Глава 10. Путешествие с Грейнджер

В понедельник они завтракали в самой неловкой атмосфере. По всей видимости, Рон Уизли отправился в больницу Св. Мунго поздним вечером в воскресенье, с криками и бранью жалея свой «урезанный» причиндал, к великому шоку своей сестры и Поттера. Теперь оба нервно и внимательно наблюдали за Грейнджер, а та сидела, как грозовая туча, обхватив чашку чая руками, и ни на кого не смотрела. Никто не осмеливался ничего сказать, а Волдеморт вполне наслаждался ощутимым напряжением — оно услаждало его вкусовые рецепторы, как сладковатая пряность. Страх, боль, гнев и беспокойство — какой чудесный коктейль. Он спрятал улыбку в собственной кружке, делая большой глоток черного, ароматного чая — очень хорошая смесь, которую ему достал бариста-викинг, — когда газетные совы прилетели клевать кухонное окно, царапая когтями стекло. Дряхлый, старый домовой эльф Поттера проковылял к окну, впуская сов с их уханьем и хлопающими крыльями. Этим утром к нему прилетела наикрасивейшая белая совушка и осторожно выхватила кусок тоста из его руки, а Волдеморт положил в привязанный к лапке мешочек кнат. К Грейнджер же прилетела огромная, ворчливая сова. Она с уханьем приземлилась к девчонке на руку и украла у нее два куска бекона, сверля ее большими желтыми глазами. Грейнджер расплатилась лишь злобным взглядом. Газета полностью освещала бал, и на первой странице он увидел себя танцующим с Грейнджер с прижатой к его груди головой, с выражением блаженства на лице. Ну лихая парочка, ни дать ни взять. Девчонка уставилась на свою газету, сжав губы в тонкую линию. Поттер оглядел всех присутствующих с тревогой в глазах. Никто ничего не сказал. Слышно было лишь домовика, тихо напевающего себе под нос в своем логове в шкафу. Волдеморт взял газету и прочитал отрывок. То была клеветническая ересь, мол Грейнджер всегда искала в мужья важную шишку, будучи самой настоящей охотницей за деньгами, и автор предположил, что с тех пор, как Том Риддл появился на сцене, Золотой Мальчик Уизли стал недостаточно хорош для Золотой Девочки Грейнджер. Вместо этого она нацелилась на «Темного Принца». Волдеморт закатил глаза от абсурдности этого прозвища. Он не был принцем. Ну а если уж на то пошло, то он был королем. Ну ничего, рано или поздно они это и сами поймут. Через несколько минут Грейнджер стукнула кулаком по кухонному столу, прошипев: — Я знаю, что это она, хоть и подпись другая. — Может быть, — осторожно сказал Поттер, словно стараясь не бесить ее еще больше. — Гермиона, — умоляюще сказала Джинни, — ты же знаешь, какие они. Не позволяй себя провоцировать. Просто… забудь об этом. — Я бы так и сделала, если бы не тот факт, что я уверена, что за всем этим стоит Скитер. Я точно знаю, что это написала она и что она пытается обойти условия нашей сделки фальшивыми псевдонимами. Он моргнул. Скитер уже несколько раз брала у него интервью, и он нашел ее довольно неприятной. Но тут, похоже, было нечто большее. И… сделка? — Ты заключала какие-то сделки с этой Скитер? — спросил он, с любопытством глядя на Грейнджер. — Да, — проворчала она. — Я не доложила Министерству о том, что она нелегальный анимаг, и взамен она согласилась не писать истории обо мне, Гарри или… — она ​​остановилась, позволив имени Рона Уизли повиснуть в воздухе. Джинни слегка поморщилась, отводя взгляд от Грейнджер. — Оу, — протянул он, еще больше заинтригованный. Что-то вроде шантажа? Удивительно даже. Он не думал, что Грейнджер способна на такое. Эта деталь о Золотом Трио была, очевидно, тайной и нигде не публиковалась, хотя казалось, что вся их жизнь была тщательно изучена и напечатана в газетах и книгах. Тем не менее, было разумно держать такие вещи в тайне, и он почти кивнул в знак согласия. Затем вступил Поттер, подавляя смешок: — Надо уточнить, что Скитер пришлось провести целое лето в банке Гермионы в облике жука, чтобы эта сделка состоялась. Неудивительно, что Рита теперь пытается от нее избавиться. Его брови взлетели вверх, и он посмотрел на Грейнджер с вновь обретенным уважением. — Ты держала ее в банке целое лето? — Держала, — сказала она, одновременно смущенно и немного гордо. — Я поймала ее в анимагическом облике, и да, она просидела в моей банке все лето. В конце концов она взбесилась, и я поставила свои условия, прежде чем выпустить ее. Потом мы заключили сделку. Он выдохнул, не сумев сдержать ухмылку. — Это, это… — Я знаю, это ужасно. Грейнджер опустила глаза, но он снова перебил ее: — Нет, я имею в виду, что это… чертовски… изобретательно! На это Грейнджер посмотрела на него, а затем тоже ухмыльнулась: ее гордость, наконец, победила. — Скажи же? Я кормила ее травой и давала ей воду по чуть-чуть, так что не думаю, что она прямо уж страдала физически. Но Скитер очень удивилась, когда я ее выпустила. Она уж подумала, что я продержу ее там очень долго. Теперь он знал, что Грейнджер действительно преуспела бы в Слизерине. Это был… коварный, фантастический шантаж, с правильным уровнем жестокости. Такое, безусловно, случалось нечасто, но сейчас Волдеморт был впечатлен.

