Глава 19. Жесты и подарки

Глотнув из своей кружки густого, кремового кофейного стаута, почти черного по цвету и с дразнящим вкусом жареных кофейных зерен, — Волдеморт на секунду замер, снова оглядывая паб. В углу сидел Рон Уизли, сверля их злым взглядом, в то время как Поттер пытался украдкой наблюдать за бывшим лучшим другом краем глаза. Уизли тщательно обследовали в Святом Мунго, и его семья уверяла, будто он был болен, но ничего, кроме расщепления после аппарации, медики не нашли. С тех пор он шлялся на свободе, кутил, жрал нелегальные зелья и, если слухи не врали, продавал свои услуги полностью подготовленного аврора на черном рынке, выполняя всякое грязное дерьмо для тех, кто не хотел мараться сам. На самом деле, Волдеморту даже начинало нравиться, что Уизли оказался рядом. С его убитыми тормозами и разрушенным эмоциональным диапазоном он был очень полезен. Почти жаль, что нельзя было оставить его при себе после того, как он исполнил выделенную ему роль. И снова — шпионская миссия: Поттер хотел проверить Уизли, а тот, нахмурившись, уставился на них, заметив их сразу же, как они вошли в паб полчаса назад. Парень осушал уже пятую порцию огневиски с момента их прихода, пьянея на глазах. За все это время двое бывших друзей ни разу не заговорили друг с другом, только обменялись злыми взглядами. Волдеморт ухмыльнулся, когда темное, гладкое пиво потекло по горлу. Ну что ж, можно использовать эту возможность, чтобы расспросить Поттера и получше разобраться с проблемой, связанной с его ведьмой. Повернувшись к Поттеру, он начал: — Если бы я хотел сделать что-то для Гермионы, что-то важное, что бы ты посоветовал? Я хочу, чтобы она была счастлива. Поттер моргнул, поджав губы. — Эмм… ну… что-то реально важное, не типа цветов и прочих мелочей? — Да, — подтвердил он. — Ну… может… ты мог бы вернуть ее родителей? — Магглов? — ошарашенно переспросил он. — Да. Они до сих пор в Австралии со стертыми воспоминаниями. Гермиона скучает по ним, но у нее не было возможности заняться их лечением. Оказалось, что вылечить такой мощный Обливиэйт в Святом Мунго — охренеть как дорого. Министерство отказывается оплачивать расходы, ведь она сама по собственной инициативе наложила на них заклятье. Волдеморт нахмурился, отвел взгляд. Вылечить магглов от потери памяти... Мерлин, мерзость какая. Он-то мог это сделать без труда, но использовать свои силы, чтобы восстанавливать память магглу, да еще двум сразу!.. Губы его скривились в гримасе отвращения, и он снова приложился к кружке, чтобы скрыть выражение лица. Глотнув глубоко, он произнес, стараясь скрыть безжизненность в голосе: — Она по ним скучает. — Да, — подтвердил Поттер. — Она не жалеет, потому что до сих пор считает, что это был лучший выход, но скучает ужасно. С тех пор как начала работать, копит деньги на лечение. Думаю, у нее уйдет еще лет пять, прежде чем она наскребет нужную сумму. Как я сказал, это охренеть как дорого. Волдеморт вздохнул. — Спасибо за совет, Гарри. Посмотрим, что можно сделать. Хотя это было до отвратительного мерзко, жест был достаточно грандиозным. Поступок, который еще и заставил бы ее поверить, что он ничего не имеет против магглов, в отличие от того Лорда Волдеморта, которого она знала. Отличный способ подлатать свой образ хорошего парня, несмотря на его очевидный интерес к Темной магии. Черт, соседство с ее маггловскими родителями вряд ли его радовало, но он как-нибудь переживет. В конце концов, если у него и у змееобразной версии Волдеморта что-то и было общего, так это ненависть к магглам. В дальнем углу Уизли уже запихивал язык в глотку пьяной блондинистой ведьме с огромными сиськами. Поттер закатил глаза, потом тихо сказал: — Не думаю, что хочу видеть его еще сегодня.

