Глава 14. Откровения

Его бедра лениво двигались, прижимаясь к ее заднице, член медленно входил в ее тугое, мокрое влагалище. Как же удобно так обниматься, с задней стороны, думал он. Только вот Лорд Волдеморт бы так не сделал. Слишком по-домашнему, слишком… мило. И все же, именно так и все и должно было быть: просыпаться с ней в обнимку, обвив рукой талию… Грейнджер с ленцой потянулась, одарив его сонной, чертовски сексуальной улыбкой, пока ее кудри щекотали его плечо и грудь. — Привет, — сказала она с тихим, довольным смешком, после чего толкнулась назад бедрами, прижимаясь к нему и сверкая лукавой ухмылкой. — Ну что, ты совсем проснулся? Он толкнулся навстречу, уткнувшись лицом в ее мягкую, но упругую шевелюру: — Более чем. Его руки скользнули к ее груди, играя с сосками до тех пор, пока они не затвердели, прежде чем пальцы прошлись вниз, по внутренней стороне бедер, дразня ее промежность до предвкушающей влажности. А теперь Волдеморт был внутри нее, уютно устроившись в ее шелковистом, влажном тепле, пока ведьмочка постанывала, а он продолжал ласкать ее клитор, доводя до медленного, ленивого крещендо из ахов и тихих вздохов удовольствия. Когда она сжалась вокруг него, дыхание сбилось, тело содрогнулось в оргазме — он тоже сорвался за ней, кончил внутрь, содрогаясь от разрядки. Дыхание постепенно выровнялось, и Грейнджер промямлила с удовлетворением: — Вот это утро… Запах секса пропитал комнату, простыни приятно обволакивали остывающее тело, пока он снова натягивал их на грудь. — Да, — выдохнул он, ощущая приятную усталость, смешанную с каким-то странным недовольством. Лорд Волдеморт не устраивал утренние милые трахульки с обнимашками. Он, в принципе, был уверен, что никто в этом мире не ненавидел объятия больше, чем он. Может, с Грейнджер можно делать исключение, она ведь важна для его планов. Может, эта тошнотворная нежность, встроенная заботливость в таком вот сексе и не имела значения. Все равно, в длительных отношениях такое является нормой. Да, он мог и это делать, играя роль «бойфренда», но только в строго ограниченных дозах. Меньше обнимашек — больше достоинства. Потому что, черт побери, Лорд Волдеморт не сюсюкается. Это немыслимо. Хотя… иногда, может, и можно. Просто чтобы Грейнджер была довольна.

***

В течение следующей недели он несколько раз замечал старшего Малфоя, мелькающего туда-сюда в Министерстве. Они не разговаривали — в этом не было нужды, Люциус получил инструкции, — но молча кивали друг другу при встрече. Вид у того был довольный, так что Волдеморт сделал вывод, что данное задание уже в процессе. Иного он и не ожидал: по материалам войны было очевидно, что сын Абраксаса отлично умел давать и брать взятки, а еще важнее — заметать следы. К его немалому удовольствию, иногда рядом тащился Драко Малфой, явно насильно втянутый в процесс «обучения быть настоящим Лордом Малфоем». Молодой наследник выглядел старше своих лет, лицо его было изрезано морщинами — от выпивки и, как подозревал Волдеморт, систематического употребления «развлекательных» зелий. Короче говоря, юнец позорил свою семью по полной. И это еще не считая того раза, когда он обмочился на ботинки Волдеморта. От воспоминания у него дернулась рука, но он сдержался. Род Малфоев все еще имел какой-то вес. Мальчишка получит возможность сделать наследника, а вот потом… Ну что ж. Волдеморт хищно усмехнулся этой мысли, и, встретившись взглядом с Люциусом, увидел тревогу в его глазах — тот поспешил утащить сына подальше, лишь бы не проходить слишком близко.