***

Грейнджер немного покраснела, обняв его прямо за домом двенадцать на площади Гриммо. Она аппарировала их в Хогвартс сама, потому что он якобы не знал, где находится школа. Хотя, признаться, прижиматься к ней было гораздо приятнее, чем к плоскому Поттеру. — Позволь-ка… — пробормотал он, совершив широкую дугу заклинания Стабилиас и при этом крутанувшись с Грейнджер. Она рассмеялась, а затем раздался резкий хлопок аппарации, засосавшей их через трубу пространства и выплюнувшей их на поляну прямо за пределами территории. Волдеморт почувствовал наполняющую сердце радость при виде замка. Это же Хогвартс, которому он принадлежит. Его дом, рай его юности. Когда Диппет отказал ему, а затем и Дамблдор, ему казалось, что его вышвырнули с небес и закрыли перед ним врата в рай. И вот он вернулся, хотя те двое давно подохли. Он победил. Воодушевленный, он с трепетом вдыхал свежий шотландский воздух, впитывал в себя туман и легкий дождь, зеленый живой аромат деревьев в Запретном лесу. И увидел такую же улыбку на лице Грейнджер, когда она посмотрела в сторону замка. Сдерживая выражение лица, чтобы оставаться в своей роли, он тихо сказал ей: — Здесь так красиво. Она подняла на него глаза, и только тогда Волдеморт обнаружил, что его руки все еще крепко обнимают ее и что она тоже его обнимает. Покраснев, она поспешно отступила назад. — Да, очень. Они оба некоторое время смотрели друг на друга, прежде чем он игриво улыбнулся ей. Намеренно натолкнувшись на ее руку, он решительно взял ее ладонь в свою и они вместе пошли к воротам. Ее рука была такой маленькой, теплой и сухой, особенно по сравнению с его. Волдеморта переполняло волнение. Он возвращался в Хогвартс, собирался снова открыть Комнату, пускай и ради малолетних сопляков, а под руку с ним шла прекрасная ведьма — его секретное оружие. Какой же чудесный у него выдался день. У ворот их встретил местный громадный полувеликан. — Гермиона! Рад тебя видеть! — проревел он, а затем заключил ее в медвежьи объятия. — Хагрид, я тоже очень рада тебя видеть, — засмеялась Грейнджер. — Как твои дела? — Да почти так же, Гермиона, но жизнь, конечно, помирнее стала! И тут они оба громко рассмеялись. Наконец бородатый мужчина посмотрел на Волдеморта и протянул руку, нервно подергивая кустистыми бровями: — Приятно познакомиться, мистер Риддл. Хагрид был почти такой же, как и в юности, если исключить эту дикую бороду. И еще он стал даже выше. Волдеморт совсем не привык, чтоб кто-то был выше него — он был под два метра ростом, в конце-то концов, — но с другой стороны, Хагрид по крови был полувеликан. Нечего сравнивать себя с низшими существами. Ему было любопытно, как Хагрид отреагирует на него, будучи одним из немногих людей, которые знали его с юности. А еще было так забавно, что и при этом открытии Тайной Комнаты рядом должен был быть Хагрид. Это почти заставило его хихикнуть. — Здравствуйте, мистер Хагрид, — сказал он с улыбкой. — Пожалуйста, зовите меня Том. Просто Том. — Том… — сказал дикарь, пробуя имя на вкус, прежде чем покачать головой. — Вы ужасно на него похожи, если честно-то говорить. Волдеморт кивнул, позволяя своей улыбке исчезнуть, как будто он был опечален. — Я знаю, — тихо выдохнул он. — Мне постоянно такое говорят. Но я не могу ничего с этим поделать. Надеюсь, вы не будете держать на меня зла. — Но вы не только внешностью-то схожи, — продолжал Хагрид, нахмурившись, — но и речью, голосом, вроде бы как… — Об этом я не знаю, — сказал он, вежливо пожав плечами. — Я никогда не общался с этим человеком вживую. Мерлин, это было ожидаемо: в Хагриде проснулся бывший гриффиндорец и начал молоть языком где не надо. Неужели эти тупицы с Гриффиндора так и не поняли, что знание — это сила? Вечно несут всякую херню. — Конечно, конечно, — быстро ответил Хагрид, — я это просто к слову взболтнул. Я уверен, что вы славный парень. Вы не виноваты, что ваш старик был психом. Тут он чуть не рассмеялся в голос. Это было нелепо — называть Лорда Волдеморта «славным парнем», такого с самой школы не случалось. Ну а что касается психа… Ну, тут не поспоришь. Его змееликое «я» было тем еще больным ублюдком. Хагрид сыграл важную роль в победе над тем Волдемортом. Праздно размышляя, заслуживает ли это какого-то наказания в будущем, теперешний Волдеморт обнаружил, что ему как-то плевать. Быстрый анализ подсказал, что Хагрид все еще был довольно безобидным. Может быть, лучше проявить к нему великодушие. Разрушить жизнь Хагрида ему уже доводилось в прошлом, а теперь у него были дела поважнее. — Спасибо, я с нетерпением жду возможности познакомиться с вами поближе, — вежливо сказал Волдеморт. Грейнджер потянула его за руку, и они помахали Хагриду на прощание. — Тут в школе есть еще люди, которые были знакомы с Волдемортом? Я имею в виду, не будут ли меня заваливать комментариями о том, как мы похожи? — спросил он. — Не знаю, — медленно проговорила она. — Директор, Минерва МакГонагалл, могла бы знать его, хотя она примерно на десять лет моложе. Ну и профессор Слизнорт еще есть, — Грейнджер бросила на него настороженный взгляд, и он внутренне съежился. Этот надоедливый, придурочный