Глава 22. Косяк с палочкой

— Ты собираешься жениться на ней, и тогда я буду жить с тобой? — Брови Дельфи поднялись до линии роста волос, серебристо-белокурые волосы были причесаны так, что ни один волосок не выбивался из прически, большие карие глаза моргали, глядя на него. Волдеморт уставился на свою маленькую дочь, стоявшую перед ним, и кивнул. Откинувшись в кресле, он посмотрел на свою ведьму, сидевшую рядом с ним в библиотеке Гриммо. Высокие окна были распахнуты, и теплое утреннее солнце заливало комнату, отчего пылинки плясали по паркету в елочку. Игрушечная палочка Дельфини валялась на полу, забытая, а девочка широко раскрытыми глазами переводила взгляд с него на Гермиону. Гермиона улыбнулась ей и тихо сказала: — Мы позаботимся о тебе, и ты сможешь все время быть рядом со своим братом. И у нас будет ребенок, хотя он появится на свет нескоро. Ты будешь расти с братом или сестрой. Тебе бы это понравилось, Дельфини? Девочка прикусила губу, и он видел, что та напряженно размышляет. С таким видом, словно приняв решение, она сказала: — А я могу колдовать всегда, и вы меня будете учить? — Он кивнул, увидев, что Гермиона делает то же самое. Затем Дельфини пристально посмотрела на него и спросила с тихой, почти взрослой серьезностью: — Вы научите меня всему? Волдеморт понял, что этот вопрос адресован ему. Его дочь, наблюдая за тем, как он лечит Грейнджеров, явно поняла больше, чем он предполагал. Он торжественно ответил: — Да, но в свое время, Дельфини. Девочка взвизгнула, и ее лицо расплылось в широкой улыбке от перспективы познать опасную магию. — Да! Она вскочила ему на колени, обняла его, протянула руку Гермионе, и его ведьма наклонилась к девочке. Уткнувшись лицом в плечо Гермионы, его дочь тихонько, счастливо мурлыкнула от удовольствия. Когда Гермиона вернулась в свое кресло, Дельфини повернулась к нему на коленях и серьезно сказала: — Она мне нравится. Он слегка рассмеялся, улыбнувшись Гермионе поверх головы Дельфини. — Мне тоже, — пробормотал он. Девочка склонила голову набок. — Если я буду жить с вами, и у вас родится ребенок, который будет мне как брат или сестра, то ты будешь мне как папа. Ты будешь моим папой? Он сглотнул, глядя на Дельфини, а затем на Гермиону. — Если хочешь, можешь называть меня папой, Дельфи. Все в порядке. Я понимаю, что тебе нужен отец. Он не мог отказать. Наверное, ему следовало бы, учитывая его репутацию, но, как ни странно, он обнаружил, что хочет дать ей это. Он и вправду был отцом этого ребенка, и если она захочет называть его папой, то, черт возьми, сможет, и волшебный мир это примет. Взгляд Гермионы смягчился, на глаза навернулись слезы. Она вытерла глаза, шмыгнула носом и тихо сказала: — Я бы тоже хотела быть как твоя мама, Дельфини. Мы будем как маленькая семья.