***

Вечер был туманным, завихрения сырого воздуха медленно струились по узкой улочке. Они стояли, окутанные Дезиллюминационным, возле дома Скитер. Предвкушение струилось по его венам теплыми волнами, и он улыбнулся тому, кого не видел, но знал — стояла рядом. — А может, просто аппарируем внутрь вместо того, чтобы мерзнуть тут? — прошептала она. — Застанем ее врасплох, никто и не узнает. — Ни в коем случае, — отрезал он. — У нее почти наверняка стоит антитрансгрессионный купол, а если я его снесу — звук будет такой, что сбежится полк соседей. — Я вот не понимаю, — пробурчала она, — это правда так громко? — Ты ни разу не пробовала? — Нет, — ответила она с заминкой, и он едва сдержал усмешку. — Я не умею. Я нигде не нашла, как, по-твоему, «сносить защиту от аппарации». Разве она не неснимаемая? Он почти рассмеялся, но Дезиллюминационное скрыло его улыбку. Грейнджер бы та-а-ак взбесилась, если бы подумала, что он над ней смеется. Вместо этого он сказал: — Ничего неснимаемого не бывает. Эту защиту нельзя аккуратно снять, ее можно только сломать. И звучит это как громовой удар. Очень громкий. К сожалению, заглушить его невозможно, если чары наложены правильно. Я покажу тебе. Надо выбрать пустошь, желательно дикую, чтобы попрактиковаться. Это особенность чар на запрет аппарации — большинство других защит рушатся тихо, максимум со щелчком, хоть их и снимаешь, хоть разносишь. — Ладно, — вздохнула она. — Ты, похоже, в этом спец. Потом расскажешь, откуда столько знаешь. — В голосе звучала зависть и досада, и он упивался тем, что она, как и он, жаждала знать все. Грейнджер продолжила: — Хорошо, давай по-твоему, просто постучимся. Они стояли в сыром тумане, капли росы мерцали на поверхностях в свете ближайшего фонаря, и наконец Скитер появилась дома — изнутри донесся приглушенный хлопок аппарации. Конечно, она настроила защиту пускать только ее. Так и надо. Окна загорелись, и в окнах было видно чуть покачивающийся силуэт. — Она пьяная? — прошептала Грейнджер с недоверием. На этот раз он засмеялся вслух. — Похоже на то. Нам же проще. Напоминаю: мы стучим, я снимаю остальные защиты, заходим, ты ее блокируешь, я ставлю Заглушающие Щиты и превращаю ее в анимага. Ты держишь банку наготове. Понятный план, да? — Ладно. — Она глубоко вдохнула. — Пошли. Они подошли к двери. Грейнджер сняла Дезиллюминационное и трижды резко постучала. Затем наложила меняющие внешность чары — теперь она выглядела как юная, наивная блондиночка. Подождали. Потом снова — стук. Изнутри донесся пьяный, раздраженный голос: — Иду! Ну все, иду я! Дверь со скрипом открылась, и мутный взгляд Риты Скитер уставился в Гермиону: — А ты кто? — Простите за беспокойство, мисс Скитер, — пролепетала Грейнджер с идеально сыгранной нервозностью. — У меня для вас… наводка. Голос у нее дрожал, глаза были опущены, и Волдеморт даже почувствовал гордость. Ах ты моя лукавая ведьмочка, теперь еще и актриса… — Что, нельзя было подождать до приема? — буркнула Рита, но приоткрыла дверь чуть шире. — Просто это очень деликатное дело. Я работаю в Отделе Магического Транспорта, и мой начальник… он меня домогается. Уже несколько месяцев. Я не знаю, к кому еще обратиться, — прошептала Грейнджер с поникшим видом. — О, заходи скорее! — Скитер засияла, ноздри аж затрепетали в предвкушении — скандальчик! Пока она открывала дверь, Волдеморт быстро и бесшумно снял остальные охранные чары, потратив всего пару секунд, и шагнул внутрь вслед за Грейнджер. Уже внутри он снял свое Дезиллюминационное, одновременно с тем, как Гермиона растворила меняющие внешность чары, вновь став собой — прекрасной и опасной. Глаза Скитер вылезли из орбит: — Ты… И ты?! Что вы здесь делаете?! Грейнджер холодно улыбнулась, от чего у него побежали мурашки по спине. — Ну что ты, Рита. Я думала, твоя фантазия куда лучше. — Она кивнула ему. — Давай. Он ощерился и выхватил палочку, направив ее прямо на Риту: — Анимаги Остаендо. Магия рванулась наружу, охватила ведьму, подняла ее в воздух, обездвижив. Заклятие жгло его изнутри, по спине пробежал разряд, он ощущал свою тьму, как жаркое черное пламя в крови. Женщина начала трансформацию: лицо исказилось ужасом, тело сжалось, руки и ноги выгнулись под странными углами, волосы собрались в острые усики, черная гладкая оболочка расползлась по ее телу — и вот, уже черный жук копошится на полу. Грейнджер элегантно подхватила жука в стеклянную банку и с легким щелчком закрутила крышку. Ее глаза сияли злорадным удовольствием. Он улыбнулся ей, искренне и радостно: — Хочешь с ней поговорить сейчас или просто уходим? Мне нужно минут пять, чтобы вернуть защиту на место. — О, — произнесла его не-такая-уж-и-золотая девочка, — думаю, она уже все поняла. Пусть пока посидит на моей полке, поразмыслит. До поры до времени. Жук отчаянно носился по банке, щелкая клешнями. Волдеморт кивнул. Ну конечно. Подвешенность и ожидание — куда изощреннее пытки. Грейнджер… была совершенством. Скитер тоже пригодится — напишет те статьи, что он ей вложит в голову. В старом чистокровном обществе все были связаны кровью и взаимными услугами. Но теперь такие вещи не одобряются, хоть половина Министерства друг другу родственники. Скоро Скитер выйдет на тропу войны, обвиняя чиновников в кумовстве. И самое прекрасное — доказать ее неправоту никто не сможет. Будет такой скандал… ммм, восторг!

