Глава 21. Захват власти

Волдеморт был на коне. На следующий день после Праздника Победы он публично объявил о своем выдвижении на пост Министра, и публика восприняла это на «ура». Теперь все сводилось к выступлениям, визитам в Св. Мунго, волшебные города и деревни, и за ним повсюду таскалась пресса. По сути, он только и делал, что тряс руками перед всякими ведьмами и волшебниками, ослепительно им улыбался, гладил детей по голове, бесконечно повторяя: — Пожалуйста, зовите меня Том. Просто Том, — и делал вид, что слушает их жалобы, тревоги и мнения. Как будто ему было не насрать. Спасибо Мерлину за аппарацию, иначе он бы утонул в этих поездках. Главы Отделов уже устраивали с ним приватные, скрытые встречи — договаривались о своих ролях после выборов. Он обожал с ними препираться: они метались, пытаясь удержаться на плаву, а он тем временем заключал немало выгодных сделок, укрепляя собственные позиции. «Хотя…» — он поморщился, вспоминая, — «Люциус и Селвин теперь тоже решили заявить о себе.» О, они были все такие же услужливые, такие же покорные, но он видел их изнутри даже без легилименции, настолько все было ясно. Оба мечтали о возвышении, о высоких постах и власти при его правлении, о новых кутежах, о грядущем царстве кровожадности и пыток. Это было очевидно по их позам, по тону речи, по тому, как едва сдерживаемое возбуждение бурлило под поверхностью. Фыркнув, он напомнил себе — нужно терпение. Еще чуть-чуть… Гермиона переехала к нему на площадь Гриммо, оставив квартиру в распоряжении семьи Грейнджеров. Сегодня вечером он пообещал ей сходить на ужин с ее родителями. В маггловский ресторан, еще и в маггловской одежде. Ну что ж, фотографии в «Пророке» станут еще одним доказательством того, насколько он «дружелюбен» к магглам — даже больше, чем ему снилось в самых кошмарных снах. Ему предстояло пережить вечер с магглами, изображая милого Тома Риддла во всей красе — ради, мать его, будущих тестя и тещи. Вздохнув, Волдеморт попытался утешить себя мыслью, что хотя бы ресторан выбрал он сам. Если с компанией не повезло, еда-то уж точно порадует. Застегивая черные брюки, которые он трансфигурировал в стильную модель пятидесятых, он придирчиво осмотрел себя в зеркале. Надо признать, штаны выгодно подчеркивали задницу, а маггловская рубашка сидела плотнее, чем привычные мантии. Волдеморт немного поиграл мышцами и удовлетворенно кивнул своему отражению. Выглядел, как всегда, отлично, даже в маггловской одежде. Накинув черный пиджак на плечи, он прикинул, что вполне может сойти за своего. Никто и не заподозрит, что он волшебник. Все подумают — актер из старого фильма пятидесятых. Волдеморт подарил себе в зеркале ослепительную улыбку — чисто для завершения образа. Его ведьма вышла из ванной, на ней было струящееся синее летнее платье. Он улыбнулся: — Разве мы не воплощение маггловской идиллии? — пошутил он, притягивая ее к себе перед зеркалом. Она рассмеялась, глядя на него снизу вверх, и хрипловато сказала: — В маггловской одежде ты выглядишь так хорошо, что можешь запустить новую моду среди волшебников. Может, после того как тебя увидят, «Твилфитт и Таттинг» начнут продавать маггловские костюмы? Он едва не скривился, но пробормотал: — Надеюсь, нет. Мантии мне нравятся больше — куда удобнее, чем пиджак. Приподняв край ее платья, он с наслаждением наблюдал в зеркале, как его рука скользит по ее телу. Гладкие ноги, манящий изгиб бедра, черные чулки, удерживаемые подвязками… — Том! — сказала она, легко хлопнув его по рукам. — Мы опоздаем, мои родители уже ждут!

