Глава 15. Как шелковый мед

Ее доверчивое, милое лицо озарилось самой прекрасной улыбкой в тот момент, когда он растоптал собственное достоинство и смешал его с пылью, пожав руку долбаному домовому эльфу. — Приветствую, Мимси, — произнес Волдеморт, тщательно контролируя голос, чтобы не проскользнули отвращение и раздражение. Мерлин, эта тварь должна была ползать перед ним на брюхе, а не здороваться как равная. Да кто вообще может быть равен Лорду Волдеморту! — Здравствуйте, Том Риддл! Мимси польщена, что ее приветствует Великий Маг-Мастер! — пропищала эльфийка, ее зеленоватые глаза сияли ожиданием. На ней был грязновато-коричневое вязаное платьице, с вышитой на ней ярко-красной розой. Ужасно, — подумал он, внутренне скривившись от сочетания цветов. — Мимси вызвалась участвовать в тестировании, — объяснила Грейнджер с ласковой улыбкой. — Она одна из эльфов, освобожденных по программе Министерства, но через несколько лет решила снова пойти в служение. Она согласилась помочь, зная, что ты ищешь способ освободить всех эльфов. — Я в восторге, — произнес он серьезно, и маленький, ростом с ребенка эльф одарил его и Гермиону слегка безумной улыбкой, обнажив острые зубы между тонкими сероватыми губами. Он вздохнул и продолжил: — Ты понимаешь, Мимси, мне нужно будет заглянуть в твой разум. Волшебники редко входят в сознание домовых эльфов, так что мне может понадобиться время, чтобы с ним разобраться. Ты не против? Я просто посмотрю, ничего не стану делать. — Мимси не против, Мастер! У Мимси уже бывали волшебники в мозгах, — бодро ответила эльфийка, хоть ее руки заметно дрожали. — Он не причинит тебе вреда, Мимси, — сказала Гермиона, утешающе похлопав маленькую домовиху по спине. Та благодарно взглянула на нее своими большими, полными слез глазами. — Поехали, — сказал Волдеморт и, доставая палочку и беря эльфа за руку для дополнительной связи, произнес: — Легилименс! Разум эльфа был странным местом. Это напоминало путешествие по чужой стране, где ты не знаешь правил поведения, где тропинки ведут не туда, куда ты ожидал, а в тупики, и где нет никакого способа интерпретировать встреченные воспоминания. По его опыту, человеческие мысли часто складывались в привычные образы — библиотеки, кухни, дома, улицы, рынки, целые города. Редко встречались у кого-то в голове дикая местность, лес или море. По сравнению с этим, разум домового эльфа был норой, подземным лабиринтом, кривым и извилистым, с резкими, дезориентирующими скачками из одного места в другое. По-настоящему тошнотворное зрелище. И тут случилось странное. Глаза Мимси распахнулись до невозможности, и ее разум — слава Мерлину, не рот — завопил: «Ты! Плохой Мастер! Ты убил хозяйку Мимси!» Он нахмурился, наблюдая искаженный образ бледной, худой фигуры в черном, с огненными глазами, кривыми зубами и безносым лицом, ухмыляющейся при виде разрывающего пространство зеленого луча. Рыдающий эльф сжимал в объятиях неподвижное, мертвое тело изящной женщины на полу. Змееподобная фигура наклонялась над домовиком, шепча облаком зловонного дыхания: — Легилименс. Шок пронзил его, когда он понял, что это был он сам. Черт. Эльфийка действительно встречалась с ним в своем прошлом и узнала прикосновение его разума. Как же отвратительно было видеть живую память о себе самом, а не те жалкие редкие фотографии его змееподобного лица. Неудивительно, что он тогда избегал камер. Эта мерзость, этот жалкий, дряхлый монстр был ничем по сравнению с нынешним им. Лихорадочно роясь в голове в поисках решения, чтобы избежать разоблачения, чтобы не дать Грейнджер узнать его личность, он не нашел другого выхода. Схватив маленькую эльфийку, он беззвучно наколдовал невербальную Аваду прямо в ее тело. Проклятие прокатилось по ней, как пылающая волна, вытягивая жизнь, и зеленого луча не было из-за физического контакта. Мимси осела на пол, мертвая, и Волдеморт, искусственно округлив глаза, пробормотал, глядя на Гермиону: — Боги, она умерла… сердце не выдержало… Его ведьма ахнула, глаза мгновенно наполнились слезами, она закрыла красивый рот руками, а ее разум так громко кричал от чувства удушающей вины, что он почти мог его попробовать на вкус.