***

— Доброе утро, — пропела она, плюхаясь за столик в «Тертой Фасолинке» и чмокнув его в щеку. — Утро, — буркнул он, даже позволив себе полуулыбку вместо обычного утреннего ворчания. Допивая второй эспрессо, он знал, что бариста Эомер Рохин уже готовит третий. У парня был дар — его Кофеварочные Чары были настолько совершенны, что даже сам Волдеморт не смог бы с ним тягаться. Он вздохнул, позволяя кофеину разогнать по телу жар бодрости, и продолжил улыбаться своей симпатичной ведьмочке. Грейнджер оживленно болтала, но он ее не слушал — просто смотрел на ее лицо. Оно буквально светилось изнутри, с легким румянцем, и ему было приятно осознавать, что причина сияния — он. А потом она сказала: — Это будет так интересно! Я никогда не была в Швеции, а их новые законы о магических существах просто невероятные! Совсем не такие, как у нас. Я не могу дождаться встречи с главой их Отдела Юстиции. Волдеморт моргнул: — Прости, что? — Вот и третий, — весело сказал бариста, аккуратно ставя перед ним дымящуюся чашку. Он рассеянно кивнул: — Сделай-ка четвертый. Похоже, понадобится. — Есть, — засмеялся Рохин и вернулся к стойке. — Я же говорю, я уезжаю в Швецию с Гэри из офиса на три дня! Ты совсем меня не слушал? — повторила она нарочито небрежно. — Я так рада! Мы будем изучать их новый закон о существах, и… Он с трудом удержался, чтобы не скривиться, натянув на лицо заинтересованную маску: — Здорово. Гэри из офиса… кто это?

***

Он рычал себе под нос. Маггл, лежащий в луже крови на грязной лесной подстилке, едва заметно подергивался — последние импульсы все еще пробегали по умирающему мозгу. Был второй день ее трехдневной поездки в Швецию для изучения местных законов о магических существах, и он… он чувствовал себя странно — по-другому это не назвать. Не на своем месте. Глаза маггла уже стекленели, приобретая тот самый мутный блеск, что бывает у свежих мертвецов. Лицо выглядело жутко — рот был удален проклятием Оскоси. Очень удобное заклинание: не только больно, но и не дает кричать. Особенно полезно, учитывая, сколько времени ушло на его умерщвление — благодаря проклятию Трансморфогрифиан. Смерть вышла жестокой. Даже Волдеморт должен был это признать. Но… она соответствовала тому, что он чувствовал, когда Грейнджер упомянула про эту поездку. Да уж. Просто «Гэри из офиса». Как будто он не узнал все моментально — что это шестифутовый, блондинистый, умный ублюдок, который годами вился вокруг Грейнджер. Мужик явно собирался подкатить к его ведьмочке. И что оставалось? Пришлось отпустить ее. Но Гэри из офиса… получит свое позже. Волдеморт почесал шею, все еще ощущая внутреннее напряжение. Лес пах мокрыми листьями. Сквозь густую листву дождь пока не пробирался, но воздух был пропитан железом и медью — свежей кровью. На сегодня одного трупа было недостаточно, чтобы расслабиться. Обычно он никого не убивал и не пытал во время своих тренировок. Как правило, он оттачивал боевые приемы, экспериментировал с заклинаниями, выплескивал магию на пустошах, в горах, лесах — там, где никто не задаст вопросов, почему небо вспыхивает молниями, почему почва черная и мертвая. Иногда, как сейчас, он подбирал магглов — выпустить пар. Это было рискованно, и он старался не злоупотреблять, распределяя исчезновения по всей Британии. С досадой он взмахнул палочкой, превращая тело в груду сухих веток. Но даже после этой маленькой разрядки злость не ушла. Уход Грейнджер, ее поцелуй на прощание — он все еще был сам не свой. Она была полезной, умной, красивой и чертовски хорошо трахалась. Но он же не должен был сходить с ума, когда она исчезала из поля досягаемости. А кто знает, что она там творила в Швеции? Что-то раскаленное и белое сжалось в груди, перехватив дыхание. Вся уверенность — что она уже его, что он ее заполучил — снова развалилась к чертям. Грейнджер, мать ее, принадлежала ему. Он был готов признать: он уже считает ее своей собственностью. Ее тело принадлежит ему. Она не имеет права уезжать в другую страну с каким-то волшебником, чтобы… Он поморщился, прервав поток мыслей. К слову о женщинах… Он бросил взгляд на следующую жертву, маггловку, которая сидела в оцепенении под деревом под Империусом. Он, конечно, попытался успокоить себя раньше — переспал с одной министерской дурочкой, что уже давно на него пялилась. Самое тревожное — он даже не хотел! Черт подери, у него даже не встал! Такого с ним еще не было. Волдеморт стер ей память, оставив ее ошарашенной в туалете, и ушел в ярости. Нахмурившись, он уставился на женщину под елкой. Да. Ему нужно было что-то по-настоящему мощное, взрывное. Направив свою чудесную серебристую палочку на женщину, он вложил всю силу в слова: — Редукто! Она распалась в облако пепла, который развеялся от первого же порыва ветра. И, вот так вот просто — стало чуть легче.