***

Еда действительно оказалась превосходной, и Волдеморт не удержался от улыбки, вспоминая, как растерялся метрдотель, узнав, что ресторан переполнен, и что бронь на имя некоего Тома Риддла с компанией должен быть поставлен в списке превыше любого другого. Гермиона была занята приветствиями, и маленькое Империо, которое он наложил на менеджера, прошло незамеченным. Заранее бронировать он, разумеется, не стал — зачем? Он попадет куда угодно, стоит лишь захотеть, даже если это ресторан с тремя звездами Мишлен. — Какая прелесть, — вздохнула миссис Грейнджер, зажмурившись от удовольствия, когда попробовала нежнейший тюрбо под лимонной пенкой. — Абсолютно согласен, — поддакнул мистер Грейнджер. — Восхитительное блюдо. И вино безупречно подобрано. Волдеморт кивнул с вежливой улыбкой. — Поездка в Брей стоила того, не так ли? Вид на реку был действительно очаровательным, и он был даже рад, что Грейнджеры поехали на машине, иначе пришлось бы аппарировать кого-то из них. От одной мысли, что Лорд Волдеморт аппарирует магглов ради ужина, его почти передернуло. — Еще бы! — хором ответили они, сияя счастьем. — Так, Том, вы ведь уже выставили свою кандидатуру на пост Министра, верно? Можно поинтересоваться, сколько вам лет? — будущий тесть посмотрел на него с изучающим выражением. Он что, серьезно пялился на его зубы? Лорд Волдеморт для него что, лошадь какая-то?! Губы его чуть поджались от раздражения, но он ответил ровно: — Двадцать девять. Гермиона тут же вмешалась: — Том молод, если учитывать, что он баллотируется, но на самом деле именно он лидирует. Все опросы показывают одни и те же результаты. Просто он… невероятно умен. Широкая, сияющая улыбка, которую она ему подарила, смягчила его досаду, и он сжал ее руку под столом. — И вы уже собираетесь жениться, — смахивая слезы, произнесла мать. — Боже, как же я счастлива, что мы здесь и можем все это увидеть. Вы даже не представляете, как это много для нас значит, Том. — Самая чистая правда! — вторил ей мистер Грейнджер, и вид у него был такой, будто он вот-вот тоже разрыдается. — Наша маленькая девочка выходит замуж… Его улыбка становилась все более натянутой с каждой секундой. Он лишь кивнул, наклонив голову, и прикрыл рот бокалом белого вина. Слезы, счастье, семейная любовь — все это душило его. Это все слишком ярко, слишком навязчиво, слишком чуждо. Он никогда ничего подобного не чувствовал. Казалось, он задыхается. Как будто его накрыла паника. — Простите, — вежливо сказал он, поднимаясь из-за стола. — Я отойду на минуту. Он заставил себя идти спокойно, хотя на самом деле хотелось бежать. В туалете Волдеморт заперся в кабинке и несколько раз глубоко вдохнул. Это было куда хуже, чем он ожидал. Чувства были ужасные, и хотелось как-то выплеснуть это… но как? Ведь он не мог ни убить, ни пытать кого-то прямо здесь, в сортире. Стиснув зубы, он понял, что придется потерпеть. Придется быть паинькой, держать себя в руках. Святой Мерлин, какая же это пытка — потому что убежать он не мог. Оставалось только терпеть. Собравшись, Лорд Волдеморт почувствовал себя обреченным, когда вернулся к столу.