***

Ее рыдания разносились по библиотеке Гриммо, отскакивая от твердых поверхностей стен и окон, чуть приглушенные тысячей книг на полках, которые скрывали их. Она свернулась у него на коленях, спрятав опухшие глаза в изгиб его шеи. Медленно он гладил ее по спине, пытаясь успокоить. — Это моя вина, — снова всхлипнула она, — мне не стоило давить на Мимси, она не хотела, а я все равно уговорила. Она умерла из-за меня. Его черная шелковая рубашка уже была вся мокрая от ее слез, она всхлипывала, дрожа в его руках. — Дорогая, — сказал Волдеморт, пряча лицо в ее непослушных волосах. Непрошеная близость от того, что приходится утешать кого-то, крайне его напрягала. — Дорогая, это не твоя вина. У нее случился сердечный приступ, она была очень стара. Тело не выдержало вторжения, любовь моя. Не вини себя. — Да, — подхватил Поттер, — Гермиона, ты не можешь винить себя. Том прав, это все равно бы случилось. Ты так много помогала Мимси, освободила ее от семьи Эйвери, и ты же знаешь, что она была благодарна. Эйвери. Черт, «повезло» же. Волдеморт проник в разум всего одного-единственного эльфа, а тот оказался собственностью одного из его бывших прихвостней. А этот Эйвери еще и был одним из тех приспешников, которых убил змеемордый в свое время. Уничтожать своих последователей вот так — это… глупо. И так расточительно. Он передернулся, вспоминая скелетоподобную, жуткую тварь, которую увидел в памяти эльфа. Ни за что он не смог бы связать этот образ с собой. Казалось невозможным, что он когда-то позволил себе выглядеть настолько отвратительно, даже будучи явно поехавшим и окончательно тронувшимся. Ему почти хотелось, чтобы утешили уже его самого. Его ведьма тяжело вздохнула и прошептала: — Наверное, ты прав… но я все равно чувствую вину. Она доверяла мне. — Конечно, доверяла, — сказал он мягко, — и она хотела помочь тебе с исследовательским проектом. Это просто… несчастный случай. Да, именно так. Не тот эльф и не в то время. Может, и сам его образ в памяти эльфа был искажен временем… Он просто не мог быть… Постепенно рыдания Грейнджер стихли, и она взяла огромный кусок шоколада, которым Поттер пытался ее накормить последние полчаса. — Все будет хорошо, дорогая, — пробормотал Волдеморт, когда она уже жевала шоколад, положив голову на его плечо. Тепло ее мягкого тела смягчало напряжение, отвлекая от призрака самого себя, что все еще витал в его голове.