***

Достать международный порт-ключ в Австралию оказалось удивительно быстрым делом. Еще проще было оглушить Грейнджеров, уменьшить их и запихнуть их вещи в сумку и за два часа перевезти все в Англию. Предусмотрительно он прихватил с собой Дельфини по дороге в квартиру, которую снял на неделю, рассудив, что им будет спокойнее очнуться рядом с незнакомцем и ребенком, чем только с незнакомцем. Квартира была вполне приличной для короткого пребывания. Заставить хозяина сорваться в «срочную семейную поездку» в Ирландию оказалось забавной маленькой комбинацией, и хоть квартира была небольшой, она отвечала его требованиям: популярный район, где магглы часто сдавали жилье другим магглам. Волдеморт покачал головой. Сдавать свой дом как гостиницу — ну и больные же ублюдки эти магглы. Никогда ему их не понять. Очевидно же: они нерациональные существа, раз им нравится, что чужие люди роются в их вещах. Был разгар дня, и все остальные жильцы должны были быть где-то не дома. И все же Волдеморт взмахом палочки наложил чары-барьеры на квартиру. Мало ли какие звуки будут издавать магглы, когда проснутся в незнакомом месте? — Почему они спят? — спросила Дельфини, с любопытством разглядывая пару, пока он перемещал их на кровать. — Я так сделал, чтобы они спали, — ответил он, улыбнувшись дочери. Ее глаза комично округлились, рот сложился в маленькую букву «о». Заморгав быстро, она спросила: — А можно мне тоже так научиться? Пожалуйста? Волдеморт рассмеялся, ощущая странное удовлетворение. — Пока, наверное, нет, но когда-нибудь позже я тебя научу. А сейчас иди посиди тихо вон там, а я кое-что починю в их головах. Смотреть особо не на что, так что лучше поиграй, пока я работаю. Она кивнула, уселась на стул и достала свою игрушечную палочку. Шепча что-то себе под нос, она начала отрабатывать простые заклинания, которым он и Гермиона ее научили. Сконцентрировавшись, Волдеморт скользнул внутрь открытых, пустых глаз Джин Грейнджер и проник в ее разум. Обрезанные воспоминания легко узнавались — словно большой остров, отрезанный от остального сознания. Он начал тщательно строить мост, чтобы соединить этот остров с материком ее сознания. Как только связь завершится, воспоминания начнут перетекать в сознание, сливаться с ощущением «я», постепенно превращая мост в твердую землю, обволакивающую остров изолированных воспоминаний. Этот этап и был причиной того, почему восстановление памяти обходилось так дорого: традиционное лечение требовало ежедневных сеансов легилименции и строгого курса редких, трудных и безумно дорогих зелий первые недели, чтобы пациент не сошел с ума в процессе. А потом двухразовые визиты каждую неделю и дополнительные зелья на целый год. Возвращение воспоминаний могло быть мучительным, так как верования, чувства и факты сталкивались, рождая сильнейшую дезориентацию и ощущение непонимания, что реально, а что нет. Ну а он хмыкнул про себя: трудно и дорого это только для тех, кто не идет по легкому, логичному и незаконному пути. «Империо», — произнес он мысленно, следя, чтобы Дельфини не уловила слова, направив палочку на миссис Грейнджер и приказывая ей принять хлынувший поток воспоминаний, заполняющих закоулки сознания. Повторив то же с Джоном Грейнджером, он поднялся и сказал Дельфини: — Готово. Малышка кивнула, все еще не отрываясь от маленького синего огонька, который подпрыгивал у нее на ладони. Он же обернулся к магглам, лежавшим без движения на кровати. — Реннервэйт! Они ахнули, садясь в кровати. — Где мы… что… — пробормотала женщина, держась за голову с болезненным выражением лица. — Кто вы? — спросил мужчина, моргая, как сова. — Это мой брат, — гордо заявила Дельфини, соскочив со стула и взяв Волдеморта за руку. — Он вас вылечил. Вы были больны и должны были поспать. Они кивнули, все еще ошарашенные, глядя то на ребенка, то на него, и он едва не ухмыльнулся. Дезориентированные магглы, испытывающие боль, — привычная картина. — Все верно, — вежливо сказал Волдеморт. — Я Том Риддл, а это моя сестра Дельфини. Через пару дней, когда почувствуете себя лучше, я отведу вас к Гермионе. — Гермиона!.. — воскликнули магглы хором, с выражением восторга в еще пустых глазах. А потом по щеке женщины скатилась слеза. — Гермиона… о, моя малышка, Гермиона, — всхлипнула она, разрыдавшись. Волдеморт вздохнул, молча усиливая Империус. Придется проверять их по нескольку раз в день, чтобы их разум не треснул. Не хватало только, чтобы все рухнуло в последний момент. Бросив взгляд на лицо Дельфини, он едва не расхохотался: его дочка закатила глаза с такой показной брезгливостью при виде обнимающихся, рыдающих магглов на кровати, что захотелось это запечатлеть.