***

Люциус Малфой — после коротких, жалких попыток возражать — все-таки сдал список любимых заведений своего сына. Все эти места были сомнительного толка, где продавали далеко не только пиво и огневиски. Сутулясь, под чарами измененной внешности, в образе высокого, худощавого мужчины с длинными черными волосами, Волдеморт обходил паб за пабом, выискивая юного Драко. Когда добрался до «Заколдованного Зельевара» — заведения, которое лишь прикрывалось под паб, на самом деле специализируясь на продаже развлекательных зелий, — у входа поднялась перепалка. Изнутри донесся грубый голос: — Мерлин, пойми, нам тут такие, как ты, не нужны! Ты все помещение своей гребаной радугой засвечиваешь! Убирайся к черту, пока я тебя не проклял до Камелота и обратно, придурок! Из двери вылетел мужчина, замахиваясь кулаком в сторону паба, и заорал: — Да пошел ты в сраку, Самадор! Я так тебе бизнес заколдую, что сюда потом ни один ублюдок не сунется! С усмешкой Волдеморт узнал в нем одного из тех, кого Гермиона и он прокляли чарами вечного свечения. Тот действительно сиял всеми цветами радуги из каждой видимой части тела, хотя и пытался скрыть это — перчатками, шарфом и глубоко надвинутым капюшоном. Но все равно веселые лучи желтого, голубого, розового и зеленого прорезали тьму улицы. Мужик что-то буркнул себе под нос и свернул в переулок. И вдруг Волдеморт почувствовал зов. Месть была забавной — но разве этого достаточно? Нет, никогда не достаточно, когда тебя, Лорда Волдеморта, осмелились унизить и одолеть. Ему хотелось большего. Мгновенно приняв решение, он свернул вслед за тем в переулок. Наложив заклятие Невидимости и ощущая, как по телу пробегает холодок, он стал красться за добычей. Улыбаясь про себя, подумал: «Зачем переусердствовать? Без разговоров, без признаний. Просто быстро и чисто…» — Авада Кедавра! — Зеленая вспышка ослепила переулок на миг, сливаясь с последними искрами, исходившими от человека, — и тут же раздался глухой звук рухнувшего оземь тела. Направив палочку, он трансфигурировал труп в мелкий камешек и оставил его там. Вернувшись на главную улицу, Волдеморт снял чары дезиллюминации и, не спеша, направился обратно к пабу. Боги, как же это приятно. Просто… убить кого-то, почти по прихоти, и почувствовать, как мрак снова хлещет по венам, как нечто живое. С наслаждением вздохнув, он заметил свою цель на вечер — в углу, за столом, с каким-то стариком. А это разве не?.. Да, именно, — это же старый мерзавец из Ордена, Наземникус Флетчер! Он наблюдал, как они обменивались деньгами и какими-то скляночками. Почти закатив глаза, Волдеморт усмехнулся. Можно было и догадаться: Флетчер — барыга, а Малфой закупает у него товар. Он уже бывал в сознании Драко и знал, что тот когда-то был неплохим окклюментом. А возможно, и в легилименцию немного вникал. Неудивительно, если, покопавшись в памяти Флетчера о событиях в Азкабане, парень уловил нестыковки и заподозрил, что его собственная память была подчищена. Заказав пиво, Волдеморт сделал вид, что прихлебывает из грязного бокала, пока сделка подходила к концу. Потом Малфой поднялся, и он тихо последовал за ним наружу. Подойдя вплотную, схватил юношу за руку и рывком увел в воронку аппарации. Приземлились они в огромном лесу под Ноттингемом. — Что за херня… — выдохнул Малфой, отпрянув на шаг, выпрямляясь и вытирая руку. — Привет, Драко, — произнес он, склонив голову и мягко улыбнувшись, снял чары со своей внешности. — Ты?! Какого черта… ты ведь должен быть где-то на кампании, или что ты там устраиваешь? — глаза парня, льдисто-голубые и широко раскрытые, мгновенно выдали страх, скользнувший по лицу. — Невозможно заниматься этим двадцать четыре часа в сутки, знаешь ли, — лениво протянул Волдеморт. — Мне же и развлекаться надо. Так зачем, Драко, ты распускаешь слухи? — Я не… — парень нервно облизал губы. — Да ладно тебе, — фыркнул Волдеморт, — не ври мне! — Ладно, ладно, — выдохнул тот, почесав шею. — Я просто… мне нужны были деньги. Волдеморт расхохотался, громко и искренне. — Серьезно? Что, прогулял все состояние Малфоев на зелья? — Нет, но… отец… он ограничил мой доступ к хранилищу. Не знаю почему, раньше такого не было. Говорит, должен держать меня в узде. Волдеморт пожал плечами. — Умный ход. Он сказал, что очистит тебя от всей этой дряни, но вот твое решение — это, пожалуй, один из самых идиотских поступков, что ты мог совершить. Резко шагнув вперед, он схватил Малфоя за подбородок и вторгся в его сознание. Да, среди дыма, алкоголя и иллюзий, вызванных зельями, он нашел то, что искал. Драко действительно был на мели, увяз в зависимости, и, случайно коснувшись воспоминания Назменикуса Флетчера об азкабанском инциденте, заметил, что движения палочки Тома Риддла — один в один с теми, что были у покойного Лорда Волдеморта. Подозрения усилились, когда он понял, что не может произнести «Том Риддл» и «Лорд Волдеморт» в одном предложении — и решил, что его память изменена. — Драко, Драко, Драко… — покачал он головой. — Ты ведь мог быть полезен, знаешь ли. А вместо этого мешаешь мне. Я дал тебе один шанс раньше. Это был последний. Надеюсь, ты успел насладиться своей жизнью. — Нет, подожди, пожалуйста!.. — выражение ужаса и паники на лице мальчишки было таким, что Волдеморт не сдержал улыбки. Такой страх — восхитительный, живой. Особенно от того, кто знал, кто он, и на что он способен. Оскалившись, он произнес: — Твой дед был полезным человеком, отец тоже не так уж плох. Так что можешь благодарить их: я сделаю это быстро и милосердно. Отступив на шаг, Волдеморт позволил короткому, остро-сладкому приливу смерти пройти сквозь него. Зеленая вспышка восторга вырвалась из его палочки, и в том мгновении, полном блаженной силы, наследник Малфоев стал всего лишь бесформенной кучкой на земле. Насвистывая, Волдеморт превратил тело в белого хорька и распорол живот, чтобы привлечь падальщиков. И действительно: на землю спустился ворон, настороженно уставившись на него, а потом подпрыгнула ближе. — Приятного аппетита, — сказал он с легкой ухмылкой. — Ужин за мой счет.