***

В целом, Волдеморт не возражал против холодной, враждебной атмосферы, но даже ему пришлось признать, что совещания Глав Отделов были ну просто чересчур. Бруствер явно был в беде: его исподтишка подрывала влиятельная глава Отдела Магических Происшествий — Жаннет Селвин. Старуха занимала должность уже больше тридцати лет и подозревалась в тайном служении Волдеморту, да еще и не в последних рядах его последователей. Однако доказать этого никто не мог. Хотя, из того, что Волдеморт вытащил из мыслей Люциуса Малфоя, это было правдой: сам Абраксас завербовал ее в семидесятых, когда Люциус был еще совсем молод. Так что неудивительно, что Селвин так яростно противостояла Брустверу. Отпивая чай во время перерыва, он позволил своему взгляду скользнуть по коллегам. Всего было семь Глав плюс сам Министр. Все они были средних лет или старше, Бруствер и сам Волдеморт были самыми молодыми среди всех. Сейчас Кингсли шептался с одним из своих сторонников, Гавейном Робардом, Главой ОМП. А вот начальники Транспортного Отдела, Отдела Регулирования Магических Существ и Отдела Игр и Спорта шушукались между собой, изредка бросая мутные взгляды в его сторону. В каком-то смысле было тревожно, что эти люди, похоже, и его не жаловали, хотя Волдеморт и не был удивлен. В конце концов, он появился буквально ниоткуда, стремительно взлетел к власти… У них была надежная база союзников, тогда как у него только новизна популярности, достижения и его магическая сила. И он готовился убрать своего самого стабильного сторонника — самого Министра. Ну и что, пожал плечами он про себя. Не то чтобы он был новичком в играх власти. У него уже были планы устранить нескольких своих коллег прежде, чем убрать с дороги Бруствера. Волдеморт кивнул Селвин, которая изучающе на него смотрела. Ей должно было быть под девяносто, волосы почти белые, собраны в пучок, лицо все в морщинах. Но глаза — острые, пронзительно-синие, явно не упускали ни одной детали. Одарив ее своей лучшей улыбкой, он наклонился ближе к старой ведьме: — Слышал, вы могли знать моего отца, — промурлыкал он, при этом сохраняя абсолютно пустое выражение лица. Женщина сглотнула, ее глаза слегка расширились, и она наклонилась вперед: — Зайдите ко мне в кабинет после встречи, — прошептала она. Выпрямившись, уже громко сказала: — Каковы ваши взгляды на новое законодательство по гоблинам, предложенное Регуляционным отделом? Он откинулся в удобном кресле, все еще улыбаясь. Ну конечно... Она была слизеринкой до мозга костей. Волдеморт только что пригрозил ей, а она изящно вывернулась, пытаясь втянуть его в ловушку, задав вопрос о том, над чем работала Гермиона, чтобы поймать его на поддержке своей ведьмы. Глупая женщина думает, что он настолько неопытен? Бросив на нее взгляд из-под ресниц, он заметил, что Селвин медленно прячет палочку в ладони, нахмурив брови. Он уловил ее блуждающую мысль: «Он что-то знает? Его надо нейтрализовать». Эта женщина годами возглавляла штаб очистителей памяти, прежде чем стала Главой Отдела, и он был совершенно уверен, что не раз пользовалась своими умениями. Да, он встретится с ней сегодня в ее кабинете. Ведьму ждет шок, когда она попробует наложить Обливиэйт на самого лорда Волдеморта. Если она окажется умной и достаточно преданной, сможет вернуть себе место полезной союзницы. Если нет… Ну что ж, старики иногда умирают, разве нет? — Это блестяще, — произнес он медленно, вновь переводя взгляд на нее. — Как вы, без сомнения, знаете, это моя Гермиона инициировала изменения. Поэтому я поддерживаю закон по личным причинам и, соответственно, не участвовал в оценке этого предложения моим Отделом. Мой заместитель провела тщательную независимую оценку того, как этот закон повлияет на нашу работу, и пришла к выводу, что это может быть полезно. Щелкнув пальцами, он призвал меморандум из стопки бумаг перед собой. — Вот, он довольно подробный, как мне кажется. Вы читали его перед заседанием? Я не видел никаких письменных выводов от вашего Отдела в деле. Селвин нахмурилась, потуже завернувшись в свою шерстяную шаль, и Волдеморт едва не рассмеялся. Играть в бюрократа обычно скучно и нудно, но иногда, как сейчас, это могло быть забавно.

***

— Мистер Малфой! Я и не знала, что вы тоже придете, — воскликнула Селвин, сидя за своим столом, старая и хрупкая, с шалью, наброшенной на худые плечи. — Простите, что не встаю, колени уже не те, что раньше. Малфой зашел, буквально излучая возбуждение. Он знал, что они собираются прижать старую ведьму, и ему не терпелось увидеть, что произойдет, да и послужить Связующим в новом Нерушимом Обете. Кивнув Волдеморту, она начала с натянутой улыбки: — Мистер Риддл, наш новый чудо-мальчик в магической политике… Он наложил Заглущающие чары вокруг кабинета, заперев дверь взмахом палочки. Сбросив дружелюбную маску «Тома Риддла», Волдеморт холодно и расчетливо уставился на Селвин: — Можешь звать меня Лорд. Больные у тебя колени или нет, но перед своим Лордом ты склонишься.