***

— Вот вы где, друзья мои! — беззаботно воскликнул Волдеморт, приглашая Селвин и Малфоя в свой кабинет и улыбаясь так, словно он действительно хотел с ними поболтать. Кабинет спешно переделали на следующий день после выборов, убрав из комнаты все картины. Официально это объяснялось необходимостью освободить место для дополнительных полок вдоль стен, поскольку он хотел иметь под рукой больше книг. Портреты бывших Министров теперь висели в прихожей. Однако никто так и не понял, как смотритель умудрился поджечь портрет Дамблдора в результате… должно быть, нелепая случайность. Смотритель был настолько расстроен, что, бедняга, даже слег с головной болью. Что ж, Империус и Обливиэйт всякое способны сотворить с людьми. Люциус Малфой и Джанет Селвин вошли, словно коты, наевшиеся сливок. На Малфое была новая черная мантия с серебряными завитками на лацканах, а Селвин — в своем лучшем, темно-синем одеянии, словно чопорная чистокровная гранд-леди. Он саркастически улыбнулся им и слегка поклонился, а затем рявкнул: — Сели! К его удовлетворению, они тут же плюхнулись на стулья перед его столом. Волдеморт прогуливался вокруг стола, прислонился к нему, используя свой рост, чтобы нависать над своими приспешниками, прежде чем скрестить руки на груди. Боги, ну неужели эти люди и правда верили, что Лорд Волдеморт поделится своей силой? Он никогда ни в ком не нуждался, доверенные лица ему не были нужны. Было нелепо с их стороны полагать, что они понадобятся ему теперь. Раньше у него были последователи, и посмотрите, к чему это привело его змееликую сущность. На этот раз ему не нужен был никто за спиной. Он будет работать в одиночку, манипулируя другими, чтобы те выполняли его приказы. Только его жертвы будут знать, что им выпала честь быть убитыми самим Лордом Волдемортом. — Прелестно, — промурлыкал он, не отрывая от них глаз, наслаждаясь своей властью над их судьбами и смакуя растущие искры сомнения в их глазах. — Вы хорошо послужили мне, — сказал он, одарив их лукавой улыбкой. — Но всему приходит конец. Я не могу позволить, чтобы кто-то узнал, что вы делаете для меня. Малфой побледнел, и на его лице снова появилось привычное выражение трепетного страха. — Мой Лорд… — слабо проговорил он, — …вы собираетесь… избавиться от нас? Волдеморт расхохотался от души, качая головой. — Люциус, Люциус, Люциус… Ты вечно спешишь с выводами, да? Я уже не тот волшебник, которого ты знал. Вмешалась Джанет Селвин, на лице которой все еще читалась надежда: — Вы обещали, что мы будем вознаграждены, милорд. Вы сдержите свое обещание? — В каком-то смысле, — любезно сказал он, — но не так, как вы думаете. Вы двое продолжите поддерживать нового Министра, оставаясь моими союзниками, сохраняя свои посты и всецело поддерживая мое правление. Думаю, это уже достаточная награда. Однако мне нужно нейтрализовать вас как обузу. Видите ли, разница между мной и тем Лордом Волдемортом, которого вы знали, заключается в том, что я взвешиваю риски и принимаю меры. Я тоже держу рядом полезных людей, но мне нужно контролировать их познания. Покорное выражение лица Селвин говорило ему, что она, бывшая глава стирателей памяти, прекрасно поняла, что он собирается сделать, в то время как Люциус Малфой выглядел лишь растерянным. Тем не менее, шок на их лицах был слегка забавным, когда он выхватил палочку, оглушив их обоих, а затем методично принялся за работу, сначала над Малфоем, затем над Селвин, наложив серию многослойных Обливиэйтов, сдобренных проклятием Империус. Это была действительно хорошая работа с проклятиями, ему всегда нравилось изменять разум людей. Такая полезная, благодарная работа.