***

На следующее утро он заметил Люциуса Малфоя в атриуме Министерства. Едва заметный кивок, и тот понял, что его хотят видеть. Малфой подошел бочком, с выражением вежливого любопытства, но не сумел до конца скрыть вечный, до смешного жалкий страх. У Волдеморта дернулся уголок губ. — Прогуляемся, — коротко бросил он, наложив на них Чары Неприметности. Малфой послушно пошел за ним. Они лавировали по коридорам Министерства, мимо суетящихся работников. Никто их не заметил. Волдеморт намеренно выдержал паузу, давая Люциусу понервничать, а затем, словно между делом, задал вопрос: — Ну, есть новости о внуках? Шаги Малфоя сбились, он заикнулся: — Ч-что? В-в-вну-у-уки? Он бросил на него короткий взгляд, и выражение паники на лице Люциуса едва не вызвало у него приступ хохота. Эти его голубые, всегда такие ледяные глаза теперь беспомощно хлопали ресницами. — Да. Это такие маленькие спиногрызы, которых сын или дочь приводят погостить, — хмыкнул он. — Эм… нет. Мне о таком ничего не известно, — пробормотал Люциус, с трудом выдавливая «мой лорд», вытирая пот с лба серебристо-зеленым платочком. Конечно, он идеально гармонировал с его зелеными носками и рубашкой. И, разумеется, с новым серебристым камзолом. Волдеморт вовсе не был против хорошей одежды, но этот тип явно часами зависал у портного. — Пора бы уже твоему сыну заняться делом. Годы идут, а он не молодеет, — сухо сказал он. Малфой, как настоящий слизеринец и опытный Пожиратель, сразу уловил суть — и то, что за ней стоит. Он затараторил: — Я постараюсь. Прошу, Драко… раньше он был лучше. Я все исправлю. Пожалуйста, моя жена… он для нее все, пожалуйста… — Неважно, — отмахнулся он, и тут же перешел к делу: — Я собираюсь сообщить Министру о Дельфини. Как понимаешь, он захочет поговорить и с тобой. Малфой снова побледнел. Очевидно, в голове уже прокручивался сценарий с заслуженной отсидкой в Азкабане. Волдеморт прекрасно знал, что на суде Люциус поклялся рассказать абсолютно все. Сокрытие дочери Лорда Волдеморта определенно будет расценено как сокрытие важной информации от Министерства. Бруствер заимел бы полное право упрятать Малфоев за решетку хоть сейчас. Тот пробормотал: — Мы лишь хотели лучшего для девочки. Это же должно что-то значить… даже для Министра… И потом, мои услуги… ну, они будут бесполезны где-нибудь на Севере… Это точно, подумал Волдеморт с ухмылкой, но его благодарное сотрудничество в Лондоне будет вполне к месту. — Разумеется, — сказал он вслух. — Можешь рассчитывать на мою полную защиту. Больше никаких заключений, пока ты — и твоя семья — будете оставаться полезными. Я ценю верных, умных союзников. Он бросил на Малфоя выразительный взгляд, и тот немного выпрямился: — Спасибо, мой лорд. Я… очень признателен. Постараюсь быть полезнее.