***

Он буквально горел от удовольствия после того, как поставил на место старую каргу Селвин. Темное наслаждение, когда она ползала перед ним на полу, умоляя о прощении, оставило на его лице почти постоянную улыбку — или, по крайней мере, так ему казалось. Неохотно, с ужасом в глазах, она сняла чары-обманки с Темной Метки на своей левой руке. Ее клятва в верности была такой сладкой, тем более, что он вынудил ее подчиниться, и Малфой рядом чуть ли не хохотал от восторга. — Ты в хорошем настроении? — спросила Грейнджер, улыбнувшись ему с нежностью, прежде чем потянулась ближе и чмокнула его в губы. Он схватил ее голову и затянул в долгий, медленный поцелуй прямо за столиком в «Тертой Фасолинке». Люди вокруг перешептывались и таращились, дневная толпа заряжалась дозой кофеина перед тем, как отправиться домой или в паб. — Да, — выдохнул он, когда она отстранилась, а ее теплые карие глаза пообещали ему всякие неприличные вещи, от чего его член мгновенно встал. — Пошли домой, — добавил он, залпом допив эспрессо, и, схватив свою ведьму, трансгрессировал прямиком в спальню Гриммо. Волдеморт толкнул ее к кровати. Она попыталась что-то сказать, но все слова утонули в его поцелуе. Он изучал ее губы, выманивая ее язык встретить его. Схватив пригоршню ее волос, он взял под контроль ее голову, прогибая ее тело назад над краем кровати. Она застонала ему в рот, и он просто не мог больше ждать. Снял с них обоих одежду одним движением, уложил ее на кровать. О да, это возбуждение от того, что он доминирует над ней, берет ее, показывает, что она по праву принадлежит ему… Грейнджер была идеальна. Она могла принять эту его сторону, даже наслаждаться ею, впитывая и приветствуя его власть. Он застонал, когда ее руки скользнули по его груди, играя с одним из сосков, а сам он склонился к ее роскошной груди, ее твердые соски ждали его внимания, и он обхватил ртом один из них. — Боги, Том! — выдохнула она, выгибая спину, вжимаясь грудью в его лицо, а он обвел языком сосок, чередуя с посасыванием, пока свободная рука мяла второе полушарие. Его член уже был мокрый от предэякулята, оставляя липкий след на ее бедре, пока он продвигался южнее. Он нашел ее влажное лоно, готовое к нему, и раздвинул складки, облизывая клитор до твердости, смакуя вкус ее соков на языке, тщательно исследуя сладкие половые губы и тугое отверстие, прежде чем вогнать три пальца внутрь, заставив ее пронзительно вскрикнуть: — Святая Моргана, Том, я уже кончаю — ах, боги, пожалуйста, ооо! Волдеморт сжал ее бедра, продолжая вылизывать ее, пока ее тело извивалось на кровати, бедра двигались волнами до тех пор, пока не начала судорожно пульсировать изнутри, сжимая его пальцы. Вытерев рот, он подполз выше, навис над ней и вогнал свой член внутрь, его бедра быстро толкались вперед, пробивая путь в этот тугой, мокрый рай, засасывавший его в блаженство, пока он жестко в нее входил. Ее ноги поднялись, обхватывая его зад, и она начала встречать его толчки своими бедрами. — Блядь, Гермиона, — простонал он, когда она сжалась вокруг него. Позволяя себе полностью отдаться этому чувству, Волдеморт начал долбиться внутрь, ее прерывистые вздохи совпадали с его толчками, а пульсация в члене возросла до невыносимого уровня. Когда плотина прорвалась, он задрожал невольно, член набух, и он потерялся во всплеске удовольствия.

***

Гермиона. Ее имя проскользнуло по его сознанию, как чувственное прикосновение прохладного шелка к коже, как струя золотисто-коричневого мягкого атласа, прозрачной ткани цвета дымного Огневиски, наброшенной на его обнаженное тело. Глотнув, он уткнулся носом в ее волосы. Она крепко спала, вымотанная их страстью, а он был совершенно бодр. Гермиона. Боги, он всегда мысленно называл людей по фамилиям, никогда по имени. Это было символично, он это понимал, — черта, подчеркивающая дистанцию, которую он всегда устанавливал по отношению к людям. Никого Лорд Волдеморт не удостаивал подобной чести. Да, вслух он мог обратиться по имени в целях манипуляции, но никогда, никогда не в голове. Гермиона. До сегодняшнего вечера она в его мыслях была «Грейнджер», но больше нет. И это не было осознанным решением. Она — исключение. Гермиона. По его спине пробежали мурашки. Что бы это значило?