***

Выборы должны были состояться уже на следующий день, когда он столкнулся с Люциусом Малфоем в коридоре Министерства. Волдеморт кивнул ему и собирался пройти мимо, но Малфой, к его удивлению, осмелился нарушить приказ и подошел ближе, остановив его прямо посреди коридора — на глазах у всех. — Пожалуйста, мистер Риддл, — сказал он тихим голосом, — я хотел узнать, не слышали ли вы каких-либо новостей о моём сыне. Он пропал. Волдеморт приподнял бровь и поднял руку, постукивая пальцем по губам. — Ваш сын… — произнес он задумчиво. — Нет, боюсь, не могу сказать, что видел молодого мистера Малфоя в последнее время. Когда, говорите, он исчез? — Мы не совсем уверены, — признался старший Малфой с нервной гримасой. — Сначала подумали, что он снова ушел в загул. Астория говорит, что видела его в последний раз неделю назад. — Хм, не слишком-то преданная жена, да? — легко заметил Волдеморт, кивнув Малфою, показывая, что разговор окончен, и попытался пройти дальше. К его раздражению, Малфой снова преградил ему дорогу. Волдеморт нахмурился, ясно демонстрируя свое неудовольствие, и попытался обойти его, но тот не сдвинулся с места. — Пожалуйста, если вы слышали хоть что-то, если вы знаете хоть что-то, вы бы мне сказали?.. — слова «Мой Лорд» не прозвучали, но для Волдеморта они звенели в воздухе ясно, как день. Он натянул на лицо сочувственное выражение, прекрасно осознавая, что за ними наблюдают, и ответил: — Уверяю вас, мистер Малфой, если бы у меня было хоть малейшее представление, где может быть ваш сын, я бы сообщил вам немедленно. Но, увы, не имею ни малейшего понятия. Поверьте мне. Вы не рассматривали возможность обратиться к аврорам? Ну а теперь, если позволите, мне нужно идти… Он кивнул Малфою на прощание, заметив, как плечи того поникли в поражении. Что ж, не имело значения, верит он или нет. Скоро это уже не будет иметь никакого значения.