старикашка Слизнорт все еще тут? Они что, с окончания войны так и не удосужились найти нового преподавателя? Тот сраный предатель, который годами предавал змееликого — Снейп, — довольно долго сидел на этом посту, а потом перешел на Защиту и вскоре сел в кресло директора. В конце концов, змееликий сам его и убил. Не могли ведь слухи о угрюмом нраве Снейпа отпугнуть поколение от этого проклятого предмета. ДОЛЖЕН ЖЕ был найтись кто-то получше Слизнорта. — Тогда я лучше соберусь с духом, — пробормотал он, даже не солгав. По крайней мере, Слизнорт был слизеринцем. Может, ему хватит ума помалкивать, если он что-то и поймет. Хотя, — Волдеморт почти фыркнул при этой мысли, — Слизнорт мог бы постоянно упоминать о своем знакомстве с «отцом». Грейнджер сжала его руку, и вместе они вошли во двор. Волдеморт будто снова почувствовал себя дома, стены замка как будто обнимали его, приветствовали, и его сердце наполнялось незнакомым, сильным чувством, что угрожало затуманить разум и глаза. Здесь нужно признать свое поражение: ему не плевать на Хогвартс. Хорошо хоть это было просто место, а не какой-нибудь человек. Студенты сидели снаружи на каменных скамьях, сбившись в группы, и при виде его и Грейнджер сразу стали перешептываться, тыча пальцами и пялясь: — Смотрите, вот сын Сами-Знаете-Кого и Грейнджер! — Зачем они здесь? — Они вместе? Ты читал «Пророк»? А насчет Рона Уизли? Я думал, она с ним? — Моргана, какой же он горячий! Охренеть какой секси! — Грейнджер такая классная… Ты знал, что она четвертая за всю историю школы с такими результатами? — Она тоже горячая, а те фотографии… Видал ее сиськи в том платье? — Он должен быть таким же могущественным, как Сами-Знаете-Кто! — Называй его по имени, это больше не опасно! По имени, трус ты! Видишь? Волдеморт. Я постоянно это говорю. — Милый Мерлин, я бы хотела, чтобы он стал у нас учителем. Хочу смотреть на него каждый день! Грейнджер опустила голову, явно не наслаждаясь вниманием, а вот Волдеморту было хорошо. Притягивать всеобщее внимание — это просто… восхитительно. Войдя в сам замок, он остановился, глубоко вдохнул, чувствуя, как знакомый запах камня, пыли, старых деревянных стропил и дома наполняет его легкие. Все выглядело почти так же, как и в его юности, и он почувствовал улыбку на губах. Он ничего не мог с собой поделать: вспышки воспоминаний из школьных лет проносились в голове одно за другим, пока он смотрел на такие знакомые картины на стенах, на стоящие на страже доспехи… — Пошли, — тихо позвала Грейнджер. — Мы должны встретиться с директрисой через десять минут, а до ее кабинета нужно еще дойти.

***

Однако кабинет директора претерпел некоторые радикальные изменения. Исчезли строгие кожаные кресла Диппета, лакированные столы и старинные карты волшебного мира, а на их месте появилось как-то подозрительно много вещей в клетку. Он был совершенно уверен, что никогда раньше не встречал эту женщину — МакГонагалл, — но не мог исключить, что его другое «я» встречалось с ней где-то после 1955 года. Жилистая старая ведьма обняла Грейнджер с совершенно не соответствующей ее официозному виду нежностью и крепко пожала ему руку. — Добро пожаловать, — сказала она. — Я так рада, что вы согласились помочь. Уверена, что Комната станет для нас приятным приобретением и предоставит студентам возможность использовать ее в качестве практического зала для изучения защитной магии. — Я бы с радостью попробовал, — сказал он, неуверенно улыбнувшись старой ведьме, — но не уверен, что у меня получится. Должен сказать, вся эта ситуация для меня… неоднозначна. Это только укрепит мою связь с ним. Надеюсь, люди не станут от меня шарахаться. — Чепуха, — отрывисто сказала директриса, щелкнув пальцами. В кабинете появился домовик с чаем и печеньем, радостно расставляя чайный сервиз. — Люди увидят, что вы нам помогаете, — продолжила она. — Не понимаю, почему они должны бояться. Он пожал плечами. — Насколько я понимаю, вся эта шумиха с «Наследником Слизерина» чудес с моей репутацией не сотворит. МакГонагалл покачала головой. — Должна убедить вас, мистер Риддл, что это ценная помощь для нас. Я без колебаний сообщу об этом нужным людям. — Спасибо, — искренне сказал он, — я ценю это. В конце концов, он ведь ради этого пошел на такую глупость, как открытие Тайной Комнаты в угоду низшим. В его время хорошая репутация была одним из важнейших критериев для баллотирования в Министерстве. Волдеморт рассчитывал на то, что директриса поддержит его усилия. Потягивая чай, он окинул взглядом кабинет. С портретов предыдущих директоров на него хмурился Дамблдор, а Диппет радостно махал ему рукой. Какой-то темноволосый мужчина с кислым лицом изучал его, постукивая пальцем по губе. Это, должно быть, предатель-Снейп. На мгновение он дико разозлился, подумав о том, как этот бледный, угрюмый мужлан обманул Легилименцию самого Волдеморта, выставив его дураком, но все же заставил себя сдержать жгучие волны гнева. Его другое «я» отомстило Снейпу жестокой смертью, так что не было смысла теперь сжигать его портрет. Сосредоточившись вместо этого на чае (который был весьма хорош, на