***

Ветер трепал дикие волосы его ведьмы, Гермионы, щекотал ей лицо, заставляя ее морщить нос и бесполезно пытаться отмахнуться руками. Мур в пустынной части Эксетера был далек от любых ферм или домов, вереск все еще серо-зеленый, до цветения оставалось пару месяцев. Ветер гнал облака по небу, а сквозь них выглядывала луна. Вокруг ночной воздух был полон землистых запахов растущих трав. Он едва не вздохнул. Его волосы никогда так себя не вели, и он удивлялся, почему Гермиона просто не заколет их. Хотя… она выглядела чертовски мило... Что за хрень? Он только что подумал о ком-то «мило»? Волдеморт вообще не знал, что в его словарном запасе есть такое слово! Покачав головой, чтобы прояснить мысли, он быстро нашел объяснение этому беспорядку: это просто помутнение после охренительного секса, который у них только что был. По правде говоря, его ноги все еще были слегка ватные. — Еще раз возведи антитрансгресионный купол, тем же движением палочки, которое я тебе показал. Так они будут крепче, — скомандовал он. Послушно она взмахнула палочкой широким дуговым движением, произнеся: — Нон Аппарере! Щит замерцал, быстро растворившись, но по серебристому цвету он понял, что она действительно смогла воспроизвести его измененный взмах с первого раза. — Ты хороша, — сказал он с одобрением. — Ты очень быстро все схватываешь. Она засияла, и Волдеморт едва не хмыкнул от ее очевидной жажды похвалы. Прямо как у него самого. Эта случайная мысль заставила его нахмуриться. Хватит! — сердито подумал он. Никто не похож на меня. Ты переспал с сотнями ведьм, с чего вдруг ты стал таким безмозглым? — Готовься, захочешь прикрыть уши, — сказал он снаружи улыбаясь, хотя совсем не чувствовал ее. Он заколдовал собственные уши и ткнул в ее сторону палочкой, вложив в движение силу и выкрикнув: — Дилацерант! Громовой удар разорвал воздух, шокирующе громкий, и ее щиты рассыпались на месте. С широко раскрытыми глазами она уставилась на него, и даже через защиту он чувствовал звон в ушах. — А теперь попробуй снести мой купол.

***

Обменявшись с ней взглядом поверх чашки эспрессо, он перевернул очередную страницу «Пророка». Все украдкой таращились на них, и он наслаждался вниманием. А вот она — нет, выглядела смущенно и неловко от того, что за ними так пристально следят. Они были на первой полосе, естественно, но также на третьей, четвертой, пятой, шестой, седьмой и восьмой со своей сенсацией. Фотографии его, Гермионы и Дельфини были отличными: они выглядели как счастливая пара с малышкой — он качал ее на качелях, читал ей книжку, а на одном снимке подбрасывал ее в воздух, и улыбка маленькой девочки отзеркаливала его собственную. Заголовок был почти слишком смешным:

«Маленькая принцесса Волдеморта раскрыта!»

Дельфини вела себя идеально с журналистом и фотографом, четко следуя инструкциям, которые он напрямую вложил в ее разум, и показала себя как милая, умная девочка. Кивнув бариста, принесшему ему еще чашку, вдыхая прекрасный запах свежего кофе, он откинулся в кресле. Проскользнула ленивая мысль: не нанять ли этого парня прямо в кабинет Министра потом, когда власть будет у него? Ладно, об этом потом. Он успешно создал образ доброго, любящего старшего брата с известной, умной и красивой героиней рядом, и вместе они заботились о милой девочке-сироте. Сказать журналисту, что он пытается устроить все, чтобы Дельфини жила с ним, — было отличным ходом. Вот оно. Теперь все будут думать, что он сострадателен, а также силен и красив. Именно таких лидеров любит народ: благородный, сильный мужчина, который без вопросов несет ответственность. Он собирался притворяться идеальным волшебником, чтобы править их миром, до конца… пока не перестанет. Волдеморт спрятал свою зловещую ухмылку в чашку, быстро допивая второй эспрессо.