***

За несколько ночей до свадьбы он снова присоединился к Поттеру в охоте на Рона Уизли. — Я чувствую, что не могу от него отказаться, и даю ему последний шанс, — искренне объяснил Поттер, пока мимо них за расширенным куполом чар моросил легкий дождь. — Ты хороший друг, Гарри, — сказал Волдеморт, про себя думая, что многому научился у Поттера в плане дружелюбия к людям, и что он смог перенять это и использовать для достижения своих целей. — Ты тоже, Том, — тихо сказал Поттер. — Ты же, черт возьми, Министр, и все равно находишь для этого время! Пожав плечами, он ответил: — Я могу найти время, если нужно. Я лишь принимаю важные решения, а работу делают другие. Хотя в глубине души он понимал, что теперь будет меньше шансов незаметно ускользнуть, чтобы заняться своими делами. Будет сложно выпихивать из игры тех, кто заслуживал его личного внимания, как в случае с Драко Малфоем. — Да, об этом, — осторожно ответил Поттер. — Эти… решения, которые ты принял насчет… библиотек, заставили некоторых усомниться в твоих мотивах. Волдеморт фыркнул. — Не понимаю, как запрет книг мог бы помочь людям и поспособствовать пониманию магии. Знания должны быть свободными, и каждый должен иметь возможность убедиться в них сам. — Большинство людей считают, что эти книги были запрещены не просто так, Том. Они темные, некоторые из них очень темные, и эти знания могут быть опасны в плохих руках. Ты только что сделал темную магию доступной даже для дошколят. — Нет, — упрямо сказал Волдеморт. — Те, кто хочет знать что-то, всегда найдут способ это сделать, потому что они любопытны и находчивы. Или просто готовы пойти на многое ради информации. В темной магии есть много очень полезных аспектов, Гарри, и мы ограничиваем и сдерживаем себя, если не используем весь спектр известной нам магии. Поттер пристально посмотрел на него, с отстраненным закрытым лицом, и пробормотал: — Ты говоришь точь-в-точь как… К счастью, Поттер не успел закончить свою фразу, которая наверняка вызвала бы неприятности, потому что Волдеморт потянул его за руку и прошипел: — Вот он! — указывая на грязные окна бара под названием «Ведьма-отброс». Поттер глубоко вздохнул, расправил плечи и объявил: — Я пойду. Просто поговорю с ним. — Хорошо. Я останусь у бара и прикрою тебя, если что. Шум в баре стих, когда все присутствующие поняли, что только что вошли Министр и Избранный, совсем не похожие на обычных посетителей подобных заведений. Неряшливые волшебники и злобные старухи старались выглядеть неприметными, словно были добропорядочными гражданами, а не преступниками, наркоманами или торговцами веществами, проклятиями и артефактами. Поттер направился к Уизли, а Волдеморт неторопливо подошел к стойке. — Пинту, — вежливо заказал он, не отрывая глаз от Поттера и убедившись, что его Щит поднят так, чтобы прикрывать и его, и Поттера, и Уизли сразу. Бармен нервно погладил свой засаленный фартук и сказал: — Министр Риддл, какая неожиданная честь… — Зовите меня Том, просто Том, — озабоченно сказал он, как он говорил бесчисленное количество раз во время своей предвыборной кампании. — С удовольствием, Том, — промурлыкала стоявшая рядом с ним ведьма. Глядя вниз, на внушительную ложбинку между грудей, он позволил своей улыбке стать чуть более ледяной, принимая напиток. — Кажется, мы не знакомы, мадам?.. — сказал он, прежде чем перевести взгляд на лицо ведьмы средних лет. — Конечно, иначе ты бы меня запомнил! — грубо крикнула она, и он закатил глаза. — Конечно, — протянул он, саркастически выгнув бровь. Как бы ему хотелось проявить свою темную сторону перед такими людьми, как она, которые думают, что могут выставить Лорда Волдеморта дураком… Она бы так красиво кричала. Если подумать, он мог бы что-то сделать, хотя бы более невинно… поэтому наложил невербальное заклинание, лишь слегка щелкнув пальцем. На мгновение лицо ведьмы приняло растерянное выражение, а затем она пробормотала: «Ой!», поерзав ягодицами. — Прошу прощения? — вежливо