***

Совещание Глав проходило очень бурно: сильные эмоции и неуверенность бурлили под масками безразличных выражений восьми человек в комнате. Волдеморт откинулся на спинку стула, который он зачаровал так, что тот стал куда удобнее, чем выглядел, и сложил пальцы под подбородком. Очень скоро все должно было случиться. Он чувствовал себя спокойно, холодно и собранно. Селвин, исполнявшая обязанности Министра, выглядела изможденной, старше своих лет, в то время как Робардс угрюмо хмурился, не спуская с нее серых глаз, словно ожидал, что старуха начнет разбрасываться Непростительными прямо в зале заседаний. Глядя на остальных Глав, Волдеморт больше не мог сдерживать улыбку и прикрыл ее чашкой крепкого черного чая. За последние недели, благодаря его стараниям и усилиям Люциуса Малфоя, он вышвырнул всех предыдущих Глав — кого-то проклятиями, кого-то разоблачением грязных делишек, кого-то финансовыми проблемами. Из старого состава кабинета остались лишь Селвин, Робардс и он сам. Остальных Бруствер заменил в последние недели своего правления, но это были лишь временные назначения. Он хотел оставить настоящие назначения следующему Министру. Зато Малфой не терял времени, и на данный момент все ключевые посты занимали «правильные люди» — те, кто верил в фасад Тома Риддла, образцового добряка. Селвин прочистила горло, на секунду закрыв глаза, словно отчаянно пытаясь собраться, и произнесла чуть дрожащим голосом: — Я прошу прощения. Я совершила ошибку. Однако я готова сидеть тихо, не поднимая руки без вашего одобрения, и после выборов тихо и быстро уйти. Раздались перешептывания, и тогда Робардс выплюнул: — Вы совершили преступление, Министр! Вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что Отдел Магического Правопорядка оставит это безнаказанным. Поднялся голос старого Зебеуса Джоулсона, временного главы Транспортного Отдела: — Серьезно, Робардс, до выборов меньше двух недель. Зачем давить именно сейчас? Она уже пообещала не выходить за рамки, которые мы установим на этом заседании. Робардс фыркнул, бросив на дряхлого волшебника презрительный взгляд. — Да она вообще уважает ту должность, что ей доверили? Посмотрите, что она натворила! Вспыхнула перебранка: голоса стали громче, Главы начали спорить, каждый настаивая на своем. Он встретился глазами с Селвин через стол и слегка кивнул ей, а потом щелкнул пальцами: над столом вспыхнула маленькая звезда, отвлекая всех от брани. — Дамы и господа, — произнес он спокойно и твердо, — давайте решим это без детсадовских методов. Я предлагаю, — он выдержал паузу, обводя взглядом каждого, дабы убедиться, что все слушают его, — оставить Джанет Селвин исполнять обязанности Министра. После случившегося маловероятно, что она баллотируется на выборы. Так ведь, Джанет? Старуха кивнула, глядя на него с благодарностью. Робардс нахмурился еще сильнее, уже раскрывая рот, но Волдеморт поднял ладонь, останавливая его: — Гавейн, я знаю, что вы думаете, но подумайте вот о чем: если вы соберетесь баллотироваться, будет неловко делать это с поста временно исполняющего обязанности Министра. Робардс открыл рот, закрыл, потом сказал хрипло: — Я не буду баллотироваться. Никогда не хотел этой должности. Том, я думал о тебе. Остальные тут, без обид, люди слишком новые для такого уровня. А ты уже два месяца в кресле и показал отличное понимание политики. К тому же у тебя правильные приоритеты. — Взгляд, который он метнул на Селвин, был чистым ядом. Настало время. Улыбнувшись, Волдеморт ответил Робардсу: — Но видите ли, я собираюсь баллотироваться. Я не могу сам стать исполняющим обязанности Министра. Молчание продлилось недолго, группа зашумела: — Хорошо, хорошо, я как раз хотел это предложить… — Удачи, я вас поддерживаю... — Прекрасные новости, Том, я этого ждал… Он улыбнулся им и спросил: — Значит, я могу рассчитывать на поддержку кабинета в кампании? Ведьмы и волшебники переглянулись, а потом все кивнули. — На данный момент ты лучший кандидат, — сказала высокая темноволосая красавица из Отдела Игр и Спорта низким густым голосом. Селвин уловила момент и хрипловато добавила: — Все поддерживают Тома на выборах. А я до тех пор буду тихо как мышка. Они кивнули снова, даже Робардс. — Сойдет, — произнес он мрачно, а потом процедил в сторону Селвин: — Но я буду за следить за тобой на каждом шагу. Попробуешь какие-то трюки, ведьма — и я тебя… Иметь за спиной поддержку всего кабинета Глав в предвыборной гонке значило очень многое. Хотя Волдеморт был уверен: настоящих соперников у него не будет. Он об этом позаботится.