***

Опять он шел за Поттером, разыскивая Уизли. Парень, каким бы ублюдком ни был, а оказался довольно неплох в прятках, — Волдеморт даже и не ожидал такого. Это только показывало, что Уизли мог бы быть полезен в другой роли. Жаль, что он идеально подходил именно для этой. — Черт возьми, что он вообще делает в Манчестере? — проворчал Поттер, выходя из третьего паба на волшебной улочке города, Смитс-Лейн. Два часа назад они получили наводку от коллеги-аврора, который был в Манчестере по заданию. Теперь они прочесывали район с кривыми булыжными улочками, обветшалыми домами и сомнительными лавками и борделями. Старые деревянные дома когда-то были величественными, но теперь разбитые окна и кричащие вывески говорили лишь о запущенности и аморальности, что здесь творилась. Поттер резко остановился, бросив на него взгляд, и застонал: — Боги, я надеялся, что речь шла про какой-нибудь гребаный паб, а не про такое место, — сказал он, указывая вниз по улице. Вывеска гласила: «Красные Мятежницы, Манчестер». Прищурившись, Волдеморт увидел мигающую табличку, где десять голых рыжеволосых девиц танцевали без малейшего стыда. Его губы дернулись от веселья, но он с притворной серьезностью сказал: — Бордель. Забавно. Как думаешь, есть шанс, что он проторчал там все три часа? Поттер поморщился смущенно: — Боюсь, шансы высоки… если он заплатил. — Ну, чего мы ждем? — бодро сказал Волдеморт и пошел к борделю. — Стой! — поспешно сказал Поттер. — Мы не можем просто войти в такое место, нас узнают. Слухи разлетятся мгновенно. Давай наложим чары. Кивнув, Волдеморт признал, что это разумно. Лично он предпочел бы Обливиэйт, но Поттер наверняка бы взбесился — это же незаконно. Вместо этого он зачаровал свою внешность, став блондином, высоким, с голубыми глазами, а Поттер стал ниже, плотнее и с карими глазами. — Вот, — прошептал Поттер. — Придется притворяться клиентами. И… что, блин, делать дальше? Волдеморт чуть не приподнял бровь от неопытности Поттера. Неужели этот парень ни разу не был в борделе? Не то чтобы ему самому когда-либо приходилось платить за секс, но он был в теме. Прочистив горло, он осторожно сказал: — Так как нас не интересует изменять нашим ведьмам и мы просто ищем Рона, то логично попросить возможность посмотреть на других клиентов с девушками. Ты не находишь? Глаза Поттера расширились: — Охренеть, так можно? То есть… а клиенты в курсе, что на них будут смотреть чужаки? Пожав плечами, он сказал: — Понятия не имею. Думаю, некоторые, может, и наслаждаются этим, а другие остаются в неведении. — И откуда ты это знаешь? — Поттер нахмурился, а потом вспыхнул, отвернулся и быстро пробормотал: — Ладно, забудь, не отвечай. Серьезно, не надо. Он усмехнулся невинности юноши, но все-таки ответил, защищая свою гордость: — Если прямо — я никогда не платил за это. Поттер глянул на него, оценивая его лицо, и сказал смущенным, но забавным тоном: — Думаю, кому-то вроде тебя и не пришлось бы. Покачав головой — разговор был абсурдным: он не должен был так низко пасть, чтобы оправдываться за мораль своей сексуальной жизни, тем более перед таким, как Поттер, — Волдеморт указал на дом: — Ну что, пойдем? Они постучали в дверь с красным сердечком, облупившимся от старости. Дверь заскрипела, и выглянул гоблин: — Да, господа? — сказал он, внимательно их разглядывая. — Мы тут… ради небольшого шоу, — уверенно сказал Волдеморт. — Хотим понаблюдать за другими, если можно. Гоблин кивнул, открывая дверь, и коротко сказал: — Входите. Холл был мрачным, с маленькой конторкой, открытой дверью в маленькую гостиную и несколькими закрытыми дверьми, ведущими из коридора. — Платите заранее, — сказал гоблин, усаживаясь за стойку. — Семь галеонов за просмотр девушки в одиночку, десять — если хотите видеть ее с клиентом. — Это… — начал Поттер, явно думая, что это дорого, но Волдеморт перебил: — По рукам, если мы сможем осмотреть всех шлюх и клиентов перед выбором. Если никто не устроит — ничего не платим. Брови гоблина нахмурились, но он сказал: — Ладно, быстрый просмотр, и по одиннадцать галеонов с каждого, если выберете. Он поманил их к стойке, доставая мутный стеклянный шар. Постучав по нему пальцем, он показал крошечную комнату с большой кроватью. Там был лысеющий темноволосый мужчина, который трахал женщину, комично дергая бедрами. — Скучно. Дальше, — сказал Волдеморт, и гоблин снова стукнул по шару. На этот раз блондинка стояла на коленях, ее голова ходила взад-вперед, пока она сосала член седого, плотного мужика. — Дальше! — нетерпеливо крикнул Поттер, и после шести клиентов им повезло… Рон Уизли жестко ебал девчонку сзади, а та была вообще едва совершеннолетняя на вид. Ее лицо было перекошено, будто она испытывала не удовольствие, а что-то неприятное, и Поттер ахнул: — Мерлин, он ее в зад, что ли? Гоблин сверился с бумагой на столе и кивнул: — Клиент заплатил за все дырки, а также за право бить, колдовать и проклинать шлюху, — сказал он. Волдеморт поднял бровь и повернулся к Поттеру. — Не знаю, как ты, но я не хочу это видеть. Поттер яростно закивал, чуть позеленев. Положив два галеона на стойку, Волдеморт сказал: — Спасибо, что дали осмотреться. Никто нам не по вкусу. Удачного вечера. Оказавшись на улице, Поттер прошептал: — Я и подумать не мог… Он бы не… Это на него не похоже… — он запустил пальцы в волосы и неуверенно добавил: — Мерлин, что случилось с Роном? Почему он делает такие вещи? — Я не знаю, — сказал Волдеморт, изобразив сочувственное выражение и раздумывая, не похлопать ли Поттера по спине. — Я не знаю его так, как ты, — осторожно продолжил он, — но знаю, что он говорил Гермионе тревожные вещи перед их расставанием. Может, в нем это всегда сидело. Волдеморт все же похлопал Поттера по плечу, увидев отчаяние на его лице. Тот взглянул на него с благодарностью: — Что нам теперь делать? — Ждать прямо здесь. Когда он выйдет, мы последуем за ним и поговорим, — сказал Волдеморт и наложил на них обоих Дезиллюминационное заклятье.

