Дракон и Волк глава 33

Глава 33: Рейнира и Артур Рейнира с облегчением испустила долгий, глубокий вздох, наслаждаясь теплом воды, ласкавшей её кожу. После нескольких дней полёта на спине дракона от Королевской Гавани до Стены и недели на скамье повозки от Стены до Винтерфелла она едва могла выразить, как приятно было снова чувствовать себя чистой. Покои, выделенные ей Артуром, были просторными и тёплыми. По его словам, в Винтерфелле имелся горячий источник, проходящий через стены замка и согревающий его изнутри. С добавлением огня, разведённого слугами в её камине, Рейнира чувствовала себя теплее, чем когда-либо с тех пор, как покинула столицу. Уютная постель, покрытая мехами, лишь дополняла комфорт и сулила отличный ночной сон. Положив голову на край ванны, она вновь вздохнула, вспоминая все трудности, через которые им пришлось пройти после возвращения с Севера. На первом месте для Артура стояла рана Сиракс. С учётом того, что они увидели, было очевидно — рана имела магическую природу и могла обернуться катастрофой, если её не лечить. А поскольку ни один мейстер в Вестеросе не обладал знаниями, чтобы справиться с подобным, им с Артуром пришлось импровизировать, опираясь на скудные сведения о существе, которое на них напало. Артур предложил Сиракс раскалить его меч до бела своим пламенем, чтобы он смог прижечь рану, как кусок металла. Рейнира была в ужасе. Не только из-за страданий, которые это причинит её дракону, но и потому, что боль могла быть настолько невыносимой, что Сиракс способна была в ярости убить Артура. Увы, иного плана у неё не было, а лед, окутывающий рану, распространялся всё дальше. Тогда Рейнира взяла на себя обязанность объяснить Сиракс, что предстоит пережить и почему это необходимо. Удивительно, но драконица, хоть и боявшаяся боли, доверилась ей и выслушала. Процедура оказалась ужасной. Рейнира удерживала разъединённые части крыла, пока Артур, несмотря на истощение и сломанные рёбра, прижигал рану. Тем временем обитатели Чёрного Замка либо прятались, либо замерли от ужаса, слушая крики боли Сиракс. Но всё сработало: лёд растаял, как снег под летним солнцем. Затем Артур сам зашил рану, чтобы она не раскрылась, а мейстер передал Рейнире пасту, которую нужно было нанести на ожог. Позже Сиракс уложили в повозку для пути в Винтерфелл. Теперь, после долгого и мучительного путешествия, драконица отдыхала в пещере с горячими источниками — там ей было тепло и уютно. Рейнира даже хихикнула от облегчения, когда Артур провёл их туда: Сиракс чуть ли не защебетала, ощутив жар исходящего от источника пара. Север оказался суров, и драконица явно мечтала вернуться на Юг. Тем не менее, Рейнира не могла избавиться от чувства вины. В конце концов, именно она убедила Сиракс лететь за Стену, чтобы спасти любимого. Её смущало, что после всего пережитого драконица, похоже, стала внимательнее прислушиваться к её словам. Принцесса ожидала, что Сиракс почувствует себя преданной. Однако, когда они с Артуром ехали в повозке, северянин предположил, что Сиракс, возможно, чувствовала и боялась Другого ещё до того, как они пересекли Стену, но всё равно доверилась своей наезднице. А Рейнира отплатила ей тем, что защитила её. Принцесса искренне надеялась, что Сиракс чувствует именно это. Хотя она всё ещё терзалась виной, сама мысль о том, что её драконица не злится и вскоре поправится, приносила ей огромное облегчение. Когда Рейнира закончила мыться, она поняла, что пора начинать новый день — проспала она долго, за окном уже близилось полдень. Стоило ей выйти из ванны, как служанки поспешили к ней. Эти северные благородные дамы были лично отобраны Артуром — он доверял их братьям, а значит, и им. Принцесса признала, что те действительно хорошо справлялись со своими обязанностями. Пока Элис Амбер сушила и заплетала ей волосы, Лара Карстарк принесла тёплое серое зимнее платье и пальто. На платье, между прочим, была аккуратно вышита эмблема Таргариенов — работа Лианны Мандерли. Талия Форрестер вручила ей кинжал, который сама тщательно вычистила и заточила — хоть и знала, что точить валирийскую сталь бессмысленно. Рейнира взглянула на себя в зеркало и невольно улыбнулась. Было приятно снова почувствовать себя