***

Под заклятием-невидимкой он вошел в кабинет Селвин, где его уже ждали Малфой и сама Селвин. Сняв иллюзию, он запер и зачаровал двери, словно ожидал, что кто-то с силой Дамблдора попытается ворваться или подслушать. Никто не должен был ни видеть, ни слышать этот разговор. — Ну что, кого вы предлагаете в качестве кандидатов? — спросил он, подтягивая к себе стул и садясь напротив них. У Селвин на столе стоял чайный сервиз, и оба уже потягивали из дымящихся чашек. Незаметно наложив заклинание проверки на чайник и изящную чашку с цветочками, которую ему подали, Волдеморт убедился, что все безопасно. Он им не доверял — не полностью, по крайней мере, — и осторожность никогда не мешала. Хотя он бы сильно удивился, осмелься они пойти против него. Малфой пожал плечами. На нем сегодня был светло-голубой шелковый камзол и кружевная — кружевная! — серебристая рубашка под ним. Волдеморт скривился от отвращения. — Тех, кто не представляют угрозы, у кого есть пара известных слабостей, но при этом их кандидатура выглядят убедительно. — Согласна, — кивнула Селвин, одетая как подобает — в простую черную шелковую мантию. — Мы предлагаем Андромеду Тонкс и Леонарда Эйвери. Волдеморт кивнул медленно: — Тонкс подойдет. Она непопулярна и не соберет достаточно голосов, но ее кандидатура будет выглядеть правдоподобно. А вот насчет Эйвери… это правда хорошая идея? Серьезно кто-то поверит, что бывший Пожиратель Смерти собирается выиграть выборы? — В этом вся прелесть, мой лорд, — быстро заговорил Малфой, пропуская пальцы через длинные светлые волосы. — Вы окажетесь кандидатом посередине, убедительным и популярным выбором для всех. Они получат только крохи голосов. — Есть еще кто-то, кто выдвинется? — спросил он, потому что одно дело — как они втроем собирались подстроить выборы, но неприятные сюрпризы всегда случались. Селвин коротко хохотнула: — Да, есть. Но не волнуйтесь, мой лорд. Остальные — это старшая дочь Олливандера, сумасшедшая, известная тем, что каждое воскресенье голышом катается на гиппогрифе по Хогсмиду, и Ксенофилиус Лавгуд, редактор «Придиры». Плюс парочка мелких чиновников из Министерства, но ни один из них не известен. Эти выборы будут проще прогулки по парку. — А если нет, — глаза его сверкнули, — мы сделаем так, чтобы были.