***

Они ждали сорок пять минут, пока сумерки медленно накрывали улицу, прежде чем Уизли наконец появился. Рыжий выглядел довольным, но одной рукой осторожно массировал другую, словно та болела. Волдеморт скривился. Уизли был такой дебил, что даже увечья женщине наносил собственными кулаками. И он засуживал всего, что Волдеморт на него обрушил, хотя бы за то, что был таким бездарным ублюдком. Слегка покачиваясь, Уизли свернул в ближайший грязноватый паб. — Пойдем, — нетерпеливо сказал Поттер. — Поговорим с ним внутри. — Подожди, — попытался урезонить юного горячего дурня Волдеморт, как уже делал раньше. — Нам нужно снова наложить Чары, этот район может быть опасен… Но Поттер не слушал, вместо этого побежал вниз по улице. Боги, опять ему защищать Поттера? Этот тупой, импульсивный придурок не может подумать о рисках? Ну как поехавший змеемордый не смог убить эту тупую малолетку? Бурча себе под нос, он опустил голову, проходя через низкий дверной проем спустя несколько секунд после Поттера. Два золотых мальчика уже ругались, и довольно громко, вытащив палочки посреди зала, и все на них пялились. Пиздец. Это место — как раз то, куда Спасителю Волшебного Мира лучше бы не соваться. Место воняло темной магией, Волдеморт почувствовал это сразу. На стенах виднелись засохшие пятна крови. Здесь явно было несколько убийств, и по слегка гнетущей атмосфере он заподозрил, что были и ритуальные. Людей внутри было немного, но те, кто сидел, выглядели злыми и уже нащупывали свои палочки. Молча Волдеморт наложил мощный защитный щит на Поттера. И на Уизли, заодно. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь злопамятный бывший Пожиратель все испортил, убив рыжего. Уверенно двигаясь к ним, он заметил, что головы поворачиваются в его сторону, и кое-кто начал сердито ворчать. Какая-то низенькая ведьма даже поднялась со своего стула, наклонилась вперед с мрачной ухмылкой, кивая кому-то за его спиной. Вдруг сильный удар в спину выбил из него воздух. Волдеморт рухнул на колени, ошеломленный, и когда красный свет Оглушающего проклятия взорвался над его головой, все погасло.