уровне обычных стандартов Хогвартса), он слушал, как Грейнджер и директриса наверстывают упущенное. Внезапно в разговор вмешался Дамблдор, голос которого был неожиданно пронзительным для портрета: — Минерва, я не могу сидеть спокойно и смотреть на это. С этим молодым человеком что-то не так. Он так похож на Тома Риддла, это пугает. В комнате повисла полная шока тишина, и Волдеморт осторожно поставил чашку на блюдце. Грейнджер жевала губу, хмуро глядя на Дамблдора, а МакГонагалл поджала тонкие губы. — И что ты, Альбус, предлагаешь? — наконец сказала она после долгой паузы. — Не знаю, но это не обычный молодой волшебник, — сказал Дамблдор, его голубые глаза смотрели сурово и неумолимо. — Разве вы не чувствуете этого? От него за версту веет темной магией! Волдеморт вздохнул. Он должен был догадаться, что до этого дойдет. Поднявшись со стула, он приблизился к стене с портретами. — Я не понимаю, — сказал он, притворяясь смущенным. — Вы хотите сказать, что со мной что-то не так? — Я предполагаю, что не совсем уверен, кто вы, — резко сказал Дамблдор. — И я утверждаю, что вы очень опытный пользователь темной магии. Покачав головой, он посмотрел на Дамблдора с открытым, серьезным выражением лица: — Я Том Марволо Волдеморт Реддл, сын Тома Марволо Реддла, известного как Лорд Волдеморт, и магглорожденной ведьмы Илеаны Караджале, родился в 1971 году. Моя мать и я, возможно, практиковали кое-какую темную магию в бегах, чтобы защитить себя, но я, конечно, не темный волшебник. Ведь все дело лишь в намерении, не так ли? Существует моральная граница между тем, чтобы использовать темную магию для нападения и для защиты. Тут старый чудак не мог с ним не согласиться. В конце концов, именно это он и проповедовал всю свою жизнь, не так ли? Он тщательно скрыл от глаз сияющий триумф, когда встретил вспышку гнева в глазах старика. Дамблдор покачал головой и зашел за границы своего портрета, чтобы появиться в раме мужчины с кислым лицом. — Северус, как ты думаешь? Может ли он быть?.. — спросил он, дотронувшись до руки Снейпа. Волдеморт почти сглотнул. У Дамблдора и вправду была способность видеть самую суть вещей, а еще очень раздражающий талант не вестись ни на какие шоу, которые когда-либо устраивал Волдеморт. Темноволосый мужчина пожал плечами, пристально глядя на него, черные глаза пронзали до нутра. Неудивительно, что с таким взглядом его не очень жаловали студенты. Но внутри Волдеморт самодовольно сказал себе: «Он обманул тебя, теперь ты обманывай его». Через минуту Снейп покачал головой. — Не могу сказать. Он очень отличается от Темного Лорда, которого я знал с семидесятых, хотя это не значит, что с ним что-то не так. Внешность может быть обманчива, Альбус, и мы все обоснованно уверены, что тот человек действительно мертв. Этот молодой человек просто не может быть им. Это противоречило бы всей логике и всем известным нам законам магии. Директор Диппет прощебетал: — Да, Альбус, не отклоняйся снова от темы. Я согласен с тобой, этот молодой человек очень похож на молодого Тома Риддла, но нет ничего удивительного в том, что сын похож на своего отца. По правде говоря, этот молодой человек выглядит точь-в-точь как Том и унаследовал его магические способности. Почему ты не можешь порадоваться вместе с нами, Альбус? Что наконец-то, наконец-то великолепные таланты Тома не пропадут даром. Волдеморт почти улыбнулся, но сохранил серьезное выражение лица. Диппет всегда был одним из его самых верных сторонников, пока он учился в школе. Приятно видеть, что так до сих пор и есть. — Альбус, ты снова гоняешься за тенями, — решительно заявила МакГонагалл, нахмурившись. — Это неуместно, и ты оскорбляешь нашего гостя. Если не сможешь сидеть спокойно, я буду вынуждена снова наложить на тебя оглушающие чары. Дамблдор исчез с портретов на стене, и Волдеморт увидел, как некоторые из них закатили глаза, словно Дамблдор частенько так себя вел. — Он снова дуется, — сказала директриса, качая головой. — Факт остается фактом: ему не нравится быть портретом. Альбус хочет действовать, менять мир, как он делал это при жизни, и иногда ему трудно принять, что он теперь просто болтающий портрет. — Почему я не удивлена… — пробормотала Грейнджер, закатив глаза. У него сложилось четкое впечатление, что она может быть несколько критична к старому простаку. Неудивительно, учитывая, как этот человек манипулировал ею и ее друзьями. Хотя он уже и так видел маленькую склонность к жестокости в ней. Волдеморт посмотрел на Диппета, затем на Снейпа, слегка кивнув, будто был обижен и смущен. — Я надеюсь, что вы будете судить обо мне не по внешности, но по поступкам, — проговорил он медленно. Диппет восторженно ответил: — Конечно, мой мальчик, конечно. Ты не согласен, Северус? Тот высокомерно покачал головой. — Тогда мы должны надеяться, что ваши решения будут… лучше. Волдеморт повернулся спиной к портретам, прикусив язык, чтобы сдержать свой гневный ответ, прежде чем снова присоединиться к дамам. Он снова начал возиться со своим чаем, наблюдая, как портреты директоров перешептываются между собой, качая головами при виде пустой рамы Дамблдора.