спросил он. Выражение ее лица изменилось на шокированное, она сжала свои пышные ягодицы, а затем с удивленным вздохом убежала. Толпа морщила носы, учуяв тяжелый гнилостный запах, а коричневые пятна на задней части ее платья красноречиво свидетельствовали о том, что вечер внезапно оказался очень и очень неудачным. — Извините, — робко сказал бармен. Его взгляд слегка затуманился после короткого, но сильного Империуса, и Волдеморт улыбнулся ему. — Без обид, — сказал он сердечно. — Я знаю, что это не ваша вина. Бармен слегка поежился, его щеки слегка покраснели. Волдеморт счел выбор проклятия ребячеством и подумал, не захочет ли Дельфи научиться его накладывать. Заклинание казалось достаточно простым, поэтому он предположил, что она справится. Дети же вроде находят подобные мерзости смешными, да? Тем временем Поттер загнал в угол сопротивляющегося Уизли и подошел ближе, кивнув бармену. — Через несколько дней я женюсь на твоей сестре, — сказал Поттер, сдерживая гнев. — Если не я, то ты должен быть рядом с ней, и с твоими мамой и папой. Уизли поморщился, но не пошевелился. — Я всегда думал, что мы останемся друзьями навсегда, Рон. Что с тобой происходит? Почему все это случилось? Ты в порядке? — Поттер говорил почти умоляюще, его очки съехали набок, и он стоял так близко к Уизли, что его нос почти касался подбородка высокого Рона. Волдеморт заметил что-то в глазах Уизли, словно промелькнула печаль, и поджал губы. Нехорошо. Должно быть хоть какое-то раскаяние, но не сейчас. Никакого воссоединения, никаких слезных сцен прощения. Он сделал движение, заставив Уизли перехватить его взгляд, и нырнул внутрь, хлестнув по стиснутому руинам разума Уизли, фактически вытесняя из него все нежные чувства, которые еще оставались в его голове. Он увидел, как Поттер проследил за взглядом Уизли, и на лбу у него появилась легкая морщинка. Челюсть Уизли дрогнула, а затем он выплюнул: — Гарри, иди на хер! Сколько раз я тебе говорил, что не хочу иметь с тобой ничего общего? Ты перестанешь ко мне приставать и ходить за мной по пятам? Что нужно сделать, чтобы ты оставил меня в покое, а? Мне что, причинить тебе боль? Поттер отступил на несколько шагов, словно испугавшись ярости слов Уизли. Затем он медленно и тяжело произнес: — Извини, Рон, если ты действительно не хочешь меня видеть, я буду держаться подальше. Но если я тебе понадоблюсь, ты всегда знаешь, где меня найти. Я буду рядом, что бы ни случилось. Обернувшись, он жестом пригласил Волдеморта следовать за ними. Два волшебника вышли из паба. Волдеморт пристально смотрел на Поттера, оценивая его настроение. Понял ли Поттер что-нибудь из разговора между ним и Уизли? Прощупывая почву, он сказал: — Похоже, не надо было мне приходить. Похоже, он еще больше разозлился, увидев меня. — Может быть, — коротко ответил Поттер. — Возможно, так оно и было.

***

— Вы действительно в этом уверены? — хором спросили Гавейн Робардс и его заместитель Артур Уизли, и в их голосах сквозили скептицизм и замешательство. — Да! — почти рявкнул он. Разве не в том смысл быть главным, чтобы не позволять всем сомневаться в его решениях? Кипя внутри, он намеренно подавил свой гнев. «Слишком рано, слишком рано», — подумал он, «показывать свой настоящий характер». — Что ж, — с сомнением в голосе сказал Артур Уизли, — у стирателей памяти и сотрудников Отдела по Неправомерному Использованию Магии будет невероятно много дел. Возможно, вам стоит нанять больше людей в эти отделы. Подумайте обо всех этих детях, которые будут ходить и колдовать на виду, насылая проклятия на маглов направо и налево. Это будет безумие, скажу я вам, оставлять такое без последствий. Волдеморт только что подписал указ об отмене закона, ограничивающего использование магии несовершеннолетними, и глава Магического Правопорядка и его заместитель были шокированы и озадачены. Эта отмена стала своего рода подарком для Дельфини. Скоро ей понадобится настоящая палочка, чтобы развивать магию. — Тогда им