принцессой. — Лорд-регент в своих покоях? — спросила она у фрейлин. Он должен был быть там — ещё не оправившись от ран, он нуждался в покое куда больше, чем она. Однако Рейнира не удивилась, когда девушки дружно покачали головами. — Нет, принцесса, — ответила Талия, — я видела, как он ушёл в Богорощу сегодня утром. У него под мышкой были книги. Рейнира с досадой закатила глаза. — Мужчины… — проворчала она, вызвав дружный смех у своих спутниц. Раздосадованная, она накинула кожаную сумку и распахнула дверь, отправившись на поиски своего северянина. За ней, как всегда, следовали два охранника, которых Артур приставил к ней для защиты. В Винтерфелле кипела жизнь — слуги спешили туда-сюда, готовясь к сегодняшнему пиру в честь победы над одичалыми. На Стене не до того было: тогда все силы ушли на спасение Сиракс, похороны павших, укрепление обороны и лечение тяжело раненного Артура. Кроме того, большая часть северных лордов находилась вдоль Стены и даже не знала о нападении на Чёрный Замок. Потому и решили — торжествовать будут позже, в Винтерфелле, и все вместе. Рейнире было любопытно: как выглядят пиры на Севере? Она знала — это не будет похоже на изысканные балы и рыцарские турниры, которые её отец устраивал в Королевской Гавани. Но сейчас повод был особенный — они выиграли великую битву и одолели самого короля! Весь Север будет праздновать, и весь Север знал: в этой битве участвовала она. Она бы солгала, сказав, что не ценила уважительные взгляды и почтительные кивки, которыми её награждали повсюду. Весть о том, как она, принцесса Таргариен, прибыла из самой столицы, чтобы сразиться с одичалыми, летя верхом на драконе рядом с Артуром, уже успела разлететься по всему краю. Эти рассказы сделали её невероятно популярной среди потомков Первых Людей — ведь она была первой Таргариенкой, вступившей в бой ради Севера, и той, кто впервые испепелил одичалых драконьим пламенем. Теперь, зная, что за Стеной есть драконы, дикари вряд ли скоро рискнут вернуться. Разумеется, такие истории порождали слухи. Многие на Севере уже гадали, не влюблены ли они друг в друга… И Рейнира не могла их в этом упрекнуть — в конце концов, зачем ещё принцессе пересекать полконтинента, чтобы спасти человека, с которым она провела всего один год? Пока ей никто не задавал прямых вопросов. Но это не значило, что вопросы не витали в воздухе. Проходя через внутренний двор Винтерфелла, Рейнира была приятно удивлена, увидев ожидавшего её Тень. Она могла бы поклясться, что в его больших жёлтых глазах мелькнула искорка радости. Улыбка тут же вернулась на её лицо. — Привет тебе! — сказала она, обняв шею зверя. — Ты выглядишь таким здоровым! Лютоволк радостно лизнул ей лицо, вызвав у неё хихиканье. Вокруг стояли северяне и женщины, поражённо наблюдая за происходящим. Все они явно были удивлены тем, насколько дружелюбен был зверь регента к той, кто не носил имя Старков. — Ты так вырос с тех пор, как мы были в Королевской Гавани, — проговорила она, отступив, чтобы получше разглядеть его. — Теперь ты почти с лошадь ростом! Возможно, она преувеличивала — но и вправду, Тень заметно вырос после их отъезда из столицы. Интересно, продолжит ли он расти дальше? — Ты не знаешь, где наш общий друг? Мне нужно с ним поговорить, — добавила она. И, чуть слышно для себя самой: — И, возможно, немного пожурить его за то, что он не лежит в постели… Тень развернулся и направился в сторону Богорощи. Рейнира, не задумываясь, пошла за ним, стараясь унять участившийся пульс. С тех пор как они вернулись из-за Стены, у неё и Артура ещё не было возможности побыть наедине. И теперь она отчаянно надеялась, что всё пройдёт хорошо. Двое стражников, охранявших вход в рощу, не стали задавать вопросов — что было неудивительно, ведь рядом с ней шёл Тень. Ступая по каменистой тропинке, покрытой трещинами, Рейнира с интересом оглядывалась по сторонам, наслаждаясь дикой, почти первозданной красотой этого места. В рощице росло множество деревьев — ясень, каштан, ель, дуб, боярышник, сторожевой ясень, солдатская сосна… Остальные она не могла опознать, но место всё равно завораживало. — Здесь так спокойно, — произнесла она, поглаживая Тень по шее. — Неудивительно, что Артур