***

Огонь весело потрескивал в камине библиотеки Гриммо. За окном стоял прохладный весенний вечер, но внутри было тепло: поленья вспыхивали искрами, потрескивая в очаге. Грейнджер устроилась, положив голову ему на колени и свернувшись клубочком на диване, и Волдеморт чувствовал себя… довольным. Она вернулась, и вместе с ней куда-то исчезли раздражение, тревога, ярость. Очевидно, причина была в том, что его драгоценное имущество снова оказалось под его контролем, и он изрядно выпустил пар, трахнув ее несколько раз за ночь. Он прижимал ее к кровати, сжимал запястья над головой, давил телом, раздвигал ноги, чтобы войти в ее влажное, скользкое тепло, загоняя в нее свой напряженный, налитый член… Он заставил себя вернуться к чтению книги — «Магические молекулы: из чего состоят магические существа» — авторства итальянского исследователя. Та опиралась на маггловские теории, сопоставляя их с известными законами физической магии. Книга висела перед ним, одна рука покоилась на животе Грейнджер, другая же медленно перебирала ее волосы. Любопытная ведьмочка читала переведенную книгу с названием «Лазейки: магические существа и законодательство», явно привезенную из поездки. Поттер развалился в кресле у камина, а Джинни сидела на полу перед ним. Краем глаза он заметил, как Поттер наклонился и что-то прошептал ей на ухо, оба бросили взгляд на него и Грейнджер, а затем обменялись понимающими улыбками. Потом Уизли вздохнула и улыбнулась еще шире, когда Поттер запустил пальцы в ее длинные рыжие волосы. Спустя некоторое время Поттер прочистил горло, разрушив его сосредоточенность ровно на самом интересном месте — теории, почему у волшебников более продолжительная жизнь. — Твоя сестра, — сказал он, — почему бы тебе не привезти ее на Гриммо на выходные? Мы были бы рады познакомиться. А тебе это дало бы шанс провести с ней больше времени. Узнать своего старшего брата получше. Он поджал губы, а Грейнджер шевельнулась у него на коленях, повернув лицо к Поттеру и Джинни. — Может быть, — протянул он, а внутри все сжалось от ужаса при мысли провести целые выходные с этим мелким чудовищем. Что он будет делать? Лорд Волдеморт не станет играть в догонялки с трехлеткой. Просто… нет. — Нам самим нужно немного практики, — сказала Джинни, похлопывая себя по животу, словно читала его мысли. — Приводи ее сюда, мы поможем с ней, не будем все на тебя взваливать. — Ещё больше воодушевившись, она воскликнула: — А в воскресенье сводим ее в Нору! Там она познакомится с остальными детьми, завяжет дружбу! — Уверена, твоим родителям так нужен еще один ребенок… от него? — скептически протянул он. Рыжая фыркнула: — Уверяю, они обожают детей настолько, что если бы сам Волдеморт явился к ним ребенком, они бы и его закормили так, что он бы и «Авада» не выговорил. Грейнджер у него на коленях весело хихикнула: — Это правда. Он пожал плечами, размышляя, что бы делал трехлетний он, очутившись в доме Уизли. Наверное, ел бы до отвала, а потом — весьма успешно — тырил бы игрушки у всех подряд. — Не знаю, искал ли ты для нее няню, — осторожно сказал Поттер, теребя волосы и глядя на него из-под челки. — Молли уже присматривает за дочками Флер и Билла, и за детьми Перси. Она подумывает о получении лицензии детского маго-воспитателя. Она могла бы подойти. Как минимум для начала. Он удивленно посмотрел на Поттера: — А это идея! — А потом, накрутив пафоса ради образа заботливого опекуна, добавил: — Тогда я буду уверен, что с ней все в порядке. Джинни Уизли засияла, Поттер выглядел довольным. Надо признать — идея дельная. Он пока не удосужился искать няню, а это вполне сгодится. На время. Хотя… была проблема с природой его дочери. Молли Уизли вряд ли будет рада, когда обнаружит в девочке некоторые… «особые»… черты. Медленно, как бы ощупывая почву, он сказал: — Ты же понимаешь, что Дельфини не всегда… милая? Она любит ломать вещи. И довольно сильная — ну, для ребенка. Может нанести реальный ущерб. И, надо признать, уже наносила. Поттер фыркнул, глаза загорелись: — Да ладно тебе! Она же не привыкла к другим детям, неудивительно, что крушит все от скуки. Это не обязательно из-за того, что она «злая». Общение с другими детьми, время с братом, семьей — ей же только на пользу! Он поднял руки, сдаваясь: Волдеморт не собирался спорить с Поттером, когда тот был в полном режиме супергероя. — Нет, я к тому, что ей потребуется время на адаптацию. А это бывает непросто. — Он сделал паузу, изобразил грустную улыбку и добавил: — Наверное, я должен поблагодарить тебя за поддержку. Ей правда нужна забота. — Еще одна театральная пауза. — Как ты и сказал, ей нужна семья. Только вот… она никогда не будет видеть во мне брата. Разница в возрасте. Скорее я для нее… — он понизил голос, будто что-то застряло в горле, — как отец. Джинни слегка передернуло, Поттер смягчил взгляд: — Понимаю, почему тебе трудно, — тихо сказал он. Грейнджер снова повернулась, погладила его по колену и сонно пробормотала: — Ты справишься. Уверена, из тебя вышел бы прекрасный отец. К счастью для нее, она не видела, как Поттер и Уизли закатили глаза и обменялись многозначительными взглядами, смешно пошевелив бровями.