***

Утренняя газета была неприятной, но не смогла испортить ему хорошего настроения. Анонимный источник утверждал, будто его боевой стиль в Азкабане подозрительно напоминает стиль Волдеморта, снова поднимая вопрос: не является ли он на самом деле Темным Лордом, вернувшимся с того света. Отпивая эспрессо, он решил, что вряд ли источник принадлежал Ордену. Те, казалось, были полностью в нем уверены. Хотя, допустил он, они могли заметить сходство в стиле. В конце концов, это было правдой, так что неудивительно. Но дойти до того, чтобы настучать репортерам? Нет, в это трудно поверить. Еще менее вероятно, что это был один из стражей: они слишком изолированы на том проклятом острове. Скорее всего, это была просто спекуляция, злобный слух, распущенный кем-то, кто хотел ему навредить — вроде бывших Глав Отделов. Все же, надо бы разобраться с этим вопросом. Улыбнувшись мрачно, он подумал: если кто-то действительно решил, что он и есть Лорд Волдеморт, то это конченные идиоты, раз думают, что он не станет кусаться в ответ. — Чего ты улыбаешься? — ворчливо спросила его ведьма, сидя напротив за столиком кафе, ковыряя сухой тост и потягивая слабо заваренный чай, с лицом зеленоватым от тошноты. Ее до сих пор мучил утренний токсикоз, а после того как она навязчиво перечитала кучу научных статей про плюсы и минусы пренатальных зелий, она отказалась пить даже самые легкие и проверенные снадобья, не желая рисковать здоровьем ребенка. Он покачал головой, не понимая, зачем ей так страдать. Волдеморт тоже читал те же исследования — это же его наследник, в конце концов, — и считал, что результаты были довольно сбалансированы. Вероятность вреда была крайне мала. Хотя он ценил ее осторожность. — Я подумал… — начал он, но замолчал, увидев, как Гермиона скривилась, глядя куда-то за его спину. Он обернулся и вздохнул. Репортер. Опять. На этот раз молодая женщина в аккуратной бирюзовой мантии и с идеально сделанным макияжем. Она определенно была из «Ведьминого Еженедельника». — Мисс Грейнджер! — воскликнула журналистка, подойдя к их столику. — Как прекрасно видеть вас вдвоем на романтическом завтраке! Нашим читателям так интересно узнать, как вы справляетесь с ужасными слухами о вашем парне. Гермиона нахмурилась еще сильнее, одарив журналистку злым взглядом: — Я не хочу… — начала она, но та мгновенно перебила Гермиону: — Скажите нам, вы втайне любите плохих парней? Это азарт игры с опасностью потянул вас в его объятия? Или дело в том, что он могущественный волшебник, или же его внешность заставляет ваше сердце биться чаще? Или он в самом деле добрый маг, страдающий из-за грехов своего отца? Женщина смотрела на Гермиону с ожиданием, и та едва не задохнулась от ярости, раскрасневшись. Волдеморт с любопытством наблюдал, как кончики ее волос начали искрить, а пальцы вцепились в края столешницы. На миг он серьезно подумал, что Гермиона нападет на журналистку. Внезапно его ведьмочка взяла под контроль выражение лица и, улыбнувшись (хотя глаза ее все еще метали молнии), произнесла: — Людям не стоит слушать слухи. Том — хороший маг, и меня оскорбляет мысль, что кто-то верит в обратное. Он этого не заслуживает, и на этом все. Больше я ничего не скажу. Так что, пожалуйста, дайте нам спокойно позавтракать. Журналистка слегка надула губы, но, увидев стальное выражение в глазах Гермионы, поняла, что лучше отступить. Уходя, она едва заметно попала под легкий магический толчок: это было дело рук Гермионы. Волдеморт не был уверен, что именно то были за чары, но был абсолютно уверен — ничего приятного, судя по удовлетворенной улыбке ведьмочки. Криво усмехнувшись, он сказал: — Ох, не стоило, дорогая. Она одарила его озорной улыбкой, настроение у нее явно заметно поднялось. Она снова его защитила — и без всяких просьб. Для него такое все еще было непривычно, но, пожалуй, он мог бы к этому привыкнуть: к тому, чтобы кто-то прикрывал его спину без приказов и команд... Он отогнал эти глупые, бессмысленные мысли и сказал: — Так вот, я хотел предложить… пообедаешь со мной сегодня в Гриммо? Часов в двенадцать? Она слегка покраснела, но приподняла бровь с нарочитой строгостью: — Это будет один из тех обедов? Я тебя почти неделю не видела. — Нет, — честно ответил он, — это будет кое-что другое. Я хочу, чтобы ты кое с кем встретилась. Ее лицо засияло любопытством. — Конечно! А можно хоть намек, с кем? — Нет, — отказал он с нахальной ухмылкой, — это сюрприз.