***

После ужина Джинни Уизли вытянула Гермиону в гостиную, оставив двух мужчин отдыхать. Поттер пожал плечами и сказал: — Не хочешь сыграть со мной в шахматы? — Конечно, — ответил Волдеморт, втайне недоумевая, зачем такому дерьмовому игроку, как Поттер, выставлять напоказ свои слабости. Они уселись. Белые шахматные фигуры застонали при виде Поттера, а черные фигуры радостно помахали Волдеморту. Он был едва ли приемлемым игроком, но все равно считал себя куда лучше Поттера и испытывал некоторое удовлетворение. Рональд Уизли, впрочем, во время его ранних визитов не раз громил его в шахматы — тот был намного сильнее. Через несколько ходов казалось, что Поттер вот-вот проиграет. Тогда молодой человек выпрямился. Нервно прочистив горло, он уставил взгляд своих больших зеленых глаз в лицо Волдеморта. — Эм, я видел вас сегодня с Малфоем. Не думал, что вы с ним так уж дружны. — Его взгляд был обвиняющим. Волдеморт поджал губы и медленно ответил, в то время как его конь сшиб Поттерского слона с головы. Слон застонал, прежде чем покинуть доску. — Не то чтобы близко. Я через него узнаю о Дельфини, понимаешь… Поттер перебил: — Вы сегодня выглядели очень близко. Казалось, он умолял тебя помочь, не так ли? Спрашивал про Драко? Почти как будто думал, что ты что-то знаешь. Волдеморт чуть не закатил глаза. Жалоба Малфоя на сына была откровенно рискованной — так много людей могли подслушать. Скорее всего, Малфою грозило наказание за такую беспечность. — Мы не близки. Он просто поинтересовался, не видел ли я его. — Видел? — Поттер выглядел озадаченным. — А ты знаком с Драко? Я думал, ты едва пару раз его видел. — Верно. Я его вовсе не знаю, встречал только однажды. Честно говоря, мне показалось, он был в отчаянии, — коротко сказал Волдеморт.