приходит сюда. Наверное, это единственное место, где он может по-настоящему отдохнуть. Примерно через десять минут пути она наконец добралась до центра рощи. Там, у зеркальной чёрной лужи, возвышалось древнее чардрево. У его основания, прислонившись к стволу, сидел Артур, с книгой в руках — тяжёлой, потёртой, наверняка старинной. Он поднял голову, услышав её шаги, и на обоих лицах расцвели лёгкие, умиротворённые улыбки, когда их взгляды встретились. — Серый — определённо не твой цвет, — сказал он. — Я в нём выгляжу Толстой? — спросила она с озорством в голосе. Артур тихо усмехнулся. — Нет, не в этом дело. Он бросил взгляд на стражу за её спиной. — Оставьте нас, — распорядился он. Стражники молча поклонились и ушли. Когда Тень подошёл и лёг у ног своего друга, Рейнира замялась, не зная, как себя вести теперь, когда они остались наедине. Поцелуй, который они разделили за Стеной, всё ещё стоял у неё перед глазами, но теперь, когда опасность миновала, а разум прояснился, всё могло вернуться к тому, что было до отъезда её северянина из столицы. Однако её глаза засияли облегчением, когда он протянул руку, приглашая её сесть рядом. Она подчинилась, и, когда его рука обвила её плечи, она с лёгким вздохом положила голову ему на плечо. Так исчезло всё напряжение между ними. Глубокий, освобождающий вздох вырвался у обоих, когда они позволили себе расслабиться. Рейнира закрыла глаза, молясь, чтобы это было не сном. А если сном — чтобы он не кончался. — Я получил ворона из Королевской Гавани, — нарушил тишину Артур. — Твой отец едет в Винтерфелл. Глаза Рейниры расширились от удивления. — Официально — королевская процессия… Полагаю, это значит, что ты прибыла раньше срока. Если только это — та история, которой он хочет, чтобы мы придерживались. Его голос был спокоен и мягок, и в нём не чувствовалось ни тени осуждения. Это немного успокоило принцессу. — Когда он прибудет? — Через три недели, может быть, две, если погода будет благоприятной. Это означало, что у неё было время. Много времени. Отец не завершил бы официальную поездку за считаные дни. У неё было как минимум полторы луны. Артур снова заговорил, легко вздохнув: — Полагаю, мне стоит спросить: зачем ты сюда пришла? Сара утверждает, что ты не знала о нападении одичалых, пока ваши пути не пересеклись. Так почему ты здесь? Кстати, она тебя недолюбливает. Рейнира усмехнулась, вспоминая, как вела себя с Сарой Сноу. — Она не благодарна мне за то, что я спасла жизнь её кузена? Артур тихо усмехнулся. Со сломанными рёбрами он не мог позволить себе смеяться всерьёз. — Она считает, что вместе мы представляем для неё слишком большую угрозу. Рейнира рассмеялась — и, о боги, как же это было приятно. — Надеюсь, на Кригана я произвела лучшее впечатление. — Слишком сильное. Он ещё мальчишка, но твоя красота его поразила. Он всякий раз краснеет, когда говорит о тебе. Думает, что ты — Висенья. Рейнира едва не заворковала — это было по-настоящему трогательно. — Ты был таким же милым в его возрасте? — Нет. — Неудивительно. Они оба улыбнулись. Хотя оба понимали, что Рейнира так и не ответила на его первый вопрос. К счастью, Артур не стал давить, давая ей время. Она повернулась к чардреву и его скорбному лицу, наблюдавшему за ними с ветвей. «Эти Боги со мной», — подумала она, и в её сердце вернулась смелость. — Это… долгая история. После твоего отъезда… я пыталась. Я изо всех сил старалась поступать правильно. Применить всё, чему ты меня научил. Исполнить свой долг… но… Она замолчала на секунду, собираясь с мыслями и эмоциями. — Я пришла к выводу, что всё, что я делала… я делала не для того, чтобы стать королевой, достойной этого имени. Я делала это только потому, что хотела что-то тебе доказать. Тихий, горький вздох сорвался с губ Артура. — И тогда я поняла, что ненавижу всё это. Трон. Столицу. Моих женихов. Политику. Всё это было бессмысленно без тебя. И когда я это осознала, первое, чего мне захотелось — это полететь на Север и найти тебя. Она опустила голову, когда в её сознание вторглось болезненное воспоминание. — Но я знала… знала, что причинила тебе боль. То, что я сделала… Рейнира повернулась к нему. Посмотрела на его лицо, на его красивое лицо — и на шрам, за который