***

К обеду Грейнджеры сидели в библиотеке, сжимая руки друг друга и ожидая встречи с дочерью. Яркий полуденный свет лился сквозь высокие окна, оставляя теплых солнечных зайчиков на отполированном деревянном полу. Ему пришлось несколько раз за прошедшую неделю накладывать Империо, но теперь, похоже, все было в порядке — воспоминания окончательно срослись в их сознании. Можно сказать, они были неплохими людьми… если кому-то вообще магглы могут показаться неплохими. К счастью, магглы болели или погибали в автомобильных авариях постоянно. Волдеморт пока не решил, кто из них раздражает его сильнее — миссис или мистер Грейнджер. Впрочем, он позволит Гермионе пока подержать обоих рядом, а потом уберет того, кто первый начнет бесить. — Я здесь! — Хлопнула входная дверь, и они услышали шаги Гермионы в коридоре. — Мы в библиотеке! — крикнул он, одарив Грейнджеров воодушевленной улыбкой. Гермионе все это понравится. Он ей понравится, и все сомнения исчезнут. Грейнджеры улыбнулись дрожащими улыбками, медленно поднявшись с дивана, все так же держась за руки. Она сегодня была на каблуках, отметил он, услышав цокот ее шагов на лестнице. И не к месту его член напрягся из-за наплывших фантазий: вот она лежит на спине в его постели, длинные ноги подняты вверх, на ней только шелковые чулки, подвязки и каблуки… О да, бледные округлости ее задницы, обрамленные лентами, и ее розовая промежность, влажно поблескивающая прямо перед его глазами... Он поднимет ее бедра, закинет ноги себе на плечи и вгонит член в эту тугую, мокрую пизду… Он сглотнул и прогнал мысли о своей обнаженной ведьме. Даже для него фантазировать о сексе в присутствии ее родителей было уже чересчур. Гермиона открыла дверь в библиотеку: — Том, я все еще любопытствую… — Дальше слова застряли в горле, глаза ее широко раскрылись, слезы мгновенно выступили, и она прошептала: — Ох! Мам, пап? Они улыбнулись ей, одновременно протянув руки, и она метнулась к ним, заключив обоих в объятия. — Вы знаете меня? Помните меня? — Да, малышка, конечно, — ответили они, так как Том им уже объяснил, почему она так сделала. — Мы так тебя любим, мы так гордимся тобой, дорогая! Сцена скатилась в рыдания, всхлипы, объятия и излишние разговоры о любви и прощении. Вздохнув — именно этого он и ожидал, но все равно было приторно и до тошноты сладко, — Лорд Волдеморт незаметно ретировался на кухню за чашкой чая.