пора учиться! — резко сказал он. — Они не учатся, находясь под опекой Министерства. Люди должны научиться брать на себя ответственность и следить за тем, чтобы их не обнаружили. Уизли снова открыл рот, но Волдеморт остановил его, подняв палец: — Кроме того, уровень магических знаний среди учеников, поступающих в Хогвартс в одиннадцать лет, ужасает. Детям нужно больше заниматься магией с раннего возраста. Отмена указа обеспечит это. — Но магглы, Статут!.. — запротестовал Робардс, и его глаза стали немного дикими. — Ради всего святого! Дети же не совсем сумасшедшие. Думаешь, они пойдут пытать магглов? В лучшем случае, будут устраивать маленькие шалости! И что, черт возьми, если кто-то из этих маленьких негодяев все же решился на пытку? По крайней мере, они бы научились делать это как следует, потренировавшись! Волдеморт чуть глаза не закатил. Робардс и Уизли обменялись взглядами, отчего его настроение испортилось еще больше, а затем Робардс ретировался, извинившись, и ушел. Уизли немного поерзал, прежде чем осторожно произнести: — Том, весь Отдел отреагировал на это решение. И не только мы. Люди считают его немного поспешным и более чем странным. Наверное, поскольку ты вырос за границей, где у тебя не было таких ограничений, ты не совсем понимаешь, как это работает. Потому что, понимаешь… Волдеморт поднял руку, строго глядя на пожилого Уизли. — Артур, я ценю вашу откровенность. Но, право же, этот разговор окончен. Указ отменен, смиритесь с этим. Уизли вздохнул. Повернувшись, он устало сказал: — Хорошо. Тогда увидимся вечером. Волдеморт подождал, пока Уизли закроет за собой двери, готовый взорвать что-нибудь в своем кабинете, чтобы выпустить пар. Потом остановился. Сегодня вечером? У него ведь не было планов на Артура Уизли сегодня, верно?

***

Застонав, он позволил Биллу Уизли аппарировать себя куда-то. Высокий рыжеволосый ухмыльнулся Волдеморту, схватив его за руку. Его одолела резкая неловкость, как и всякий раз, когда он аппарировал не сам, а потом они оказались в ярко освещенной комнате, по-видимому, гостевой комнате на самом верхнем этаже «Трех Метел» в Хогсмиде. — Двойной мальчишник! — Толпа полупьяных мужчин приветствовала его, Артур Уизли сунул ему в руки пинту пива, похлопав по плечу. — Вот так, сынок. Ты же не думал, что мы позволим тебе жениться на нашей Гермионе без мальчишника, правда? Поттер сидел в кресле, сжимая в руке стакан огневиски, и закатывал глаза. Выглядел он довольно глупо, кто-то наколдовал ему на макушку настоящие оленьи рога. — Я и понятия не имел, — беззвучно прошептал Поттер, и Волдеморт чуть не застонал снова. Двойной, сука, мальчишник вместе с Поттером. И от этого никак не отвертеться, если только не прибегнуть к грубости или не наложить на всех Обливиэйт. Боги, каких же трудов ему стоило сохранять на месте свою маску. Оглядевшись, он насчитал почти тридцать человек из круга друзей Поттера, понимая, что он, Лорд Волдеморт, сегодня вечером был чем-то вроде благотворительного мероприятия. Ему устроили мальчишник только потому, что он собирался жениться одновременно с Поттером. Присутствовали все Уизли, этот жалкий мелкий нытик — Невилл Лонгботтом, несколько других молодых парней, которые, как он подозревал, были школьными друзьями Поттера или аврорами, Хагрид, Кингсли Бруствер и остальные мужчины Ордена Феникса, черт возьми. Все пьяные и ухмыляются ему, как идиоты. Волдеморт поклялся, что проклянет любого, кто попытается пристроить ему рога на голову. Они проснутся с рогами, растущими внутрь, там, где они их совсем не ожидали. Даже его будущий тесть, магл Грейнджер, был там и, выпучив глаза, пялился на рога на голове Поттера, робко сжимая в руке кружку. Подойдя ближе, он пожал руку Грейнджеру, вежливо поприветствовав его. Кивнув Поттеру, он поднял бокал и осушил всю пинту. Очевидно, это было правильное решение, поскольку мужчины заулюлкали еще громче. Почувствовав легкий прилив алкоголя, он кивнул, и кто-то налил ему еще одну пинту.