несла ответственность. Она едва сдержалась, чтобы не снять перчатку и не провести пальцами по следу своей вины. Но его серые глаза смотрели на неё с таким мягким светом, что сердце её таяло. — И тогда… мне нужно было найти способ заслужить твоё прощение. Я молилась твоим богам. И они услышали мои молитвы. Артур нахмурился, но не сказал ни слова. Тем временем Рейнира медленно подняла свою кожаную сумку и поставила её себе на колени. — Я принесла тебе кое-что… В знак извинения за ту обиду, которую нанесла твоей семье. Это неофициально — мой отец не знает, что я взяла это с собой. Было непросто это достать… Я… — Рейнира. Её сердце замерло. Голос Артура стал твёрже. Он положил руку на её и мягко опустил сумку. Их взгляды встретились. Она задержала дыхание, когда поняла, что её тщательно продуманный жест снова оказался не ко времени. Он спокойно снял перчатки. Его лицо было всё таким же серьёзным, но в глазах было что-то новое. Затем он протянул руку и коснулся её щеки. Слова, которые он произнёс, Рейнира не забудет никогда — ни их смысла, ни той искренности, с которой он их сказал. — Я тебя люблю. Три слова. Всего три слова — и её мир перевернулся. Живот наполнился бабочками, глаза — слезами счастья, а разум — смятением. Она попыталась ответить, но смогла лишь вымолвить несколько бессвязных звуков, от чего покраснела. Теперь уже Артуру потребовалась смелость, но когда он наконец заговорил, слова сами нашли дорогу. — Я любил тебя давно. Так давно, что ты начала приходить ко мне во снах сразу после моего отъезда из столицы. Но только когда я увидел, как Сиракс упала в лесу, я понял, каким был глупцом. До твоего появления я был готов умереть, уверенный, что исполнил свой долг и что всё остальное не имеет значения. Но когда понял, что ты в опасности, последнее, чего я хотел — это умереть, не успев добраться до тебя. Он отвёл взгляд, голос его дрогнул, но затем вновь стал уверенным. — И тогда я понял: если я был готов так легко умереть в бою с одичалыми, то только потому, что мне некуда было возвращаться, даже если бы я выжил. Это осознание — оно ударило в самое сердце. Потому что… если умереть за долг так просто, значит, твоё отсутствие сделало мою жизнь пустой. Артур мягко улыбнулся, и Рейнира ответила тем же, чувствуя, как его рука крепче сжала её плечо. — Ты, вероятно, прав. Они оба удивились тому, как легко вдруг стало принимать решения. Жизнь казалась простой, почти лёгкой, а воображение уносило их далеко вперёд. — Мне кажется, что теперь у нас есть всё время мира, — сказала она. — Возможно, это не просто чувство. Рейнира повернула голову и, дразняще улыбаясь, прищурилась: — С каких это пор ты стал таким милым? — Наверное, с тех пор, как ты заставила меня выпить ту мерзость — сладкое пентошийское пойло — на именинах твоей сестры. Рейнира рассмеялась, вспоминая, как он тут же прополоскал рот пряным дорнийским вином, после того как она обманом заставила его отпить из её чаши. — И не думай, что я когда-нибудь пожалею об этом. Глаза Артура сверкнули от удовольствия. — Подожди, пока мы зальём в тебя достаточно северного эля — ты станешь таким же каменным, как и мы. Рейнира тут же попыталась изобразить его выражение лица и акцент: — Я люлбю тябя, Аата Стаак, — произнесла она голосом, который, пожалуй, мог принадлежать лишь северной одичалой из Блошиного Конца. Они оба расхохотались, хотя Артур быстро поморщился от боли — сломанные рёбра напомнили о себе. Рейнира взглянула на него с лёгким упрёком. — Кстати, что заставило тебя встать с постели, несмотря на то, что ты всё ещё поправляешься? Она тут же пожалела о вопросе — лицо Артура стало серьёзным. Он замолчал на мгновение, подбирая слова. — Белый Иной был замечен впервые за восемь тысячелетий. Если бы у нас не было валирийской стали, он убил бы нас обоих… и забрал бы Сиракс. Эта тварь не появилась просто так, Рейнира. Они скрывались под самым нашим носом, веками. Драконы чувствовали их. Вермитор, Среброкрылая, Сиракс — все они отказывались пересекать Стену. Это было знаком. Холод пробежал по её спине. Всё тепло, что наполняло её сердце, исчезло в одно мгновение. — Белые Иные… — прошептала она. — Так называются эти существа? Он кивнул. — Я… боюсь, я