***

По пути в Большой зал вместе с небольшой группой учителей он услышал тихий разговор Грейнджер и директрисы, что шли позади всех. — Так вот оно что. Может, это и к лучшему, мисс Грейнджер. Я никогда не считала вас подходящей парой юному мистеру Уизли. Он, может, и был бы счастлив с вами, но вы с ним — никогда. Ответ Грейнджер был столь же сдержанным: — Хуже Рона уже не будет. К тому же, других вариантов на горизонте не видно. — Да что вы говорите? — усмехнулась пожилая ведьма. — Напряжение между вами и этим молодым человеком такое острое, что об него можно порезаться. К тому же, моя дорогая, вы не очень хорошая лгунья. Волдеморт с трудом сдерживал ухмылку, делая вид, будто с уважением слушает нынешнего преподавателя Защиты, аврора средних лет по имени Конрад Мартин. К его удивлению, проклятие, которое его другое «я» наложило на эту должность в начале семидесятых, все еще действовало. Результатом стал министерский указ, предписывающий каждому аврору отслужить полгода в качестве преподавателя Защиты. Таким образом они избегали смертей. Обидно. Может быть, если бы он мог немного подправить проклятие, чтобы все, ну, сто процентов умирали… Нет, слишком велик риск. Даже Министерство, какие бы идиоты там ни числились, посчитало бы подозрительным изменение свойств проклятия. Если подумать, это была просто невероятная магия, если ни сам Дамблдор, ни Министерство не смогли отменить его за тридцать лет. Волдеморт мысленно погладил себя по голове, гадая, сделало ли его другое «я» что-нибудь еще достойное упоминания. Наверное, нет, он же был сумасшедший, подумал он насмешливо. К счастью, Слизнорт отсутствовал — сослался на боль в животе. Вместо этого его ученица, симпатичная блондинка лет двадцати с небольшим, ходила за ним по пятам, одаривая его короткими оценивающими улыбками. Он был готов поспорить, что она взяла на себя всю нагрузку по обучению, проверке работ и завариванию зелий, пока Слизнорт лакомился своими засахаренными ананасами. В любое другое время он бы с удовольствием ее трахнул, но сейчас его единственной целью была Грейнджер, хотя он любил внимание и тайком разглядывал грудь блондиночки. Не-а, нет, все равно не так хороша, как у Грейнджер, отметил он. В женском туалете собралась небольшая группа людей, расступившись перед раковиной. Выглядело точь-в-точь как в сороковых, и он молча удивлялся, почему старый простак — нет, простаки во множественном числе: Диппет, Дамблдор, Снейп, а теперь и МакГонагалл — не додумались поменять сантехнику. Это лишь показывало, что те, кто был поставлен на место директора, не имели никакого представления о практических улучшениях. В комнате все так же ужасно пахло — старой, застоявшейся водой, осыпающейся известью и сырым подвалом. Как и ожидалось, явилась та грязнокровка, призрак. — О, приветики, — мечтательно сказала она нараспев, теребя косичку, — ты вернулся! Он почти закатил глаза. — Ты, наверное, путаешь меня с моим отцом, — вежливо ответил он. Миртл прищурилась, и Волдеморт понял, что она ему не особо верит. Он быстро сменил тактику: начал намеренно оскорблять ее, с энтузиазмом и счастливой улыбочкой. — Ты, должно быть, Плакса Миртл, печальный туалетный призрак! Я читал о тебе. Это правда, что ты сидишь в этом туалете, ревешь, жалеешь себя и никогда отсюда не вылазишь, чтобы хоть где-то чувствовать себя в безопасности? Очкастая вспыхнула и попыталась с размаху ударить его, от чего по всему его телу пробежался холодок, а потом влетела в кабинку и прямо в унитаз, проливая воду так, что та аж вытекла из кабинки. Ну и хорошо. Пускай дуется там, пока он делает свои дела в школе. Хотя бы болтать не будет. Грейнджер посмотрела на него с удивлением, словно не могла поверить, что он настолько бесчувствен к призраку. Он чуть не рассмеялся вслух. Если бы она знала, насколько он на самом деле «бесчувственный», то убежала бы. С визгами. Маленький профессор по Чарам, Филиус Флитвик, и ученица Слизнорта, Гримельда Нарсеус, осторожно отошли от лужи на полу, чтобы не угодить в воду, и тихонько о чем-то заболтались. — Какая жалость, что это привидение… — Надо было давно ее отсюда вытащить… Туалет уже шестьдесят лет как непригоден… Волдеморт заглушил их голоса, сосредоточившись на своем деле, или, вернее, на представлении, которое собирался устроить. Он стоял один перед рядом раковин, остальные — полукругом вокруг него. Его пронзила любопытная смесь восторга от того, что он в центре внимания, но также и опасения за то, что он говорит на парселтанге перед всеми этими людьми. Никто не