***

Результаты выборов начали поступать, и прием, который он устроил в довольно респектабельном ресторане Косого переулка — «Измученный лебедь», — был битком набит ликующими людьми. Некоторые из них действительно были его сторонниками: его сотрудники из Отдела Тайн, семья Уизли (за исключением этого странного близнеца, Джорджа), Поттер, Бруствер и его фракция в Визенгамоте — все они теперь были горячими приверженцами его дела, а также другие члены Ордена Феникса, начальники Отделов и, разумеется, Гермиона. Остальные просто примкнули к победному лагерю, поскольку он лидировал во всех опросах, не имея настоящих соперников, — Андромеда Тонкс даже сдалась за два дня до выборов, заявив о том, что уходит в поддержку Тома Риддла. Он улыбался во весь рот, искренне доволен: все, кто хоть что-то значил, были здесь — в ту ночь, когда Том Риддл стал Министром Магии. В ту ночь, когда Лорд Волдеморт стал Министром Магии. Закуски, разумеется, были изысканными, вина и ликеры — безупречными, а тонкие свечи в волшебных люстрах отбрасывали мягкий свет на толпу. Когда стали поступать результаты с ферм и деревень вроде Вестерн-Уйчерна, Годриковой впадины, Эпплби, Тинворта и Оттери-Сент-Кэтчпола, он уверенно лидировал, и публика взорвалась криками; некоторые даже наложили чары веселья, чтобы удержать восторг как можно дольше. Напряжение росло по мере поступления данных из крупных городов — Хогсмид, Холихед, Чадли, — и он все еще держал верх и там. Когда, наконец, пришли результаты из Лондона, они оказались решающими, и рев толпы достиг потолка. Он сделал это. Он стал Министром Магии — всего через несколько месяцев после того, как вошел в новую эпоху. Магическая Британия больше никогда не будет прежней. Поцеловав свою ведьму взасос, он пожал, казалось, тысячу рук, прежде чем приготовиться к речи. Пресса устанавливала камеры и готовила прытко-пишущие перья, радиовещание готовилось передавать прямой эфир. Гермиона поправила на нем мантию, убедившись, что черный шелк лежит идеально, и подарила ему сияющую улыбку. Глубоко вдохнув, Волдеморт вышел на возвышение, чтобы произнести свою победную речь — полную лжи и полуправды, с редкими вкраплениями настоящих намерений. — Спасибо, друзья мои, и всем, кто за меня проголосовал. Для меня огромная честь иметь возможность оправдать ваше доверия. Я хотел стать Министром Магии, чтобы сделать хоть что-то хорошее для нашего общества, и одной из моих движущих сил было желание возместить долги вам, каждому, кто потерял кого-то или что-то во время войны, начатой моим отцом. Я хочу лучшего общества для всех нас — будь мы чистокровные, полукровки, магглорожденные или магические существа. На этих словах его ведьма прослезилась, посылая ему воздушный поцелуй, и он помахал ей, продолжая: — Мы должны построить сильное магическое общество, основанное на знаниях, исследованиях и здравых принципах управления. Непотизм, фаворитизм и коррупция не найдут места в моей администрации, потому что я хочу, чтобы мы все стремились к лучшему. Те, кто готов трудиться ради лучшей Британии, смогут это сделать, а тех, кто думает иначе, я остановлю. Мы будем стремиться построить лучший мир и исправить все, что было разрушено за эти годы! Рев толпы был невыразимо сладок, он чувствовал себя на вершине, словно собирался взлететь — хмель власти, победы, контроля над всеми с силой хлынул ему в кровь. Широко ухмыляясь, он продолжил: — А для этого нам нужны знания. Я открою Отдел Тайн для публики, чтобы каждый мог узнать о тех захватывающих исследованиях, что мы там ведем, чтобы все вы могли развивать свои магические способности. Магия больше не будет окутана завесой тайны — она станет нашим источником знаний, местом, где мы учимся, работаем, живем и дышим. Закончив речь, Волдеморт взглянул на сияющие, счастливые лица своих сторонников и не смог сдержать улыбку. Они были по уши в дерьме и не имели ни малейшего понятия, что им кранты. Эти люди собственными руками возвели Лорда Волдеморта к власти, и в будущем им, мягко говоря, предстоит столкнуться с кучей сюрпризов. Люциус Малфой и Джанет Селвин стояли в глубине зала, их зрачки были расширены от восторга и ликования. Завтра, если не сегодня ночью, они набросятся на него, требуя свои «заслуженные» награды за оказанные услуги. Быстро скривив рот в выражении отвращения, он отметил, что Малфой, похоже, весьма удобно напрочь забыл о своем сыне — по крайней мере на этот вечер. Качнув головой, он подумал, куда подевалась вся их слизеринская хитрость. Да, они помогли ему, но должны были бы понимать: теперь они обуза, ведь остались единственными в мире, кто знает его истинную личность. Кроме того, никто не смеет предъявлять требования Лорду Волдеморту. Он это исправит. Радикально исправит.