почти ничего о них не знаю. Можешь рассказать мне? Артур взял со столика книгу, которую читал, и протянул её ей. А потом начал рассказывать: о Долгой Ночи, о Короле Ночи, о том, как Иные воскрешают мёртвых и превращают их в безвольных рабов. Последнее особенно потрясло Рейниру. — Вероятно, именно это они и собирались сделать с Сиракс, — его голос был холодным, как лёд. — Убить… и обратить в рабыню. — Зачем? — спросила она дрожащим голосом. — Зачем им это? Взгляд Артура устремился к горизонту. Брови сдвинулись, глаза стали стальными. — Когда Брандон Строитель возводил Стену, в легендах говорится, что он использовал древнюю магию Первых Людей и Детей Леса. Если бы Стена была просто камнем и льдом, Иные давно бы её пересекли. Одичалые делали это не раз. А если дикари сумели, то армия Иных — тем более. И всё же она их сдерживает. Это значит только одно: Стена — это не просто лёд. Это магия. И разрушить её можно только с помощью другой магии. Без предупреждения Артур выхватил кинжал Рейниры и поднял его между ними. — Валирийский Фригольд и его магия появились лишь пять тысяч лет назад… Валирийской стали не существовало во времена Долгой Ночи. Первый дракон появился в Вестеросе только двести лет назад, и это был Балерион. Без этих сил Иные не могли бы пересечь Стену… Но если бы им удалось завладеть хотя бы одним… Он не договорил, но Рейнира и так содрогнулась. Его молчание говорило всё. — Ни один дракон больше не должен пересекать Стену, — сказал он. — Тот Иной, которого ты убила, недооценил нас. Он не знал о валирийской стали, и это сделало его беспечным. Он считал себя непобедимым. Но теперь они знают. Рейнира не могла поверить своим ушам. — Откуда? Он мёртв! Артур прикусил губу. Этот жест сразу дал понять: он знает больше, чем говорит… и колеблется. — Артур, — сказала она строго. — Скажи мне. Он вздохнул. Пришло время. Теперь, когда он связал свою судьбу с её, отступать было некуда. — Вороны, — сказал он наконец. — Они наблюдали за нами через ворон. Повисло молчание. Рейнира уставилась на него, будто у него выросла вторая голова. — Что? Артур снова вздохнул. Он никогда не думал, что ей придётся об этом узнать. Он поднял глаза к небу, ища птицу. На ветке неподалёку он увидел сопло. Кивком указал на него, и Рейнира проследила за его взглядом. Птица внезапно перестала вить гнездо и полетела прямо к ним. Она села Артуру на плечо и уставилась на принцессу. Но та уже не смотрела на птицу. Её глаза были прикованы к лицу Артура. Его глаза… молочно-белые, пустые, чужие. Она попыталась заговорить, но из её рта вырывались только бессвязные звуки. Она не понимала, что происходит. Сопло в конце концов вернулось к своему гнезду. Глаза Артура вновь стали серыми. Он посмотрел на неё с лёгким сожалением. — Это называется смена облика. Или варгинг. Способность, которую я унаследовал от предков. Люди вроде меня могут входить в разум животных, видеть мир их глазами и даже управлять ими. Я думаю, что именно так Иные узнали, что произошло. Они смотрели глазами ворон. Рейнира не ответила сразу. Она смотрела на него с новым, почти благоговейным восхищением. — Вот оно какое… волшебство Вестероса, — прошептала она. — То, что ты унаследовал от Детей Леса… Артур мгновенно нахмурился. — Откуда ты знаешь, что это от Детей? Рейнира тут же покраснела. Она не рассказала ему о человеке, которого встретила у Харренхолла. — Ну… я… возможно, я… встречала твою мать… Она едва сдержалась, чтобы не расхохотаться, увидев, как суровое лицо Артура исказилось от ужаса. — Ты не… — начал он, почти задыхаясь. — Да. Её зовут Элис Риверс, не так ли? — О, боги… — простонал он, закрывая лицо руками и что-то бормоча себе под нос. Рейнира не выдержала — и всё же рассмеялась. Она не ожидала, что Артур, этот невозмутимый северянин, будет смущаться… из-за своей матери. — О, ну же! Она странная, очень странная, — призналась Рейнира, — я тебе это скажу. И она… ну, какая-то ведьма… Но она милая. Очень милая. Она дала мне… Она прикусила язык, слишком поздно вспомнив, в каком неловком состоянии была, когда Элис её нашла. Но Артур уже нахмурился. — Что она тебе дала? Своё молоко? — А что не так с её молоком? — Рейнира нахмурилась, сбитая с толку. — Оно