***

Он решил начать с малого — пригласил Дельфини на один день, с субботы на воскресенье, а не на все выходные. — Это будет слишком тяжело для нее — две ночи вне дома, — рассудительно сказал он Грейнджер. — Лучше пусть привыкает постепенно. Та просияла: — Это очень заботливо. Ей повезло с тобой. Он едва не фыркнул. Ага, повезло. Ее бы вообще не существовало, если бы не он. Или, точнее, его безумная змееподобная версия. Но, надо признать, девочка оказалась весьма гибкой в подходе: включила обаяние на полную мощность для Поттера и Уизли. Волдеморт даже испытал нечто вроде… гордости, видя, как его дочь хитро притворяется милой, лишь бы понравиться окружающим. Она устроила гонки по лестнице с Поттером, который притащил миниатюрную метлу, чтобы она могла летать по дому. Малышка визжала от восторга, носясь туда-сюда, ее длинные светлые волосы развевались, пока она подгоняла детскую метелку лететь быстрее, а Поттер бегал за ней, устав вконец. С Джинни Уизли Дельфини хихикала, пока та рисовала гиппогрифов, гриндиллоу и драконов, создавая волшебную раскраску с оживающими картинками. Девочка сияла румянцем, но он-то видел, как ее глаза холодно и внимательно следили за движениями палочки Уизли. Нет сомнений — она попытается повторить это заклинание позже. Уизли же, вся в гормонах, смотрела на девочку влажными глазами и одаривала ее трогательными улыбками. — Можно я заплету тебе волосы, Дельфини? — спросила Джинни, гладя ее тонкие шелковистые пряди. — Можно, — важно ответила та. — Но осторожно, не дергай! — Маленький пальчик предостерегающе взмыл к лицу Джинни с серьезным видом, и та расхохоталась, прижав девочку к себе. В библиотеке Дельфини прижалась к Грейнджер, та читала ей сказку за сказкой, давая выбрать книгу самой. Если быть честным, это был триумф. Он почти не прикасался к ребенку, только научил ее простому заклинанию, чтобы рояль играл сам. Самым неловким моментом стал отход ко сну. Если бы не присутствие Грейнджер, он бы просто пожелал спокойной ночи и ушел. Но с этой вечно наблюдающей ведьмой рядом пришлось изобразить «заботливого отца». Волдеморт уложил Дельфини, обнял ее на ночь, едва не скрипя зубами от отвращения. Малышка с ожиданием посмотрела на него, потом нахмурилась: — А песня? — Песня? — он едва не отшатнулся, садясь на край кровати. — Да! Я хочу, чтобы ты спел «Спи, малышка, не скучай». Это моя любимая. — Я не знаю такой песни, — попытался он отмазаться. Петь? Когда он пел последний раз? Он вообще хоть раз пел? Уж точно ни одной колыбельной в жизни не слышал. К счастью, Грейнджер подхватила: — Спи, малышка, не скучай, папа феникса купит крылатого. Если птичка замолчит, папа гоблина найдет носатого. Если и гоблин не пойдет, он златое зеркало принесет… Волдеморт уставился на нее в полном шоке. Она что, с ума сошла, распевая такое про отца ребенка, зная, кто он? И такие строчки… хотя, справедливости ради, его дочь действительно заслуживала только лучшего. И в будущем она, конечно, оправдает все его ожидания. Но все равно, слушать, как Грейнджер распевает это ЛОРДУ ВОЛДЕМОРТУ В ЛИЦО, было просто сюрреалистично. Он прочистил горло, и Грейнджер замолчала. Дельфини зевнула: — Юфимия мне ее тоже поет. Она говорит, это про моего папу, что он подарил бы мне весь мир. Грейнджер резко вдохнула, явно шокированная, но Волдеморт только пробормотал: — Наверняка так и было бы. Спокойной ночи, — и потянул Грейнджер за собой из комнаты. На выходе он бросил взгляд на ее встревоженное лицо и, чтобы успокоить, проворчал: — Надо вытаскивать ее из этого дома бывших Пожирателей. Грейнджер яростно закивала: — Я об этом не подумала… это ведь обычная колыбельная. Кто бы мог подумать, что ей такое о нем говорят? В смысле он «подарит» ей весь мир, это что еще значит? Он пожал плечами: — Наверняка буквально. Пару стран во владение. Или типа того. Откуда мне знать?