поймет, успокаивал он себя, они не узнают. Мой секрет в безопасности, как всегда. Парселтанг не перевести, а других змееустов здесь нет. — Откройся, — начал шипеть он. — Открой Комнату для Наследника. Бестелесный голос прошипел в ответ: — Наследник мертв. Да здравствует законный Наследник, вновь вернувшийся к жизни. Из труб раздался лязгающий звук, раковина повернулась и поднялась со своего места, раскрывая перед ними темную дыру — вход. Толпа вокруг него ахнула, и Волдеморт стиснул зубы, готовясь к следующему приказу. — Слушай же волю Наследника: Комната должна оставаться открытой, пока Наследник не скажет иначе. — Наследник — суверен. Комната подчинится, — прошипел в ответ голос. Скрежещущий звук из открывшегося прохода прекратился, пространство в нем на мгновение замерцало, прежде чем превратиться в темную, зияющую пасть. Он повернулся к директрисе: — Готово.

***

Коридор, ведущий в Комнату, выглядел еще более разгромленным, чем он помнил, хотя под его ногами все еще успокаивающе хрустели кости. По стенам скатывались камешки и известь: скорее всего это все осталось после беспорядка, который устроили Поттер, Уизли и Локонс. А еще в коридоре был скинутая кожа его печально почившего василиска. Змей был полезен, поэтому неудивительно, что его другое «я» пыталось вывести еще одну особь в поместье Риддлов. Хотя держать василиска без какого-то безопасного пространства наподобие Тайной Комнаты было совершенно безумной и нелепой идеей. Василиск — это вам не песик. Волдеморт покачал головой, подходя к гигантским, украшенным орнаментом дверям, что вели в Комнату. Представить только, поворачиваешь ты за угол в собственном доме, случайно натыкаешься на василисковы глаза и помираешь. — Откройся перед Наследником! — прошипел он дверям. Когда дверь со скрипом открылась, он почувствовал, как Грейнджер взяла его за руку и обеспокоенно посмотрела на него. — Мне жаль, что тебе приходится это делать, — прошептала она. — Представляю, как должно быть тяжело признавать свою кровь таким образом. Сделав глубокий вдох через нос (она была так далека от истины и в то же время так близка к ней, потому что его кровь ясно подсказывала ему, что допускать сюда маленьких негодяев было мерзостью), он просто погладил ее по руке, словно был чем-то озабочен. Когда впереди замелькали очертания Комнаты, он услышал дружное «оооох» от учителей позади него. — Это чудесно! — выдохнула директриса. — Ученикам понравится. Мы так благодарны, мистер Риддл. Сегодня вы преподнесли Хогвартсу бесценный подарок. — Не стоит благодарностей, — сказал он с усмешкой, болезненно осознавая, что Салазар Слизерин, вероятно, лишил бы его наследства на месте за такую ​​глупость. Подумать только: чтоб здесь практиковались в дуэлях маленькие грязнокровки… Салазар перевернулся бы в гробу. И все же он был мертв, а Волдеморт — жив. Он мог делать что угодно со своим наследием, и это служило средством для достижения его целей, как и все остальное. Учителя спотыкались, глазели, а симпатичная Нарсеус возбужденно пищала у гигантского трупа василиска, восторженно чирикая о том, что теперь она может использовать в качестве ингредиентов и яд, и гниющую плоть, и кожу, и скелет. Волдеморт почти фыркнул: василиск принес бы целое состояние на черном рынке ингредиентов, и жадный блеск в глазах ученицы показал ему, что она прекрасно осознает этот факт. Если кому-то и достанется выгода от смерти его василиска, раз уж сам Волдеморт потребовать денег не мог, то пускай она достанется Хогвартсу. Он подошел к директрисе и нашептал ей парочку подсказок о том, как улучшить финансовое состояние школы при помощи василиска. МакГонагалл сверкнула голубыми глазами и резко осадила Нарсеус: — Мы обсудим вопрос продажи останков. Василиск принадлежит Хогвартсу и станет активом нашей экономики. Нарсеус надулась, но одарила Волдеморта долгим, тлеющим взглядом, вызвав у него дрожь предвкушения. Хогвартских преподавательниц трахать ему еще не приходилось. Она могла бы сгодиться в крайнем случае, пусть была всего лишь в ученичестве, а не преподавателем. Мысль о том, чтобы нагнуть эту симпатичную ведьмочку над столом в классе Слизнорта, мгновенно возбудила его. Но затем его взгляд неизбежно упал на Грейнджер, и он почувствовал, как его губы озорно изогнулись. Ну, у него были планы получше, раз уж они здесь в Хогвартсе… — Я пойду поговорю с домовыми эльфами, — прошептала Грейнджер, встретившись с ним глазами. — Хорошо, — ответил он, лаская ее взглядом. — Я бы с удовольствием посмотрел библиотеку. Придешь потом туда?