было… очень вкусное. Может, она добавила туда каких-то заморских трав? Артур посмотрел на неё с тревогой: — Рейнира… Это её молоко. Из груди. Принцесса моментально побледнела от отвращения, а потом вспыхнула от смущения. — Ну… Я не пила ничего такого, чего не пил бы ты! — Поверь, я в курсе. Она ударила его по плечу. — Как это вообще может быть её молоко? Сколько у тебя братьев и сестёр? — Ни одного от неё, насколько мне известно… Она просто… не перестаёт его производить. Так и кормит всех подряд. Множество детей выросло на её молоке. — Включая тебя. — Включая тебя, только ты, кажется, не такая уж и «красотка», верно? Она снова ударила его, на этот раз посильнее. Артур усмехнулся, довольный, но когда его взгляд упал на её шубу, весёлость в глазах угасла. — Я всё думал, откуда у тебя это пальто, — сказал он, беря мех в руку. — Она сшила его для тебя? — А что, если да? — настороженно спросила Рейнира. Он посмотрел на неё с почти отцовским разочарованием, и она покраснела — на этот раз от гнева и стыда. — Ты покинула Королевскую Гавань без зимней одежды? Рейнира съёжилась. — У меня не было выбора! Королевская гвардия догадалась бы о моих намерениях и вернула бы меня обратно к отцу. Я собиралась купить мех, как только окажусь достаточно далеко. — И что ты знаешь о том, какую одежду следует носить в северном климате? Она прикусила губу, видя, как серые глаза Артура сияют от едва сдерживаемого веселья. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — проворчала она. — Тогда зачем мне это говорить? — Я вижу, как ты смеёшься! — Но не слышишь. — Ты невыносим! — Так будет выглядеть твоя жизнь, — сказал он с усмешкой. — Если ты действительно хочешь жить здесь. Она снова ударила его и тяжело вздохнула. — Я люблю тебя… северный болван. — А я люблю тебя. И твой… драконий нрав. — Что это ещё значит? — А ты скажи. Ты у нас специалист. Она снова ударила его. И снова. Пока он не схватил её за запястья. — Ладно, ладно! Перестань. Я же всё ещё ранен. Рейнира что-то пробормотала, украдкой поцеловала его в щёку и скрестила руки на груди. Некоторое время они молчали. Затем она, всё ещё немного смущённая, заговорила: — Вернёмся… к твоей магии. Как ты её назвал? — Варгинг. Или смена облика, если тебе так больше нравится. — Смена кожи. Твоя мать… она сказала, что ты боишься иметь от меня детей из-за этого. Что она имела в виду? Артур издал хриплый, почти обиженный звук, который, впрочем, рассмешил принцессу. — Боги… Мать… Рейнира поймала себя на мысли, что ей нравится его борода. Особенно когда он подстригает её аккуратно. Закончив мысленно проклинать Элис, Артур вздохнул и заговорил серьёзно: — Смена кожи опасна. С мелкими животными, вроде той пташки — легко. Но с существами вроде Тени… всё куда сложнее. Сознание животного и сознание человека сталкиваются, и это может… разрушить личность. Заставить варга потерять себя. Удержаться можно только при наличии связи — доверия. Вот почему я могу вселяться в Тень так же легко, как в ту птицу. Он знает меня. Он доверяет мне. Рейнира с новым интересом смотрела на спящего лютоволка. — Ты… на самом деле был лютоволком? — Связь, которую я разделяю с Тенью, намного сильнее, чем у большинства. Иногда я проникаю в его разум, когда он спит. Я бесчисленное количество раз охотился в его облике, и мне это всегда нравилось. Но… иногда его волчьи инстинкты влияют на мой разум. Ты помнишь испытание боем в Штормовом Пределе? — Как я мог забыть… Подожди. Твои глаза тогда были… — Жёлтые. Как у Тени. Понадобилось несколько секунд, чтобы объяснение, которого она тогда так ждала, наконец дошло до неё. — Значит… Когда ты разорвал ему горло… — Это было влияние Тени, — кивнул Артур. — И, что удивительно, именно это ослабило его инстинкты достаточно, чтобы я смог восстановить контроль. Рейнира, встревоженная этим признанием, бросила заворожённый взгляд на спящего зверя, а затем — более обеспокоенный — на северянина. — Он действительно может повлиять на твоё поведение?.. Но он такой спокойный… — Он спокоен, потому что я спокоен. А я могу быть… звериным, потому что он спокоен. Мы оба влияем друг на друга. И именно поэтому я боюсь за наших будущих детей. Рейнира мгновенно сосредоточила на нём всё своё