***

В воскресенье они все-таки отправились на обед в Нору, хоть Грейнджер и нервничала до последнего. — Ты уверена, что они хотят меня видеть? — она все грызла нижнюю губу. Он бы с радостью втянул ее в рот и облизал следы от зубов, но только ухмыльнулся, а Джинни раздраженно отмахнулась: — Да, в сотый раз! Мама сама сказала, что они всегда будут считать тебя своей дочерью, независимо от того, что натворил Рон. — Да, — пробормотала Грейнджер, нахмурившись. — Твоя мама и правда меня поддерживала, когда случилась та… история с Лавандой. Но все же, сейчас всё по-настоящему. У меня Том… — Замолчи, — с холодной уверенностью сказала младшая Уизли. — Они будут рады за тебя. И Тома они обожают. К удивлению, Дельфини неплохо поладила с вечно вопящими Уизли-малышами, а Молли Уизли просто осыпала ее печеньем и сладостями. Правда, случился один… инцидент, который все записали на счет «непроизвольного выброса магии». Она случайно подожгла одну из плюшевых игрушек. Пока все бегали, тушили и утешали орущего малыша, игрушка которого пострадала, Волдеморт заметил, как глаза Дельфини сверкают знакомым зловещим огоньком. Он быстро подхватил ее на руки и прошептал: — Не надо. Не показывай. Они не поймут. Держи в секрете. Девочка повернулась к нему, вся серьезная, и кивнула: — Да. Им нельзя знать. И тут же ее лицо стало невинным, она сунула большой палец в рот, как будто распереживалась. Артур Уизли раскрыл объятия: — Бедняжка! Столько магии в тебе, крошка! Не переживай, со временем ты научишься ею управлять. Вот, мы уже починили медвежонка Люси. Никто не сердится. Скажи, ты правда умеешь колдовать? Покажешь мне? Лицо у него было доброе и улыбающееся, но его умненькая зверюга все равно искала разрешения взглядом у «брата». Он кивнул ей, шепча ей с помощью Легилименции: «Можно. Поколдуй, только без огня. Будь умной, Дельфини.» Спустя пару минут Поттер небрежно, вроде бы сам с собой, бросил: — Кстати, с Роном все в порядке? Я его на работе не видел уже несколько дней. — Что? — тут же всполошилась Молли. — Он не появлялся и у нас. Я думала, он у вас… — Да нет, он не приходил и на Гриммо, — нахмурился Поттер. — Я решил, вдруг он уехал к вам. Но раз нет… Рядом зашумели, заговорили все сразу. В доме повисла тревожная суета, и Волдеморт буквально наслаждался этим — нервное возбуждение, страх, беспокойство — все это питало его, как изысканный деликатес. Поттер наверняка уже представлял себе, как на Рона напали остатки Пожирателей. Все заголосили. В итоге выяснилось, что никто не видел Рона уже больше недели. Поттер был готов тут же скакнуть на поиски: — Немедленно. Мы не можем терять времени, вдруг он в опасности! Но Перси вмешался: — Надо сообщить аврорам. Мы слишком близки к нему, можем сорваться, если с ним и правда что-то случилось. Нужны профессионалы. И не лезь сам, Гарри. Поттер фыркнул, а Билл кивнул: — Это не мешает нам начать искать. Перси, иди в аврорат, а я присоединюсь к Гарри, как только дети лягут спать. — Все успокойтесь, — вздохнул Артур. — Сначала сообщим официально, потом уже будем решать, что и как. Ладно, мальчики и девочки? Все нехотя согласились. Но по глазам Поттера было видно — он все равно пойдет. Волдеморт подошел к нему ближе и тихо сказал: — Я с тобой. Думаю, мы вдвоем справимся с чем угодно, правда? Поттер кивнул: — Просто уйдем пораньше. И начнем искать. — С чего начнем? — С пабов, — мрачно усмехнулся Поттер. — Он может и в опасности, а может и просто бухает. Или кто-нибудь проболтается, где он был.

***

Он убедил Грейнджер самой отвести Дельфини в дом Роули, и та нехотя согласилась, перед этим заявив: — Я тоже могла бы пойти. Я не беспомощная, в боях бывала, если что. Взгляд, которым она его одарила, был полон раздражения, и он чуть не усмехнулся. — Знаю, дорогая. Просто… если вдруг там окажутся бывшие Пожиратели, я должен быть рядом с Гарри. Это же его вина, в смысле, моего отца. Я должен помочь. Исправить. — Ох, Том… — прошептала она, и в ее глазах блеснули слезы. Она крепко поцеловала его, к великому удивлению Дельфини.