***

Гораздо позже вечером Волдеморт был уже почти в зюзю. Оказалось, что хмурый близнец Уизли наложил на комнату антиотрезвляющее заклинание, просто ради смеха. Тем не менее, большую часть времени ему удавалось держать рот закрытым, не позволяя ни единому секрету выскользнуть наружу. Молодой парень с рыжеватыми волосами, по всей видимости, ирландский одноклассник Поттера с Гриффиндора по имени Симус Финниган (ну или как-то так), несколько раз спрашивал его, на какой факультет он бы был распределен. — Скажи нам, Том, где, по-твоему, ты бы лучше всего прижился? Ты, конечно, чертовски умен, но у тебя хватило смелости стать Министром после четырех месяцев в этой гребаной стране! Если это не по-гриффиндорски, то я — хаффлпафец! После нескольких минут безуспешных попыток уйти от ответа он с трудом сохранил вежливый тон, высокомерно протягивая слова: — А где, по-твоему, мое место? Я же наследник Слизерина, черт возьми. — Ой, — молодой человек на мгновение замер, а потом снова оживился. — То есть, все равно это не обязательно Слизерин, знаешь ли, хотя там тоже были очень достойные люди. Тебя могли бы и в другое место определить. В Рейвенкло, например! Вздохнув, Волдеморт сказал, недоумевая, как он, черт возьми, оказался в этой неловкой ситуации, при этом не имея реальной возможности отомстить: — Послушай, я открыл Тайную Комнату для директора, не так ли? Думаешь, ученик Гриффиндора или Рейвенкло смог бы это сделать? Глаза Финнигана слегка расширились, но затем он пошатнулся и чуть не упал на колени Волдеморту, когда по комнате пронеслись два резких скачка аппарации. — Филиус! Гораций! Вы пришли! — восторженно взревел Хагрид, и еще больше людей зааплодировали. Мерлин, это же Слизнорт, и этот крошечный полукровка — преподаватель Чар. Волдеморт чуть не вздрогнул, отталкивая Финнигана. Если что-то ему сейчас и было не нужно, так это разбираться со Слизнортом. — Гарри, мой мальчик! — Слизнорт приветствовал Избранного широкой улыбкой, но Волдеморт уже видел, как его зрачки-бусинки метнулись в его сторону. Будучи Министром и предполагаемым сыном Лорда Волдеморта, он просто знал, что представляет собой слишком дорогую приманку для Слизнорта, чтобы тот мог ее проигнорировать. Он оказался прав, поскольку мужчина, широко улыбаясь, сразу подошел к нему. — А это, должно быть, новый Министр! Поздравляю с огромным успехом на выборах. — Пожалуйста, зовите меня Томом, — сквозь стиснутые зубы попросил Волдеморт. — О, конечно, как пожелаешь, мой мальчик! — С любопытством разглядывая его, Слизнорт заговорщически произнес: — Ты действительно очень похож на своего отца, знаешь ли. Не на того, каким он был в последние годы, о нет, конечно, не на того, а на того, каким он был в молодости. Тот же рост, та же внешность, я даже думаю, ты его окраску скопировал. И он был блестящим, наш звездный ученик, знаешь ли. Никогда ничего подобного не видел, такой он был умный. Какая жалость… Слизнорт замолчал, увидев недовольное выражение лица Волдеморта. — Прости, я должен был догадаться, что это щекотливая тема. Надеюсь, ты не будешь держать на меня зла, но сегодня вечером мы принесли Гарри подарок. Волдеморт моргнул, когда Слизнорт, переваливаясь, вышел на середину зала, зовя Флитвика присоединиться к нему. — Господа! — шум стих, и голос Слизнорта был совсем как в старые времена, как в классе Зельеварения много лет назад. Размягчившись от выпивки, Волдеморт почти утонул в сентиментальных воспоминаниях о Хогвартсе. Он был счастлив там, учился, вербовал союзников и… — Гарри, мы не можем присутствовать на твоей свадьбе из-за наших обязанностей в школе. Тем не менее, мы принесли тебе