***

Он отдыхал в Запретной секции, на его лице играла легкая счастливая улыбка. Выглядело здесь все точь-в-точь как в сороковых. Те же полки, редкие книги и тома, запах старого пергамента, кожи, сухой пыли, промасленного дерева и чернил — да, совсем как дома. Его дом. Сделав глубокий вдох и откинув голову на полку, он закрыл глаза, позволяя ощущению комфорта, ощущению уникальной принадлежности, присущей Хогвартсу, окутать его. Директриса, эта строгая шотландка, пригласила его обратно, чтобы он прочитал студентам лекции о временах его путешествий. Он на самом деле с нетерпением ждал этого, потому что преподавание — это, несомненно, прекрасный способ убеждать, вовлекать и, конечно же, вербовать. На этот раз его целью было убедить ребят поверить, что Том Риддл был рожден быть на верхушке власти. Волдеморт не собирался открыто вербовать послушных последователей. На этот раз игра была немного тоньше. И он добьется своего. Он порылся на полках, вытаскивая пыльные фолианты для легкого чтения, улыбнулся старым любимым книгам, выбрал пару интересных новых книг, которые в его время еще не были написаны, и уселся на скамейку, чтобы прочитать как можно больше. После долгого приятного ожидания в библиотеку проскользнула Грейнджер, и его взгляд упал на ее соблазнительные формы и чуть подпрыгивающие из-за быстрой ходьбы груди. — Ну что, поговорила с тем эльфом? — спросил он с добродушной улыбкой. — Да, поговорила, — сказала она, покусывая пухлую нижнюю губу. — Что ты читаешь? Она явно пыталась избежать расспросов, ведь это доказало бы, что у нее были некоторые трудности с домовыми эльфами, но из-за своего чрезмерно хорошего настроения он решил проявить милосердие и оставил вопрос без ответа. — Это полная версия «Опаленных душ: трактата о магии разума и силах очищения души», — радостно сказал он. Книга была довольно новой, написана в 1976 году ирландским ученым по имени Деклан Гоган, и в ней излагалась захватывающая теория о том, как легилименты могут манипулировать могущественным окклюментом и наоборот, и ему очень, очень нравилось узнавать что-то новое. — Интересно, — прошептала Грейнджер, с любопытством разглядывая книгу. — Ты знал, что один из портретов наверху, покойный директор Снейп, был таким опытным окклюментом, что много лет обманывал Волдеморта? Может быть, он читал эту книгу. — Может быть, — уклончиво сказал он. — Это тот угрюмый темноволосый парень, да? Он так любил библиотеку Хогвартса, что даже недостатки его старого, глупого «я», обманутого этим гребаным предателем, не могли его смутить. — Да, — ответила она с улыбкой, прежде чем добавить: — Он и при жизни был не слишком веселым, бедняга. По его мнению, предатель сам напросился. Если Снейп умудрился на всю жизнь погрязнуть в депрессиях и несчастьях, то Волдеморту до этого точно дела не было. Взглянув на Грейнджер, он оценил ее внешность. На ней была серая шелковая рубашка, облегающая талию и грудь, очень красиво подчеркивающая ее изгибы, и такая же узкая черная юбка, скрытая черной рабочей мантией. Она была одновременно и сексуальна, и невинна. Ой, подождите… Невинна? Ее лицо немного покраснело, и этот взгляд в ее глазах — этот блеск — о боже. Гермиона Грейнджер хотела, чтобы он трахнул ее в библиотеке, он прямо чувствовал. Не такая уж и невинная, а? Как же удачно, что их желания совпали. Почувствовав, как брюки натянулись от прилива крови к члену, он отложил книгу и похлопал по скамейке рядом с собой. — Не хочешь присесть? — бархатистым голосом предложил он. Она осторожно села рядом с ним, глядя на него сквозь локоны своих непослушных волос. Волдеморт скользнул рукой ей за спину, не касаясь ее бедер, и все же она слегка вздрогнула, ее дыхание участилось. Он придвинулся ближе, провел пальцами по ее пояснице, заставив маленькую ведьму тихо, почти неслышно вздохнуть от этого прикосновения. Другой рукой он схватил ее за подбородок, приподняв ее голову к себе. Глядя на ее губы сверху вниз, он услышал тихий всхлип, и как только их губы соединились, она ахнула. Поцелуй начался медленно, но быстро набрал обороты, ввергнув их в безумие борьбы языков, движения губ, маленьких покусываний, стонов и вздохов. Он схватил ее за волосы, откинул ее голову назад и двинулся по ее подбородку к горлу. Из ее рта вырвался тихий стон, она резко вдохнула и прошептала: — Мы не должны этого делать, Том. — Ты права, нам действительно не следует этого делать, — пробормотал он, — но мы могли бы… Волдеморт наложил на них сильнейшее отталкивающее людей заклинание, и Грейнджер выдохнула, широко раскрыв глаза. — Это, должно быть, самая сильная версия, которую я когда-либо видела, — прошептала она. — Даже стену заклинания видно, она мерцает. — Со стороны