***

С Поттером они обошли все пабы в Косом переулке — безрезультатно. Сейчас они направлялись в пятый по счету, уже на Лютном переулке. — В прошлом пабе ты очень достойно справился с той женщиной, которая к тебе приставала, — бросил Поттер, покосившись на него. — Спасибо, наверное, — пожал он плечами. — Просто… Рон всегда велся на такое внимание. Это его и сгубило. Он изменял. Увидев возможность втереться в доверие, Волдеморт ответил: — А я просто не заинтересован. Потому и легко отказывать. И в последнее время это было чистой правдой. Мысль об этом вызывала отвращение, но он изобразил безмятежное выражение лица. Поттер покачал головой с усмешкой: — Большинство мужиков тает от женского внимания. Хорошо, что ты не такой. После того, что сделал Рон, Гермионе нужно чувствовать себя особенной. А он, кстати, изменил ей публично. — Сам виноват, — резко сказал Волдеморт, когда они вошли в очередной сомнительный бар. И с каким-то неприятным, но странно теплым ощущением понял — в этом высказывании было больше правды, чем притворства. — Черт возьми, ты прав, — буркнул Поттер, оглядывая помещение. Люди — подозрительные, в капюшонах, с потрепанными мантиями — зыркали исподлобья, кто-то прятал лица. Самые обычные завсегдатаи Лютного: преступники, барыги, алкоголики и темномаги. Запах разлитого пива, сырости и старой древесины бил в нос. Волдеморт подумал, что его прежняя, змеиная версия, наверняка имела здесь свои дела с половиной посетителей. Гарри был бы легкой мишенью. Некоторые даже тыкали пальцами, шептались. Хотя, если честно, его самого тоже узнавали — и не без враждебности. Ну да, попробуйте только, мысленно хмыкнул он. Самое забавное, что на сегодняшний день Лорду Волдеморту приходилось следить, чтобы никто не обидел Гарри Поттера. — Вон он, — прошептал тот. — В том углу. Точно, Рон Уизли, потрепанный, пьяный и явно под зельями, сидел на табурете, привалившись головой к стене. Рука дрожала, в ней дымился стакан огневиски. Они приблизились. Поттер подошел первым: — Рон, где ты был, приятель? — взволнованно спросил он, положив руку рыжему на плечо. — Что ты пил? И... принимал? В его голосе прозвучало опасное сомнение — он, как аврор, прекрасно понимал, насколько Уизли был угандошен. Рон поднял на них налитые кровью глаза и злобно оскалился: — Пошел ты нахуй, Гарри, вечно под ноги лезешь. Я как тень какая-то, отовсюду только Гарри Поттер, Гарри Поттер, Гарри Поттер... Типа я ничо не сделал. Да ты б без меня ни хера б не смог... В покое, блядь, меня оставь! Хоть раз! Поттер отшатнулся, потом протянул руку: — Пойдем домой. Здесь тебе не место. Рон злобно отпихнул его руку. — Ах, ты пришел перетянуть внимание? Эти ведьмы пялились на меня, а теперь — на вас двоих. — Он кивнул на двух женщин через зал. Взгляд Поттера аж смягчился от сочувствия. То были явно ищущие клиента проститутки. — Они тебе не нужны, Рон… Рыжий соскочил с табурета, пошатываясь. — Отвали, Гарри! Ты и так испоганил мне все! Все мои шансы на признание! А ты! — он указал на Волдеморта. — А ты ваще... Синие глаза горели, он дрожащей рукой вытащил палочку и направил на Поттера. Волдеморт молча наложил слабый Конфундус. Речь Рона сбилась: — Энгорг… Энгоргошио… Энгоргишо… — палочка искрилась, но без эффекта. Он пытался увеличить Гарри голову. Волдеморт шагнул вперед, выдернул палочку из его потной руки и засунул ее в задний карман. Рон уставился на пустые руки, удивленно нахмурился: — Я хотел надуть те башку под стать твоему эго… — икнул он. — Ты что, пытался меня проклясть? — Поттер был в шоке. Паб замер. Все смотрели. Идеально. Утром это будет в «Пророке». — Да пшел ты! Ты заслуживаешь проклятья, ублюдочный задавака! — заорал Рон, шатаясь к выходу. Поттер так и стоял, озадаченный и обиженный, пока шум в зале вновь нарастал. — Что за хрень… — только и выдавил он, глядя Рону вслед. Волдеморт едва сдержал самодовольную улыбку. Мерлин, он так изящно надавил на Уизли Легилименцией... Раздавил его сознание, как скорлупу. Вообще удивительно, как тот еще смог говорить. В будущем из этого выйдет много забавного.