внимание. — Что ты имеешь в виду? — Рейнира… Если бы у нас были дети… они были бы и наездниками драконов, и оборотнями. Принцессе не составило труда понять, к чему он клонит. Глаза её широко раскрылись от испуга. — Если лютоволк, с которым я подружился, будучи уже взрослым, оказал на меня такое влияние… Представь, какое воздействие может оказать дракон на ребёнка, если его яйцо вылупится, когда он ещё младенец. Рейнира открыла рот, чтобы что-то сказать, но закрыла его. Она опустила голову и на мгновение задумалась. — Могло быть и хуже, — наконец произнесла она. — Они могли бы установить связь со старыми драконами. С теми, что прожили десятилетия. Артур медленно кивнул. — Я не знаю, каким является разум дракона, — тихо сказал он. — Но, поверь, разум лютоволка уже достаточно сложен. Оборотни нередко теряются в разуме своего животного. Но больше всего я боюсь, что наши дети вырастут жестокими и высокомерными. Ведь по сравнению с драконом человек — лишь насекомое. Рейнира молча переваривала всё, что услышала. Новый, волшебный мир распахнул перед ней свои двери. Она бы солгала, если бы сказала, что не взволнована. Но… Белые Ходоки, великаны, оборотни… Всё это слишком. — Но… Я имею в виду… Таргариены тоже связаны со своими драконами. У нас есть особая связь, позволяющая сближаться с ними. Разве это не поможет? Артур пожал плечами. — Я не знаю, Рейнира. Понятия не имею, что может произойти. Я надеюсь, что ты права… Но для меня это — неизведанная территория. Она фыркнула, и голос её стал чуть громче. — И что мне на это сказать? Я отправилась так далеко на Север, думая, что убедить тебя простить меня — самое трудное испытание. А вместо этого я сражалась с одичалыми, великанами и чёртовыми Другими. А теперь ты говоришь, что мы наконец можем быть вместе — чего я хотела почти год! — и сразу после этого рассказываешь, на что ты способен… Мы уже говорим о детях! О детях, Артур! Я ведь никогда не хотела иметь детей, даже замуж выходить не хотела, пока не поняла, что люблю тебя. А теперь ты говоришь, что наши дети могут родиться с магией, какой никто прежде не знал! Я… Я удивлена, что вообще могу за всем этим уследить… С этими превращениями, влияниями… Подожди минуту… Её брови взметнулись вверх, и она посмотрела на него с благоговением и изумлением. — Крысы! — почти вскрикнула она, вспомнив клетки с грызунами, которые Артур держал в тайных коридорах Мейегора. — Ты превращался в крыс! Артур с явным смущением почесал затылок. — Что ты вообще делал с ними? Подожди… Они как-то повлияли на тебя? — О, пожалуйста, — он раздражённо застонал и закатил глаза. — Это всего лишь крысы. Я мог бы превратиться в сотню сразу и управлять ими, как марионетками. Рейнира скрестила руки, возмущённая его снисходительным тоном. — Ну, извини, что пытаюсь найти смысл в том, что вообще не поддаётся логике. Зачем тебе вообще понадобились крысы? — Шпионить за врагами, — ответил он так, будто это было очевиднее некуда. — Как ты думаешь, почему я всегда был на шаг впереди и держал тебя в курсе всего, что творится в этой проклятой крепости? Глаза Рейниры снова расширились, и, усмехнувшись, она откинулась на чардрево. — Боги… — пробормотала она. — Боги, это… — Слишком? У Артура было слишком весёлое выражение лица, чтобы она могла воспринимать его всерьёз. Она всплеснула руками. — Да! Знаешь, я действительно думала, что теперь всё станет проще! — Ты привыкнешь. — Уверен? Потому что раньше самой большой проблемой было убедить тебя простить меня, а теперь всё кажется каким-то безумием! И, признаюсь, я почти уверена, что ты всё равно рассказал мне не всё. — Мы, в общем-то, охватили основное, — с ленивой усмешкой ответил он. — Успокойся, Рейнира. Ходоки всё ещё за Стеной. И то, что ты раньше не знала о варгах, ничего не меняет. А что касается детей… у нас есть время. Для начала давай разберёмся с твоим отцом. Шаг за шагом. Слова Артура действовали успокаивающе. Рейнира глубоко вдохнула и медленно выдохнула, отпуская напряжение. — Просто… Не могу поверить, что всё стало ещё сложнее, чем тогда, когда я покинула столицу. — Ты думаешь, раньше было легче? Когда ты бежала за мной? Рейнира обернулась к нему с выражением, одновременно удивлённым и