать каждый вечер и выходные. — Как думаешь, Бруствер поставит кого-то из другого Отдела? — спросил он. Она снисходительно улыбнулась ему. — Нет, Том, я совершенно уверена, что он выберет тебя. Он улыбнулся ей, его омыло волной удовольствия. Одно дело было знать этот факт самому, но было еще лучше, когда другие люди тоже понимали, что он очевидный победитель.

***

Он проводил Грейнджер к дверям библиотеки на площади Гриммо ровно в час ночи. Устало обняв его, она пожелала ему спокойной ночи, прежде чем скользнуть внутрь. Там было уютно: в камине горел огонь, а на диване лежало большое шерстяное одеяло. Он вполне мог свернуться там на ночь, хотя лучше было вытянуться в своей собственной, роскошной большой кровати. На следующий день Грейнджер вы́ходила Уизли, и в воскресенье Волдеморту удалось отвертеться от посещения Норы и заполучить драгоценное время наедине с собой. Он просто не привык все время быть в окружении людей. Это действовало ему на нервы. Позже в тот же день они все вернулись через камин обратно в Гриммо, и, очевидно, Уизли и Грейнджер пытались восстановить свои отношения. Что у них там случилось, пока он в одиночку практиковал Темную магию? Они снова сошлись? Почему? Видя, как рыжий собственнически прижимает к себе Грейнджер, он почувствовал раздражение. Вид рук Уизли, лапающих ее восхитительное тело, и этих его слюнявых поцелуев, вызывал у него тошноту. Грейнджер выглядела немного неловко из-за публичных проявлений привязанности и предложила рыжему удалиться наверх. И при виде того, как Уизли ощупывал ее зад на ходу, у Волдеморта закипела кровь. Это было неправильно. Грейнджер принадлежала ему. Приняв спонтанное решение, он извинился перед Поттером и его девушкой, наложил на себя Дезиллюминационное и Заглущающее и проник прямо в их спальню за секунды до того, как Уизли втащил Грейнджер за ее порог. Он уничтожит эти отношения. Они не должны существовать. — Миона… — пробормотал Уизли, — я так скучал. Он поцеловал ее в шею и сорвал с нее рубашку, нападая на ее грудь мокрыми поцелуями. Волдеморт поморщился от хлюпающих звуков, и, судя по всему, Грейнджер тоже не была впечатлена. Все шло быстро, и уже через минуту Грейнджер была голой. Волдеморт почувствовал сбившееся дыхание и набухающий в брюках член. Даже сквозь гнев он смог по достоинству оценить тело Грейнджер. Он был прав. У нее были просто великолепные сиськи. Круглые, упругие, с розовыми сосками и довольно маленькими ареолами. Размер был как раз подходящим, и он был готов поспорить, что они прекрасно поместятся в его ладони. Потирая свой через брюки, Волдеморт скользнул взглядом вниз к ее узкой талии и ниже, меж ног, к поросли темных волос. Затем Уизли раздвинул ее ноги, просунул пальцы между и простонал: — Как же я люблю твою кисоньку, Миона! Ты такая узкая, еще минутку, и я немного увлажню ее… Уизли убрал пальцы, плюнул на них, прежде чем снова с кряхтением прижать к ее промежности. Грейнджер поморщилась, слегка скривившись, и тихо сказала: — Не так грубо, Рон, ты же знаешь, я так не могу, пока не намокну как следует… Стиснув зубы, Волдеморт решил, что все, хватит. Он не собирался смотреть, как тут нащупывают его ведьму, каким бы прекрасным ни было ее тело. Он проник в разум Уизли, обнаружив там беспорядочную путаницу из порнографических кадров. Большинство из них были довольно безобидными, но он усмехнулся, когда нашел кое-что… провокационное достаточно, чтобы можно было это использовать. Когда Уизли толкнул ведьму на кровать, подполз к ней сверху и оседлал ее бедра, одновременно растворив свои свои брюки магией, Волдеморт сделал свой ход. С мерзкой улыбочкой на лице он взял рыжего под свой контроль: стер из его головы все морально-социальные рамки, заставил его озвучить Гермионе свои самые извращенные фантазии. Уизли, надрачивая свой член среднего размера кулаком, а другой рукой разминая ее грудь, начал мямлить: — Боги, Миона, я так много хочу сделать и попробовать с тобой. Хочу, чтобы сначала ты приказала мне вылизать твою задницу, а потом сама трахнула меня в мою. Чтобы ты командовала мной, и, может быть, заставила меня смотреть на тебя с другим волшебником, приказывая мне вылизывать его сперму из твоей задницы. Или ты могла бы связать меня, трахнуть мою задницу страпоном, пока другой парень жестко трахает тебя в твою узкую маленькую дырочку. Не хочешь сразу двух мужчин в своем распоряжении? А как насчет Гарри? Я уверен, он был бы рад попробовать, ты даже