***

Несколько часов спустя, после празднования победы, он стоял в своей спальне, глядя на кудрявую голову своей маленькой ведьмы. Ее волосы выбились из шпилек, удерживавших их, и его руки, зарывшиеся в ее локоны, тоже не слишком помогали. Она так хорошо смотрелась у его ног, отсасывая своему Министру. Мерлин, как же ему нравилось это, мысль о всей формальной власти, которой он теперь обладал. Это приводило его в такой восторг. Он, наследник Слизерина, самый могущественный волшебник Британии, правит Министерством, скоро будет править миром и властвует над сердцем и телом своей хорошенькой маленькой ведьмы. Он владел ею. Золотая девочка теперь безраздельно принадлежала Лорду Волдеморту. Пока ее горячий, влажный рот обхватывал его член, а язык скользил по стволу, облизывая чувствительную головку, ему хотелось лишь одного: вонзить свой член ей в глотку, погрузиться в нее, заставив ее задыхаться от его оргазма. Сжав ее голову чуть сильнее, он начал легко входить ей в рот, испытывая Гермиону на прочность. Она посмотрела на него, и доверчивая невинность в ее глазах заставила его сердце трепетать и биться чаще. Невинна? О, нет, она не была невинна, вспомнил он, и блеск в ее глазах стал соблазнительно-злобным. Втянув щеки, она громко застонала и опустила руку к обнаженной промежности, лаская себя пальцами. Он застонал, когда она качнула головой, принимая его глубже, и последовал ее примеру, двигаясь сильнее, толкаясь прямо в заднюю стенку горла. Продолжая смотреть на него снизу вверх, Гермиона слегка запрокинула голову назад, позволяя ему проникнуть ей в глотку. Его член напрягся, из-за чего ведьма слегка поперхнулась, а спазм в ее горле заставил Волдеморта прерывисто вздохнуть. Одна ее рука лежала на его бедре, и она быстро подняла ее, чтобы схватить его член, выводя его наружу, а затем медленно снова ввела в свое горло. Волдеморт стиснул зубы, чувствуя, как все эти импульсы жара собираются в интенсивную пульсирующую точку где-то глубоко в его яйцах, и тут ее рука отодвинулась, чтобы погладить эти самые места. С глубоким стоном он толкнулся вперед, но на этот раз Гермиона была готова принять его. Ее миниатюрная, мягкая рука ласкала и щекотала его мошонку, обхватывая ее, поглаживая, вызывая мурашки. Его яйца поджались, чуть припухли, готовые к выстрелу. Теперь, крепко обосновавшись у нее в горле, он вонзился в нее и застонал: — Гермиона, о, Гермиона, ты так хороша, я сейчас кончу тебе в глотку, вот так, бери его весь, до самого конца… Ослепительно-белая пелена света вспыхнула перед его глазами, мышцы напряглись, и он, словно утопающий, вцепился ей в голову, согнувшись пополам. И оно вырвалось наружу, как взрывная волна, Волдеморт вздрогнул и задрожал еще сильнее, когда она начала глотать, усиливая его наслаждение. Задыхаясь, он отстранился от ее рта, струйка его семени вытекла из уголка ее губ, и он, подергиваясь, плюхнулся на кровать, чувствуя головокружение от угасающего возбуждения в венах. Она улыбнулась ему, все еще стоя на коленях, и поползла за ним на четвереньках. — А как же мое удовольствие, господин Министр? — промурлыкала Гермиона, глядя на него из-под ресниц. Сердце у него чуть не замерло, когда внутри зародилось чувство, с которым он не знал, что делать. Он хотел сделать ее счастливой, обрадовать, возбудить и удовлетворить одновременно. Слабо улыбнувшись ей и переводя дух, он похлопал по кровати рядом с собой. И величественно произнес: — Ты более чем угодила Министру, маленькая шалунья. А теперь иди и получи свою награду. Она поднялась и села рядом с ним, и Волдеморт притянул ее к себе на колени. Глядя глубоко в ее глаза, эти большие, шоколадного цвета глаза, он положил руки на ее бедра и наклонился, чтобы зацеловать ее до бесчувствия, пробуя на вкус собственную, горькую сперму. Ее рот открылся для него, впуская его, и язык танцевал вокруг его, переплетая их. Массируя одну грудь левой рукой, он покрутил сосок между пальцами, а другую руку опустил к вершине ее бедер. Волдеморт поглаживал ее влажную промежность, Гермиона извивалась у него на коленях, а он продолжал, погружая один палец внутрь, выскальзывая, чтобы покрыть ее клитор блестящими мазками ее собственной влаги. — Том, — выдохнула она, прежде чем вспомнила их маленькую игру, и простонала: — Министр! Спасибо, что трахнули меня, сэр! — Совсем не за что, — прорычал он, чувствуя, как его член чудесным образом ожил, поднимаясь и набухая между ними. Схватив ее, он придержал ее за зад и со стоном опустил на свой член. Ее глаза широко раскрылись, и она простонала: — Боги, Том, ты снова готов? Ты ненасытен… Задыхаясь, когда он вошел в ее влажное, набухшее лоно, Гермиона закрыла глаза, запрокинув голову назад. Он задал быстрый темп, отчего она подскакивала на его члене, и рукой нашел ее клитор. Гермиона методично сжимала его член изнутри, пока ее глаза не распахнулись, и она не выкрикнула: — То-о-ом! Боже мой, о-о-ох! Пульсация и дрожь ее тугого влагалища вокруг него снова свели его с ума, и он кончил в нее с приглушенным стоном. Секунды шли, пока они просто сидели, все еще переплетенные. Волдеморт чувствовал, что должен что-то сказать. После всего этого это было бы правильно, верно? Она сама сыграла на руку его фантазиям о власти, подчинившись ему вот так. И это было хорошо. Так хорошо, слишком хорошо, и так было уже давно. Он все еще не мог найти в себе интереса к сексу с другими ведьмами. Похоже, она была единственной, кого он хотел сейчас. Он должен был что-то сказать, хотя бы для того, чтобы она была хоть немного счастлива. Мерлин, помоги ему, он хотел, чтобы она была счастлива. Прижавшись головой к ее лбу, он натянуто прошептал: — Люблю тебя. — Слова все еще жгли язык, словно желчь, но награда пришла немедленно. Она подавила рыдание, ответила на его яростный поцелуй и ответила: — Я тоже тебя люблю, Том, я тоже.