подарок. — Слизнорт, помолчав, продолжил: — Мы поговорили с Минервой и Министерством, и хотим, чтобы ты мог следовать общепринятым волшебным традициям, правилам дуэлей, хотя, осмелимся сказать, тебе пришлось ждать достаточно долго. Это должно приносить удачу, понимаешь? Ты, Гарри, победил Сам-Знаешь-Кого, и поэтому ты имеешь право на его палочку. Поттер выглядел смущенным, и Волдеморт почувствовал, как его глаза расширились от удивления. Они отдают ему его палочку? — Вот она, — объявил Слизнорт, с изяществом протягивая черную бархатную коробку, в которой поверх черного шелка покоилась его старая белая тисовая палочка. — Боги, нет, я не могу этого принять, — нервно сказал Поттер, выглядя смущенным. — Я не хочу иметь с этим ничего общего. Я имею в виду, она пробуждает не очень хорошие воспоминания, понимаете. Улыбки на лицах Слизнорта и Флитвика померкли, и Волдеморт задумался, как мало они знают Поттера. Даже он мог бы сказать им, что Поттер возненавидел бы эту пародию на подарок. Затем Слизнорт повернулся к нему и сказал: — Тогда может ты ее примешь? Ты тоже имеешь на это право, хотя и по-другому. Так сказать, твое наследство, приятель. Мысли его путались. Да, он планировал заполучить палочку позже, и случившееся лишь ускорило бы процесс. Но как это будет выглядеть? Не покажется ли это людям странным? Не подстегнет ли это слухи о нем? Разрываясь между согласием и отказом, он пробормотал: — Палочка Лорда Волдеморта? Мне… мне… нужно подумать. Извините, это так неожиданно… Бруствер сочувственно посмотрел на него и, спасая вечеринку, прогремел: — Всем до дна! Снова раздался звон бокалов и аплодисменты, но Волдеморт был совершенно потрясен. Он хотел ее. Он так хотел свою палочку. Но ситуацию будет так сложно расхлебать — лучше уж тайком заполучить ее как-нибудь потом. Да, он так и сделает. Через несколько часов Поттер, шаркая, подошел к нему с той самой коробочкой в руках. — Давай, — сказал он, — потрогай ее. Я знаю, ты хотел этого на Балу Победы. — Не стоило, — пробормотал Волдеморт, чувствуя, как колотится сердце, пока он смотрел на свою палочку. Он был готов поклясться, что она прямо дергалась к нему. Она тоже жаждала его. Палочка выбирает волшебника — и его палочка выбрала его много лет назад. — Да ладно тебе, я знаю, что ты этого хочешь. Это не опасно, всего лишь палочка, — уговаривал Поттер. — Да, — признался он, — но мне действительно не следует этого делать. — Боишься, что узнаешь, насколько ты похож на своего дорогого папочку? На того, кто убил кучу людей, включая моего брата? — Джордж Уизли презрительно усмехнулся, внезапно подойдя к нему. — Или, если слухи правдивы, что ты действительно… — Заткнись, Джордж, — прорычал Поттер, поднимая палочку и тряся ею перед лицом Уизли. Уизли сделал движение, чтобы схватить ее, но Волдеморт уловил его мысль: «сломать, разбить, уничтожить!». И чтобы спасти свою палочку — защитить ее! — он взмахнул рукой и… забрал ее. Вот она, в его ладони, направила по руке жгучую волну удовольствия, а его глаза почти закатились от привычного прикосновения, посылая спонтанный всплеск магии через кончик. Из палочки вырвалась чернильная тьма, клубясь, извиваясь, поднимаясь, словно готовясь к удару, прежде чем взорваться с громким грохотом. Несколько мужчин закричали, а кто-то воскликнул: — Боги, это что, ебучая змея? Что за хрень… Джордж Уизли торжествующе, дьявольски улыбнулся ему. — Я так и знал! — прокричал он. — Ты такой же черномаг, как он. Ты — воплощение зла, так?! Поттер смотрел на него широко раскрытыми глазами, а Волдеморт смотрел в ответ. Он был слишком пьян. И понятия не имел, как же все теперь исправить.