могла бы позволить нам трахнуть обе твои дырочки одновременно… Уизли молниеносно отбросило назад, и он упал на пол, а Грейнджер моментально проорала «Редукто!». Волдеморт радостно наблюдал, как его маленькая, хорошенькая ведьмочка визжит от ярости, как ее волосы снова испускают красные искры, расползаясь по простыням. — Что за херня, Рональд Билиус Уизли?! Ты считаешь, что я бы отдалась двум парням? Да еще и Гарри?! Он мне как брат, Рон, а не претендент на мою задницу! Еще и страпон? Как тебе такое романтическое воссоединение? Ты мне иногда кажешься таким тупым, Рон, что я вообще поражаюсь, как ты можешь собственные шнурки завязать! По крайней мере, теперь я знаю, что поступаю правильно. Потому что не заблуждайся, Рональд, на этот раз все правда кончено! Пошел ты на хуй, Рон, или заплати шлюхе, чтобы она исполнила твои жопные фантазии! Она вскочила с кровати, направив палочку на ошеломленного Уизли, и выпустила в него проклятие. Волдеморт аж поморщился, почти почувствовав сочувствие к Уизли, поскольку ведьма, очевидно, исполнила древнюю традицию каждой разозленной до чертиков ведьмы — уменьшила член нерадивого любовничка до минимума. Уизли разорался от шока, а она собрала свою одежду, выбежала из комнаты и понеслась в ванную. Волдеморт побежал за ней, и едва ступил за порог, а дверь оказалась уже заперта за ними. Грейнджер стояла посреди комнаты, тяжело дыша, а слезы ручьями текли по ее щекам. Она подняла палочку, чтобы набрать ванну, и начала бормотать себе под нос: — Боги, может, это и к лучшему. Я понятия не имела, что он… Как же это все глупо, какой кошмар… Мерлин, надо было проклясть его еще сильнее, да вообще отрезать этот огрызок… Вытирая слезы и продолжая бормотать себе под нос, она залезла в уже дымящуюся ванну, опускаясь под пузырьки. Она все еще тихонько шмыгала носом, но Волдеморт смотрел на нее, завороженный этими дерзкими сосками, теперь наполовину покрытыми пеной. Его член буквально болел, а просто поглаживать член через брюки было недостаточно. Он так сильно ее хотел. Проскользнув в ее ничего не подозревающий разум, он вернул ее к фантазии, которую он случайно вложил в ее голову в Норе на прошлой неделе. Волдеморт опешил от того, как быстро она отреагировала, и хмурое выражение ее лица заменилось на смущенный румянец. Скоро она уже ерзала в воде, лаская грудь одной рукой, а другой лаская себя между ног. Волдеморт расстегнул брюки, все еще скрытый чарами, и медленно сжал кулаком истекающий смазкой член, мечтая увидеть ее лоно без мешающей пены. Подойдя ближе, к самому краю ванны, он все же смог учуять ее запах, сладкий аромат ее возбуждения, смешивающийся с ароматом розовой воды в ванне. Затем она выгнулась, и он поймал взглядом ее розовые, влажные половые губы и дразнящие клитор пальчики. Она раздвинула свои складочки, скользнула по самому средоточию, а затем ниже, чуть потеревшись ими о влажный вход. От этого зрелища член стал только тверже, и он почувствовал надвигающийся оргазм. Член набух, головка теперь была сердито-красного цвета, а затем стонущая, голая ведьма достигла своего пика, задыхаясь и дергаясь, из-за чего вода в ванне пошла волнами. Когда она прошептала его имя — «Том!» — он кончил. Сперма выстрелила прямо в воду, разбавляя ее белесыми переливами. Грейнджер откинула голову на край ванны, счастливо и тихо посмеиваясь про себя, расслабляясь в воде. — Мне это было нужно, — прошептала она. — Правда нужно. Тяжело дыша, Волдеморт понял, что ему очень сильно повезло, раз она не заметила его растворившееся в воде семя, но, учитывая, как она сама забылась и шумела, это было легко не заметить. Он все размышлял, принимает ли девчонка противозачаточные зелья. Сейчас он никак не мог наложить на нее противозачаточные чары — было бы очень подозрительно, вспыхни вода фиолетовым цветом из-за заклинания. Такая умная девочка наверняка ответственно принимала зелья, тем более зная, что у нее будет секс. Он мог бы проникнуть в ее разум и посмотреть, но спешить было некуда. С этим можно было разобраться и позже, убедившись, что никаких посторонних парней на его пути не будет. Спешить было некуда, совсем некуда. Не было нужды раскрывать себя и накладывать на девчонку Обливиэйт на данный момент. Он понимал, что после оргазма у него может чуть расслабиться мозг, но был совершенно уверен, что у Грейнджер и так все под контролем. С другой стороны, ему очень нравилось знать, что девчонка сейчас фактически купалась в его сперме…