***

Позже, она лежала, свернувшись в его объятиях, в огромной постели, укрытая шелковыми простынями. Сонно пробормотала: — Знаешь, я ведь тоже хотела стать Министром Магии. Он лениво пожал плечами. — А кто сказал, что не станешь? Когда он возьмет Европу, ему понадобится способный и надежный Министр в Британии. Руководить Магическим Европейским Союзом будет делом непростым, и кто-то должен будет управлять Британией. Гермиона вполне подойдет. — А ты тогда что собираешься делать? — рассмеялась она. Поглаживая ее волосы, он ответил: — Не могу же я быть Министром всю жизнь. Будет справедливо, если и тебе достанется шанс, не так ли? Она уткнулась холодным носом в его плечо и довольно хихикнула. — Может быть. Сначала, похоже, мне придется научиться растить ребенка. — И быть женой Министра, — напомнил Волдеморт с улыбкой, зарывшись лицом в ее волосы. — Кстати об этом… — начала она нерешительно. — Я не совсем понимаю, чего от меня ждут в этой роли. Я прочитала несколько книг, и не могу себя в этом представить… Волдеморт пожал плечами, перебив ее: — Я тоже. Разберемся. — Свадьба… — сказала она, голос стал неуверенным. — А что с ней? — Ну, когда и как? Теперь, когда ты Министр, люди, наверное, ждут грандиозной, официальной церемонии, или… Быстрый взгляд в ее сознание показал ему разговор с Джинни. Платья. Приглашения, гости, друзья и семья вместе. Небольшая церемония. Почему бы и нет? Это избавило бы его от хлопот с организацией. Он потянулся, ощущая приятное послевкусие удовлетворения в теле. — Меня это устраивает, — сказал он, его мысли были заняты перспективой еще теснее связать себя с Поттером. — Что тебя устраивает? — удивилась она, и он с опозданием понял, что она могла подумать, будто он шпионит у нее в голове. Что ж, немного обаяния и дерзости и он убедит свою ведьму. Озорно улыбнувшись, он сказал: — Двойная свадьба, о которой ты думаешь, конечно же, — и услышал тихий вздох.