будет казаться, будто нас здесь нет, — сказал он ей на ухо, прикусив зубами мочку. — Но мы-то знаем правду. Студенты и преподаватели могут пройти в метре и никогда даже не подумают, что здесь кто-то есть. Она посмотрела на него, на ее щеках вспыхнул пылкий румянец, и он улыбнулся ей лениво, хищно, позволил своим глазам скользнуть по ее фигуре. Одна рука медленно потянулась к подолу ее юбки, приподняв ее, и его рука медленно двинулась вверх, щекоча внутреннюю часть ее бедер. У нее закатились глаза, и Волдеморт снова сжал ее волосы в кулаке, снова заявил права на ее губы оставляющим синяки поцелуем. Его пальцы достигли вершины ее бедер. Она была мокрой, он знал. Он медленно ласкал ее, ощупывая контуры ее промежности пальцами через шелковые трусики и колготки, и она дернулась в его объятиях, задыхаясь с тихим всхлипом. — Тебе это нравится, — пробормотал он ей в волосы, — ты же хочешь моих прикосновений, да? Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, пока его рука ласкала ее, а его рот двигался вдоль линии ее подбородка, заставляя девчонку вздрагивать. Волдеморт проявлял настойчивость в своих ласках, и Грейнджер тихонько поскулила ему в ухо. Его член пульсировал, болезненно твердый, и он принял решение за долю секунды. Он накрепко привяжет девчонку к себе, подарив ей то, что Уизли не смог бы сделать: оргазм мирового класса в библиотеке. Прижав ее к месту руками по обе стороны, он встал на колени перед ней, приподняв ее юбку. Глядя ей в глаза, видя ее полуоткрытый рот и розовые, пылающие щеки, он снял с нее колготки и трусики, магией аккуратно сложив их в сторону. Грейнджер моргнула, почувствовав холодный воздух на своих голых ногах, и он улыбнулся ей, прежде чем раздвинуть ее колени и нырнуть головой между них. Она хорошо пахла, восхитительно похотливо, и он даже видел влажный блеск на ее половых губах. Его язык метнулся наружу, встречаясь с ее плотью, и она сделала дрожащий, глубокий вдох, откинув голову назад и закрыв глаза. Его язык зарылся в ее складки, вылизывая ее размашистыми движениями, двигаясь от твердого маленького бугорка вниз, к ее влажному узкому входу. Ее всхлипы стали более высокими и частыми, и он обвел языком чуть набухший клитор. Одна рука подползла снизу, и он скользнул в ее нутро пальцем, медленно трахая ее влажное, шелковистое лоно. Грейнджер толкнулась бедрами навстречу, пытаясь насаживаться на его палец. Задыхаясь, она потянула его за волосы. — О боги, Том, о Мерлин, как хорошо… Пожалуйста, я так хочу кончить… А затем, пока он быстро и настойчиво трахал ее, энергично вылизывая клитор, она кончила прямо там, в библиотеке, выкрикивая его имя, задыхаясь и содрогаясь: — Том, о Том, о, Том!.. Его твердый как камень член дергался в брюках, и он быстро поднялся, распахивая мантию, чтобы стянуть с себя штаны вместе с бельем. Его член выскочил наружу прямо перед ее личиком, указывая красной, набухшей головкой ей в рот. Умная девочка, подумал он со вздохом, когда она уловила суть и обхватила его своей маленькой рукой, сжав плоть до стона, а потом слизнула язычком выделившуюся на головке смазку. Она приоткрыла свои мягкие губы, и Волдеморт погрузился в нее с влажными хлюпающими звуками. Ее рот подводил его все ближе к краю удовольствия, язык скользил по выпуклой головке, руки медленно просовывали член все глубже. Когда он коснулся ее неба, она слегка поперхнулась, снова вытащив его, и он слегка дернулся назад. А потом Грейнджер сосала, лизала, снова сосала и лизала в быстром, восхитительном ритме. Его хватка на ее волосах совсем их растрепала, превратив в беспорядочный нимб вокруг ее лица, лучи солнца очерчивали золотистые пряди, а ее глаза были закрыты, пока она сосала его член с выражением восторга. Он был уверен, что ей все это нравилось. Она не притворялась. — Ты так хорошо справляешься, ведьма, так хорошо выглядишь с моим членом в этом красивом маленьком ротике… Грейнджер покраснела, улыбаясь вокруг его члена, заставляя член дергаться у нее во рту. Тот факт, что он вылизал ее в библиотеке Хогвартса, а теперь сам получал космический минет, еще больше его возбудил. Как же это прекрасно: эта милая, маленькая ведьма, истекающая прямо на библиотечную скамью, сосала его массивный член, пока вокруг сновали люди и ни черта при этом не видели и не слышали. Его член набух (слишком быстро, на его вкус), становясь еще тверже, по позвоночнику пробежало знакомое покалывание, а затем он резко вошел в ее рот, с криком переступив через край. Его яйца чуть поднялись и сжались, изливаясь в ее теплый, влажный, готовый ротик. Пока она ее горло содрогалось и сжималось вокруг его члена, все, о чем мог думать Волдеморт, было: «Боги, она еще и глотает. Она идеальна».