возмущённым. Она не могла поверить, что он издевается над ней после всего, что произошло — особенно теперь, когда наконец перестал прятаться. — Я не бежала за тобой! — возмутилась она. — Я летела! Мне пришлось пересечь пол-Вестероса и проклятую Стену, чтобы добраться до тебя! Так что даже не вздумай смеяться надо мной! Это всё ты так усложнил! Артур открыл рот, закрыл, на секунду задумался и тяжело вздохнул. — Признаю поражение. В конце концов, ты первый человек, убивший Белого Ходока за последние восемь тысяч лет. По венам Рейниры разлилась тёплая волна настоящей гордости. Она довольно улыбнулась. — Кстати, почему ты просил меня молчать об этом? Не думаешь, что Вестерос должен знать, что Другие реальны? Раздражённый вздох сорвался с губ Артура. — Если бы я был уверен, что они нам поверят, я бы разгромил гнездо, как только мы вернёмся в Винтерфелл. Проблема в том, что все в Вестеросе сочтут нас сумасшедшими — от Стены до Солнечного Копья. Даже Ночной Дозор, который здесь дольше нас, ничего подобного не видел. На Юге мейстеры уверены, что великаны вымерли много веков назад, но мы оба знаем, что это не так. Если мы не найдём способ привести Белого Ходока прямо к ним на глаза, они нам никогда не поверят. Рейнира застонала от разочарования: он был прав. — Мы не можем просто игнорировать факт, что эти твари реальны! Ради Бога, они могут уничтожать драконов! — Я знаю, Рейнира, и я тоже переживаю. Эти твари терпеливы, они ждали тысячелетия. Они могут подождать ещё — пока кто-то другой не полетит на драконе к северу от Стены, через столетие или тысячу лет. Мои предки не раз предупреждали нас о Других, но даже когда я воспринимал их всерьёз, я полностью поверил только после того, как увидел это… И даже если нам удастся убедить Север, нет никакой надежды на Юг. Северяне и так считаются фанатичными варварами, поклоняющимися деревьям. Как ты думаешь, как они отреагируют, если мы скажем им, что ледяные люди идут убивать нас? Рейнира прикусила нижнюю губу и вздохнула. Артур был прав, она бы сама ему не поверила, если бы он рассказал ей. Или, может быть, поверила бы, но только потому, что любила его и доверяла. Если бы не она, она бы просто отмахнулась от этой угрозы как от бреда. Что было досадно глупо для того, кто видел такие вещи. Или… Возможно, она ошибалась. Возможно, она бы частично поверила, учитывая тайну своей семьи. Во время своего путешествия от Стены до Винтерфелла у Рейниры было достаточно времени, чтобы сложить два и два. Как она могла не понять, когда использовала кинжал, хранивший тайну, чтобы убить то, о чём он её предупреждал? Сон Эйгона… — подумала она. — Песнь Льда и Огня, тьма, таящаяся на Крайнем Севере, которая положит конец Миру Людей… Эйгон видел их… Он видел Ходоков, и теперь… Я знаю, что он был прав. Его сон был правдой. Она хотела рассказать об этом Артуру, но решила не делать этого. Сначала ей нужно было поговорить с отцом. Она снова вздохнула. Им нужно было обсудить так много вещей, столько всего сделать и спланировать, и, похоже, конец света был одним из таких дел. Она повернулась к нему, сняла перчатку и провела пальцем по его шраму. Вот он, её северянин, которого она так любила, с его магией изменения кожи и его матерью-ведьмой, сражающийся с кровавыми Другими на её стороне. Всё было не так уж плохо, когда она подумала об этом. Она всё ещё могла бы быть одна и несчастна в Красном Замке, не зная, что действительно важно и каково настоящее счастье. — О чём ты думаешь? — спросил Артур, его взгляд был мягким и полным тепла. — Я подумала… что у нас более чем достаточно времени, чтобы беспокоиться о Других и идиотах на Юге. Я бы лучше наслаждалась тем, что имею сейчас, и подождала, пока следующий шаг будет сделан, прежде чем предпринять новый. — Говоришь как настоящий северянин, — сказал он, целуя её руку и заставив её рассмеяться. — Подготовка к зиме не значит игнорировать лето. — Весна ещё не наступила. — Это работает и для весны. Они поцеловались ещё раз, позволяя напряжению уйти в этот прекрасный момент, а затем снова стали смотреть на горизонт. — Кстати, я надеюсь, что ты задумал настоящее предложение руки и сердца, Артур. Я так старалась, не чтобы ты мог отделаться минимумом.