***

Она стояла у двери кухни — глаза блестящие, волосы растрепаны. Гермиона вся светилась счастьем. Что-то дернулось внутри его груди, и внутри разлилось странное, теплое чувство, когда Волдеморт увидел ее восторг. О да, она была красива, сомнений нет, но больше всего его сбило с ног то, что это он сделал ее такой счастливой. Да, он это запланировал, разумеется, чтобы привязать ее к себе, но откуда все эти чувства из-за чужого счастья? Сложно было уложить это в голове. По логике он должен был радоваться только тому, что его план сработал, а не тому, что эта всеми любимая, хоть и занудная Золотая Девочка, светится рядом с ним. Отбросив сомнения, он приподнял бровь и с улыбкой сказал: — Значит, все удалось? — О, Том, я не могу поверить, что ты сделал это ради меня! — Она кинулась ему на колени, обняла крепко и осыпала его челюсть быстрыми поцелуями. — Это был величайший подарок, о котором я только могла мечтать, я так скучала по ним! — Я могу понять это, — пробормотал он ей в волосы. — Гарри сказал мне, что ты копила на лечение, но я решил ускорить процесс. Теперь, с ребенком, я подумал, тебе наверняка захочется, чтобы родители были рядом. Она кивнула, улыбаясь ему сквозь слезы, а потом посерьезнела: — Даже если бы я смогла позволить себе зелья, ну то есть если бы сама смогла их сварить, — а эти зелья чудовищно сложные, — то стоимость услуг опытного легилимента просто невероятна, и в Австралии, и здесь. Я хотела, чтобы все это было сделано профессионально. Он улыбнулся, поцеловал ее в волосы. — Ты могла бы просто попросить. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И снова это мерзкое, тянущее тепло в груди, когда ее глаза наполнились слезами. — Не могу поверить, что ты сделал это ради меня, — всхлипнула она, — ради моих родителей… Он понимал: его ведьма вряд ли воспримет благосклонно его «грубый» подход с Империо без объяснений, даже если все прекрасно сработало. Она неизбежно начнет задаваться вопросом, как вообще это можно было провернуть так быстро, ведь обычно лечение масштабного Обливиэйта занимает больше года и с очень сомнительным шансом на успех. Лучше объяснить все самому, пока у нее не появилось времени копаться в этом. — Дорогая, — мягко сказал он, стараясь придать голосу то странное, неловкое, но теплое чувство в груди. Может, из этой дряни хоть выйдет польза — по крайней мере, звучать можно убедительно. — Я сделаю для тебя все, что в моих силах. Но должен сказать: тебе может не понравиться, как именно я это сделал. Она замотала головой и прошептала: — Никогда. Что бы ты ни сделал — для меня это того стоит. — Ладно, — неуверенно сказал он и начал объяснять: — На Дальнем Востоке используют заклятия, похожие на Империо, для лечения психических болезней. При работе с сильным Обливиэйтом проблема в том, чтобы заставить пациента принять возвращающиеся воспоминания. Использование Империо быстрее и гораздо легче для пациента, чем традиционное лечение, но все равно требуется следить за ними с помощью легилименции, чтобы корректировать силу заклятия. Суть — постепенно ослаблять Империо. Я так и сделал, Гермиона. Я использовал Непростительное, чтобы вылечить твоих родителей. Ее глаза округлились и потемнели, она прикусила губу, глядя на него. Волдеморт ждал, затаив дыхание. Почему ее мнение вообще имело такое значение? Ее лицо озарила сияющая улыбка. — Том, мне все равно. Это явно сработало отлично. Мои родители вернулись, целые и невредимые, и им удалось избежать долгого, мучительного и сомнительного лечения. Это… идеально. Он выдохнул с шумом, чувствуя, как облегчение пронизывает все его существо, и крепко ее поцеловал. Грейнджеры вошли на кухню, но задержались у двери, пока они не разорвали поцелуй, и тогда он повернулся к магглам, вторгшимся в его кухню. — Мы безмерно благодарны, — сказал Джон Грейнджер, и его жена кивнула. — Вы вернули нам жизнь, вернули нам дочь. А теперь мы еще и станем бабушкой с дедушкой. Спасибо, Том, за помощь. Я вижу, что вы очень любите нашу дочь. Не растерявшись ни на миг, Волдеморт кивнул. — Да. Я хочу, чтобы она была счастлива. Джин Грейнджер улыбнулась, глаза ее до сих пор блестели от слез, и тихо прошептала: — Спасибо, что заботились о нас эту неделю и что так хорошо заботитесь о нашей дочери. Мы рады лучше узнать вас, Том, и принять в семью. Гермиона громко всхлипнула, обвила его шею и прошептала: — Мам, пап, вы не знаете, как я его люблю. Он самый лучший. И, боги, как же ему хотелось рассмеяться. Все сработало. Он завоевал ее доверие, а избавиться от магглов можно будет позже. И сегодня было тридцатое апреля. Все готово к Празднику Победы через два дня.